Дельта-будни (джен)

Среда началась не с солнечного луча, а с резкого, дребезжащего звука стационарного телефона на кухне. Крис еще лежал в постели, глядя на пустую банку из-под сальсы, которая теперь стояла на комоде как бесполезный стеклянный артефакт. Он вернул ДУШУ в грудь десять минут назад — не из желания подчиниться, а из чистого инстинкта самосохранения. Он знал: сегодня ему понадобится вся «решительность», которую этот мир может предложить, чтобы выдержать то, что ждало его внизу.

Голос Ториэль снизу был тихим, но в нем вибрировала та самая сталь, которая обычно предвещала бурю. Крис слышал обрывки фраз: «...да, Альфис...», «...весь день?..», «...понимаю, я сейчас же...».

Крис медленно сел. ДУША внутри него пульсировала виновато и осторожно, словно просила прощения за то, что вчера она была «в банке» и не смогла предотвратить катастрофу. Или, наоборот, она злорадствовала? Крис не мог понять. Он просто чувствовал, как привычная тяжесть возвращается в конечности.

Когда он спустился на кухню, Ториэль стояла спиной к нему, опираясь лапами о край стола. Плита была выключена. Никаких блинов, никакого запаха ирисок. Только холодный утренний воздух из приоткрытого окна.

— Крис, — произнесла она, не оборачиваясь. Голос был ровным, и это было хуже всего. — Садись. Нам нужно поговорить до того, как мы отправимся в школу.

Крис послушно опустился на стул. ДУША в его груди попыталась дернуться — Игрок, вероятно, хотел выбрать вариант ответа [Explain] (Объяснить) или [Apologize] (Извиниться), но Крис заблокировал управление. Он просто сидел, сцепив пальцы в замок, и смотрел на пустую тарелку. Сегодня он не будет марионеткой. Но он и не будет тем веселым трикстером из Тёмного Мира.

Ториэль медленно повернулась. Её глаза были красными — она явно не спала часть ночи, или же новости от Альфис ударили её сильнее, чем Крис ожидал.

— Альфис звонила, — Ториэль подошла к столу и села напротив. — Она сказала, что вчера тебя и Сьюзи не было ни на одном уроке. Она искала вас везде. В библиотеке, в парке, даже в чулане... Крис, где вы были?

Крис молчал. Что он мог сказать? «Мам, мы были в другом измерении, ели мох и читали дневник поэта-неудачника»? В Светлом Мире это звучало как бред сумасшедшего или очень наглая ложь.

— Я жду, Крис, — Ториэль наклонилась вперед. Её белая шерстка на лапах чуть подрагивала. — Я верила тебе. Я думала, что твоя новая... «энергичность» в последние дни — это признак того, что ты наконец-то справляешься. Что тебе становится лучше. А ты просто использовал моё доверие, чтобы сбежать?

— Мы просто гуляли, — наконец выдавил Крис. Голос звучал чужим, надтреснутым. ДУША внутри него вспыхнула ярче, пытаясь передать ему порцию «Решительности», но Крис только поморщился. — Нам нужно было... пространство.

— «Пространство»? — Ториэль горько усмехнулась. — Крис, ты взрослый мальчик, но ты всё еще мой сын. И ты — ученик школы, где я работаю. Ты понимаешь, в какое положение ты поставил меня перед директором? Перед Альфис? Они думают, что я не справляюсь. Что я не знаю, что происходит в моем собственном доме.

Она замолчала, и в этой тишине Крис услышал, как тикают часы в коридоре. Каждый удар маятника был как гвоздь в гроб его вчерашней свободы. Вчера он чувствовал себя королем, сегодня он чувствовал себя разочарованием. И это разочарование имело теплые лапы и пахло лавандой.

— Собирайся, — Ториэль поднялась, её голос стал сухим и официальным. — Мы идем в школу вместе. Прямо сейчас. Директор Терри ждет нас в девять утра. И Сьюзи тоже будет там. Её уже нашли.

Крис поднялся, чувствуя, как рюкзак за спиной весит тонну. ДУША внутри него начала пульсировать в ритме тревожной музыки, которую слышал только он.

— Мам... — начал он, но Ториэль пресекла его жестом.

— Не сейчас, Крис. У меня нет сил слушать твои оправдания. Сначала мы выслушаем директора. И я надеюсь, у тебя найдется объяснение получше, чем «нам нужно было пространство».

Они вышли из дома в холодный туман среды. Хаммелтон выглядел серым и враждебным. Крис шел рядом с матерью, и расстояние в полметра между ними казалось пропастью. В кармане его куртки всё еще лежала пара крошек вчерашнего мха — единственное доказательство того, что вчерашний день не был сном. Но сейчас этот мох казался просто мусором.

ДУША в его груди билась о ребра, как птица в клетке. Игрок за экраном, вероятно, чувствовал себя так же неуютно, понимая, что «кнопки» здесь не помогут. В мире взрослых, ответственности и разочарованных родителей магия не работала. Здесь работали только последствия.

— Пошли, — коротко бросила Ториэль, прибавляя шагу. — И не смей опускать голову. Ты совершил проступок — теперь имей смелость смотреть в глаза тем, кого ты подвел.

Крис выпрямил спину. Но внутри него всё сжалось. Он знал: это утро будет долгим. И никакая банка из-под сальсы не сможет спрятать его от взгляда Ториэль, в котором сейчас было слишком много боли и слишком мало понимания.

Дорога до школы заняла вечность. Ториэль шла впереди — её спина была прямой, как натянутая струна, а шаги печатали ритм по асфальту, словно удары судейского молотка. Она не смотрела на Криса. Она вообще ни на кого не смотрела. Прохожие монстры — мистер Элефант, выгуливающий свою улитку, мадам Кролик с корзиной моркови — испуганно притихали, когда мимо проносился этот вихрь из белой шерсти и сдерживаемого гнева.

Крис плелся следом. ДУША в его груди вела себя тише воды, ниже травы. Она словно съёжилась, понимая, что в этой битве у неё нет ни «Оружия», ни «Брони». Игрок за экраном, вероятно, лихорадочно перебирал в уме варианты действий, но меню [ACT] было серым и неактивным. В мире, где твоя мама — учительница и она на тебя зла, магия Пророчества бессильна.

Крис чувствовал себя... странно. Вчера он был королем своего тела, он дерзил Королю Хаоса, он смеялся над Бердли. А сейчас он снова был «тем самым молчаливым мальчиком», за которого решают другие. Контраст между вчерашним триумфом и сегодняшним конвоем был настолько резким, что во рту появился привкус меди.

— Мам... — Крис предпринял слабую попытку заговорить, когда они пересекали школьный двор.

Ториэль даже не повернула головы.

— Мы поговорим в кабинете, Крис. Сейчас я не хочу слышать ни слова. Моё терпение закончилось вчера в четыре часа дня, когда Альфис плакала мне в трубку, думая, что с тобой что-то случилось.

У входа в школу стояла патрульная машина Андайн. Её сине-красные огни были выключены, но сам вид автомобиля с надписью «POLICE» добавлял моменту ненужного драматизма. На крыльце, прислонившись к перилам, стояла Сьюзи. Рядом с ней возвышалась Андайн в своей форме, скрестив мускулистые руки на груди и что-то яростно выговаривая фиолетовой хулиганке.

Сьюзи выглядела... помятой. Её челка закрывала глаза еще сильнее, чем обычно, куртка была расстегнута, а в зубах она по привычке сжимала щепку, но делала это без былой удали. Увидев Криса и Ториэль, она заметно вздрогнула.

— О, — Андайн повернула свою зубастую голову к прибывшим. — Ну вот и вторая половина нашего «динамического дуэта». Привет, Тори! Твой малец тоже решил поиграть в прятки с системой?

Ториэль коротко и официально кивнула офицеру.

— Здравствуй, Андайн. Спасибо, что доставила Сьюзи. Директор уже на месте?

— Ждет не дождется, — Андайн хохотнула, хлопнув Сьюзи по плечу так, что та чуть не присела. — Веселитесь, ребятки. Я бы на вашем месте начала готовить оправдания посерьезнее, чем «мы спасали мир». Это дерьмо не прокатывает даже у меня в отчетах.

Сьюзи посмотрела на Криса. В её взгляде не было злости или обвинения — только немая просьба: «Скажи, что у тебя есть план». Но плана не было. Крис только едва заметно пожал плечами, чувствуя, как ДУША внутри него виновато пульсирует.

— Заходите, — скомандовала Ториэль.

Приемная директора Терри встретила их запахом старой бумаги, дешевого освежителя и страха. На стенах висели портреты выдающихся выпускников (Бердли, вероятно, уже забронировал себе там место), которые, казалось, осуждающе смотрели на Криса сверху вниз.

Мисс Пиппин, секретарша и по совместительству уборщица, что-то быстро печатала на старой машинке. Она даже не подняла глаз, только указала когтем на ряд жестких пластиковых стульев.

— Директор занят, — проскрипела она. — Садитесь и ждите своей очереди на казнь.

Ториэль села первой, аккуратно сложив лапы на коленях. Крис и Сьюзи опустились на стулья рядом. Между ними повисло тяжелое, липкое молчание. Сьюзи начала нервно дергать ногой, и звук удара её подошвы о кафельный пол — тук, тук, тук — отдавался в голове Криса метрономом.

— Эй... — шепнула Сьюзи, наклонившись к самому уху Криса. — Ты как? Твоя мама... она выглядит так, будто сейчас вызовет метеоритный дождь прямо в этой комнате.

— Она... расстроена, — так же тихо ответил Крис. Его голос прозвучал как шелест сухой листвы.

— Расстроена? Чувак, она в ярости. Я видела такой взгляд у своей матери только один раз — когда я случайно подожгла гараж. Если мы не придумаем что-то... — Сьюзи осеклась, заметив, как Ториэль медленно повернула к ним голову.

— Сьюзи, — произнесла Ториэль ледяным тоном. — Тишина. Сейчас не время для секретов.

Сьюзи мгновенно выпрямилась, уставившись в стену напротив. Крис почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он посмотрел на свои руки — они были чистыми, без вчерашнего мха и чернил. Вчера он был героем. Сегодня он был просто подростком, который подвел единственного человека, который в него верил.

ДУША в груди внезапно стала горячей. Игрок за экраном, кажется, тоже нервничал. Меню [SAVE] было недоступно. Этот момент нельзя было переиграть. Каждое слово, каждое движение сейчас имело значение, которое нельзя было отменить загрузкой сохранения.

Дверь кабинета медленно открылась. Из неё вышла Альфис — она выглядела так, будто только что прошла через мясорубку. Очки съехали на нос, хвост нервно подрагивал.

— Т-ториэль... К-крис... Сьюзи... — она сглотнула. — Директор Терри... он ждет вас. Пожалуйста... заходите.

Ториэль поднялась первой. Её шаги по кафелю звучали как приговор. Крис и Сьюзи переглянулись в последний раз. Это был момент истины. Вчера они прогуливали уроки и читали стихи Короля. Сегодня им предстояло объяснить, почему их свобода стоила чужих слез и разбитого доверия.

Кабинет директора Терри был завален бумагами так, что самого медведя-директора почти не было видно за столом. В воздухе висел тяжелый дух крепкого кофе и старых разочарований. Директор поднял голову, поправил очки и посмотрел на вошедших. Ториэль села на стул перед столом с достоинством королевы, а Крис и Сьюзи остались стоять, чувствуя себя экспонатами в музее плохих поступков. Терри долго молчал, перекладывая какую-то папку.

Директор Терри еще раз поправил очки, и толстые линзы на мгновение блеснули, скрывая его глаза. Он выглядел не просто уставшим — он выглядел разочарованным в самой концепции педагогики. Тишина в кабинете затягивалась, становясь почти осязаемой, тяжелой, как мокрое одеяло. Альфис, стоявшая у стены, нервно переплела пальцы, и звук её когтей, скребущих по чешуе, был единственным, что нарушало этот вакуум.

— Ну что... — Терри наконец откинулся на спинку массивного кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Расскажете мне, как вы провели вчерашний день?

Крис почувствовал, как ДУША в его груди сделала резкий кувырок. Игрок за экраном судорожно пытался вызвать меню диалога, но кнопки [LIE] (Солгать) или [HONEST] (Честность) оставались серыми. Крис чувствовал, как по его виску катится капля пота. Вчера он был королем, он ел мох и смеялся над тиранами, но здесь, под взглядом директора и затылком молчащей Ториэль, он снова превращался в маленькую, незначительную деталь школьного механизма.

Сьюзи, стоявшая рядом, внезапно шумно выдохнула через нос, и этот звук был похож на затихающий рык.

— Мы... — начала она, но голос сорвался, и она прочистила горло. — Мы просто гуляли. В чем проблема? Мы же вернулись. Школа на месте, никто ничего не сжег.

— «Просто гуляли»? — Терри медленно перевел взгляд на Сьюзи. — Весь день, Сьюзи? С восьми утра до самого вечера? Мисс Альфис обыскала все окрестности. Она заглянула в каждый закоулок, она даже звонила в полицию, потому что боялась, что с вами случилось что-то непоправимое. Вы понимаете, что такое «ответственность за жизнь ученика»?

Альфис шмыгнула носом.

— Я... я д-действительно очень волновалась. Я думала, что Крис... что его кто-то обидел. Или что Сьюзи... — она осеклась, бросив испуганный взгляд на фиолетовую ящерицу.

— Что Сьюзи снова что-то натворила? — Сьюзи скрестила руки на груди, и её когти невольно впились в рукава куртки. — Да, конечно. Всегда виновата Сьюзи. Если кто-то пропал — значит, я его съела. Если кто-то прогулял — значит, я его подговорила. Старая песня, директор.

Ториэль, которая до этого сидела неподвижно, как мраморное изваяние, внезапно шевельнулась. Она не повернулась к Сьюзи, но её голос, тихий и вибрирующий, заполнил всё пространство кабинета.

— Речь не о подозрениях, Сьюзи. Речь о фактах. Вчера мой сын не пришел на занятия. И ты тоже. Вы были вместе. И никто из вас не нашел в себе капли уважения, чтобы хотя бы предупредить учителей.

Крис посмотрел на затылок матери. Её уши были слегка прижаты к голове — верный признак того, что она едва сдерживает слезы или крик. Это ударило его сильнее, чем любые угрозы директора. Вчерашний прогул, который казался таким грандиозным актом свободы, сейчас выглядел как мелкая, подлая кража чужого спокойствия.

— Крис, — Терри подался вперед, упираясь локтями в заваленный папками стол. — Я жду твоего слова. Ты обычно молчишь, но сегодня молчание тебе не поможет. Где вы были? В библиотеке вас не видели. В парке — тоже. Бердли сказал, что видел вас утром у школы, но потом вы просто... испарились.

ДУША в груди Криса начала пульсировать в ритме нарастающей тревоги.

«Скажи что-нибудь... выбери вариант... действуй!» — шептало подсознание, ведомое Игроком. Но Крис только плотнее сжал губы. Он не мог сказать правду про Тёмный Мир — это бы закончилось визитом к психиатру для них обоих. Но и врать про «просто гуляли» было уже бесполезно.

— Мы были в старом корпусе, — соврал Крис, и его голос прозвучал удивительно ровно, хотя внутри всё дрожало. — В подсобках. Мы нашли там старые книги и... засиделись. Мы не слышали звонков.

Директор Терри прищурился.

— В подсобках? Альфис проверяла чулан. Она сказала, что там никого не было.

— Мы были в самом конце, за ящиками, — Крис не отводил взгляда от медведя. — Там темно и тихо. Мы просто... уснули. А потом пошли гулять в город, когда поняли, что уроки уже закончились.

Сьюзи быстро кивнула, подхватывая ложь:

— Да! Там куча хлама, в котором можно спрятаться. Мы просто не хотели никого видеть. Нам... нам нужно было отдохнуть от всех этих тестов и криков.

Альфис неуверенно посмотрела на директора.

— Я... я м-могла их не заметить. Там действительно очень много пыли и старых коробок...

Терри тяжело вздохнул и потер переносицу. Было видно, что он не до конца верит, но у него не было доказательств обратного. Он перевел взгляд на Ториэль.

— Ториэль, как мать и как коллега... что ты думаешь по этому поводу?

Ториэль медленно поднялась со стула. Она наконец обернулась и посмотрела прямо на Криса. В её глазах была такая бездонная печаль, что Крису захотелось, чтобы ДУША просто вырвалась из него и улетела в окно, лишь бы не чувствовать этого взгляда.

— Я думаю, — произнесла она, и её голос дрогнул, — что мой сын стал мне чужим. Я думаю, что за этими «подсобками» и «прогулками» скрывается что-то, чем он не хочет делиться со мной. И это... это болит сильнее, чем любой прогул.

Она снова повернулась к директору.

— Наказывайте их, Терри. По всей строгости школьных правил. Я не буду просить о снисхождении только потому, что это мой ребенок. Напротив. Я требую, чтобы последствия были такими, чтобы они запомнили этот день навсегда.

Крис почувствовал, как в горле встал комок. Сьюзи рядом с ним заметно ссутулилась, словно под весом этих слов. Директор Терри кивнул, доставая из стола чистый бланк.

— Хорошо, — сказал он, начиная что-то быстро писать. — В таком случае, перейдем к официальной части. Сьюзи, Крис... ваше поведение недопустимо. И мы начнем с того, что выясним, кто из вас был инициатором этого... «отдыха».

Директор Терри на мгновение занес ручку над бумагой, переводя тяжелый взгляд со Сьюзи на Криса. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как гудит люминесцентная лампа под потолком.

— Сьюзи, — медленно произнес он, — у тебя уже есть длинный список нарушений. Драки, порча имущества, угрозы одноклассникам... Крис же до этого момента был... тихим. Мне трудно поверить, что он сам решил провести день в пыльной подсобке. Скажи мне честно: это ты заставила его прогулять? Это ты увела его из класса?

Сьюзи открыла рот, чтобы что-то ответить, но её пальцы, вцепившиеся в края куртки, задрожали.

Сьюзи открыла рот, чтобы что-то ответить, но её пальцы, вцепившиеся в края куртки, задрожали. Она бросила на Криса быстрый, затравленный взгляд — тот самый взгляд, который он видел у неё в первый день их знакомства, когда она прижала его к шкафчикам. В нём плескалась смесь привычного ожидания удара и обиды от того, что её снова назначили «главным злодеем».

— Я... — Сьюзи запнулась, её голос звучал непривычно тонко. — Я никого не уводила, сэр. Мы просто... Крис сам...

— Сьюзи, не лги мне, — Терри тяжело вздохнул, и этот вздох прозвучал как приговор. — Крис — тихий мальчик. Он годами сидел за своей партой, не издавая ни звука. Его успеваемость была стабильной, его поведение — безупречным в своей незаметности. А потом появляешься ты. Драки, сорванные уроки, а теперь — целые сутки в бегах. Для меня математика здесь очевидна: ты — переменная, которая вносит хаос в уравнение.

Крис почувствовал, как ДУША в его груди буквально зашлась в яростном ритме. Игрок за экраном бешено жал на кнопки, пытаясь вызвать меню [DEFEND] (Защитить) или [TAKE BLAME] (Взять вину на себя). Но Крис и без помощи кнопок чувствовал, как внутри него закипает холодное, острое пламя. Он вспомнил вчерашний день: смех Лансера, вкус мха, то, как Сьюзи защищала его от Короля Хаоса. Она не была «переменной хаоса». Она была его другом. Единственным, кто видел в нем не «тихого мальчика», а личность.

— Это был я, — четко произнес Крис, перебивая директора.

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как Альфис испуганно икнула у стены. Директор Терри замер с ручкой в руке, медленно поднимая голову. Ториэль вздрогнула, её плечи заметно напряглись под свитером.

— Что ты сказал, Крис? — переспросил Терри, прищуриваясь.

— Это была моя идея, — Крис сделал шаг вперед, выходя из тени шкафа. Он больше не сутулился. Его голос был твердым, лишенным привычного бормотания. — Сьюзи не хотела идти. Она собиралась на алгебру. Но я... я заставил её. Я сказал, что если она не пойдет со мной в подсобку, я расскажу всем, что видел, как она ест мел в учительской.

Сьюзи уставилась на него, разинув рот. Она явно не ожидала такой наглой, героической и одновременно глупой лжи. Её глаза расширились, а хвост под курткой нервно дернулся.

— Крис... — прошептала Альфис, прикрывая рот лапкой. — Ты... ты шантажировал Сьюзи?

— Именно, — Крис не отводил взгляда от директора. — Мне просто всё надоело. Надоели эти стены, надоели тесты, надоело быть «тихим мальчиком», на которого всем плевать, пока он не создает проблем. Я хотел уйти. И мне нужен был кто-то, кто не задает лишних вопросов. Сьюзи просто оказалась рядом. Она — жертва обстоятельств, а не инициатор.

Директор Терри медленно отложил ручку. Он смотрел на Криса так, будто впервые видел его по-настоящему. В его взгляде боролись недоверие и шок. Ученик-отличник, сын его коллеги, только что признался в шантаже и злостном нарушении дисциплины, выгораживая школьную хулиганку. Это не вписывалось ни в один протокол.

Ториэль медленно повернулась к сыну. Её лицо было бледным, а губы подрагивали.

— Крис... зачем ты это говоришь? Ты ведь лжешь. Я знаю своего сына. Ты бы никогда...

— Ты не знаешь своего сына, мама, — Крис посмотрел ей прямо в глаза. Это было больно. Это было похоже на то, как если бы он снова вырвал душу, но на этот раз — словами. — Ты знаешь того Криса, который ест твой пирог и молчит в своей комнате. Но вчера... вчера я был другим. И это был мой выбор. Весь этот день был моим выбором. От первой секунды до последней. Наказывайте меня. Сьюзи здесь ни при чем.

Сьюзи издала какой-то странный звук, средний между всхлипом и рычанием, и резко отвернулась к окну, скрывая лицо за челкой. Её плечи мелко дрожали.

Терри снова взял ручку. Он выглядел так, будто у него внезапно разболелась голова.

— Что ж... — медленно произнес он, записывая что-то в бланк. — Если ты настаиваешь на такой версии событий, Крис... последствия будут гораздо серьезнее, чем я планировал изначально. Шантаж и умышленный прогул — это не просто «детская шалость». Это подрыв школьных устоев.

Он поднял глаза на Ториэль, которая, казалось, постарела на десять лет за одну минуту.

— Ториэль... я вынужден просить тебя выйти в приемную на пару минут. Мне нужно... обсудить детали наказания с Альфис. И мне нужно, чтобы ты успокоилась.

Ториэль ничего не ответила. Она просто поднялась, её движения были механическими, как у сломанной куклы. Она вышла из кабинета, не взглянув на сына, и звук закрывшейся двери прозвучал для Криса как окончательный разрыв связи с домом.

ДУША в его груди замерла, испуская тусклое, печальное свечение. Крис чувствовал пустоту. Он защитил Сьюзи, он взял вину на себя, он был «автономен» до самого конца. Но цена этой автономии оказалась выше, чем он мог себе представить.

Директор Терри дождался, пока шаги Ториэль затихнут в коридоре, и навис над столом, глядя на притихших подростков.

— Итак, — произнес он, и в его голосе больше не было официальной сухости, только горькая усталость. — Вы двое думаете, что вы очень умные. Крис, ты думаешь, что спас друга, взяв всё на себя. Сьюзи, ты думаешь, что тебе в очередной раз повезло. Но вы оба забываете одну вещь: школа — это не Темный Мир, где можно просто перезагрузиться.

Он сделал паузу, и его взгляд остановился на Альфис, которая нервно теребила край своего халата.

— Альфис, принеси мне журналы отработок за последние три года. Кажется, у нас намечается новый рекорд по количеству часов общественно-полезного труда.

Альфис, которая уже потянулась к полке за журналами, замерла на полпути, выронив стопку бумаг. Листы разлетелись по полу, как раненые птицы, но никто не бросился их поднимать. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем классе кто-то скрипит мелом по доске.

Сьюзи медленно повернула голову к директору. Её челка приоткрыла один глаз — желтый, дикий и полный искреннего шока.

— Ч-чего?.. — выдавила она, и её голос сорвался на хрип. — Что ты сейчас сказал, старик? Какой еще «Темный Мир»? Какие «перезагрузки»? Ты... ты что, пересмотрел своих китайских мультиков вместе с Альфис?

Крис же не двигался. Он чувствовал, как ДУША в его груди зашлась в бешеном ритме, испуская пульсирующее красное сияние, которое теперь было видно даже сквозь ткань свитера. Игрок за экраном, вероятно, сейчас в ужасе жал на все кнопки подряд, пытаясь понять, не начался ли секретный босс-файт прямо в кабинете директора.

Терри не отвел взгляда. Он медленно снял очки и начал протирать их краем галстука. Без линз его глаза выглядели маленькими, древними и пугающе мудрыми.

— Вы думали, что вы первооткрыватели? — Терри горько усмехнулся, глядя в пустоту перед собой. — Думали, что эти шкафы, подсобки и заброшенные классы — это ваши личные игровые площадки? Город Хаммелтон стоит на фундаменте из секретов, Крис. И школа — это его сердце. Я сижу в этом кресле тридцать лет не потому, что мне нравится проверять отчеты о съеденном меле.

Он надел очки обратно, и их блеск снова отгородил его от подростков.

— Я знаю, что вы не сидели в подсобке. Я знаю, что там, за дверью чулана, пространство выворачивается наизнанку. И я знаю, что ты, Крис... — он указал когтем на светящуюся грудь мальчика, — носишь в себе то, что позволяет переписывать историю. Но запомни: здесь, в моем кабинете, время течет только в одну сторону. И если ты разрушишь свою жизнь или жизнь своей матери, никакая «кнопка возврата» не вернет тебе её доверие.

— Так ты... ты всё это время знал? — Альфис наконец обрела дар речи, её голос дрожал от волнения. — Директор Терри, почему вы н-ничего не говорили? Мы с Крисом и Сьюзи... мы...

— Потому что это ваше время, Альфис, — отрезал Терри. — Каждый сосуд должен сам наполнить свою чашу. Но прогуливать уроки, чтобы играть в героев — это инфантилизм, который я не потерплю. Если вы такие крутые воители во Тьме, попробуйте проявить такую же решимость в уборке школьного туалета. Без магии. Без баффов. Без возможности «загрузиться», если вам не понравится запах хлорки.

Сьюзи сделала шаг к столу, её кулаки сжались.

— Если ты всё знаешь, то какого хрена ты строишь из себя правильного учителя?! Ты же понимаешь, что мы там делали! Мы закрывали Фонтаны! Мы...

— Вы играли, — голос Терри стал жестким, как гранит. — А пока вы играли, Ториэль сходила с ума от беспокойства. А Альфис рисковала работой. А я прикрывал ваши задницы перед школьным советом, придумывая оправдания вашему отсутствию.

Он швырнул на стол бланк с наказанием.

— Крис, твоя «автономия» сегодня закончилась. Ты взял вину на себя — отлично. Ты получишь в два раза больше отработок. Сьюзи — ты будешь контролировать, чтобы он не сбежал обратно в свои фантазии. Вы оба будете драить школу до блеска каждый вечер в течение месяца. И если я услышу хоть один шорох из подсобки... — он сделал паузу, и его глаза сверкнули холодным огнем, — я лично запечатаю ту дверь так, что даже твое Сердце, Крис, не найдет ключа.

Директор Терри замолчал, давая весу своих слов придавить их к полу. Крис чувствовал, как решительность Игрока внутри него сменяется чистым, человеческим стыдом. Четвертая стена была не просто сломана — она рухнула, обнажив суровую правду: их «приключения» были лишь побегом от реальности, которая всё равно их настигла.

Терри жестом указал Альфис на дверь, давая понять, что разговор окончен.

— Забирай их, — бросил он, снова утыкаясь в бумаги. — И проследи, чтобы они дошли до классов. И Альфис... — он на секунду поднял взгляд, — не пытайся быть их другом. Сейчас ты их надзиратель.

Крис и Сьюзи вышли из кабинета в приемную, где всё еще сидела Ториэль. Она подняла голову, и её взгляд, полный невысказанного вопроса и боли, встретился с глазами Криса. В коридоре было душно, и запах старой мастики теперь казался Крису запахом его собственного поражения.

Крис стоял посреди приемной, чувствуя на себе тяжелый, выжигающий взгляд Ториэль. В ушах всё еще звенел голос директора Терри, который знал слишком много. Сьюзи рядом шумно дышала, сжимая кулаки. Всё казалось конченным: месяц отработок, позор, слезы матери и запечатанный чулан.

«Нет», — подумал Крис. — «Я не приму этот финал. Не сегодня».

Он закрыл глаза. Обычно он игнорировал ДУШУ, держал её в банке или просто позволял ей пассивно висеть в груди. Но сейчас ему нужна была вся её мощь. Та самая «Решительность», которая заставляла мир вращаться вокруг него.

Крис сосредоточился. Он вспомнил субботу. Вспомнил ту странную, едва заметную золотистую искру в воздухе рядом с закусочной Санса. Тогда он не смог её коснуться — Светлый Мир сопротивлялся, он был слишком «плотным» для сохранений. Но сейчас, под давлением стресса, стыда и страха, реальность вокруг Криса начала идти трещинами.

«Ну же... давай...»

ДУША в его груди запульсировала с такой силой, что ребра начали болеть. Это была не просто пульсация — это был крик. Крис потянулся внутренним взором к той точке в пространстве, где, как он знал, должна была находиться точка сохранения. Прямо здесь, в приемной, над пыльным фикусом в углу.

Он увидел её. Тусклая, почти прозрачная золотая звезда.

— Крис? — голос Ториэль донесся как из-под воды. — Крис, ты меня слышишь? Тебе плохо?

Крис не ответил. Он вложил в это движение всё свое упрямство. Всю свою злость на директора, который ломал четвертую стену. Всю свою любовь к свободе вторника.

«СБРОС».

Мир вокруг внезапно потерял цвета. Сьюзи, Ториэль, Альфис — все они застыли, превратившись в серые статуи. Звук исчез. Остался только оглушительный гул в ушах и ослепительное золотое сияние. Крис почувствовал, как его сознание выворачивается наизнанку, несясь сквозь время назад, мимо вчерашнего торта, мимо дневника Короля, мимо той самой банки из-под сальсы...