Летняя подработка (джен)

Утро выдалось тихое и обманчиво мирное. Гарри Поттер лежал на крыльце дома, завёрнутый в одеяло наподобие огромного кокона. Он смотрел на облака и размышлял о том, что явно что-то в своей жизни делает не так…

— Гарри?! — голос Гермионы заставил его вздрогнуть. Она стояла над ним, ещё в пижаме, и с недоумением смотрела на него. — Почему ты спишь на моём крыльце?

Гарри зевнул и потянулся, мысленно поблагодарив судьбу за то, что его переместили сюда, а не к Дурслям, как много лет назад.

— Ко мне тут применили Обливиэйт…

Гермиона замерла, не зная, что и сказать. Её глаза округлились от ужаса.

— Ох, Мерлин…

— Не, это был не он, — покачал головой Гарри.

— Скорее поднимайся и заходи в дом!

Гермиона помогла ему встать на ноги и завела в гостиную. Её родители уехали на конференцию в другой город ещё вчера, и потому не задавали вопросы по типу: «А что это Гарри Поттер делает у нас столь ранним утром?»

Вскоре Гарри был усажен на диван, завёрнут в плед и напоен горячим чаем. Попутно Гермиона пыталась припомнить какие-нибудь рабочие методы для противодействия заклятию Забвения.

— Как назло всё, что я знаю, требует применения сложных чар. А мне ведь нельзя колдовать вне школы… И это я уже молчу о том риске, что без должного опыта, могу снести тебе половину головы… Хотя знаешь, есть один способ, — сказала она тоном целителя, приступающего к сложной операции. — Шоковая терапия чувствами. Резкий эмоциональный всплеск.

Гарри приподнял бровь.

— Это как?

Гермиона наклонилась, пристально глядя ему в глаза, словно пыталась заглянуть в самые глубины его сознания, и поцеловала его. Поцелуй был долгим, основательным, с явным намёком на… научную обоснованность. Когда она отстранилась, Гарри выглядел заметно более довольным жизнью.

— Ну как? — с надеждой спросила она.

— Едва ли это новое слово в магической медицине, — честно признался Гарри. — Но эксперимент, определённо, стоит повторить. Для чистоты данных…

И они повторили два или три раза. Вместо четвёртого Гермиона достала перо и тут же набросала письмо Минерве МакГонагалл. Она опустила детали, написав лишь: «Это очень срочно, профессор! Гарри Поттер лежит на моём крыльце и утверждает, что к нему применили заклятие Забвения. Прошу прибыть с полным составом профессуры, способным помочь».

— Но я ведь уже не на твоём крыльце, — заметил Гарри.

— А что я должна была сказать? Что ты сидишь на диване, завёрнутый в плед и обцелованный мной? Это звучит скорее, как хвастовство, а не просьба о помощи…

И, не говоря больше ни слова, она пошла отправлять письмо с совой…

* * *

Через пару часов в дверь постучали, и МакГонагалл, Дамблдор и Снейп, чьё лицо выражало крайнюю степень неудовольствия от того, что его оторвали от стандартного похода в «Дикие мандрагоры»… то есть, от варки важного зелья ради очередной поттеровской драмы, зашли в гостиную.

— Мистер Поттер, — ледяным тоном начала МакГонагалл, глядя на него, всё ещё кутающегося в плед. — Я наслышана о вашей потере памяти. Это серьёзное дело. Вы и так-то всегда плохо соображали, а теперь у вас появилась отговорка на всех уроках, что вы всё знали, но вам это насильно стёрли из памяти…

Гарри вздохнул, потупил взгляд, а затем на его лице расплылась та самая ленивая, слегка хулиганская улыбка, которая всегда означала, что сейчас он выдаст что-то из ряда вон выходящее.

— Профессор, — сказал он, вставая. — Я должен признаться. Я не терял память.

— Что?! — рявкнул Снейп. — Ты же сказал…

— Что ко мне применили Обливиэйт, да. И это — чистая правда! Но подумайте сами, — пожал плечами Гарри. — Если уж Авада Кедавра на мне не сработала, вы всерьёз думали, что меня можно взять каким-то жалким Обливиэйтом? Я просто притворялся там, в Отделе Тайн. Очень уж хотелось узнать пару секретов Филча и его блохастой помощницы. Что такого они хотят узнать в Хогвартсе…

Он сделал шаг вперёд, глядя на окаменевших профессоров.

— И я узнал.

— И что же там такое? — нахмурился Дамблдор. — Мы, как преподаватели Хогвартса, должны знать.

— Сомневаюсь, что вы готовы. Моей-то психике уже хуже не будет, а вы…

— Поттер! — рассердилась МакГонагалл.

Он пожал плечами, подошёл к ней и что-то прошептал на ухо. Глаза профессора расширились, щёки потеряли румянец, и она, не мешкая ни секунды, нацелила палочку себе в висок.

— Обливиэйт! — выпалила она, после чего застыла с отсутствующим взглядом, бормоча что-то про сливочное пиво.

Гарри перешёл к Снейпу и прошептал ему на ухо всего одну фразу. Снейп, который всё это время смотрел на Гарри с привычным отвращением, вдруг замер. Под раздражённый возглас Гермионы, его вырвало прямо на пол, а потом его глаза закатились, колени подогнулись, и он рухнул с глухим стуком, распластавшись на сделанной им же луже…

— Слабаки… — презрительно фыркнул Дамблдор.

Его очередь была последней. Рассказ Гарри занял секунд десять. Великий волшебник, чьё лицо обычно хранило загадочное выражение, побледнел так, что стал одного цвета со своей бородой. Не говоря ни слова, он развернулся и сиганул в камин с такой скоростью, что Гермиона невольно восхитилась его скрытой атлетичностью.

— И как он смог им воспользоваться? Мой дом ведь не подключен к каминной сети… — нахмурилась Гермиона, но тут же отмахнулась от этой мысли и повернулась к Гарри. — Мне мог бы и сказать. Тогда мне бы не пришлось тебя «лечить»!

— Ой, да брось, тебе ведь самой понравилось не меньше чем мне!

На это Гермионе возразить было нечего.

— Но эту неведомую страшную тайну мне, пожалуй, лучше не знать…

— Верное решение. Я вообще её никому и никогда больше рассказывать не буду, — кивнул Гарри. — Лучше давай выпроводим профессоров из твоего дома, и ты ещё раз попробуешь себя в роли целительницы. Всё-таки я подвергся воздействию мощного заклинания…