FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

(От лица Себастьяна)

Он заметил её в первый же день.

Она шла от магазина Пьера, хромая, сгорбившись под тяжестью мешка с удобрениями. Рюкзак болтался на одном ремне, дырявый, грязный, явно готовый развалиться в любую секунду. Волосы выбились из пучка и лезли в лицо. На щеке — полоска грязи. На руках — свежие царапины.

Она выглядела так, будто её переехал грузовик с удобрениями, а потом заставил пройти ещё пару километров пешком.

Она остановилась у фонтана, поставила мешок на землю и вытерла лоб рукавом. Выдохнула. Посмотрела на закат.

Он стоял у стены дома, прислонившись плечом к холодному камню, и делал вид, что смотрит на экран телефона. Но на самом деле смотрел на неё.

Она не жаловалась. Не плакала. Не оглядывалась по сторонам в поисках помощи. Просто стояла, отдыхала и смотрела на небо, как будто оно могло дать ей ответы на какие-то важные вопросы.

В ней было что-то… необычное. Что-то, чего он не мог понять. Большинство новеньких либо ноют с первого дня, либо слишком быстро сдаются и уезжают обратно в город. А эта — просто стояла. Уставшая, грязная, с дырявым рюкзаком — но не сломленная.

— Ты новенькая? — спросил он, сам не зная, зачем открыл рот.

Она обернулась. Серо-зелёные глаза, усталая улыбка.

— Фермер, — сказала она. — С нуля.

Голос хрипловатый — то ли простудилась, то ли накричалась на кого-то. Но в нём не было жалобы. Просто констатация факта.

— Видно, — усмехнулся он, кивнув на её руки в ссадинах. — Выглядишь так, будто пыталась задушить сорняки голыми руками.

— Так и было, — ответила она без капли обиды.

И улыбнулась.

У неё была улыбка, от которой у него засосало под ложечкой. Не кокетливая, не наигранная. Простая. Усталая. Настоящая.

Он сделал затяжку, чтобы скрыть, что смотрит на неё слишком долго. Но дым попал не в то горло, и он закашлялся. Она, кажется, не заметила — или сделала вид, что не заметила.

Они перекинулись парой фраз. Он предложил починить рюкзак. Она сказала спасибо. Всё.

Но что-то внутри него щёлкнуло.

Одним вечером она постучала в дверь подвала.

Он ждал этого стука весь день. Хотя не признался бы в этом даже под дулом пистолета.

— Заходи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Она спустилась по лестнице, огляделась. В подвале было привычно темно и тихо — только слабый свет от экрана ноутбука да зелёное мерцание лампочки над рабочим столом. Синтезатор в углу, стопка нот, пустые кружки из-под кофе. Запах озона, табака и чего-то ещё — может, старых книг.

Она села на старый диван, положила рюкзак на колени и протянула ему.

— И не говори, что я ничего для тебя не делаю, — усмехнулся он, принимая рюкзак.

Он достал иглу и нить. Она молча смотрела, как он работает. В подвале было тихо — только редкое постукивание иглы и её дыхание.

— Ты программист? — спросила она, кивая на экран ноутбука.

— Фрилансер, — ответил он, не отрываясь от шитья. — Пишу код для мелких заказов.

— И музыку сочиняешь, — добавила она, кивнув в сторону синтезатора.

— И музыку, — согласился он. — По ночам.

— Не спишь?

— Редко.

Она хмыкнула.

— Я тоже. В моём мире я всё время не спала. Только там это было от тревоги, а здесь — от того, что слишком много дел.

Он поднял глаза.

— В твоём мире?

Она на секунду замерла, будто сказала что-то лишнее. Потом махнула рукой.

— В городе. Я из города.

Он не поверил. Но не стал спрашивать.

Лина была другой. Не такой, как все. И он хотел понять — почему.

Я закончил. Протянул ей рюкзак.

— Держи.

Она взяла, кивнула и ушла, оставив после себя запах земли и ежевики.

«Ты влип», — сказал он себе.

Он не стал спорить.

В ту ночь он не работал.

Сидел на диване, смотрел на потолок и думал о ней. О том, как она заправляет волосы за ухо. О том, как ругается шепотом, чтобы никто не услышал. О том, как сказала «ты добрый».

Никто никогда не говорил ему этого. Мама видела в нём только проблемы. Деметриус — лень. Марни — жалость. А она сказала «добрый».

Он не был добрым. Он был злым, замкнутым, неудобным. Он курил, хотя мама просила бросить. Он не выходил из подвала по несколько дней. Он не умел говорить о чувствах.

Но она смотрела на него так, будто всего этого не существовало. Будто он был просто… человеком. Не проблемой. Не проектом. Не обузой.

Он закрыл глаза и увидел её улыбку.

— Что ты со мной делаешь? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было.

Он включил синтезатор. Пальцы сами нашли клавиши. Мелодия родилась сама собой — тихая, грустная, с проблесками света. Он не записывал её. Просто играл, пока за окном не начало светать.

Впервые за долгое время он не писал код и не принимал заказы. Он просто играл. Для себя. Для неё. Хотя она никогда не узнает.

«Ты влип», — снова подумал он.

И на этот раз он улыбнулся.