«Сибирский узел» (джен)

Утро в новой школе началось не с привычного матерного гула в курилке, а с какой-то липкой, неестественной тишины. На первом уроке физики дверь кабинета резко распахнулась, и вошла завуч — женщина с вечно поджатыми губами, которая сейчас выглядела бледнее обычного.

Учитель прервал диктовку. Весь 8 «В» замер. Даже Болт перестал раскачиваться на стуле, предчувствуя, что новости будут не о сорванном дежурстве.

— Ребята, внимание, — голос завуча дрогнул.

— Поступила экстренная сводка от МВД по Новосибирску.

Информация для всех: после уроков ходить только группами, поодиночке домой не возвращаться. В нашем и соседних районах зафиксирована серия нападений. Орудует вооруженный преступник, крайне опасен. В СМИ его уже называют «тихим ликвидатором».

По классу прошел шелест. Пацаны переглянулись. Те, кто вчера громче всех крыл матом и махал кулаками, вдруг как-то уменьшились в размерах. Одно дело — разборки за гаражами, и совсем другое — настоящий киллер, который не выбирает, кто «ровный пацан», а кто «профессор».

— Александр, — завуч посмотрела прямо на Лимонова, зная его как новичка, живущего чуть дальше остальных.

— Тебя это касается в первую очередь. Твой путь до дома идет через пустырь у ТЭЦ.

Сегодня пойдешь с кем-то из ребят.

Саша кивнул, но внутри у него всё сжалось. Он вспомнил вчерашний разговор с отцом о «правде» и «деле». Какая правда может быть против пули или ножа в темном переулке Снегирей?

Когда завуч вышла, класс взорвался обсуждениями.

— Еб*нутся, слыхали? Настоящий киллер! Говорят, он вчера на Курчатова кого-то пришил прямо у подъезда, — зашептал Болт, оглядываясь.

— Да ну, брехня, — отозвался Узбек, потирая вчерашний ушиб на скуле, полученный в драке с Сашей.

— Если он профи, зачем ему школьники?

Но в глазах Узбека Саша увидел тот же первобытный страх, который бывает у зверя перед лесным пожаром. Маски крутизны слетели. В этот момент Александр понял: в школе № 8 или здесь, в этой новой «школе жизни», перед лицом настоящей смерти все становятся одинаково беззащитными.

После уроков, когда небо над Новосибирском затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, предвещающими буран, Саша стоял на крыльце. К нему медленно подошел Узбек.

— Слышь, Лимон... — он замялся, не зная, как вставить мат в такое серьезное предложение.

— Твой дом за моим квадратом. Короче... я тебя провожу. Вдвоем оно как-то... надежнее.

Пустырь у ТЭЦ выглядел зловеще: ржавые остовы каких-то конструкций торчали из-под грязного снега, как ребра доисторических чудовищ. Ветер свистел в проводах, заглушая звуки города. Саша и Узбек шли плечом к плечу, настороженно оглядываясь по сторонам.

Первые десять минут молчание было тяжелым, прерываемым только хрустом наста под ботинками. Наконец Узбек не выдержал.

— Слышь, Лимон... ты вчера реально меня удивил, — начал он, и в его голосе впервые не было угрозы. — Я же с шести лет на ковре, меня в районе никто так не ронял. Откуда в тебе это? Ты же вроде правильный такой, книжки читаешь.

Александр поправил рюкзак и посмотрел на дымящие трубы вдали.

— Книжки тут ни при чем. Просто когда тебя долго пытаются согнуть, внутри что-то превращается в камень. В прошлой школе была девчонка... Маргарита. Она полгода втаптывала меня в грязь просто за то, что я не такой, как все. В какой-то момент я понял: либо я сломаюсь, либо научусь стоять до конца.

Узбек хмыкнул, пнув подвернувшуюся ледышку.

— Маргарита, значит... Стерва, походу. А у меня, думаешь, всё гладко? Батя пашет на стройке сутками, мать в две смены. Меня в секцию отдали, чтоб на улице не скурился. Все думают, если я матом крою и дерусь, то мне всё по кайфу. А я, может, рисовать хочу. Граффити нормальные, а не эти Х*й или каракули на заборах. Но если пацаны узнают — засмеют. Приходится быть «Узбеком», который всем челюсти ломает.

Саша остановился и внимательно посмотрел на своего вчерашнего врага. Он увидел не задиру-хулигана, а такого же зажатого в рамки парня, как и он сам. Один прятался за вежливостью, другой — за агрессией.

— Значит, мы оба притворяемся, — тихо сказал Саша. — Только ты притворяешься хуже, чем ты есть, а я пытаюсь быть лучше, чем мне позволяют.

— Походу так, — Узбек протянул руку в грубой спортивной перчатке.

— Ладно, Лимон. Про киллера этого... Если увидим кого, я его на прогиб возьму, а ты ему лекцию про мораль прочитаешь. Глядишь, сам сдастся.

Они оба негромко рассмеялись. В этот момент напряжение последних дней окончательно лопнуло. Среди серого бетона и страха перед неведомым убийцей родилась странная, почти невозможная дружба.

Но стоило им миновать последний гаражный кооператив, как Саша замер. Впереди, в тени старой трансформаторной будки, стоял человек. Он не двигался и просто смотрел в их сторону. На нем была темная куртка с капюшоном, а в руке он держал что-то длинное и узкое.

Узбек мгновенно напрягся, принимая стойку, а Саша невольно сжал лямки рюкзака. Фигура у трансформаторной будки качнулась, издала нечленораздельный звук и, едва не завалившись в сугроб, явила миру свое лицо.

Это был дядя Вася — местная легенда микрорайона, человек, чей стаж употребления горячительного был старше, чем оба парня вместе взятые. В руке он сжимал вовсе не обрез и не финку, а пустую стеклянную бутылку, которую, видимо, надеялся донести до ближайшего приемного пункта.

— Слышь... пацаны... — прохрипел он, обдавая их густым перегаром. — Есть чё по мелочи?

Трубы горят... хуже, чем на ТЭЦ...

Узбек шумно выдохнул, едва не осев на землю от облегчения.

— Бл*, дядь Вась, ты че так пугаешь? — выкрикнул он, вытирая пот со лба.

— Мы тут чуть на измену не сели! Про киллера слыхал? Вали домой, пока тебя за особо опасного не приняли!

Дядя Вася мутным взглядом обвел парней, что-то пробормотал про «неблагодарную молодежь» и, пошатываясь, побрел в сторону пятиэтажек, продолжая вести диалог с самим собой.

Саша почувствовал, как ноги стали ватными. Страх, который только что казался смертельным, обернулся нелепым фарсом.

— Ну и город, — усмехнулся Александр, поправляя очки.

— То Маргариты с матами, то киллеры, то дядя Вася в роли главного злодея.

— Ладно, философ, пошли быстрее, — Узбек подтолкнул его в плечо.

— А то пока до дома дойдем, еще кого-нибудь встретим. У нас тут район такой: каждый второй — киллер, если вовремя не опохмелится.

Они дошли до подъезда Саши без происшествий. На прощание Узбек коротко кивнул:

— Завтра в школе увидимся. И это... про граффити... ну, ты понял. Никому.

— Понял, — улыбнулся Саша. — До завтра.

Он зашел в подъезд, чувствуя, что этот длинный день в Новосибирске наконец-то подходит к концу. Но где-то в глубине города настоящий страх всё еще бродил по улицам, и новости о киллере не были пьяным бредом дяди Васи.