Амритов след (джен)

Драко переместился камином в небольшой бар в центре маггловского Плимута. Прошелся по улочке Виктория с припаркованными в стройный ряд машинами и свернул в узкую арку за цветочным магазином. Он быстро воспользовался звонком на двери малоэтажного здания. Изнутри дома послышались быстрые детские шаги. Дверь быстро распахнулась, и с детского лица исчезла вся радость. Ждали другого человека.

Драко старался улыбаться:

— Добрый день, Эдвард.

Девятилетний мальчишка с кудрявыми черными волосами, ярко-синими глазами и носом-пуговкой чуть раздул ноздри, махнул рукой, приглашая в дом.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, где посреди большой гостиной в кресле мирно покачивалась полная женщина, тетушка Андромеда, только недавно отметившая свой пятьдесят пятый день рождения. Она подняла карие глаза на Драко и устало спросила:

— Вести есть? — Он сглотнул и мелко кивнул. — Говори. Хотя… вижу, что трудно.

Не просто трудно, безмерно:

— Гарриет мертва. — Ответом была тишина и ярко-синие глаза, с живым трепетом пронзающие Драко на сквозь. — Ее тело не нашли. Нужно провести ритуал. А зал… мы вспомнили только Блэк-хаус. — Он надеялся, что не придется ребенку решать такие вопросы, но все же… — Эдвард?

Мальчик склонил голову на бок. Его взгляд стал равнодушным, спокойным — пугающим.

Его детский голос звучал настолько крепко, что на других произвел эффект удара молота по наковальне:

— Кто будет проводить ритуал? Я хочу знать его имя.

Ни этого Драко ожидал. Чаял крики, слезы, отрицание — никак не равнодушия. Но присмотревшись, понял, лишь поджатые, бескровные, совсем белые губы выдавали в каком состоянии находился Эдвард.

— Каспар Гимсон.

Так звучало имя того, с кем совсем не хотели сталкивать ребенка. Но видя его равнодушие, Драко не мог вымолвить ни слова.

Эдвард говорил четко, неторопливо:

— У меня есть условие. Я хочу, чтобы он мне помог с одним ритуалом. Он узнает его, когда прибудем домой.

Драко кивнул и поймал чужой взгляд, полный слез. Безразличное притворство рассыпалось. Голос ребенка сорвался. Он завопил, заревел. Драко бросился к нему, крепко обнял, прижал к себе, болезненно ощущая, как маленькие пальцы впиваются в его тело через все слои одежды. Эдварда била крупная дрожь:

— Когда он придёт? Когда он найдет маму?!

Он никогда не называл Гарриет мамой, разве что в далеком детстве. Потом отучили, запретили, объяснили, что кровь не родная. Но видимо, вопреки всем запретам ребенок по себя звал Гарриет только так.

Драко лишь прижимал Эдварда к себе крепче, не представляя, что ответить.

* * *

Наступило утро пятницы, и Каспар проснулся от настойчивого стука по стеклу. В окне на подоконнике уселась сова Малфоев, ушастый филин с несколькими белыми перьями в крыльях.

Каспар поднялся с постели. Ответ… пришел необычайно быстро. Хотя куда больше его удивляло, что его вообще находят совы. Ведь Каспар Гимсон не его имя.

Тогда, второго мая девяносто восьмого Волдеморт, уже давно не являющийся Томом Марволо Риддлом, уверенно пошел к Хогвартсу, совершенно точно проиграл Гарриет Поттер и ясно, как день, умер. А потом очнулся в том же лесу.

Сначала Волдеморт подумал, что бредит, потом, что именно так выглядело его посмертие, что попал во временную петлю, из-за удаленных звуков разрушающегося Хогвартса. И лишь когда почувствовал кожей строгое «иди», осознал, что все еще жив.

Его жутко вело. За окраины леса, за окраины Хогвартса, далеко за станцию Хогсмид. Лишь когда ноги привели к одинокому дому, он немного очнулся.

Внутри был полный разгром. Не магический, маггловский. В комоде в некоем подобие кабинета, совмещённого с кухней, он нашел документы без фотографии на имя Каспара Гимсона, маггла. А на втором этаже в спальне и его труп, уже начавший разлагаться.

Лишь тогда стало понятно, что в зеркале отражалось незнакомое лицо, которое не принадлежало ни Тому Риддлу, ни Волдеморту — Каспару Гимсону, не мертвому, живому.

Он принял свое новое имя с благоговением и благодарностью. Принял новую жизнь, забрал из старой лишь палочку, которой не пользовался уже много времени из-за другой, оказавшейся ненадежной, и исчез, как исчезали пол конец жизни многие знаменитые волшебники.

И вот, спустя годы его нашли, заставили выйти в свет — и Каспар не мог думать об этом никак иначе, чем об издевательстве. Эму это было не нужно. Он хотел отдохнуть. Но сова упорно щелкала клювом по стеклу, медленно моргая с таким видом, будто и она здесь лишь из-под палки.

Каспар сжалился над ней, распахнул створку, впустил холодный, моросящий дождь. Филин переступил порог, и словно в отместку, встряхнулся, окатывая Каспара неким подобием душа, выпустил письмо из клюва, расправил крылья и улетел — ответа ждать не приказали.

Каспар аккуратно вскрыл конверт, поймал в руку, так и норовивший отправиться в далекие края порт-ключ, вчитался в ровные рукописные строчки: «Есть ритуальный зал, но и одно условие: Вы должны помочь его владельцу провести один ритуал, подробности которого он расскажет после Вашего прибытия. Если Вы согласны, активируйте порт-ключ. Мы Вас ждем в любое удобное время».

Каспар удивлённо склонил голову. Провести еще один ритуал? В этом мире еще остались настоящие ритуалисты? Или это шарлатан, ничего не смыслящий в рунах, за которым придётся все переделывать? На самом деле, совершенно не важно. Каспар согласен на все, лишь бы завершить дело скорее. Он вложил магию в порт-ключ. Холодный металл в виде старой подвески с изображением рубиноглазого черного лебедя стал медленно нагреваться.

* * *

Дом на Гриммо 12 встретил гостей непроглядной темнотой и громогласным криком:

— Какая дикая погань пришла сюда!

Все вздрогнули. Лишь Эдвард растянулся в улыбке:

— Добрый день, бабушка Уолли!

Женский голос спокойно ответил:

— А, это ты. Заходи.

Тут же зажглись старые масленные лампы. Драко споткнулся об обувницу в виде ноги тролля. Да, это знаменитый дом Блэков, о котором ему столько рассказывала мама. Помещения тёмные, тесные, по-неопрятному пыльные и неуютные. Малюсенькая прихожая упиралась в стену и лестницу.

Голос раздался снова:

— Кто с тобой? Не она?

Эдвард быстро исчез за поворотом, его тонкий детский звон раздавался глухим эхом:

— Бабушка Меда, Цисси, Люциус, Драко, Тори.

Если прислушаться, незнакомый голос звучал довольно скрипуче, старчески, с насмешкой:

— У кого-то день рождение, раз все собрались?

Все проследовали за голосами, свернули, длинное, как туннель, помещение с плитой и раковиной — кухня. Эдвард преспокойно расселся за вытянутым столом на множество мест, и болтая ногами, трещал с висевшим на стене портретом.

Старая женщина с сединой в волосах, лишь немного сохраняющими истинный вороной цвет, с орлиным носом и длинными когтистыми пальцами — женщина, словно птица, в портрете — Вальбурга Блэк. Знаменитый портрет знаменитой женщины.

Она окинула острым взглядом всех присутствующих и заметив двух женщин хмыкнула:

— Нарцисса, Андромеда, вот вы и вернулись в отчий дом. Хотя совсем не так, как я ожидала. — Названные заметно струхнули. — И все же, зачем вы здесь собрались?

Эдвард насупился:

— Скоро придет человек, он должен найти Гарри.

Снова «Гарри». Видимо «мама» было исключительно под воздействием эмоций.

— Пропала? Гарриет? — Удивление портрета буквально сверкало искренность.

Мама Драко вздохнула:

— Умерла, Вальбурга.

— Как же?

— Убили. И тела нет.

— И нужен ритуалист, чтобы его найти?

Да, Драко был согласен со своей дальней почившей родственницей, выглядело подозрительно, о чем не упустил упомянуть:

— Еще не стоит забывать о дементоре.

Раздался голос из коридора:

— Какой еще дементор?

Вот кого-кого, а шестого Уизли, расплывшего за те годы, что Драко его не видел, никак не ожидал. Рядом с ним стояли Грейнджер, которая, казалось наоборот, похорошела с возрастом, и министр магии Кингсли Бруствер в своей знаменитой по всем анекдотам синей тюбетейке.

Портрет подняла громкий крик:

— Ходят тут всякие грязнокровки!..

— Заткнись, старуха! — прервал ее Уизли. — И почему только Гарри тебя на кухню перевесила?

— Из меня собеседник получше, чем из вас, недорослей. — Вальбурга самодовольно плевалась в прибывших.

И лишь отец Драко уточнил:

— Почему они здесь, если пройти в дом могла только мисс Поттер.

Все насторожились, Уизли сморщил лоб в презрении:

— А вы тут что забыли?!

Астория сложила руки на груди:

— Вас забыли спросить!

Старый портрет обречённо вздохнула:

— Сколько терпела ваш Орден петухов, сколько Гарриет перестраивала барьеры — все бесполезно. Взломщики и воры.

Министр магии легко улыбнулся:

— Не наговаривайте на нас, уважаемая.

— Даже не начала.

Грейнджер напомнила:

— Так что там про дементора?

Драко же прервал:

— Зачем вы здесь? У нас тут есть дело? А вы без спроса вторглись в чужой дом.

Рыжая магглокровка на удивление спокойно ответила:

— Мы не вламывались. Нам пришло письмо с порт-ключом. Нас пригласили, сказали, сегодня будет много важного.

— Кто сказал?

— Я, — ответил худощавый мужчина с растрёпанными золотистыми волосами и суженными синими глазами, словно только проснулся. Его тон был таким, что не намерен терпеть чьи-то возражения. — Зовите меня Оливер. Я — неприметный журналист третьей колонки «Пророка».

Андромеда криво усмехнулась:

— И один из Исполнителей.

Вальбурга на портрете со стоном закатила глаза:

— Дом! Великий дом Блэков принимает у себя вечеринку наглого сброда!

Грейнджер закряхтела и повторила:

— Дементоры!

Портрет скосил на нее глаза:

— Милая моя, был бы дементор — кричал бы куда громче. — Она перевела взгляд на журналиста. — Куда вы дели Гарриет, и чего в ней ищите?

Уизли вскипел и запищал:

— Да что с Гарри? Пропала, как обычно? Из-за этого весь кипиш?!

— Как обычно, Уизли? — уточнила Астория. — «Как обычно» — это как?

Он презрительно улыбнулся:

— Да вам-то откуда знать? Она с вами не общалась. — Протянул ладонь Эдварду: — Тедди, идем. Не стоит тебе со слизнями околачиваться. — Но ребенок отбил его руку со звонким хлопком. — Тедди!

— Мама пропала! Умерла! А вы!.. Вы… Убирайтесь к черту!

Уизли и Грейнджер застыли от шока, министр магии свел брови к переносице.

Оливер присвистнул:

— Разлад в Золотом трио.

Шестой Уизли фыркнул:

— И не мечтайте. Ах да, напомни, кто ты там. Какой-то журналистишка из «Пророка»? Откуда у тебя вообще оказались сведения о Гарри.

— Потому что именно из-за него, мы все здесь и собрались.

Драко, как и многие другие, вздрогнул от твердого, чарующего голоса. Мужчина лет сорока спокойным шагом зашел на кухню, обвел всех взглядом, улыбнулся портрету:

— Леди Блэк. — В его улыбке скользило истинно аристократическое подхалимство.

— Только тебя здесь и не хватало, — прискорбно выдохнул портрет.