Амритов след (джен)

Драко не боялся человека, рассевшегося в кресле в его доме. Он этого человека ненавидел!

Пускай у него было другое лицо, но волшебная палочка, напоминающая обглоданную кость с вырванным суставом, не оставляла сомнений в личности человека.

— Чем обязан, мистер… — Драко был уверен, как и нему обращаться.

— Гимсон, — спокойно ответил человек и пристально посмотрел на Драко.

Да, это взгляд. Все ещё тот самый Тёмный Лорд во всей своей красе! Причем в красе далеко не фигуральной. Лет сорок, глаза коньячного цвета, выпуклые обветренные губы, льняные, аккуратно подстриженные волосы — не красавец, но вполне симпатичный. Да уж, помотало знаменитого Волдеморта знатно.

Драко прочистил горло:

— Если… мистер Гимсон пришел уведомить всех о своем существовании через меня или мою семью, ничем помочь не могу.

— Нет. Меня интересует Гарриет Поттер. — Голос Лорда звучал не так панихидно, как Драко привык, магнетически, медово.

— Нет. — Тот нахмурился. — Я вам ничего не скажу.

— Почему?

Драко уже начинал уставать от этого человека, если его еще можно так называть:

— Никто из Малфоев вам ничего не должен. Выметайтесь.

— Драко…

— Не зовите меня по имени! — Он сорвался на крик. — От вас проблем больше, чем от всех рейдов авроров вместе взятых! После ваших выходок, несколько лет оттирали дом, пока он не перестал вонять змеями! — Драко понимал: находящийся с ним в одной комнате человек мог легко убить его — но уже было все равно. Боль и обида, копившиеся многие годы, вырвались наружу. — Выметайтесь! Пока я не вызвал авроров! Мне, конечно, тоже достанется, но как-нибудь отмоюсь, а вот вам!.. — Драко уже прямо тыкал в самого Темного лорда пальцем. — И если вы сделаете Поттер хоть что-то, я вас лично хоть из-под земли достану!

Его била крупная дрожь. В руке уже давным-давно лежала верная палочка. Драко не сомневался, если этот человек хоть дернется, он сразу проклянет.

Волдеморт, на удивление, не стал ничего делать. Посидел, подумал. Потом медленно встал, направился к двери, и лишь посреди выхода застыл:

— Забыл сказать, Поттер пропала. Меня обязали ее найти.

Послышались удаляющиеся шаги, тихо, самостоятельно, захлопнулась дверь — Темный лорд просто ушел.

Драко прислонился спиной к дивану, медленно сполз на пол, ноги его не держали — этот человек просто ушел. Ушел! Самое страшное существо, которым Драко пугали с самого детства, весь окружающий мир, которое так не вовремя воскрес, которое уничтожило юность Драко, опорочило его дом — просто ушло? Тихо, без криков, света непростительных, даже не хлопнув дверью? Драко видимо еще совсем не знал жизни. В свои почти двадцать семь.

Девять лет прошло с той ужасающей войны. Со смерти этого человека, который сейчас предстал перед Драко. Он не был к этому готов. Не хотел. Да никто не мог быть готов! Разве что Гарриет. Но по словам самого Лорда, Гарриет… Нет, этого не может быть. Она не могла пропасть, Волдеморт не мог ее искать!

Драко вспомнил про кабинет. Пробежал несколько этажей старого замка даже не заметив. Распахнул двери. Уши, филин с несколькими белыми перьями в крыльях, недовольно ухнула. Драко подошел к письменно столу, одним движением скинул все, что мешало, начертал послание, сунул Уши записку с именем Гарриет прямо в клюв. Филин, которая должна была, тут же раскрыть крылья, сидела неподвижно.

Драко взмолился:

— Уши! — и с отчаянием наблюдал, как филин роняет послание и недовольно ухает, отворачивается.

Не нашла. Уши могла найти Гарриет где угодно! Даже в Азкабане! Она не может быть мертва!

У Драко оставался только один вариант. Он помчался в хозяйское крыло. К жене. Астория сидела в широком кресле, лениво почитывая газету. Ее изящные пальцы цеплялись за бумагу, серо-синие глаза — за мелкие буквы.

Драко даже не пытался отдышаться:

— Тори, ты не могла бы наведаться к тетушке Меде?

Она посмотрела не него исподлобья и апатично протянула:

— Кто приходил?

— Том Риддл.

Ее глаза прожигали:

— Ты спятил?

— Нет, — Драко оправдывался. — Это был он и никто другой! Этот мордредов псих!

— И что, этот «псих» попросил услугу у твоей тетушки? — Ее издевка была очевидна.

— Письмо Гаррет не отправляется.

Глаза Астории округлились от шока:

— С вот этого надо начинать! — Она швырнула газету на столик. — Как не отправляется?! Уши вернулась обратно? Или не полетела?

— Не полетела. — От нервов Драко захныкал. — Тори, дорогая…

— Замолчи! — Она поднялась с кресла. — Где мое платье?! Цати!

Домовушка немедленно положила перед ней на стол оранжево-черное шелковое платье с цветочным узором. Астория быстро оделась и расчесалась.

— Что Волдеморт говорил?

Драко вздохнул с облегчением:

— Поинтересовался Гарриет, сказал, что она пропала и его обязали ее найти.

— Что-то еще?

— Нет. Я… — Драко боялся говорить, заметив колючий взгляд жены.

— Устроил истерику и выгнал его? Темного лорда? Что ж, я тебя поздравляю. Теперь ищи его — не сыщешь. — Она заколола волосы в густой пучок. — Я к Андромеде. А ты, сиди здесь и не дергайся. Или свяжись с оставшимися, вдруг что-то знают.

Драко расплылся в благодарной улыбке:

— Тори… — Как же он любил свою жену, несмотря на тяжелый характер.

— Будешь должен!

Она вышла из комнаты и быстро направилась к камину.

Драко молился, чтобы его тетушка Андромеда что-то да знала. С ней Гарриет проводила много времени. Точнее с ее внуком Эдвардом, который приходился Гарриет крестником. Дурацкая маггловская традиция помогала ей не терять связь с обществом.

Война сильно ударила по всем. Особенно по тем, кто находился на передовой. Не важно с какой стороны. Пока Драко мучился под надзором сумасшедший близнецов Кэрроу, Гарриет с Грейнджер и шестым Уизли бегали по всей Британии по поручению сумасшедшего деда от еще более сумасшедшего фаната змей. Потом были тяжелые сражения, полуразрушенный Хогвартс, последняя дуэль с Тем-Кого-Нельзя-Называть и не менее ужасное восстановление.

Драко все еще хранил у себя в кабинете ту самую газету, где освещалось, как Национальным героям магической Британии: уставшим, измотанным, с огромными синяками под глазами — выдавали ордена Мерлина. Жуткое зрелище.

После судьба развела кавалеров I степени: Грейнджер решила вернуться в Хогвартс доучиться; шестой Уизли пошел по рекомендации в Академию авроров; Гарриет Поттер — пропала на целых полгода, чтобы потом предстать перед судом в качестве обвинителя или защитника тех или иных людей, бывших или приписанных к Пожирателям.

Одними из них были Драко с семьей. Он тоже не смог закончить Хогвартс, был оправдан, подвергался бесконечным обыскам авроров последующие лет семь. Правда, именно с последним было полегче, чем у других «выкрутившихся» — обыски его дома монополизировала сама Гарриет.

На самом деле, она ничего не требовала. Ничего не искала. Просто заваливалась к ним на диван и спала пять часов кряду. Или облюбовывала местечко в библиотеке, которое до сих пор осталось только для нее. А для протоколов мама и папа Драко отдавали Гарриет какой-нибудь бесполезный артефакт или старый том, который уже не спасти. Она лениво заносила «изъятую» вещь в длинную, никому не нужную бумагу и исчезала до следующего «обыска».

Драко долго этого не понимал, потешался над ней: «Поттер-то, Поттер-сё, не можешь выполнять свои обязанности?» — а она лишь смотрела на него своими огромными ярко-зелеными глазищами, словно на умалишенного.

То, что Астория, шесть лет назад начавшая жить в доме Малфоев сначала на правах невесты, а потом жены Драко, и Гаррет спелись, стало для него неожиданностью. И когда в он проигрывал в очередном споре, то бросил с горяча: «Поттер — герой! Она ничего не делает!» — ответ от Астории ударил по самому больному: «Именно поэтому она перерыла все гримуары по Темным искусствам в этом доме!»

Никто не интересовался Темной магией так, как Малфои. Это было что-то на уровне инстинктов, совершенно не рационально. Это приносило кучу проблем, особенно при настоящих обысках — но чтобы ей интересовалась «самая светлая» на тот момент ведьма Британии уже нонсенс! Поэтому Драко стал к Гарриет присматриваться.

Заметил неприятную молчаливость и нервозность. Увидел бледную худобу, переломанные пальцы, разбитые вдребезги очки — но спрашивать побоялся. Понатащил в ее библиотечный угол пледов и одеял. Позже через Асторию узнал про Эдварда Люпина, крестника Гарриет. Ради приличия стал дарить подарки ему и его бабушке, тетке самого Драко, тем самым поправив практически уничтоженные отношения между остатками семьи Блэк.

Мальчик Драко нравился: шебутной, когда любопытствовал, спокойный во всем остальной. Безмерно любящий свою крестную мать и задающий неудобные вопросы: где его родители? Почему Гарри нельзя называть мамой? Зачем Драко прячется от общества?

Постепенно отвечая на них все в доме потихоньку сблизились: Драко с Асторией, с отцом, матерью, со скверной теткой, с Гарриет (которую Драко разрешил себе без посторонних называть по имени) — последние оставляли Эдварда в доме Малфоев, если были сильно заняты.

У Андромеды такое случалось не часто, все-таки возраст и элементарная лень куда-то ходить. А вот Гарриет где-то пропадала постоянно. Иногда даже подолгу.

Однажды Драко попал с этим впросак: послал письмо с вопросом, что подарить Эдварду на пятилетие, ведь у мальчика было все, начиная от метлы, заканчивая личной совой. Ответ пришел. Вместе со штрафом за отправку писем в Азкабан.

Так все узнали, что Гарриет де-юре — штабной аврор, де-факто — оперативник Исполнителей. Все вопросы про шрамы, усталость и шутки о пяти часах выходных в неделю сразу отпали. В Отделе Исполнителей хорошо если у работников хоть час в месяц на себя имелся.

Когда два года назад прекратились обыски Гарриет не перестала захаживать, но только из-за Эдварда. Читательский билет в библиотеку Малфоев она закрыла еще за год до этого. Зато стали замечать там мальчика, с серьезным лицом запоминающего старые манускрипты неясной, даже для Драко, тематики. Эдвард всегда тушевался от чужого присутствия, с громким хлопком закрывал фолианты, быстро ставил их на место, а на закономерный вопрос, зачем ему все это, лишь что-то неразборчиво бурчал или просто игнорировал. Лишь однажды выдав, что это для Гарриет.

Так все поняли, что она рассказывает крестнику куда больше, чем могли предположить, и что он умеет хранить секреты. Отличные качества! Вот только иногда играющие и против них. Драко надеялся, что сейчас ровно такой случай.

Что Гарриет не пропала, а просто чем-то занята. И Эдвард, остававшийся всегда спокойным даже в случае ее самых неожиданных и долгих отсутствий, что-то да расскажет.

Драко вздрогнул от звука каблуков. Астория ворвалась в комнату:

— Ты все еще здесь? Письма написал?

— Когда? Я еще даже не успел к кабинету подобраться! — Жена вернулась фантастически быстро.

Астория помотала головой и устало упала на софу:

— Андромеда ничего не знает. Эдвард — разревелся.

Драко был удивлен:

— Разревелся? Он?

— Да. Все, что мы смогли выцепить из его воя: Гарриет планировала ненадолго заскочить в Лютный.

Драко взметнул брови. В его голове до сих пор никак не соединялись школьная хулиганка, задерганная взрослой жизнью женщина и тюремщик Азкабана, травящий байки Пожирателя Долохова.

— Я пишу знакомым. — Кажется, простая пропажа принимала крутой оборот.

— Пиши, да только побыстрее.

Каспар не особо расстроился, что его выгнали из особняка Малфоев. Да, через них он ничего не добился, но узнал многое из того, что хотел. А добавив пару галлеонов нескольким забулдыгам «Дырявого котла» и все остальное.

Спустя девять лет после официального поражения, его замыслы и идеи никуда не делись. Они кочевали из одного разума в другой, преобразовывались под новые устои и законы — жили и процветали.

Мысль радикального чистокровия обернулась вспять. Теперь уже магглорожденные «качали права», расшатывая и так пошатывающийся фундамент. Аристократы, древнейшие рода, были забаррикадированы снаружи в своих поместьях, словно в соломенных домах на сожжение.

Образование просело еще сильнее. В Хогвартсе лишь раз в несколько лет набирались группы по рунам и нумерологии. Культуру заполонили маггловские веяния. Экономика рухнет сразу за чистокровными землевладельцами и фабрикантами. Самая настоящая революция! Магическая Британия развалится лет за двадцать, и Каспару даже пальцем шевелить не надо!

Хотя без ложки дегтя не обошлось. Гарриет Поттер. Защитница света, кавалер Ордена Мерлина I степени до фанатизма скрупулезно разбирала дело каждого Пожирателя, каждого обвиненного. За счёт этого немного поднабрала репутации у одного лагеря и потеряла у другого. Но смогла как-то усидеть на двух стульях. Удивительная девушка, странная.

Так что план Каспара был предельно прост: найти ее, сдать с потрохами Отделу Исполнителей, или кто там к нему наведывался, дать все необходимые Непреложные обеты, что пойдут в комплекте (а то, что они будут, Каспар не сомневался), и отправиться на попутно прикарманенные у кого-то деньги хоть на те же самые знаменитые маггловские Гавайи, почивать на лаврах — совершенно бесхитростно. С него магического мира уже достаточно.

Хотя куда интереснее обстояли дела в совершенно не интересующим Каспара магическим зарубежьем. Франция и Германия закидывали Британию претензиями в неуважении и пренебрежении Великой Магии, которые прекрасно игнорировались. Магические США вообще испарились. Прибывшие туда китайцы обнаружили пару разрушенных кабинетов, вместо штаба знаменитого МАКУСА. Об этом трубили все газеты пару лет назад. Да потом так же внезапно и забыли.

К Каспару, потягивающему обычное виски, подсел худощавый мужчина с растрёпанными золотистыми волосами и суженными синими глазами, словно только проснулся. Он говорил властным тоном, но слишком сильно картавил:

— Изучаете новости, мистер Гимсон? — Только из-за своей фамилии Каспар его и приметил.

Он пока не назывался никому из волшебников. Это кто-то из них.

— Было оговорено, что я сам занимаюсь поисками.

Мужчина кивнул:

— Вы правда сами. Но я имею право помочь вам с общей информацией. Все же девять лет прошло. — Мужчина неприятно подсел ближе, вторгаясь в личное пространство. — Можете звать меня Оливер. Я — неприметный журналист третьей колонки «Пророка».

— И один из Исполнителей.

Оливер улыбнулся:

— Обычно так и бывает. Мы все ждем различные воззвания.

Каспар усмехнулся:

— И что же, вы поддерживаете мои идеи? — Он прекрасно понял, что «не можем тихо мобилизовать силы» означало далеко не то, что можно было подумать. — Вы ведь знаете, я не отступлюсь.

Исполнители, самый скрытый отдел Министерства, чем-то похожий на маггловскую контр-разведку, следили за Каспаром еще с его бытности Волдемортом. Он себя не обнадеживал в этом вопросе. Они знали его политику, знали какими методами он пользуется, знали его нрав.

Хоть Каспар и не планировал организовывать новых Пожирателей Смерти мысль еще сильнее раскачать Британию изнутри на мгновение показалась заманчивой.

Оливер заказал ему еще один стакан крепкого напитка:

— Моя работа в том, чтобы помогать вам в достижении нашей общей цели. Все остальное — сугубо ваше дело, мистер Гимсон. — И отсалютовал ему своим.

Переводя: Исполнителям все равно, лишь бы девчонка Поттер оказалась у них — даже если Волдеморт внезапно вновь воскреснет.

Каспар ответно отсалютовал:

— И какие же общие сведения мне по-твоему мнению понадобятся? — Он не видел смысла расшаркиваться перед простым журналистом, пускай и Исполнителем.

Оливер тяжело вздохнул:

— Вас выбрали потому, что Гарриет Поттер была одной из нас. — Девчонка как-то умудрилась втиснуться в Исполнители?! — Она знает большинство наших, и любые попытки к ней подобраться обычными методами…

— Обречены на провал, — закончил за него Каспар. — Как умудрились потерять свою же?

— Мы не знали, что с ней делать. Так что поставили в самое сердце. Считайте ее личной секретаршей мистер Ноу.

Как Каспар помнил — главарь всей этой министерской банды:

— Она, видимо, сильно много знала для обычной секретарши, раз вам нужна либо она сама, либо ее труп.

— Пришлось забрать ее даже из авроров, оставив лишь на формальной кабинетной должности.

Каспар только сейчас понял, насколько встрял. Его шантажировали, чтобы как приманку выгулять до цели, и даже ошейник надели.

Но раз такая необходимость понадобилась, значит Поттер девять лет не теряла, и несмотря на полное отсутствие интеллекта, умудрилась залезть самому засекреченному волшебнику Британии, мистеру Ноу, прямо под кожу. А пропавшие внутренние органы — всегда больно. Каспар по себе знал.

— Есть ли какие-то советы на ближайшее время? — Он уже понял, сведения будут давать ему порционно во избежание утечки.

Оливер протянул документы:

— Вот бумаги. — Каспар развернул удостоверение аврора на свое имя, даже с фотографией. Когда успели? — Начните с Золотого трио.

— Кого?

— Вы не знаете? — На этот раз Оливер был по-настоящему удивлен. — Три кавалера Ордена I степени: Поттер, Грейнджер и Уизли — лучшие друзья со времен Хогвартса. Все вместе вставляли вам палки в колеса.

Каспар к такому возбужденному рассказу оказался равнодушен:

— Не замечал. — Он правда никого не видел, кроме самой Поттер. — Друзей можно предать, семью — нет.

— Согласен с вами.

Намек поделиться информацией о семье Поттер был проигнорирован: либо нечего рассказывать, хотя молодая девушка, либо семью уже проверили. Одно другого не исключало.

Тогда следовало начинать с другого конца. Каспар пригубил виски:

— Подробности об этом… трио возможны?

— Почему нет! Двое из них очень хорошо известны! — Оливер жизнерадостно улыбнулся, заказывая себе что-то сильне покрепче пятидесятиградусного напитка. — Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Возраст… обоим уже двадцать семь. Женаты друг на друге. Детей пока нет. Грейнджер сохранила фамилию после брака. Магглорожденная, крайне талантливая, в академическом плане, ведьма, ныне работает заместителем руководителя законотворческого отдела Департамента магического правопорядка. — Каспар удивился: законы составляет магглорожденные? Еще полвека назад такое бы вызвало скандал в обществе. Хотя, чему удивляться. — Рональд Уизли, ее муж, чистокровный из Предателей крови, обормот. На лаврах победы и Ордене Мерлина закатился прямиком в аврорское кресло, но с начальником так и не сладил, да и дисциплина хромает. В этом месяце у него последние дни в данном чине. После перейдёт к брату заведовать во «Всевозможных волшебных вредилках». — А уж этот магазин Каспару успел за десять минут глаза намозолить. — С нашей милой Гарриет эти двое общаются активно. Хоть и не так активно, как в ранние годы. Последние три, честно говоря, мы ее замотали. Так что отношения с друзьями просели. Но как раз перед пропажей Поттер наведывалась в дом семейства Уизли-Грейнджер, что в Бирмингеме. Район совершенно маггловский. Грейнджер досталась квартирка в наследство от многоуважаемой бабушки.

Каспар прикидывал:

— Значит дом под Фиделиусом. — Волшебники среди магглов так или иначе будут скрываться.

— Под вариацией, да. — Оливер, уже чуть захмелевший, хоть и не контролировал свою мимику, все еще следил за языком. — Советую начать с Рональда Уизли. Он, как и все Уизли, достаточно болтлив. И лучше его поймать где-то в Министерстве или на нейтральной территории.

— Организуете? — Каспар усмехнулся. — Или хоть колдографию дайте. Понятия не имею, как выглядит этот ваш орденоносец.

— Ох, без проблем. Это общедоступная информация. Колдография — в том наборе, что я вам дал — вторая снизу. — Каспар одним движением вытянул изображение улыбающегося, расплывшегося в полупьяной улыбке, парня. — Первая — его жена. Уизли каждую пятницу в шесть тридцать вечера околачивается вместе со своими школьными друзьями в пабе на Кинг-Роуд. Каминный адрес: Ахиллесова жаба. Стоит начать отсюда, мистер Гимсон.

Оливер одним глотком допил свою бурду. Встал, похлопал Каспара по плечу, словно закадычного приятеля и исчез в зеленом пламени камина.

Каспар тоже собирался домой. До пятницы есть два дня на разобраться и подумать.

* * *

В свою квартирку в Эдинбурге Каспар смог вернуться лишь через пару часов. Взыграла старая подруга-паранойя. Он долго себя успокаивал, что Исполнители найдут его где угодно, хоть на Аляске.

Небольшая Квартирка располагалась в Старом Эдинбурге и стоила дешево. Дом старый, покрытый плесенью и виноградом. Для мага не проблема — для магглов сущая беда. И всего лишь в двух кварталах от библиотеки, где Каспар раньше работал. (Пришлось подать заявление на увольнение под аккомпанемент рыданий сотрудников и директора.) Это не волшебный мир, где можно жить в Ирландии и каждый день мотаться на Косой — тут адрес не поблизости вызывал кучу вопросов. В вопросах внутренней безопасности магглы превосходили волшебников в разы.

Каспар плюхнулся на диван, который служил же и постелью. Закинул ногу на ногу и внимательно перебирал данные ему документы.

Удостоверение аврора вопросов не вызывало. Рекомендательное письмо к нынешнему министру Магии Кингсли Брустверу тоже: вдруг что понадобится. Следом шли списки первого и второго состава Ордена Феникса, в которых никто из Золотого трио не указывался, списки аристократов, которых Поттер чуть ли не с того света вытащила после войны, включая Малфоев, и тех, кого наоборот, допекла не только до Азкабана, до Поцелуя дементора — потенциальные шантажисты, похитители и убийцы на разный вкус. Так же был небольшой список самых значимых работ «секретарши», включая многогаллеоную облаву на французских торговцев нелегальными ингредиентами и трехмесячную командировку в Азкабан.

Каспар еще раз поднял колдографию Гарриет Поттер и внимательно присмотрелся. Он и так не особо запомнил ее лицо: круглые очки с аляповатой, маггловской одеждой делали ее узнаваемой в любом случае — но эта девушка была ему совсем не знакома.

Тонкая шея, узкое лицо с острым подбородком, слишком короткие, плохо подстриженные, черные волосы, огромные круглые разбитые очки на пол-лица и скрытые за ними неестественно ярко-зеленые глаза.

Каспар швырнул колодграфию и выматерился. Так вот в чем суть! Исполнители потеряли не просто секретаршу, а мордредова дементора!

Мало кто даже среди волшебников знал, откуда появляются дементоры. Вроде существо — как существо, чего интересного? А много чего. Волшебники к которым слишком часто применяли непростительные заклинания буквально пропитывался ими, словно губка водой, и когда подходил их срок, их тела не разлагались, в течении пары десятилетий превращаясь в бессмертного, полностью подконтрольного чужой воли дементора.

Гарриет Поттер за свою жизнь пережила две Авады и Мордред знай что еще! Если она мертва, то сейчас где-то магов кошмарит ходячий труп недодементора. Превосходная перспектива! Каспар захохотал. Так ткнуть носом в его собственные деяния могли только Исполнители. Хотя и признавал, что с Поттер, возможно, слегка перестарался.

Но именно в таком виде девчонка удовлетворяла требования Каспара даже больше. Главный «герой» Британии — без пяти минут дементор. Удар по обществу просто великолепный! Каспар не мог сдерживать ликование, восторг и радость целых двадцать минут.

Правда, другое омрачало: если она мертва, этого недодементора придётся притащить к Исполнителям на поводочке. Что уже не так приятно.

Каспар вернулся к документам. Оставшиеся два: колдографии оставшейся двое из трио. Кроме изображений и описания от Оливера никакой информации к ним не прилагалось. Видимо не заслужили.

Рональд Уизли был Каспару неприятен. Рыжий, конопатый, взгляд чуть летящий, пьяный — и от журналиста характеристику получил не самую приятную. Поэтому его колдографию Каспер отложил быстро. Еще успеет наговориться в пятницу.

А вот Гермиона Грейнджер уже чуть лучше. Хоть шевелюра и не укрощаемая, в остальном довольно симпатичная — светлокожая, кареглазая, аккуратный нос и овал лица. Не будь Каспару известно ее происхождение, подумал бы, что из чистокровных. Они весьма не дурны собой.

Каспару даже стало ее жаль. Немного. Раз она магглорожденная, у ее есть куда удрать, когда магический мир развалиться на куски. В отличии от ее друга. Хотя… дадут ли Грейнджер уйти с такой биографией: член Того-Самого-Золотого-Трио, Ордена Дамблдора (Каспар чертыхнулся трижды, когда услышал это название в кабаке), кавалер Ордена Мерлина I степени, лучшая выпускница Хогвартса за последние шестьдесят лет, заместитель законотворческого отдела — нет, никуда ее не отпустят. Будет бойня — поставят в первых рядах. В этом все маги. Кого не жалко, кем можно пожертвовать — они жертвуют. За это Каспар их всегда ненавидел.

Одно дело Магия — неразумная субстанция, интересующаяся только своим выживанием; другое — маги, бездумно тянущие веревки из нее под свои потребности. Никакого уважения, почитания и даже элементарных границ дозволенного!

Именно поэтому Каспар хотел уничтожить. Чистота крови и магглы пришлись к месту, так, на закуску, десятком тысяч больше, десятком тысяч меньше — никто и не заметит. Их вон, уже шесть с половиной миллиарда! Волшебники так трясутся над своим Статусом секретности, что не понимают, насколько отстали. Каспару их даже жаль. Совсем чуть-чуть. На донышке.

Он признавал, что не питал любви ни к тем, ни к другим. Магглы были для него плохи еще до Хогвартса, маги — во время и после. Дамблдор оставил неизгладимое первое впечатление. Этот старик ничего не знал о магглах.

Каспару не очень повезло, его приют был не при церкви или сердобольных аристократах, а соседствующим с машиностроительным заводом. Так что график с семи до семи он знал отлично.

Хогвартс же казался раем. Просто школа, просто волшебство, просто волшебная палочка — пока не проявились местные порядки.

Нет, Каспара на Слизерине не особо трогали, он быстро смог найти подход к факультетским товарищам, где силой, где словом — а вот межфакультетская вражда оказалась настоящим бичем. Особенно если родственники носили разные значки. Там сразу либо «позор рода», либо «не моя родня».

Поэтому, как только Каспар достиг выпуска, пошел работать в спокойный «Горбин и Бэркес», хоть и расположенный в Лютном, но на тот момент малоизвестный магазинчик. Да и там его достала Хепзиба, что аж пришлось ускакать в путешествие.

Чистый воздух, тибетские горы, амазонские джунгли — лучше лекарства для души было не найти. Но потом Абраксас Малфой снова вытянул Каспара в Британию, и… наблюдая за черствыми, чопорными в своем фундаменте волшебниками ему стало интересно: что будет когда этот карточный домик посыпется.

Получилось не с первого раза. Переборщил с крестражами. Его прокол. Остальное… вроде как удалось. И даже сейчас… пускай думают, что хотят. Поиск «секретарши» дело столько не сложное, сколько муторное — оно уже начало надоедать Каспару.

Но пока можно было это отложить. До пятницы. Ровно до вечера пятницы.

В поместье Малфоев стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь стуком чайной чашки о фарфоровое блюдце, которое держал в руках этот человек. Драко не хотел к нему обращаться как-то иначе. Он не хотел видеть это недоразумение в своем доме, но не связаться с ним было глупо. Информации слишком много для одних только Малфоев, что собрались здесь же в полном составе.

Астория отвесила книксен и перешла в наступление:

— У нас есть то, что нужно вам, у вас есть то, что нужно нам, мистер Гимсон.

После долгих споров именно ей доверили вести переговоры, потому что до замужества она была Гринграсс, представительницей единственного рода, что утек от всех: Темного лорда, Светлого Дамблдора — словно вода сквозь пальцы.

— Мисс Поттер мертва. Пьяный ликвидатор проклятий убил ее посреди Лютного еще в прошлый вторник, приняв за инфернала, — Астория говорила размеренно, но быстро и чётко. — Убийцу сразу же сдали аврорам, как и тело мисс Поттер. И Отдел Исполнителей это знал.

Повисло тягучее молчание. Сердце Драко неистово вырывалось из груди просто от осознания всего, что произошло.

У них, к сожалению, остались связи с авроратом. Старый друг отца Драко отписался, что им о смерти Гарриет давно известно: что она произошла случайная, по глупости, по пьяни и что Исполнители запретили аврорам распространять об этом, перехватили все готовящиеся к выпуску газетные сводки — и передал ее палочку. Точнее, ту самую старую палочку Драко…

Эту палочку он потерял во время войны, Гарриет забрала ее у него — именно его палочкой она убила Волдеморта!

После, Гарриет ее не вернула, хоть и починила свою. Хранила у себя, словно реликвию. И то, что именно палочка-убийца-Волдеморта была с Гарриет в момент смерти — отдавало жутким символизмом.

Когда Драко дотронулся до черного дерева из боярышника, его прорвало от боли. Именно тогда пришло осознание: Гарриет мертва. И тот, кто мог, но не стал ее убийцей, сидел прямо напротив Малфоев.

Этот человек внимательно обвел взглядом каждого присутствующего, «прощупал» их, «дотронулся». Его лицо исказилось от безобразной улыбки, зрачки судорожно расширились, прикрыл рот рукой и глухо засмеялся. Рвано, судорожно, истерически. Надрывный, громкий смех, заставивший его схватиться за живот, был таким настоящим, искренним, звенящим.

— Померла! — Он неожиданно всхлипнул. — Померла! Так глупо! Так!.. — Его дыхание перехватило. Вскинул голову, посмотрел на каждого осовелыми коньячными глазами, полными слез так, что Драко неосознанно схватился за палочку. Вдруг затих, и на одном выдохе выпалил: — Я так и знал. — Его лицо выровнилось, взгляд превратился в бездушный. — Не может быть все так просто, когда дело касается Исполнителей.

Астория, преодолевая дрожь, продолжила:

— Они вас наняли, мистер Гимсон. Для чего?

— Найти либо саму Поттер, либо ее труп. — У Драко встал ком в горле. — И трупа, я так понимаю, нет.

Астория отрывисто кивнула:

— Исчезло из морга на следующей утро, в среду.

— Поэтому позвали меня. — Этот человек окончательно пришел в себя, его глаза снова стали заворожительными, очаровывающими, как и раньше. — Эти идиоты не могут найти труп. — С каждым словом повышал тон, вгоняя окружающих в леденящий ужас. — Потеряли своего «карманного» дементора, а мне теперь искать! — Этот человек снова расслабился. Уже тише проговорил: — Хорошо-хорошо, сделка еще в силе. Мне нужен ритуальный зал.

В Малфое-миноре нет ритуального зала.

* * *

Каспар не знал, что думать, когда к нему прилетела сова от Малфоя. Люциуса Малфоя. Они что-то узнали и требовали встречи.

Каспар ничего не ожидал, когда в диван напротив уселась молодая жена Драко, и получил намного больше, чем думал.

Как бы он не хотел, как бы не убеждал себя, что дело плёвое — всего-то нужно встретиться в рыжим Уизли через день вечером — никак не мог успокоиться. Что-то не складывалось, не срасталось.

Отдел Исполнителей — старая организация, жуткая. Даже в своей бытности Волдеморта Каспар старался не пересекать их дорогу, не попадаться на глаза насколько это возможно. А тут, они потеряли свою «секретаршу», ту, которую поместили в самое сердце, с которой не знали, что делать — ничего не срасталось.

Ответ появился сейчас. Поттер мертва, ее труп пропал. «Карманный» дементор, что должен был кошмарить других обитателей морга, исчез. Отдел Исполнителей оказался бессилен именно здесь, в этой точке.

Каспар был уверен, Поттер не просто труп, она что-то знала, с ней было что-то не так. Иначе Исполнители не нашли бы Каспара как специалиста в ритуалистике и Магии и не заставили бы искать «пропажу».

Ему делать уже нечего. Он уже согласился. Он должен отыскать, пока не «нашли» его самого. А для этого нужен ритуал и ритуальный зал.

Которого в доме Малфоев и в помине не было. Не заведено в этой семье чтить традиции и устои. Одна из многих причин, почему Малфоев было не жалко.

Именно они ярко выражали все то, что Каспар ненавидел до зубного скрежета: бахвальство деньгами, извращенное самодовольство, пренебрежение законами, традициями и людьми. В последнем особенно преуспел Абраксас.

Довести невиновного до поцелуя дементора — ничего сложного; опорочить благочестивую женщину — каждый второй вторник; лишить магглорожденного магии и семьи — с кем не бывает.Такой твари свет до него и после не видывал. Даже сам Волдеморт со всеми своими журналистскими выдумками мерк на фоне того, что творил Абраксас Малфой за закрытыми дверями. Манипуляции, убийства, подстрекательства, подкуп власти — вскрылось бы все, хватило на восемь пожизненных в Азкабане. Но нет, эта тварь прожила полноценную жизнь, родила такого же беспорядочного наследника и умерла в уюте собственного дома.

Хотя… Каспар понимал, что приписывал Люциус многое от его отца, чего не было. Люциус был просто жалок. А Драко — наивен. Может вот из него, избалованного ребенка, что-то толковое вылепить и можно, но Каспару не было до этого никакого дела.

Он спросил у присутствующих людей:

— Где ближайший ритуальный зал?

Они переглянулись. Неужели не знают. М-да уж, пакуем чемоданы, летим на Гавайи.

Но тут Нарцисса Малфой, по-настоящему бедная, несчастная женщина, виновная лишь в договорном браке и любви к своей семье, тихонько промолвила:

— Блэк-хаус?

Все находящиеся в комнате, кроме Каспара, уставились на нее с открытым отвращением.

— Нет! — Раздался сонм голосов.

Тут уже стоило вмешаться:

— В чем дело?

Драко опустил взгляд в пол:

— Блэк-хаус сейчас под Фиделиусом. — А как же иначе. — И его оставшийся хранитель — маленький ребенок.

Каспар не сдержал смешок:

— И как же так вышло?

— Это дом, в котором жила Поттер после войны. И ее крестник.

Значит семья у девчонки всё-таки была, пускай и весьма своеобразная для ведьмы. На самом деле Каспару показалось кое-что странным: Поттер уже двадцать шесть, все без мужа — а должна была стать самой завидной невестой Британии. С характером, видимо, никто так и не сладил.

Каспар все равно не видел проблемы. Даже в том, что хранителем тайны является ребенок. В этом все маги. Даже Поттер.

Но Астория лишь помотала головой:

— Нет, — ответила твердо, уверено.

На такой «нет» и суда нет.

— Ищите тогда. Не найдете до утра субботы, будете сами разбираться с Исполнителями.

* * *

Драко выдохнул, когда этот человек ушел. Но в тот же миг он, как и другие, погрузились в раздумья.

Визит этой нечисти и произнесенные им слова сказали одновременно много и ничего. Исполнители искали Гарриет. Точнее, ее труп. Точнее то, что заключено в ее трупе. Однозначно. И Исполнители не оставят никого из них в покое, пока не найдут им причитающееся.

Так же Драко не забыл, как его отец побледнел при словах о «карманном дементоре». Это то, что стоило спросить в первую очередь, потому что не занимало много дум у этого человека, а значит не являлось особо важным.

Он только хотел начать, как отец закрыл лицо руками:

— Дементор, Мерлин… как же я мог забыть об этом.

Такая же побледневшая мать пыталась его успокоить.

Переглянувшись с Драко Астория уточнила:

— В чем дело?

Голос отца дрожал:

— Глаза мисс Поттер. Вы помните ее глаза? — Да, огромные, ярко-зеленые. Кажется, они стали еще более насыщенного цвета, чем в Хогвартсе. Отец стал пояснять: — У нее глаза дементора из-за влияния непростительных заклятий. Они… они — не должны существовать. Они — ошибка магии. Ошибка, порожденная страхом, неуважением или ненавистью. Искажающая саму суть Магии, ее стремление к захватничеству жизненного пространства. Любой волшебник, который долго подвергался непростительным и выжил, наполняется этими ошибками до самых краев. Он сам становится ошибкой, неспособной уйти за Грань, в спокойное посмертие. Дементором.

Драко застыл от ужаса.

Получается, Гарриет не способна даже на обычную смерть?

Астория тихо подала голос:

— Получается, сейчас где-то Гарриет бродит в виде… дементора?

Отец лишь кивнул. И это действо звучало громче любых слов.

Мама подняла необратимую, и поэтому избегаемую тему для разговора:

— Как мы сообщим об этом Эдварду? — Настроение в комнате упало еще сильнее.

Они пока не сказали ему, что Гарриет мертва. А теперь им еще нужно дополнить, что один полоумный мужик ищет ее, превратившуюся в жуткую тварь, которой его пугали в детских сказках — «замечательно»!

И вот наконец-то был задан самый животрепещущий вопрос:

— Кто пойдет?

Драко вздохнул:

— Я.

* * *

Каспар вернулся на квартиру. Закинул ноги на диван. Задумался. Имеет ли теперь хоть какой-то смысл идти в пятницу вечером в паб встречаться с Уизли, если тут уже все выяснено.

Известие о смерти Поттер отозвалось в нем какой-то ноющей, глубокой болью.

Сейчас, когда Магия вернула Каспару душу, вместе с ней разум и все крестражи, он не понимал, как относится к девчонке. Конечно, она была ужасна, невыносима, глупа и невежественна. Но он никогда не любил ее, но и не ненавидел. Они просто были связаны пророчеством, просто существовали друг другом много лет. Она просто участвовала в ритуале его воскрешения, тем самым исказив его облик до нынешнего. И не сказать, что Каспар был против.

Когда вернулся к человеческому облику, провел долгие часы рассматривая себя в зеркале: лет сорок, высокий, овальное лицо, широкий лоб, глубоко посаженные глаза коньячного цвета, тонкий нос с горбинкой, выпуклые обветренные губы, льняные волосы чуть с проседью, огромные горячие ладони, длинные мозолистые пальцы — так он выглядел бы после воскрешения, если бы не напортачил с рунами и кровью Нагайны. И ему новая внешность нравилось. Не красавчик, коим был в юности, просто симпатичный. Он был сим фактом чрезвычайно доволен. Наконец-то он был избавлен от излишнего внимания женщин и завистливых взглядов мужчин. И благодарить за столь нужное, но ранее не ощутимое спокойствие стоило именно Поттер.

Тот, кто участвовал в ритуале воскрешения, задавал множество дополнительных «параметров». Например, внешность, исходя из собственных критериев. Возможно, именно таким Поттер представляла Каспара долгие годы до встречи. А может и нет. Теперь не спросить. Разве что у Магии. Именно об этом Каспар немножечко жалел.

Нет, смерть Поттер принесла ему некоторое удовлетворение. Если грамотно развернуть ситуацию, надавить на Оливера или Малфоев, вывалить все происходящее в прессу — катастрофа, что накроет Британию, как цунами, снесет все на своем пути.

Каспар не отнекивался. К Гарриет Поттер волшебники относились по-разному, но она все еще была символом их спасения и благополучной жизни, которой теперь уже не предвидится.

На самом деле, Каспару ничего не надо было делать. Через месяц-два пропажу Поттер заметят ее друзья и знакомые, вскоре начнутся поиски. И сколько Исполнители не затыкали бы свидетелей, в маленькой магической Британии слухи распространяться подобно лесному пожару. Смерть Гарриет Поттер будет опутана домыслами и легендами не хуже, чем смерть самого Волдеморта. А потом все превратиться в недоверие людей и презрение к властям. Британия утонет еще раньше, чем Каспар планировал. Вот только, позволят ли ему дожить до этого момента?

Отдел Исполнителей лишь немного хуже в понимании Магии, чем он сам. Иначе не смогли бы контролировать дементоров. И то, что Каспара нашли вопреки всем его предосторожностям, означало, что он у них под колпаком. А то, что они заставили его искать Поттер и даже не поделились сведениями, что нужно искать труп — уже о многом говорило.

Исполнители были худшими магами из всех возможных. Они пренебрегали законами Магии не потому, что не знали их, а потому, что искажали их под собственные нужды и трактовки.

И уже тут Каспар признавал свое поражение. Он, в одиночку, им не противник. О таком даже и мечтать не стоит.

Поэтому план Каспара оставался примерно тем же: найти труп Поттер, привести дементор, в которого она превратилась, к Исполнителям на поводочке, и исчезнуть в закат. И чем скорее, тем лучше. Меньше нервов — больше проку.

А чувства к Поттер, в которых еще не разобрался — да к черту. Тут бы выжить.

Драко переместился камином в небольшой бар в центре маггловского Плимута. Прошелся по улочке Виктория с припаркованными в стройный ряд машинами и свернул в узкую арку за цветочным магазином. Он быстро воспользовался звонком на двери малоэтажного здания. Изнутри дома послышались быстрые детские шаги. Дверь быстро распахнулась, и с детского лица исчезла вся радость. Ждали другого человека.

Драко старался улыбаться:

— Добрый день, Эдвард.

Девятилетний мальчишка с кудрявыми черными волосами, ярко-синими глазами и носом-пуговкой чуть раздул ноздри, махнул рукой, приглашая в дом.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, где посреди большой гостиной в кресле мирно покачивалась полная женщина, тетушка Андромеда, только недавно отметившая свой пятьдесят пятый день рождения. Она подняла карие глаза на Драко и устало спросила:

— Вести есть? — Он сглотнул и мелко кивнул. — Говори. Хотя… вижу, что трудно.

Не просто трудно, безмерно:

— Гарриет мертва. — Ответом была тишина и ярко-синие глаза, с живым трепетом пронзающие Драко на сквозь. — Ее тело не нашли. Нужно провести ритуал. А зал… мы вспомнили только Блэк-хаус. — Он надеялся, что не придется ребенку решать такие вопросы, но все же… — Эдвард?

Мальчик склонил голову на бок. Его взгляд стал равнодушным, спокойным — пугающим.

Его детский голос звучал настолько крепко, что на других произвел эффект удара молота по наковальне:

— Кто будет проводить ритуал? Я хочу знать его имя.

Ни этого Драко ожидал. Чаял крики, слезы, отрицание — никак не равнодушия. Но присмотревшись, понял, лишь поджатые, бескровные, совсем белые губы выдавали в каком состоянии находился Эдвард.

— Каспар Гимсон.

Так звучало имя того, с кем совсем не хотели сталкивать ребенка. Но видя его равнодушие, Драко не мог вымолвить ни слова.

Эдвард говорил четко, неторопливо:

— У меня есть условие. Я хочу, чтобы он мне помог с одним ритуалом. Он узнает его, когда прибудем домой.

Драко кивнул и поймал чужой взгляд, полный слез. Безразличное притворство рассыпалось. Голос ребенка сорвался. Он завопил, заревел. Драко бросился к нему, крепко обнял, прижал к себе, болезненно ощущая, как маленькие пальцы впиваются в его тело через все слои одежды. Эдварда била крупная дрожь:

— Когда он придёт? Когда он найдет маму?!

Он никогда не называл Гарриет мамой, разве что в далеком детстве. Потом отучили, запретили, объяснили, что кровь не родная. Но видимо, вопреки всем запретам ребенок по себя звал Гарриет только так.

Драко лишь прижимал Эдварда к себе крепче, не представляя, что ответить.

* * *

Наступило утро пятницы, и Каспар проснулся от настойчивого стука по стеклу. В окне на подоконнике уселась сова Малфоев, ушастый филин с несколькими белыми перьями в крыльях.

Каспар поднялся с постели. Ответ… пришел необычайно быстро. Хотя куда больше его удивляло, что его вообще находят совы. Ведь Каспар Гимсон не его имя.

Тогда, второго мая девяносто восьмого Волдеморт, уже давно не являющийся Томом Марволо Риддлом, уверенно пошел к Хогвартсу, совершенно точно проиграл Гарриет Поттер и ясно, как день, умер. А потом очнулся в том же лесу.

Сначала Волдеморт подумал, что бредит, потом, что именно так выглядело его посмертие, что попал во временную петлю, из-за удаленных звуков разрушающегося Хогвартса. И лишь когда почувствовал кожей строгое «иди», осознал, что все еще жив.

Его жутко вело. За окраины леса, за окраины Хогвартса, далеко за станцию Хогсмид. Лишь когда ноги привели к одинокому дому, он немного очнулся.

Внутри был полный разгром. Не магический, маггловский. В комоде в некоем подобие кабинета, совмещённого с кухней, он нашел документы без фотографии на имя Каспара Гимсона, маггла. А на втором этаже в спальне и его труп, уже начавший разлагаться.

Лишь тогда стало понятно, что в зеркале отражалось незнакомое лицо, которое не принадлежало ни Тому Риддлу, ни Волдеморту — Каспару Гимсону, не мертвому, живому.

Он принял свое новое имя с благоговением и благодарностью. Принял новую жизнь, забрал из старой лишь палочку, которой не пользовался уже много времени из-за другой, оказавшейся ненадежной, и исчез, как исчезали пол конец жизни многие знаменитые волшебники.

И вот, спустя годы его нашли, заставили выйти в свет — и Каспар не мог думать об этом никак иначе, чем об издевательстве. Эму это было не нужно. Он хотел отдохнуть. Но сова упорно щелкала клювом по стеклу, медленно моргая с таким видом, будто и она здесь лишь из-под палки.

Каспар сжалился над ней, распахнул створку, впустил холодный, моросящий дождь. Филин переступил порог, и словно в отместку, встряхнулся, окатывая Каспара неким подобием душа, выпустил письмо из клюва, расправил крылья и улетел — ответа ждать не приказали.

Каспар аккуратно вскрыл конверт, поймал в руку, так и норовивший отправиться в далекие края порт-ключ, вчитался в ровные рукописные строчки: «Есть ритуальный зал, но и одно условие: Вы должны помочь его владельцу провести один ритуал, подробности которого он расскажет после Вашего прибытия. Если Вы согласны, активируйте порт-ключ. Мы Вас ждем в любое удобное время».

Каспар удивлённо склонил голову. Провести еще один ритуал? В этом мире еще остались настоящие ритуалисты? Или это шарлатан, ничего не смыслящий в рунах, за которым придётся все переделывать? На самом деле, совершенно не важно. Каспар согласен на все, лишь бы завершить дело скорее. Он вложил магию в порт-ключ. Холодный металл в виде старой подвески с изображением рубиноглазого черного лебедя стал медленно нагреваться.

* * *

Дом на Гриммо 12 встретил гостей непроглядной темнотой и громогласным криком:

— Какая дикая погань пришла сюда!

Все вздрогнули. Лишь Эдвард растянулся в улыбке:

— Добрый день, бабушка Уолли!

Женский голос спокойно ответил:

— А, это ты. Заходи.

Тут же зажглись старые масленные лампы. Драко споткнулся об обувницу в виде ноги тролля. Да, это знаменитый дом Блэков, о котором ему столько рассказывала мама. Помещения тёмные, тесные, по-неопрятному пыльные и неуютные. Малюсенькая прихожая упиралась в стену и лестницу.

Голос раздался снова:

— Кто с тобой? Не она?

Эдвард быстро исчез за поворотом, его тонкий детский звон раздавался глухим эхом:

— Бабушка Меда, Цисси, Люциус, Драко, Тори.

Если прислушаться, незнакомый голос звучал довольно скрипуче, старчески, с насмешкой:

— У кого-то день рождение, раз все собрались?

Все проследовали за голосами, свернули, длинное, как туннель, помещение с плитой и раковиной — кухня. Эдвард преспокойно расселся за вытянутым столом на множество мест, и болтая ногами, трещал с висевшим на стене портретом.

Старая женщина с сединой в волосах, лишь немного сохраняющими истинный вороной цвет, с орлиным носом и длинными когтистыми пальцами — женщина, словно птица, в портрете — Вальбурга Блэк. Знаменитый портрет знаменитой женщины.

Она окинула острым взглядом всех присутствующих и заметив двух женщин хмыкнула:

— Нарцисса, Андромеда, вот вы и вернулись в отчий дом. Хотя совсем не так, как я ожидала. — Названные заметно струхнули. — И все же, зачем вы здесь собрались?

Эдвард насупился:

— Скоро придет человек, он должен найти Гарри.

Снова «Гарри». Видимо «мама» было исключительно под воздействием эмоций.

— Пропала? Гарриет? — Удивление портрета буквально сверкало искренность.

Мама Драко вздохнула:

— Умерла, Вальбурга.

— Как же?

— Убили. И тела нет.

— И нужен ритуалист, чтобы его найти?

Да, Драко был согласен со своей дальней почившей родственницей, выглядело подозрительно, о чем не упустил упомянуть:

— Еще не стоит забывать о дементоре.

Раздался голос из коридора:

— Какой еще дементор?

Вот кого-кого, а шестого Уизли, расплывшего за те годы, что Драко его не видел, никак не ожидал. Рядом с ним стояли Грейнджер, которая, казалось наоборот, похорошела с возрастом, и министр магии Кингсли Бруствер в своей знаменитой по всем анекдотам синей тюбетейке.

Портрет подняла громкий крик:

— Ходят тут всякие грязнокровки!..

— Заткнись, старуха! — прервал ее Уизли. — И почему только Гарри тебя на кухню перевесила?

— Из меня собеседник получше, чем из вас, недорослей. — Вальбурга самодовольно плевалась в прибывших.

И лишь отец Драко уточнил:

— Почему они здесь, если пройти в дом могла только мисс Поттер.

Все насторожились, Уизли сморщил лоб в презрении:

— А вы тут что забыли?!

Астория сложила руки на груди:

— Вас забыли спросить!

Старый портрет обречённо вздохнула:

— Сколько терпела ваш Орден петухов, сколько Гарриет перестраивала барьеры — все бесполезно. Взломщики и воры.

Министр магии легко улыбнулся:

— Не наговаривайте на нас, уважаемая.

— Даже не начала.

Грейнджер напомнила:

— Так что там про дементора?

Драко же прервал:

— Зачем вы здесь? У нас тут есть дело? А вы без спроса вторглись в чужой дом.

Рыжая магглокровка на удивление спокойно ответила:

— Мы не вламывались. Нам пришло письмо с порт-ключом. Нас пригласили, сказали, сегодня будет много важного.

— Кто сказал?

— Я, — ответил худощавый мужчина с растрёпанными золотистыми волосами и суженными синими глазами, словно только проснулся. Его тон был таким, что не намерен терпеть чьи-то возражения. — Зовите меня Оливер. Я — неприметный журналист третьей колонки «Пророка».

Андромеда криво усмехнулась:

— И один из Исполнителей.

Вальбурга на портрете со стоном закатила глаза:

— Дом! Великий дом Блэков принимает у себя вечеринку наглого сброда!

Грейнджер закряхтела и повторила:

— Дементоры!

Портрет скосил на нее глаза:

— Милая моя, был бы дементор — кричал бы куда громче. — Она перевела взгляд на журналиста. — Куда вы дели Гарриет, и чего в ней ищите?

Уизли вскипел и запищал:

— Да что с Гарри? Пропала, как обычно? Из-за этого весь кипиш?!

— Как обычно, Уизли? — уточнила Астория. — «Как обычно» — это как?

Он презрительно улыбнулся:

— Да вам-то откуда знать? Она с вами не общалась. — Протянул ладонь Эдварду: — Тедди, идем. Не стоит тебе со слизнями околачиваться. — Но ребенок отбил его руку со звонким хлопком. — Тедди!

— Мама пропала! Умерла! А вы!.. Вы… Убирайтесь к черту!

Уизли и Грейнджер застыли от шока, министр магии свел брови к переносице.

Оливер присвистнул:

— Разлад в Золотом трио.

Шестой Уизли фыркнул:

— И не мечтайте. Ах да, напомни, кто ты там. Какой-то журналистишка из «Пророка»? Откуда у тебя вообще оказались сведения о Гарри.

— Потому что именно из-за него, мы все здесь и собрались.

Драко, как и многие другие, вздрогнул от твердого, чарующего голоса. Мужчина лет сорока спокойным шагом зашел на кухню, обвел всех взглядом, улыбнулся портрету:

— Леди Блэк. — В его улыбке скользило истинно аристократическое подхалимство.

— Только тебя здесь и не хватало, — прискорбно выдохнул портрет.

Сначал Каспар был оглушен галдящей в соседней комнате толпой, потом чуть прислушался, осмотрелся, понял, что находится в Блэк-хаусе, в котором давно не был, и Вальбурга (стерва такая) его, конечно же узнала.

Они вместе учились в Хогвартсе, на одном факультете, Великая леди Блэк на два курса старше.

Хотя Блэки были весьма многочисленным семейством, в школьных стенах Каспару удалось пересечься только с Вальбургой, Лукрецией и Орионом — и Моргана, этих троих ему хватило по уши!

Их них всех самым безобидным оказался только Орион. Хоть и попал на Слизерин, а так и остался простым шалопаем, не закрывающим рот и растрепывающим все секреты рода направо-налево. Лукреция, ускакавшая от семейных традиций на не зазорный Равенкло, позже исчезла в семейной чете Пруэттов, охомутав совершенно безобидного, но богатого и родовитого Игнатиуса так, что тот не смо выпутаться, даже если бы очень захотел. С Вальбургой же дела обстояли куда хуже.

Настоящая Блэк, вместе с отцом стоявшая в управлении всего семейства с младых ногтей, и в Хогвартсе не растеряла хватку, уже на третьем курсе неофициально получив статус старосты факультета, который подтвердила на пятом и укрепила званием старосты школы на седьмом. Долгое время сам Каспар был у нее под колпаком. Ведь лишь с ее, негласных разрешения и доверия, он оказался в должности старосты, которых должен был оправдывать сто крат, даже когда Вальбурга уже выпустилась. Вырваться из ее железной хватки оказалось неимоверно тяжело, но в конце концов возможно.

Со скандалом, воплями и проклятиями Каспар был выставлен за порог Блэк-хауса. А когда спустя много лет, метку Пожирателя принял второй сын Вальбурги, единственный настоящий наследник Регулус, Каспар окончательно возликовал. Вот только смерть Вальбурги своими собственными глазами так и не застал, о чем и жалел безмерно. С превеликим удовольствием потанцевал бы на могиле карги, но приходится лишь ограничиваться общением с портретом. Или не общением, судя по недовольному фырканью и задранному носу.

И Каспар не мог не позлорадствовать:

— Поттер перенесла тебя на кухню. А раньше, небось, видела в коридоре при входе, аки сторожевая псина.

Портрет ответил, словно очень устал:

— Твоя беда, что все принимаешь близко к сердцу. В нашем мире нет чудовищ, лишь демоны.

Каспар помотал головой. С ней до сих пор не возможно разговаривать.

Оливер сузил свои и без того узкие глаза еще сильнее и выдал:

— Миссис Блэк, почему вы так уверены, что перед вами именно он, а не кто-то другой.

Женщина с портрета уставилась на него, как на неразумное дитя:

— Вы, Исполнители, не понимаете, с чем имеете дело. Вы хоть знаете, как создаются живые портреты? Почему в них можно углядеть отблеск того, кто ушел за Грань? — Она даже не стала смотреть, как он пожимает плечами, не дала ответить — Вы можете сколько угодно обманывать Магию, но вы не в состоянии обмануть Смерть. Даже сама Магия лишь увиливает от нее, словно змея от капкана, а уж вы-то.

— Мы контролируем судьбу, — заметил Оливер, — управляем ей.

— Думаете? Как же тогда милая, глупая Гарриет ускользнула от вас? Как вы, потеряли ту, которую сковали стонями цепей.

Оливер легкомысленно покивал:

— Малюсенькое недоразумение.

— Недоразумение, что приведет вас в Ад. — Вальбурга стояла на своем. — Гарриет была за Гранью, Магия над ней властвует так же, как и вы: никак. Она подчиняется вам лишь потому, что вы же ей так внушили. И сейчас вы вытянули его, в слепой надежде, что еще не потеряли контроль! — От ее повышающегося с каждым словом голоса дрожь пробила Каспара насквозь. — Ритуал вам ничего не даст. Он ошибется, выдаст ложный ответ. Вы помчитесь туда и увидите зияющую пустоту и собственную смерть, вместо дементора, которым, как думаете, стала моя драгоценная Гарриет. — Наконец портрет сделал паузу. Каспар застонал от нехватки воздуха. Удивительно, он в правду затаил дыхание. — Думаю, не стоит затягивать. Эдвард, любимый мой правнук, делай, что хотел и что должен, и на том разойдемся.

Каспар засмотрелся на тощего, хрупкого, словно хрусталь, ребенка лет восьми с кудрявыми короткими жесткими черными волосами — красивый, обаятельный, по-детски невинный.

— Значит, ты — хозяин дома. — Мальчик медленно кивнул, стараясь не пересекаться с Каспаром взглядом. — Я помогу исполнить тот ритуал, что ты хочешь, прежде чем начнем тот, ради которого собрались. Но я не буду делать его за тебя. Если он не правильный, он не будет исполнен. Такие условия тебя удовлетворят? — Тут же застыл, поймав твердый мечтательный взгляд сапфировых миндалевидных глаза. Они завораживали. И чтобы сбросить наваждение, оглядел других гостей старого дома. Многие судорожно переминались с ноги на ногу, жевали щеки и губы от напряжения, метались взглядом по переполненной живыми людьми кухне. — Люциус, объясни всем что к чему. Не хочу распинаться об одном и том же много раз. — Названный уважительно кивнул. Скорее уж по привычке, потому что тут же смутился, поджал губы от презрении то ли к Каспару, то ли к самому себе. А он, тем временем, жестом попросил хозяина дома показать ему путь: — Нас ждет Магия, Эдвард.

Мальчишка согласно кивнул и устремился прочь из кухни.

* * *

Они переместились вниз, на цокольным этаж. Ритуальный зал представлял собой огромное круглое помещение с стенами из крупного камня. Руны были наложены на полу друг на друга, как калька, стоило лишь потянуть нужные, и они встанут в стройные ряды.

Каспар обратился к хозяину дома:

— Какой ритуал ты хотел провести?

Эдвард смущённо достал из кармана небольшой письмо:

— «Фатум Кюаре».

Каспар удивился:

— Баловство. — Никому не нужное, ни на что не рассчитывающее.

— Мне полгода назад пришло письмо. И Гарри говорила, что когда-то с кем-то переписывалась, но потом забыла как это делать. Поэтому когда отправилась к знакомым спросить, ее засмеяли. А у нас с вами уговор. Вам ничего…

— Я не отказываюсь, — прервал его Каспар. Запрос был ясен, итог понятен — ничего сложного, ничего серьезного или примечательного. — Давай.

«Фатум Кюаре» — ни заклинание, ни ритуал — обряд, имеющий под собой древние корни. Именно из-за этого его изучали в Хогвартсе на ритуалистике. Пока существовал предмет. В последние годы его не преподавали, и в том не каспорова заслуга.

Даже он сам баловался с «Фатум Кюаре», во что-то там верил. Но человека с именем Амальтея Блэк не существовало. Тогда Каспер понял, обряд — фальшивка.

Ему было не сложно помочь Эдварду подготовить ритуал, направить в тех местах, где он не знал или не понимал. Эдвард продемонстрировал себя спокойным, уверенным и удивительно грамотным ребенком, понимающим основы Магии и некоторые ее отдельные колкости, чем очень порадовал Каспарат. И когда письмо мальчика уже было отправлено, тот спросил:

— А что Поттер? Она переписывалась?

Мальчик бодро кивнул:

— Два года.

— Нашла своего собеседника? — Очевидно, что ответ был отрицательным, что заранее вызвало в Каспаре приступ злорадства.

Но Эдвард его удивил:

— Они оставались друг для друга анонимными из-за Волдеморта.

Каспар очень удивился:

— А причем здесь он? — Он не интересовался даже самой Поттер, ее окружением, помимо Дамблдора, и уж тем более какой-то там перепиской!

— Все, что касалось Гарри, всегда оказывалось в чьих-то недобрых руках. — Фраза пробрала Каспара до дрожи.

Явно слышимая столько раз, что наизусть заученная. Он так легко мог представить, как ее говорила она, Гарриет: с легкой улыбкой, но упрямым, непокорным взглядом — почему Каспару удалось так легко это представить, он не понимал. Так что оставалось лишь кивнуть собеседнику и попросить отступить за пределы основного круга, ближе к двери. Каспар начал свою работу.

Нужные руны зажигались даже без палочки, слова на финском задавали «параметры»: поиск, мертвый, страх, течение, место. Припомнив слова Вальбурги, Каспар прописал еще сигнал для отказа, которого точно не будет, но позволит сказать, что все предусмотрел. А сам в то же время думал о Поттер. «Фатум Кюаре» сплоховало и здесь. Но не по своей вине, девчонка даже не удосужилась спросить имя своего неведомого собеседника, позже забила голову сладкой ложью и своему воспитаннику. Каспар считал, что каждому следует прочувствовать ничтожность «Фатум Кюаре» самостоятельно. И теперь настала очередь Эдварда.

Ритуал был завершен. Поставлен на таймер. Поймав внимательный, въедливый взгляд хозяина дома, Каспар мило улыбнулся:

— Пойдём наверх. Уже все заждались.

* * *

Драко еле дождался, когда отец объяснит троим незнающий (шестому Уизли, Грейнджер и министру магии) общие знания: что Поттер мертва, что ее убили, что она работала на Исполнителей и что Оливер, «обычный бесперспективный журналист», один из них.

Сам Оливер бесстыдно улыбался, только еще больше зля Драко.

И тогда он сорвался: высказал этим людям в лицо все, что о них думал, о их «дружбе» с Гарриет и их «отношениях семьи».

Спустя три года после войны, когда Драко наконец-то открыли глаза на ее поведение, повадки и жизнеотношение, начал замечать странности. То, что ее «друзья» не знали о ее работе на Исполнителей вполне объяснимо. Это опасно, страшно и не известно чем закончится. Но вот то, что никто не замечал зашуганного поведения Гарриет, желания побыть в одиночестве лишь в компании книг и Эдварда, в которого она вложила всю свою душу как женщина и мать — вызывало вопросы. Переломанные пальцы, вечно хрипящий голос вызывали подозрения у всех, кроме тех, кому Гарриет по-настоящему доверяла свою жизнь еще со времён Хогвартса.

Сначала Драко думал, что остальные из Золотого трио под каким-то заклятием, но случайно пересекавшись пару раз понял, просто не хотели видеть или замечать: шестой Уизли болтал о «деспотах-чистокровных» и хвастался должностью аврора, Грейнджер трепалась о проблемах взрослой жизни, своих недовольствах в непривычных ей порядках семьи Уизли, к которой присоединилась по браку, и различных «униженных» магических популяциях.

Конечно, Драко лишь изредка пересекался с ними, не общался много, да и было это давно. Но судя потому, как Эдвард отбросил руку шестого Уизли, прогоняя обоих из друзей крестной матери, так названный Оливером «Разлад Золотого трио» был совсем не за горами.

Из всех троих «незнающий», сейчас лишь министр выглядел достойно, с подозрением и осторожностью поглядывая на сидящего по левую руку от него журналиста. Другие же двое казались просто пришибленными новостями.

Уизли запинался:

— Нет, Гарри не такая! Она не могла там работать. Она обязательно бы сказала. — Отрицание не плохой выход в данной, полностью компрометирующей ситуации. — Это были не простые загулы: исчезала на месяцок-другой, потом появлялась. Работа-то у неё штабная, завалена бумажками.

Астория глухо усмехнулась:

— И байками Долохова. — О, да, этого добра даже Драко на всю жизнь хватит.

Никогда не был знаком близко с Антонином Долоховым до «смерти» Волдеморта, и видимо Судьба решила круто исправить несправедливость.

Шестой Уизли же продолжал придумывать оправдания:

— Она ведь даже поднабрала на министерской еде.

Мама сузила глаза, перевела взгляд на Грейнджер, но ничего не сказала, в отличии от Астории, которая, казалось, решила отыграться за все годы разом:

— Откуда вы знаете, мистер Уизли? Вы измеряли запястья Гарриет? Поднимали ее на руки? — С каждым ее словом Грейнджер все сильнее прикусывала губу.

Ох уж их этот любовный треугольник. Драко не знал, правда это или лишь Хогварсткая байка, но видимо, все на самом деле не так просто.

Отец же звякнул чашкой чая и бесцеремонно заметил:

— Кажется, Уизли все никак не отмоются от метки «предателя крови».

Портрет Железной Вальбурги стал причитать:

— Какой ужас! Одно дело — портить кровь грязнокровки, другое дело — Поттер!

Грейнджер вскочила с места, замахала руками:

— Хватит распространять ваши отвратительные предрассудки!

Драко отметил ее приоритеты: значит терпеть открытые издевки об измене мужа — это нормально, а послушать старую женщину, знающую больше нее — уже нет.

Умершая не отступала:

— Милочка моя, именно из-за таких «предрассудков» я тут и вешу.

Уизли, к его чести, вступился за жену:

— Старая карга не смеет, так разговаривать с Гермионой. У нее ума больше, чем у Гарри!

Тут уже вступилась все время молчавшая тетушка Андромеда:

— Не уверена.

— Что?

— Вы знаете, где Гарриет провела время сразу после войны?

Министр магии заявил:

— Полгода на санаторно-курортном лечении в Италии. — Это была официальная легенда.

Андромеда вздернула бровью:

— И вы говорите это мне, той, которой выдела это «лечение» своими собственными глазами. — У Драко взыграл интерес. Он очень желал узнать об этом периоде Гарриет. — Как только закончилась война, она вломилась в мой дом, к своему крестнику. А потом, отправилась в Гринготтс и матерясь, выгребла все из своих обворованных Орденом Феникса сейфов, направив их в мои руки, на благо Теда. Она выкормила, вырастила его, как родная мать. С упорством и радостью снося все тяготы заботы о маленькой ребенке. Молодая, семнадцатилетняя девочка, которой нужно было строить свою жизнь, а не разбрасывать силы на чужую кровь. Думаете, после такого, я могу, хоть в одном глазу, сохранить лояльность к вашим делам?

Министр магии нахмурился:

— Не хотелось бы, конечно, но вам как матери героя войны будет полезно.

Драко выпучил глаза. Вау, как заговорили!

Зато Оливер прыснул в ладонь:

— Не думаю, что это будет иметь значение.

— Не думаете? Что вы ищите в Гарриет Поттер? — В из разговор вклинился этот человек.

Позади него стоял Эдвард с заметно побледневшим лицом.

Оливер фальшиво улыбнулся, впиваясь в Каспара взглядом:

— О, мистер Гимсон, вы закончили? Где она?

Каспар взбесился:

— Отвечай на вопрос! — Его трясло от гнева.

Эти мордредовы Исполнители! Их мордредовы планы!

С лица Оливера исчезло напускное дружелюбие. Он проговорил по слогам:

— Где она? — И тут же перешел на угрозы: — Вы ведь понимаете, что живы только благодаря тому, что вы нам сейчас нужны, мистер Гимсон?

Каспар сощурил глаза:

— Наша сделка касалась лишь моей свободы, а не жизни. — Он хорошо помнил слова того, первого посланика: — «Одного нашего слова достаточно, чтобы упрятать вас в самые глубины Азкабана». Так говорилось.

Оливер снова поменялся, его глаза лучились радушием:

— Выполните сделку, и «мы оставим недоразумение в виде „воскресшего“ Волдеморта за бортом». — Он прямо искрил сумасшествием. — Меня назначили решать как именно вас отставить, мистер Гимсон.

Каспар не мог не отметить, как в этот момент на него смотрели остальные: с каким ужасом, с каким презрением. Но подобное его не беспокоило.

Он уже объявил о своём возвращении Малфоями, и они могли сделать с этой информацией все, что хотели: могли рассказать друзьям и знакомым, Министерству, вынести в прессу — но они, к удивлению, ничего не сделали. Даже не предупредили хозяина дома, кто придёт к нему.

Каспар невозмутимо поправил Оливера:

— Ритуал сейчас активен. Когда закончится поиск, вы услышите звон. В конце-то концов, труп Поттер — не йоркширский терьер, хотя очень многим несомненно бы хотелось.

На кухне Блэк-хауса повисло напряжение. В руках многих появились волшебные палочки. Видимо, рефлексы, отработанные за время войны ничуть не притупились.

Сзади раздался тонкий, твёрдый и уверенный голос:

— Ваше имя? — Эдвард не спрашивал, приказывал.

— Каспар Гимсон. — И тут же ощутил прикосновение к чужой магии к себе.

Этот ребёнок ему все больше и больше нравился. Знал, как использовать магию, как проверить правду — стоит отдать Поттер должное: под ее крылом вырос настоящий волшебник, коих Каспар уже давно не видел.

Оливер запрокинул голову набок:

— Это ложь. — Его повелительный тон выбешивал не хуже, чем утверждения почившего Дамблдора. — Каспар Гимсон — обычный маггл. Ему, оказавшемуся по уши в долгах, очень не повезло оказаться близ Обана⁽¹⁾. Как вы его убили, мистер Гимсон?

— Он был мертв. — Каспару пришлось целых три года выплачивать чужие долги, чтоб не оказаться в тюрьме.

— Как вы его убили, мистер Гимсон?

Настойчивость Исполнителя больше удивляла, чем раздражала:

— Ты глухой?

И тут раздался громкий крик:

— Вы в моем доме! Заткнитесь! — К кухонному столу подлетел Эдвард. Его темные брови сошлись к переносице, нозди раздувались от гнева: — Мистер Гимсон не лжет, что он мистер Гимсон! Ваши разборки меня не касаются! Так что рты позакрывали, пока я вас не выгнал отсюда!

Оливер хмыкнул:

— Как же не касают, уважаемый. Вы же метаморф…

— Закрой свой рот, — прервал его портрет, процедив сквозь зубы.

— Метаморфы — удивительные создания, а ты — на удивление стабилен…

— Силенцио! — Наколдовала Андромеда.

Эту женщину Каспар помнил еще бойкой, яркой девчонкой. Сейчас он поддержал ее, невербально связав явно обезумевшего Оливера. Или он с самого начала был безумен?

Тот, кого называли министром магии, бросился проверять его личность.

Астория радостно взвизгнула:

— Может, избавимся от него?

Рыжий парень, который Каспару не нравился, хотел было возразить, но он не дал ему высказаться:

— И тогда через пару часов мы будет иметь дело уже не с одним Оливером, а со всеми его друзьями.

Девушка, осевшая после слов Каспара, состарила недовольство:

— Какая жалость.

Парень, в котором он всё-таки признал Рональда Уизли, уперся в него взглядом и выкрикнул:

— Так ты — Волдеморт? — Улыбка кривая, волосы не рыжие, а скорее русые, чересчур широкая, от уха до уха, само лицо приплюснутое, широкий подбородок, двухдневная щетина — от последнего Каспара корежило особенно.

Он глубоко вздохнул, выровнил дыхание, спокойно ответил:

— Когда-то, да, был.

— Ты им и остаешься! — Уизли направил на него палочку.

Эдвард встрял между ними:

— Прекратите!

— Я лишь доделываю то, что не сделала Гарри!

У Каспара аж дыхание перехватило от чужой наглости:

— Что она «не сделала»?

— Ты все еще жив, и ты…

— Вон, мистер Уизли! — громко заключил Эдвард. Все застыли от шока. — Вы не способны соблюдать правила, значит не имеете право находиться здесь!

— Я тут был еще до того, как ты родился!

Вдруг послышался тихий, но яркий смех. Оливер неподдельно счастливый, как-то освободившись от Силенцио, гортанно хохотал:

— Я так и знал! Так и знал!

Андромеда вскинула свою палочку еще раз:

— Силенцио!

— Не сработает! Мне так просто рот не заткнуть, бесстыжая шалашовка! — М-да, теперь еще и оскорбления. — Твой наследник станет новым Темным лордом! Он и так берет с него пример! На кого он похож по-вашему? Метаморф может менять свой облик по желанию. Так почему он не меняется постоянно? На кого он похож?! Не на Тома Риддла-ли? — последние слова от произнёс не сдерживая гогота. Эдвард заметно побелел. — Может он вообще не ваш наследник-то? Ведь никому не известно, чем Поттер занималась практически весь девяносто седьмой.

Каспар перехватил свою волшебную палочку понадёжнее. Его трясло от ярости. Он едва не вскрикнул непростительное. Оливер — настоящая сука. Предполагать такое! Вынашивать такие мысли в голове!

Вдруг помещение пронзил судорожный голос Нарциссы:

— Эдвард, убери нож. — В руке ребенка оказался церемониальный кинжал семьи Блэков. Артефакт с характером, чувствующий и следующий за кровью.

Он лучше любого заклинания или ритуала подтверждал, что слова Оливера ложны. Кинжал любил оказываться в руках палачей, карающих предателей и лжецов. Поэтому Оливер заметно струхнул. Остальные же вздохнули с облегчением. Даже Каспар. Конечно, он был уверен, что никогда не трогал Поттер, как женщину (она его не интересовала), но признавал, в то время, был немного не в себе.

Но один из присутствующих значение артефакта явно не знал:

— А это многое объясняет. — Рональд Уизли. Неожиданно, но предсказуемо.

Тут же его жена дернула его за руку:

— Рон, этот кинжал!..

— Да какая разница, что там за кинжал!

— Гарри не была беременна.

— Откуда мне знать? Меня с вами рядом тогда не было!

— И это полностью твоя вина!

— Вон, — цепко произнес Эдвард посиневшими губами. — Вон, Рон. — Сапфировые глаза ребенка остекленели. — Вон! Вон из моего дома!

Блэк-хаус отреагировал на ярость и гнев своего владельца. Уизли подхватила магия в аппарационном витке. На месте, где он только что стоял, осталась пустота.

Эдвард рухнул на колени, размазывал слезы и сопли по щекам. Андромеда немедля подскочила к нему, прижимала его голову к груди, поглаживала, укачивала.

Тут голос подал человек с тюбетейкой:

— Орфей Селвин. — Он указал на Оливера. — Был поцелован дементором еще в девяносто восьмом.

Каспар взметнул бровь:

— Поттер постаралась?

— Его преступления были неоспоримыми. Ваш прокол, мистер Гимсон.

Каспар не мог не отметить, к воскресшему Темного лорду министр относя с профессиональным спокойствием.

— Даже не знал, что такой был в рядах Пожирателей.

— Не в «ваших» рядах?

Очевидные вопросы по типу, как Селвин освободился от Азкабана, никто не задавал. Влияние Исполнителей на заключённых было непомерно сильно.

— У меня была цель. Они — просто под руку подвернулись.

— Позвольте же узнать, ради чего были затеяны две ужасные войны?

Да, с любопытством Бруствер справлялся прекрасно. Подбирался к Каспару осторожно, но въедчиво. Но тут их диалог прервал Оливер:

— Какая цель? Какая у него может быть цель, кроме убийств? Убийств всего и вся?! Геноцид магов! Он хотел оставить магглов в живых!

Каспар покачал головой. Как же он устал слушать вопли безумия:

— Магглов не истребить. Их шесть с половиной миллиардов.

Люциус крепко сжал кулаки:

— А магов, значит, можно… истребить?

Каспару было так лень отвечать, за что получил странный упрек от Вальбурги:

— Я уже говорила, что ты слишком близко принимаешь все к сердцу, Каспар.

— Не будешь называть меня Томом?

— Я — не идиотка. Магия вытащила тебя из лап самой Смерти, дала новое имя, значит, твоя жизнь имеет для нее смысл.

Теперь же Каспар мог подумать о менее значимых вещах:

— Так почему Эдвард похож на Тома Риддла?

Ребенок — метаморф. Он может менять обличия как ему заблагорассудиться: форма лица, цвет волос, рост — в любой момент он может стать кем угодно. Но облик Эдварда был стабильным, четким и ясным. Его хорошо обучили, с ним занимались. Без полного доступа к знаниям семьи Блэк подобное не возможно.

В Эдварде угадывались черты Поттер: черный цвет волос, миндалевидные глаза, ужасная худоба; черты Андромеды: нос-пуговка, брови в разлет — но кое-что и впрямь было от Каспара из прошлого: сапфировые глаза (хотя у него они были темнее), кучерявые мягкие волосы, квадратная форма лица

Вальбурга призадумалась:

— Может потому, что милая Гарриет много про тебя рассказывала, много изучала о тебе после войны. В сердцах она даже несколько раз была бы не против твоей возможной победы. А мой дорогой Эдвард все слушал, читал и вдохновлялся?

Каспар хмыкнул. Он не понимал: хорошо ли происходящее или плохо. Но то, что даже Поттер могли допечь до сочувствия к нему, забавляло.

Сам предмет разговора наконец-то прекратил жевать сопли и вставил свои пять копеек:

— Вы хотели освободить мир от плохих магов?

Каспар улыбнулся наивному ребенку:

— Да. От очень плохих и безграмотных.

— Я вхожу в их число?

— Не думаю. Тебя неплохо обучили основам.

— Это все, что вы хотели?

Каспар замялся, пытался сообразить ответ:

— Скорее да, чем нет.

— А чего хотите именно вы, мистер Гимсон? — Каспар вздрогнул. — Ваша сделка с Исполнителями была о вашей свободе?

Каспар от столь прямых вопросов ощутил себя спокойным, позволил себе поныть и откровенничать:

— Еще во вторник я был простым библиотекарем в Эдинбурге.

— Но вы ведь понимаете, что так быть не может. Вы — убийца, вас должны судить. — А ведь правду говорят, устами младенца глаголет истина. Каспар не мог противостоять взгляду этого ребёнка. — Но я вам могу дать тихое место. Место, где вас будут судить, а не уничтожать.

Каспар почувствовал дрожь. На самом деле он задумывался об этом. Столько смертей, столько жизней и все на его совести. Он не помнил их имена и их лица, но не мог скрыться от них спустя столько лет. Даже уход в маггловский мир не помог — он всегда вспоминал о Магии, о тех, кто остался с Ней, под ее кукольными нитями воли. То, что предлагал Эдвард было… не плохо.

— А я знаю, чего они желают. — Его выразительный взгляд на Оливера многое сказал. — Гарри убили, потому что она знала. И я знаю. Они делают то, чего не желает никто из нас. Тем более вы, мистер Гимсон.

— Чего же?

— Уничтожения. Отдел Исполнителей считает Магию тем, что не должно существовать. Они желают Ее уничтожения.

От этих слов дыхание Каспара замерло. Он никогда не думал, что его, Тома Ридда и Волдеморта, оставили в покое, чтобы раскачать мир магии изнутри. Довести его до полного уничтожения. До уничтожения самой Магии.

В таком случае, Поттер им впрямь была не нужна. Скрепа магического общества, герой светлых, негласный покровитель темных, священное правосудие с завязанными глазами — прямая угроза всем планам.

Эдвард кивнул:

— Гарри узнала это. Она пыталась собрать тех, кто еще хотел сохранить древние порядки и верил в Магию. Но ей не дали. Ее убили. — Сапфировые глаза смотрели на Каспара с нежностью, с надеждой. — Мистер Гимсон, вы до сих пор связаны с Гарри пророчеством. Ее больше нет. Продолжите ее дело. Восстановите Магию, старые устои! Или дайте людям место, где они есть! Дайте обет на свое новое имя, и взамен я вам дам тихое место, где вас будут судить. Мистер Гимсон, у меня есть ключ!

Послышался треск. Каспар резко обернулся, прикрыл своим телом ребенка, огрождая от Оливера, освободившегося от сковывающего проклятия раньше времени и вооруженного отобранной у Андромеды палочкой. Он чуть пошатываясь опирался на стену, вперился взглядом в Эдварда:

— Так ключ у него. Его-то мы и искали. — Пойманный Каспаром взгляд был совершенно точно безумным. — Теперь не нужен ни ты, ни Поттер.

Палочки были вскинуты. Малфои направили свои на Оливера, Андромеда на Каспара, Грейнджер и Бруствер пытались уследить за всеми. Свою Каспар пока держал в опущенной руке. Краем уха он услышал звон ритуала, оповещающем об ошибке: мертвой Поттер не было ни в Англии, ни где-либо еще в этом мире — Вальбурга, как всегда, оказалась права.

По кухне Блэк-хауса прокатился рокот старого, как мир, заклинания:

— Авада Кедавра!

1) Город в Шотландии. Автор поместил Хогвартс недалеко от этого города.

Вернуться к тексту

Каспар пристально смотрел на направленную на него палочку: остролист, перо феникса — «сестра-близнец» его собственной, принадлежала Гарриет Поттер. Обнимаемый Андромедой Эдвард сжался в комок. Мантия мальчика воистину бездонная.

Хотя, Каспар не мог не отметить, отдать палочку ребенку до одиннадцати лет, хороший ход. Особенно когда хочется застать врага врасплох. Редкие дети могут колдовать до поступления в Хогвартс. Но не в данном случае. Эдвард — обученный маг, если подучить еще немного, то и ритуалист из него хороший выйдет.

Андромеда злобно посмотрела на Каспара, подняла ребенка на руки (удивительно, насколько хрупкие женщины иногда становятся сильными) и быстро выпорхнула из кухни куда-то на верхние этажи, позволяя трупу Оливера спокойно остывать, не подвергая лишнему вниманию.

Ровно тем же самым собирался заняться и Каспар. Он спустился в ритуальный зал. Начал заново. Если ритуал выдал ошибку на труп, то может сможет найти живую Поттер?

Действия те же самые, лишь чуть иные. Вместо «мертвого» «живое» — вся разница.

Поэтому ритуал не мешал Каспару думать. Предложение Эдварда звучало… заманчиво. Тот понятия не имел, что такое «ключ» и почему он нужен Исполнителям, но если он открывает проход в тихое место, где нет никого из мордредово Отдела, то Каспар совсем не против. Те же самые Гавайи, только в профиль.

Но вот слова, что его будут судить… Порой на него накатывало осознание, жалость, сочувствие. Порой оно полностью исчезало, словно проживал не полноценную жизнь, а смотрел кино в огромном пустом зале.

Хотел ли он, чтобы его судили? На самом деле, ему было все равно. Будут судить — не будут. Де-факто, он уже давно под общественным надзором: его уже давно судят, выносят решение на его судьбу — что забулдыга в «Дырявом котле», что пресловутый Дамблдор — все едино. Между ними и Эдвардом, всеми, кто находился сейчас в Блэк-хаусе, было одно отличие: они спросили Каспара, он ответил, они выслушали. Раньше никто не спрашивал.

Знали: что Волдеморт запрещает трогать определенных волшебников, их семьи — но никогда не спрашивали почему. Боялись, ненавидели, презирали, молчали, поджав губы и уткнувшись взглядом в пол. Раздражали.

Ритуал был запущен, искал. Каспар спокойно поднялся обратно. Плюхнулся на стул. Трупа Оливера уже не было, Малфои спокойно попивали чай.

— Где Бруствер?

Драко пожал плечами:

— Там же, где и Грейнджер, ловят Уизли, пока всем не растрепал. Семья-то у него большая.

— И вы меня не боитесь?

Нарицисса глубоко вздохнула:

— Вы защитили Эдварда. Убили ради него. Вы изменились, милорд.

Каспар начал раздражаться:

— Оставь все это, у меня есть имя.

— Простите.

— И я не убивал ради ребенка.

Люциус лишь покачал головой. Зато портрет старой стервы не остался в долгу:

— Ты как всегда слишком импульсивен, мой дорогой Каспар. Именно поэтому все и крутят тобой, как хотят.

— Что ты имеешь в виду? — Их разговор прервали вернувшиеся министр с Грейнджер, а так же спустившиеся Андромеда и Эдвард. — Что с Уизли?

Девушка махнула рукой:

— Стерли память.

— Не боитесь копаться в чужой голове? — М-да уж, нынешняя молодежь может быть и похуже прежней. — Ладно. Эдвард, твое предложение стало мне интересным. Только прежде, чем мы заключит обет, я хочу узнать, что такое ключ. — То, чем интересовались Исполнители, из-за чего убили Поттер.

Миристр магии в синей тюбетейке подсел рядом с Каспаром:

— Это могу объяснить и я, если позволите.

— Валяйте.

— Вы знаете про Бродячий цирк?

Каспар хмыкнул:

— Легендарный город, переполненный магией, появляющийся то тут, то там, но никого не пускающий в себя — полный бред.

— Не бред, мистер Гимсон. Бродячий цирк существует. Гарриет Поттер давно нашла его, как и ключ, ведущий туда. — Каспар нахмурился, слушая чужие слова. — На самом деле, все министры магии давно знают, что существование Бродячего цирка не вымысел. И Исполнители тоже. Но у нас не было ключа. До сегодняшнего дня.

Каспар так же мельком посмотрел на совершенно спокойного Эдварда:

— Допустим. Но откуда у Поттер ключ, если его не было даже у министров?

Вальбурга вклинилась в разговор:

— От Абраксаса. — Каспар резко развернулся, прожигая взглядом портрет. — С чего такое удивление, милый мой? Абраксас Малфой продал свою магию, тебя и самого себя, чтобы добыть этот ключ.

Каспар сжал кулаки. Да, он признался себе: он ненавидел этого человека.

— Продать «самого себя» — не про него.

— У него тоже была одержимость. — Вальбурга покачала головой. — Что вы знаете об Отделе Исполнителей? Я всех спрашиваю. Даже тебя, министр.

Названный замялся под тяжелым взглядом давно почившей женщины:

— Они — не отдел и не организация. В какой-то момент они обнаружили письмо от мистера Ноу, и выполняют его указания.

— Выполняют просто так?

Каспар задумался:

— Это сделка?

— В Исполнители попадают люди, страдающие какой-либо одержимостью. Даже я состояла там почти шестнадцать лет, пока мой милый муж не разубедил. Я больше всего хотела вернуть Блэкам была величие. — Она протяжно вздохнула. — У Абраксаса то же была мечта. Я не знаю какая, но убеждена, что более всего он искал ключ. — Она посмотрела на Каспара с тревогой, жалостью: — У каждого Исполнителя есть свой «проект». Это человек, которого необходимо воспитать и направить должным образом, чтобы потом он принес пользу другим Исполнителям или лично мистеру Ноу. И я должна извиниться пред тобой за себя и Абраксаса: нашим «проектом» был ты. — Каспара пробрала дрожь, сердце забилось сильнее, кулаки сжались. — Маленький, наивный магглорожденный, которому нужно было привить ненависть к Магии, к волшебникам, к порядкам и обычаям.

Каспар вскочил со стула и громко закричал:

— Замолчи! — Он не мог слышать, что всего лишь «проект». Не хотел знать, что вся его жизнь была результатом чей-то чужой воли. Это были его действия, поступки и решения!

— Мы это сделали. — В душной кухне прозвучали страшные слова: — В начале пятьдесят четвертого мне и Абраксасу пришло письмо, в котором указывалось твое точное местоположение и приказ вернуть тебя. Ты был за границей, в далекой Индии. Меня отговорил ехать муж. Именно тогда я разорвала все связи с Исполнителями. Абраксас же поехал. Он вернул тебя сюда, в Англию.

Каспар поджал губы. Это был худший год в его жизни. Когда все только-только начало налаживаться, когда наконец-то осел далеко от набивших оскомину нравов и законов, за ним пришел Абраксас, силой вытянул из маленького рая.

Именно в тот год Каспар перессорился с большинством своих старых друзей и возникла идея Пожирателей. Именно тогда Каспар больше перестал жалеть о совершенных им убийствах и смертях, что роились за ним огромной тучей.

Вальбурга покачала головой:

— Оставь Абраксас тебя там, смог бы очиститься от всего, что свершил в юности. Но он не дал. Никто не дал. Абраксас нашел меня незадолго перед моей смертью. Он долго смеялся над собственной глупостью, одержимостью. Он получил-таки ключ, но воспользоваться им уже не смог: возраст, старость, болезни, вина. Оставил тому, «кого никогда не заподозрят Исполнители» — Гарриет. О дальнейшем, мой милый Каспар, ты уже должен был догадаться. После окончания войны, Гарриет заподозрила в себе что-то еще помимо твоего крестража, нашла ключ, Магию, Бродячий цирк. Она даже договорилась с кем-то по имени Сертин Голдсон оттуда. Но когда ее план практически был приведен в исполнение, ее убили и появился ты.

Каспар закрыл глаза, покачал головой. Информации слишком много:

— Я его ненавидел.

Он хорошо запомнил Абраксаса Малфоя: слишком высокий, худой, как палка, изломанные, кривые пальцы, всклоченные седые волосы, провалившиеся светло-зелёные глаза с многообещающим взглядом. Его благородно-строгое лицо выделялось из ряда других аристократических только вздёрнутым носом и вечно сжатыми в тонкую линию губами. Он говорил гнусавым голосом, противно шепелявил, что половину слов не разобрать. Каспар ненавидел этого человека, злился на него даже после смерти их обоих. Отыгрывался на всю его семью!

— Мы любили тебя, — прошептал портрет мертвой женщины. Каспар не видел ничего, уставился в одну точку на стене с пренеприятно зелеными обоями. — Именно поэтому учили тебя ритуалистике и дуэлям, старым обрядам, древним знаниям. Привили любовь к тому, что навсегда останется неизменным и не зависит от людей — к самой Магии. Я теперь вижу, что нам удалось. Удалось сохранить хоть что-то человеческое в тебе, а может быть и в себе — двух чудовищах из Отдела Исполнителей.

Каспар вздохнул. Его рай, которым казался Хогвартс, был разрушен; маленький рай, построенный позже в Индии сгорел в Адском пламени под заливистый, глухой хохот Абраксас; в миниатюрный рай, эдинбургскую библиотеку, вторглись чудовища в человеческих масках.

— Я хочу уйти.

— Ты уйдешь.

— Мне плевать, будут ли меня судить. Я просто хочу!.. Эдвард, — он столкнулся взглядом с ребенком. Малыш дрожал: — Заключим обет? Нам всем нужен свой крошечный рай.

* * *

Текст обета оказывается был давно готов. Ещё Поттер постаралась, предчувствуя грядущие проблемы. Настоящий интуит, коих всегда было мало.

Каспар лишь зачитал текст, в который даже не вдумывался, вставив свое имя:

— Я, Каспар Гимсон, клянусь Магии своим именем, что буду чтить Ее волю, как чтил до сиз пор, что напомню неведающим о Ее существовании и что провожу согласных с Ее бытием в место, устойчиво-полное старой памяти.

Магия обволакивала Каспара, как заботливая мать, поглаживала по голове, словно успокоенная тем, что ребенок наконец-то выполнил свою домашнюю работу. Именно тогда он понял, чего Магия хотела от него, дав новое имя. Это был ее пинок под названием «исправляй».

В третий раз Каспар вышел из ритуального зала Блэк-хауса уже покрытый обетом, куда сложнее, чем Непреложный. Поиск же снова выдал ошибку. Гарриет Поттер не было в этом мире ни мертвой, ни живой — где она, Каспар не знал. Но на самом деле, его это уже мало волновало, по сравнению с тем, что ему нужно сделать.

— Что планировала Поттер?

Вальбурга громко вздохнула:

— Все, что связано с Истинным пророчеством.

Каспар нахмурился. Пророчества он ненавидел. Но вырваться его гневу не дал Бруствер:

— Я объясню. — Каспар лишь кивнул. — Это пророчество было повторено столько раз, что было названо «истинным». Оно гласило, что Магия может в любой момент уничтожить мир, если не соблюдать ее законы. Она в определенный момент выносит «приговор»: жить миру или нет. «Приговор» сопровождается огромным выбросом магии, который ни раз фиксировался исторически в обозначенные дни. Так что Истинное пророчество считают истинно-точным. — Самый редкий тип пророчеств. — Критериев для «приговора» много, но в основном уважение и почет самой Магии.

Каспар понимал. Именно этого сейчас и нет.

— Когда следующая дата?

— Двадцать второе января две тысячи десятого.

— У нас чуть больше полгода, чтобы сделать что? — М-да, примерно так выглядит «полная задница».

Тут вступился Эдвард:

— Гарри говорила, что она договаривалась с Сертином Голдсоном о переселении согласных волшебников и людей в Бродячий цирк.

Министр магии кивнул:

— Да. Именно такой вариант рассматривается многими. Вот только ключ — огромная редкость. Магические сообщества Америк уже полностью переселились, но свой ключ забрали с собой.

Каспар что-то припоминал:

— Об этом упоминалось в газетах? Когда китайцы обнаружили пустые залы вместо штаба МАКУСА?

— Именно так. Вот только в самой азии сейчас война из-за индийского ключа, оставшегося после их переселения. Что с Россией, Африкой, Австралией — не знаю. Но в Европе ключа нет. Точнее не было.

Мысль Каспар уловил:

— И даже если бы ключ был, его использовали бы не по назначению.

— Да. Раз Исполнители желают уничтожить Магию.

— Тоже выход. Только с другого конца.

— Пока думаю, вам, мистер Гимсон, стоит сосредоточиться на защите Эдварда. Оливер мертв и неизвестно, когда Исполнители и мистер Ноу поймут почему именно. Вы — отличный ритуалист. Сколько волшебников смогут прорваться через возведенные вами барьеры?

— Парочку. Если они еще живы.

— Сообщите мне их имена, пожалуйста. А я как министр магии займусь просвещением населения.

Грейнджер вскочила:

— Я оповещу всех своих знакомых.

Люциус хмыкнул:

— Займитесь своей стороной, а мы — своей. Многие перед мисс Поттер остались в долгу. Посмотрим, сколько присоединится.

Каспар покачал головой:

— Тогда я, пока что, останусь здесь. Если хозяин дома не возражает.

Ребенок закачал головой. Но Андромеда добавила:

— Я останусь здесь!

— Ваше полное право.

Все стали потихонечку расходиться, запутанные в собственных думах. Так же, как и Каспар.

Мальта за последние дни получила два огроменных письма: одно от семьи, другое от воспитанницы.

С первым все просто. Вальбурга уведомляла, что в ближайшие дни Мальте вместе во любимым плавучим домиком придется собраться для переезда из уютного в Амстердама в узкие каналы Темзы. Вальбурга, как третий человек в роде Блэков и потомок основной ветви, имела право распоряжаться жизнью Мальты до ее вступления в брак, хотя и приходилась ей четвероюродной праправнучкой. В долгой жизни волшебников были свои, не совсем очевидные минусы.

Родители Мальты, от рождения получившей имя Амальтеи Блэк, были истинными, но разница в возрасте между ними была добрых семьдесят с лишним лет. Так что отец, по всем законам древних чистокровных семей, уже давно был женат, имел законных наследников и даже любовниц с бастардами. Мальта с содроганием вспоминала время, когда она, пятнадцатилетняя полукровка, предстала перед главами рода Блэк, мачехой, четырьмя знатными любовницами отца, двенадцатью старшими братьями и сестрами, чтобы отстоять свое право быть в этой семье, держа на руках лишь мать со скромным нравом, болезненного брата-близнеца и двух младших сестер.

Мальта выйграла спор, больше походивший на допрос с пристрастием, сделала свою мать законной женой отца, подвинув мачеху из еще более древнего, по сравнению с Блэками, рода Нэш, назначила брата вторым наследником отца после его старшего сына — хоть и попала под протекторат Вальбурги, все равно криков-то было! Но с тех пор Мальта решила никому ничего не отдавать даром и не упускать ни единой возможности что-то себе заполучить.

Именно поэтому, когда она на пятом курсе воспользовалась всем хорошо известным заклинанием «Фатум Кюаре» и ей пришел ответ от некого Тома Риддла, она в первую очередь пошла к Темному лорду, человеку на два десятка лет старше ее. И увидев лишь недоумение в чужом мечтательном взгляде осознала, ее драгоценный Том — кто-то другой.

Она долго гадала, долго переписывалась, вылавливала сведения по капле. Но в один момент письма стало невозможно отправлять, словно на другом конце была пустота или даже Смерть. Сначала Мальта сильно перепугалась, долго плакала, искала способы, потом собралась с мыслями, успокоилась, пересеклась с Абракасом Малфоем, который поведал ей про Вилерат⁽¹⁾. Только тогда она поняла, чего хочет. Она со щитом или на щите заберет своего милого Тома хоть из другого мира!

Мальта долго готовилась, долго изучала все доступные источники с Абракасом и Голдсоном, потом долго путешествовала, изучала другие миры, искала, искала и искала!

Она видела много разного Тома: Том Риддла, Слизерина, Гонта, Волдеморта, Темного лорда; маггла, волшебника, сквиба; ритуалиста, артефактора, невыразимца, убийцу; человека, змею, чудовище, призрака — не своего нежного Тома.

Миров почти не осталось. Лишь редкие остались не уничтоженными. И Мальта переживала, что так и не сможет найти.

Но тут появилась мисс Эрна, следом за ней, воспитаница Мальты Лиза Долохова присылала копию своего письма, полученного от Эдварда Люпина, и картина начинала складываться. Вот еще один мир! Маленький, не проверенный!

Абракас потратил почти неделю, чтобы убедиться в собственных рассчетах и координатах. Голдсон потратил еще три дня, но вспоминил свою встречу с Эрной, еще бывшей тогда Гарриет Поттер, которую забыл под влиянием чужой Магии, и их сделку.

В крохотном коллективе из трех человек Мальта объявила спасение этого мира задачей первой важности, и с ней никто не спорил. Хотя знали, что она это делала ради себя, ради своего Тома, которого знала только по письмам.

Они отправились в полдень, надеясь успеть. Надеясь спасти, ведь без проводника очень трудно, а время в чужих мирах время загадочно, совсем нелинейно.

1) Фонетическая транскрипция Ville errante [vilɛʁɑ̃t] с французского.

Вернуться к тексту

Тедди проснулся затемно. Тихонько сполз с кровати, стараясь никого не разбудить. Дом на Гриммо, 12 спал.

Бабушка Уолли рассказывала, что в восемнадцатом веке он был лишь городской резиденцией, но в с развитием Лондона, главная ветвь рода Блэк начала оставаться в ней все чаще и чаще, пока не приросла к тесным коридорам и по-уютно скрипучей тишине старого дома.

Многие считали его жутким, пыльным и заброшенным, на что Тедди лишь недоумевал. Дом на Гриммо, 12 был куда лучше дома в Плимуте, избыточно-яркого, переполненного сверхпушистыми вещами, словно в нем обитали тысячи низзлов — Блэк-хаус был строг, но внимателен к своим хозяевам. Бабушка Уолли шутила, что даже Поттер научилась быть настоящим Блэком, раз дом ее принял, в отличии от многих других истинных Блэков.

Под «другими» бабушка Уолли подразумевала бабушку Меду и Цисси, дядю Драко — Тедди любил их всех, но прекрасно понимал, что невозможно заставить их любить дом на Гриммо, 12, бабушку Уолли, окутанную слухами — все, что любил сам Тедди. Он умел разделять себя на части. Этому его давным-давно научила мама.

У нее были сложные отношения с обществом, со школьными друзьями, с коллегами по работе — лишь дома позволяла себе расслабиться, стянуть с лица опротивевшие очки, из-за которых почти ослепла, неприлично развалиться на диване и без конца спорить со старым домовиком Кричером, утверждающим, что у него отбирают предписанную старыми порядками работу.

Мама Тедди выросла среди магглов, и полностью избавиться от старых привычек не могла. Дома волшебная палочка часто забывалась, еда резалась руками, грохотала стиральная машина — Кричер отвоевал-таки для себя мытье полов, стен и окон. И хотя брюзжал похлеще чем бабушка Уолли на чужаков, все равно улыбался хозяйке из чуждого ему рода.

А по вечерам, всегда ближе к ночи, когда все дела были сделаны, семья проводила время на кухне, куда Тедди заваливался с очередным семейным трактатом о Темных искусствах и читал вслух под комментарии полусонной мамы и бессонного портрета. Те вечера были уютные. Тедди даже предположить не мог, что они однажды могут кончиться.

Его пробуждение не прошло незаметно. Кричер оказался прямо посреди комнаты, чуть нахмуренный раней пробудкой. От домовика не скроется ни одно движение в доме. Так что Тедди лишь улыбнулся ему:

— Можно какао?

Кричер кивнул и исчез, чтобы спустя минуты две на столе в комнате Тедди появилась чашка и булочкой с персиковым вареньем в дополнение. Сразу после пробуждения Тедди ничего не мог есть.

Вылезать из-под теплого одеяла не хотелось, но аромат какао сдобренный полчашкой молока и тремя ложками сахара был куда сильнее желания остаться в кровати.

Тедди выпрямился, чуть вздрогнув от июньского холода (а ведь точно, у дяди Драко скоро день рождение!) и подошел к столу, где на него уставились колдографии. Мама, мама Тонкс и папа Люпин. Последних двух Тедди рассматривал особенно тщательно.

Они были его кровными родителями. Ровно двадцать три дня. И эти двадцать три дня Тедди поминал буквально каждый. «Ты, Тедди — сын героев»; «твои родители были великими людьми»; «Тедди, ты должен вырасти таким же, как и они» — хуже всего, когда этим занималась мама. Тедди просто ненавидел ее рассказы об Ордене Феникса, Дамблдоре и всем с этим связанным. У него была мама: живая! Она пела ему колыбельные, учила ходить, читать и писать, сидела с ним, когда болел — но называть ее мамой все равно нельзя! «Ведь кровь-то не родная!»

Тедди схватил две колдографии совсем чужих ему людей и быстро выбежал из комнаты, побежал в гостиную на втором этаже, подстегиваемый лишь яростью и гневом. Там был камин. А у мамы в комнате еще полно колдографий этих людей, ведь те, что были у него лишь копии.

Но тут Тедди остановился. В гостиной кто-то был. Высокий мужчина с льняными волосами сжался в глубоком кресле, прижав колени к груди, неотрывно глядел на тусклое пламя.

— Заходи, раз есть дело.

Тедди лишь чуть вздрогнул от неожиданности, услышав чужой, глухой, беспристрастный, заботливый, всегда чуть-чуть взволнованный голос, который неразбирающимся людям казался медоточивым и вкрадчивым.

— Мистер Гимсон, вы не спали? — Если судить по синякам под глазами.

— Немного.

Тедди было его жаль. Он был Волдемортом, убийцей, преступником, его надо было судить. Именно это Тедди постоянно слышал, что от мамы, что от Рона, который с каждым разом причитал все громче, что Волдеморт умер слишком легко для своих злодеяний. Но услышав и осознав историю, прозвучавшую из уст покойной бабушки Уолли неделю назад, Тедди уже не был так уверен.

Последние дни мистер Гимсон работал не покладая рук: строил планы, связывался с союзниками, объявил о своем возвращении, начинал потихоньку кошмарить резко потерявших почву под ногами светлых волшебников. Он не сделал Тедди ничего дурного, не сказал никому не единого слова презрения, хотя так и не смог подружиться ни с бабушкой Медой, ни с Кричером. Он обучал Тедди старым законам, из раза в раз спокойно повторяя и объясняя непонятные момент, когда любой другой уже бы потерял терпение.

— Кто это? — Конечно же он приметил в руках Тедди колдографии.

— Мои родители: Римус Люпин и Нимфадора Тонкс.

И вместо того, чтобы кричать, как бабушка Меда — тот просто отвернулся.

Тедди выпучил глаза:

— И вы мне ничего не скажете? Я собираюсь сжечь их фотографии! Может быть они — единственные!

Мистер Гимсон лишь лениво осмотрел Тедди с ног до головы:

— Это не мое дело. И, судя по твоим словам, они не единственные. Сжигать еще пару лет будешь. Может и дольше.

Тедди плюхнулся на старый жесткий ковер рядом с креслом, спрятал под него колдографии, сейчас вызывающие лишь стыд.

— Не будешь? — удивленно спросил мистер Гимсон. Тедди замотал головой. — Ну и правильно.

Что-то подобное говорила мама, когда однажды застала Тедди за тем же самым.

Он смущенно пролепетал:

— Я ничего о них не знаю.

— И не узнаешь. Они уже мертвы. Ни к чему убивать их еще раз. Это не очень приятно.

Тедди посмотрел в чужие усталые глаза и произнес:

— Маме всегда было интересно, почему вы пришли в дом Поттеров в ту ночь?

Он теперь не собирался скрывать то, как называл маму, не собирался возвращать колдографии кровных родителей на свой письменный стол, ведь никто не обидеться.

— Хотел позлить Дамблдора. Кто ж знал, что старик работал на Исполнителей.

Тедди выпучил глаза. Такого ответа он не ожидал.

— Жалеете?

— Нет. Хотя бы повеселился.

— Бессовестный, — буркнул Тедди, нахмурив брови.

— Можешь судить меня. Поттер воспитала из тебя не только прекрасного мага, но и меч правосудия.

Тедди удивился. Он слышал, что маму так назвали, но никогда не думал, что это наименование прикрепиться и к нему.

Разговор сам собой затих. Им больше не о чем было разговаривать. Просто глядели друг на друга, наслаждаясь тихим потрескиванием камина.

У мистера Гимсона глаза были заворожительного янтарно-карего цвета, ближе к зрачку уходящего длинными лучами в бледно-жёлтый.

Он проморгался, удивлённо выпучил глаза, взволнованно спросил:

— Что ты делаешь?

Тедди захлопал глазами. Мистер Гимсон же тут же притянул настольное зеркало, вложил его в чужие руки.

Сначала Тедди не понимал на что смотреть, а потом пригляделся. Его глаза оставались миндалевидными, но впали, а привычный синий цвет остался только на самом краю радужки, уступив карему и янтарному.

Мистер Гимсон протяжно вздохнул:

— Что же ты делаешь?

Тедди застыл. Что говорить-то?

Что он с детства слышал о Волдеморте больше, чем о кровном отце? Что Гарриет не интересовал никто из мужчин и среди ее знакомых ходила шутка, что только за Волдеморта она и могла выйти замуж?

Нет, Тедди себя не обманывал. Мистер Гимсон — убийца, преступник, маньяк и мерзавец, каких еще поискать. То, что он натворил, невозможно простить. То, что он так сидит спокойно в гостиной у камина, не правильно. Мистера Гимсона нужно судить, назначить ему наказание, соразмерное его преступлениям. Вот только сам Тедди ни одного из них не видел. Только последствия.

Только то, как Министерство занималось ровно тем же самым, что и Волдеморт, только в отношении к чистокровным, к дядям, тетями, бабушка и дедушка Тедди, как Отдел Исполнителей губил его маму, заставляя носить те ужасные очки, из-за который она теряла зрение, якобы для защиты кого-то там от ее ярко-зеленых глаз, каждый раз после очередной командировки отправляя маму не в Мунго, а просто домой. Тедди научился колдовать маминой палочкой на пять лет раньше Хогвартса, варить костерост и бодроперцовое, перевязывать раны, запоминать сложные непонятные манускрипты из поместья Малфоев наизусть, привык читать вслух — привычка, которую он никак не мог получить, если бы вокруг все было мирно.

Тедди ненавидел Министерство, его порядки, но ничего не мог сделать. Совершенно ничего. А мамы уже здесь не было.

Тедди не отвлекаясь слушал ее редкие рассказы о войне, о Волдеморте. Конечно, многое ужасало Тедди, но в то же время ему казалось, что уж Волдеморт мог бы решить многие проблемы: прижучить Отдел Исполнителей и Министерство, пересмотреть паршивые законы, выгнать мерзких волшебников, утверждающих, что всех, кто не согласен с политикой Министерства, нужно отправлять в Азкабан. Уж Волдеморт-то!..

Тедди тихо пискнул, уставившись на мистера Гимсона. Он был так близко, он был таким теплым — он не обязан здесь находиться, но всё-таки помог, хотя бы попробовал отыскать маму.

Губы Тедди сами прошептали:

— Папа…

Тедди обиделся на Рона не из-за того, что его обвинения звучали пошло, а из-за того, что Тедди хотелось, чтобы те слова были правдой: он многое бы отдал, чтобы стать маме родным сыном. И просто зная факты и свершившуюся историю, Тедли не мог назвать своим отцом кого-то кроме этого человека.

Мистер Гимсон сложил руки на груди, отвернулся, набрал воздуха и выругался одним коротким словом.

У Тедди зазвенело в ушах, словно получил пощёчину. В голове эхом разносилось ругательство, и Тедди ничего не придумал лучше, чем просто уйти. Он вылетел из гостиной, быстро поднялся в свою комнату, рухнул в кровать, завернулся в одеяло и уткнулся носом в подушку. Закрыл глаза и понадеялся, что сон придет к нему быстрее, чем стыд и ненависть заполонят разум.

* * *

Ребенок обескуражил Каспара, ввел в ступор, потом разревелся, разозлился и был таков. Каспар словно в немом кино наблюдал, как хлопнула дверь в гостиную. После осознав, что остался один, захлопал глазами и выругался ещё раз, куда громче.

Каспар специально загрузил Эдварда учебой, ведь до него никто как-то и не подумал, как мальчик будет справляться с вестью о потери родительницы, матери, пускай и приемной. Она ведь пропала, а ребенок — ещё совсем крошечный.

На Поттер ритуал выдал ошибку на оба варианта: и на живую, и на мертвую — где ее искать Каспар даже не представлял. Но на всякий случай посоветовал министру магии следить за рынком черной артефакторики, где среди нелегальных товаров с Новой Гвинеи и Перу встречались переделанные в артефакты кости и сердца волшебников, с вырезанными на ними рунами. Мало кто знал об этом, но Каспар понимал, почему статьи «Пророка» писали о гробокопателях, что так хотели добраться до саркофага Дамблдора — даже один позвонок столь великого и известного мага будет стоит несколько десятков тысяч галлеонов — целое состояние! И Гарриет Поттер под звание чей-то золотой жилы так же прекрасно подходила.

Другое дело, что у нее остался ребенок, о котором по-настоящему некому было заботиться. Вальбурга — всего лишь портрет, запертый на кухне, а Андромеда до сих пор видела в Эдварде неразумного младенца, а не мыслящего, пускай и весьма легкомысленно из-за нехватки жизненного опыта, человека. А ведь этот человек уже приносил «сюрпризы». Как тогда, когда выгнал Рональда Уизли из дома, или как повязал Каспара обетом, чего не смог сделать даже «величайший» Дамблдор, или как сейчас…

Каспар вздохнул. Ему не нужен ребенок, даже если бы у него был собственный, даже такой способный, талантливый и воспитанный, как маленький хозяин Блэк-хауса.

Каспар спустился на кухню. Где вечно недремлющий портрет старой ведьмы тут же пронзил его взглядом:

— Что опять натворил? — Ее презрительный тон был оправдан.

За последние пару дней она выслушала столько идей Каспара, что казалось, успела разочароваться в мире и людях уже посмертно.

— Не я. — Он покачал головой. — Передай своим племянницам, чтобы занялись Эдвардом как следует, а не просто сюсюкались, как с новорождённым.

— Передать… я?

— А что не так?

Карга начала усмехаться:

— Ты — живой, ходишь на своих двоих и боишься что-то сказать девчонкам на два десятка лет младше тебя?

Каспар сложил руки на груди:

— Эдвард назвал меня «папой». У него в голове бардак. — С выразительного лица Вальбурги исчезла всякая ухмылка. Казалось, она даже побледнела, портрет-то бескровный. — Чтобы он там себе не навыдумывал, лучше бы не было. Если бы я победил, ни за что не оставил бы Поттер в живых. Ни при каких обстоятельствах. Даже если бы между нами что-то да было. Пускай развенчивает все свои мечтания. Он живет хорошо, у него все есть — нет только опыта, но это как раз наживное.

— Каспар, я уверяю тебя, никаких подобных разговоров Гарриет не вела ни то, что с ним, даже сама с собой. Конечно, она пару раз припоминала, что некоторые твои решения как Волдеморта были не плохи, но лишь в сердцах. — Вальбурга вздохнула: — Конечно, среди друзей Гарриет ходила шутка, что она не вышла бы замуж ни за кого, кроме тебя, но я могу поручиться своим именем Блэк, это была лишь шутка. Она никогда не думала о тебе, как о мужчине.

Каспар удовлетворённо кивнул. Хоть кто-то понимает всю абсурдность ситуации.

— Тогда я могу рассчитывать, что вы организуетесь женским коллективом и займетесь Эдвардом?

Портрет ответил твердо:

— Да.

— Я понимаю, что он намерен называть Поттер своей матерью и имеет на это право, но ко мне он не имеет никакого отношения. Эдвард не должен думать обо мне, как об отце. Я лишь могу его обучить нескольким ритуалам, но ничего более.

— Конечно. Я понимаю.

— Вы разберётесь? — настойчиво уточнил Каспар.

Наконец-то голос его почившей собеседницы принял те самые стальные нотки, так характерные для жестких решений:

— Да. Не сомневайся.

Вот теперь Каспар мог спокойно вздохнуть. Этот мальчик — не его проблема или обязанность. Просто не его.

На этот раз на кухне Блэк-хауса собралось достаточно народу, чтобы помещение оказалось забито людьми в темным мантиях с незаметной, но статусной вышивкой, фальмильных перстнях, шелковых платьях, потрепанных плащах, видавшими грязь и слякоть всей Британии и совершенно идиотских, на взгляд Каспара, джинсах. М-да, собрание новых Пожирателей, или как это теперь назвать, принесло не мало сюрпризов.

Стоило только прокатиться вести, что Поттер умерла, как сразу же повылазили «нужные» мнения.

Каспар даже предположить не мог, что многие волшебники, помнящие и пережившие недавнюю войну, скажут: «Мы не просили, чтобы нас втягивали в разборки Поттер и Волдеморта».

Ага, «втягивали», конечно. Каспар не был идиотом. Не окажись на его пути Поттер, несомненно бы довел дело до логического финала, уничтожив магическую Британию изнутри. Тем самым удовлетворив самую злобную часть планов Исполнителей.

А еще слышался шепот других, совершенно диких голосов: «как же хорошо, что Поттер умерла». От такой мелочной кровожадности даже у Каспара пробегали мурашки.

В чем только Поттер не обвиняли: в том, что она крестраж, что она бессмертна, что она сильнейший волшебник Британии и бесконтрольно пользовалась Бузинной палочкой и творила беспредел, что она — новый Темный лорд!

Услышав последнее Каспар не знал плакать ему или смеяться. Кто-то всерьез думал, что воспитанная по всем канонам Дамблдора и Ордена Феникса ведьма начнет сжигать волшебников «не той стороны» в Адском пламени? Кажется, да. Фанатичного безумия, как оказалось, хватало что в лагере магглорожденных, что и у чистокровных.

Стоило Каспару дать весть, что он снова «воскрес», многие тут же присоединились к присутствующей здесь разношёрстной компании. Они еще умудрились не растерять остатки разума, в отличии от остальных, тех, кто писал странные и глупые статьи в «Пророке», обвиняющие Поттер во лжи и невыполнении своих прямых обязанностей. (Каких именно, Каспар так и не понял. Исполнение чьего-то глупого пророчества общественным долгом, вроде, не является.)

Помимо уже знакомых Каспару министр магии Бруствера, Грейнджер и Малфоев на кухню Блэк-хауса практически полным составом прибыли семьи Ноттов, Макнейры и Роули; Руквуды, Роули и Кэрроу почтили своим присутствием; удивительно много магглорожденных, с цепким, жестким взглядом, совсем не пуганные, настроенные воевать до победного. Тем не менее они, здравомыслящие, уселись подальше от Каспара и глядели немного волком. Но видимо, текущая политика Министерства, представляющая собой вывернутую наизнанку политику самого Каспара в старые времена, (мордредовы Исполнители — проклятые плагиаторы!) совсем никого не вдохновляла.

Каспар поймал пристальный взгляд портрета главной стервы Блэков и переплел пальцы:

— Начнем.

На кухне сразу стало тихо. Только Люциус, решивший возглавлять спонтанное собрание, начал доклад:

— Цель вашего возвращения была доведена до общественности. — Да, Каспар приказал известить всех об Истинном пророчестве, и что он с ним связан. — Но реакция на нее оказалась весьма неожиданной для нас. Хотя и в некоторой степени, предсказуемая. Министерство призывает «не обращать внимание на некоторое недоразумение и нескольких спятивших фанатиков». — И это говорили те, кто активно хулил Поттер за неисполнение кое-какого пророчества.

— Господин министр? — Каспар слегка запрокинул голову, уставившись на Бруствера.

Человек в синей тюбетейке, сидевший по правую руку от Каспар, прокашлялся в ладонь:

— К сожалению, я уже ничего не контролирую. Меньше чем за неделю Отдел Исполнителей полностью перехватил управление Министерством. Даже не представлял, насколько их сети раскинулись вокруг.

Когда стало понятно, что оправдания собственной никчёмности министра закончились, Люциус продолжил:

— Остальные же разделились во мнении. И как видите, среди здесь присутствующих довольно много тех, кто во время войны был по-другую сторону. Но не могу сказать, что мы обошлись без потерь.

Да, Каспар не приметил в сегодняшней толпе Гойлов, Яксли, Эйвери. Несмотря на то, что они — «должники» Поттер, обязанные ей свободой, все равно решили, что неисполнение долга жизни и исполнение Истинного пророчества куда менее опасны, чем угрозы и заигрывания Исполнителей.

Каспар притворно взгрустнул:

— Да, к нашему большому сожалению. — И тут же сменил тон: — Но прошу всех заметить, до исполнения Истинного пророчества осталось полгода, а мы стоим на грани. Я искренне рад видеть среди нас новые лица, но не потерплю внутреннюю грызню, как от старших, так и от младших. Мы должны быть готовы к любым ситуациям, и обиды на друг друга нам совершенно ни к чему. Если кто захочет спасти своих родных и друзей из Азкабана, препятствовать не буду. Я поделюсь с вами схемой, какой освободил Пожирателей в девяносто пятом. — Каспар видел, как глаза некоторых, включая магглорожденных, заискрили от предвкушения. — Но это будет исключительно ваша инициатива. Мы сосредоточимся на поиске сведений о ключе. Да, он у нас есть, но мы понятия не имеем, как его использовать. — Многие задумались. — Ищите, поднимайте все записи, книги, мемуары, которые только найдете. Личные библиотека, общественные, министерские — все, к котором только можно подобраться. Вопрос законности данных поисков оставляю на нашего великолепного министра магии. Просвещайте о Магии и Истинном пророчестве несведущих. — Бруствер фальшиво-приторно, от безысходности улыбнулся. — И Отдел Исполнителей не должен нам помешать. Этой задаче, так же придётся уделить время. Добровольцы?

Молодой Нотт, юноша с тонкими губами и царственной, прямой осанкой, произнес:

— Мы с Драко уже готовим статьи о преступлениях Отдела Исполнителей. Они выйдут с небольшими перерывами в «Волшебном мире», «Придире», нашем «Колдуне» и независимых «Тайнах Прорицателей». — Каспар кивнул. Пока идея подорвать доверие общества к Исполнителям через большой охват прессы, ему нравилась. — Начнем с дела Гарриет Поттер. Оно сейчас наиболее обсуждаемо.

— Хорошо. О чем будет статья? Вы — люди молодые, уверен, многим здесь, хотелось бы оценить ваше рвение.

На слова Каспара многие закивали головами: от успеха первых статей зависела эффективность всех последующих — оценить заранее и поправить ошибки куда энергоэффективнее, чем позже пытаться выправить общественное мнение в нужную сторону.

Молодой Нотт кивнул и с сосредоточенно продолжил:

— Мы начнем с самого начала: с окончания войны — для Поттер она не прошла бесследно. Мы расскажем читателям, как появляются дементоры, и что Отдел Исполнителей сделал все, чтобы именно в него превратилась Поттер после своей смерти. — Каспар улыбнулся. Молодёжь зашла с козырей. — К этому приложим ее медицинскую карту из Мунго, к которой получили доступ буквально на днях. Из нее четко следует, что за последние пять лет до своей пропажи Поттер ни разу не проходила положенную даже на ее официальной штабной должности ежегодную проверку здоровья. Многие и без нас догадывались об ее ухудшающемся здоровье: скрыть плохо срощенные переломы всегда весьма проблематично, как и проблемы со зрением — два месяца назад Поттер умудрилась пересчитать своим лицом буквально всех в Министерстве. — Каспар усмехнулся. Еще чуть-чуть и девочка полностью бы ослепла. — Ей начальство выдало специальные очки-артефакт, которые делали незаметным непростительный свет в ее глазах. Прикрывали правду. — Теперь понятно, почему живого недодементора не замечали аж целых девять лет. — Так же мы хотим рассказать о ее замужестве, которого так и не случилось. — По кухне Блэк-хауса прокатились тихие перешептывания и недовольства. Значит, мозоль больная, но Каспар ее совершенно не понимал. И молодой Нотт, быстро приметив чужое замешательство, принялся объяснять: — Как многие знают, породниться с героем войны-Поттер хотели многие. И так же многим известно, что как только она достигла двадцатилетия, выставила список требований для своего будущего мужа. Список был не очень большим и касался, в основном, лишь денежно-наследственных вопросов, Блэк-хауса, в котором мы сейчас находимся и Эдварда Люпина, крестника Поттер. Эти требования были выполнимы практически всеми. — Каспар был приятно удивлен. Воспитанная магглами и светом ведьма выходила замуж, как настоящая аристократка, требуя официальных выкупа и брачного договора. — И многие отправляли свои запросы Поттер, но ни одного ответа не пришло. — А вот теперь Каспар понял общие ропотания: подобное молчание можно счесть за грубость, или же заподозрить неладное — судя по всему, хватало и тех, и других. — Теперь же удалось выяснить, что Поттер ни одно брачное предложение не получала в принципе. Они все задерживались Министерством или Отделом Исполнителей вне зависимости от статуса предполагаемого жениха, будь то магглорожденных, полукровный или чистокровный. — Все нахмурили брови, но в конце концов закивали, сочтя первую статью молодых авторов вполне приемлемой. — В дальнейшем, мы хотим написать статьи об инцидентах в Азкабане, с учетом недавно обнаруженного Орфея Селвина. Но нам нужна помощь, чтобы собрать как можно больше.

Тут собрание взорвалось. Многие наперебой принялись рассказывать молодежи все, что видели своими глазами или слышали от знакомых — за девять лет историй, быстро начерканных в блокноте Драко Малфоем, скопилось прилично.

Каспар, когда понял, что дискуссии от рассказа фактов переходят в откровенные причитания и недовольства, прервал собравшихся жестом.

Он обратился к молодым мужчинам, которым пришлось слишком быстро повзрослеть:

— Ваше стремление похвально, и я надеюсь, что мы вскоре услышим ваши слова в чужих устах. — Драко и молодой Нотт заулыбались от похвалы. — Но все же нам не стоит забывать самого главного: Гарриет Поттер — пропала. Ритуал, запущенный мной, не нашел ее ни живой, ни мертвой. Но это не значит, что она просто испарилась. Если Исполнители найдут ее раньше, чем мы, и успеют ее околдовать, заставив произносить те слова, которые им нужны — все наши старания окажутся безрезультатны. Поттер — все еще свет и надежда магической Британии в той степени, в которой мы все ищем покой и спокойную жизнь. Необходимо организовать поисковую группу, и как можно скорее.

— Я пойду. — Собрание пронзил детский голос.

Каспар вскинул брови. Притихший на три дня после выволочки родственниц ребенок снова преподнес «сюрпризы».

— Что ты тут делаешь? — строго спросил Каспар.

Конечно, без согласия хозяина дома все здесь собравшиеся не могли тут находиться, но это не давало право ребенку подслушивать и тем более влезать в чужие дела.

— Я пойду ее искать! — Ощетинился Эдвард.

— Нет.

Он взвыл на грани истерики:

— Она — моя мама!

Только не капризы. Каспар ненавидел капризных людей:

— Ты — хранитель ключа, Эдвард. И будь добр, сидеть тихо, пока не пострадал от своего же безрассудства! — Каспар окончательно взъелся. — Знаешь, Поттер тебя безумно разбаловала. Вырастила из тебя капризного, бездушного эгоиста, готового бросить ради своих хотелок всех остальных.

Ребенок топнул ногой:

— Нет! — Каспар аж удивился.

— Так докажи. — Эдвард вздрогнул. — Докажи, что ты достоин своей матери, добровольно, ради общего блага пошедшей под Аваду. — Каспар видел, как постепенно прекращается чужая истерика. Его слова работали. — Поттер не вернётся по волшебству. В нашем мире его не бывает. Для того, чтобы найти ее одного меня не достаточно, нужно организовать множество ресурсов. И лучше, чтобы ты к моменту ее возвращения остался целым и невредимым, иначе сам будешь стыдиться своей матери в глаза посмотреть. Она ведь так много в тебя вложила, а ты так и остался безмозглым идиотом, не способным понимать обычную речь. — Эдвард полностью побелел. Больше давить нельзя, его психика до сих пор не восстановилась. Каспар сменил тактику: — Я знаю, что у тебя никого нет. Ни друзей, ни семьи. Даже родственники не в состоянии о тебе позаботиться. Но ты все еще хранитель ключа, Эдвард. И от этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь Поттер, которая может оказаться где угодно. Если ты пострадаешь и наступит конец мира, как думаешь, что с ней будет? — Ребенок отчаянно замотал головой. Слезы подступили к его карим глазам. Каспар никогда не думал, что метаморфы могут настолько пугать. — Ты будешь сидеть тихо: учиться, играть, есть и спать в безопасности здесь, в Блэк-хаусе, под присмотром — пока остальные заняты делом. Ты меня понял? — Эдвард мелко закивал головой. — Словами.

— Да, — он тихо, но твердо прощебетал.

Слезы таки скатились по его щекам, но взгляд стал куда чище.

Каспар тяжело проговорил:

— Иди в свою комнату.

Ребенок кивнул и покинул кухню. Его шаги раздавались громким скрипом. Лишь когда где-то далеко хлопнула дверь, Каспар позволил себе выдохнуть. Он не умел разговаривать с детьми, но хоть как-то удалось призвать Эдварда к порядку и отговорить от ненужных, неуместных действий.

Люциус отметил:

— Мисс Поттер может нигде не оказаться. — И он был прав.

Даже Каспар не был уверен, где именно застряла мордредова Поттер.

Андромеда нахмурилась:

— Вы даете Теду ложную надежду.

— Это жестоко! — Вскинула руки Нарцисса.

Каспар взъелся:

— Жестоко настанет, когда мир будет уничтожен! Один мальчишка. — Он указал на Эдварда. — Один — вместо целого мира! Твоего собственного сына. Что для тебя важнее: внучатый племянник или родная семья?

Нарцисса отвернулась. Ничего не ответила, лишь смотрела вслед Эдварду, поджав нижнюю губу.

Гнев отпустил Каспара. С этим вопрос улажен. Теперь же оставалась всякая ерунда: переход от общих лозунгов пора переходить к конкретным назначениям и выдаче инструкций. Большинство людей, к большому сожалению Каспара, совершенно не умеют думать самостоятельно.

После собрания остались не многие. Лишь те, кто с самого начала был здесь, на Блэк-хаусе.

Малфои тихо, под указания старого портрета, разносили многочисленные стулья по предписанным им комнатам, из которых их достали только ради этого собрания. Андромеда пошла проверить ребенка. Грейнджер и Бруствер просто пили чай. Каспар же размышлял.

Он не запомнил никого из присутствовавших на собрании. Точнее, он запомнил их имена, запомнил кому какое задание раздал — но лица так и остались бледным, невнятным пятном. Они его не интересовали.

Каспар согласился помочь под влиянием момента (возможно стерва Вальбурга была в этом права) и лишь из-за Магии. Магия была для него всем. Он мог не колдовать, мог жить в мире магглов — но без Магии ничего из этого не видел возможным.

Каспар вырос в маггловском приюте и первой и единственной книгой в его руках была Библия. Он учился по ней читать, впитывал букву за буквой, строчку за строчкой. Когда попал в Хогвартс, Вальбурга и Абраксас объяснили ему, что Магия — та же самая Библия, только для магов: ее можно было любить и ненавидеть, возвеличивать и игнорировать — с ней можно было делать все, что хотелось.

И Отдел Исполнителей в своём хотении достигли небывалых высот. Они буквально уничтожали тот фундамент, на которой стояла сама Магия, лишая ее последователей и проповедников. Каспар понимал, что еще немного, и Магия, на самом деле, была бы уничтожена — именно этого он допустить и не мог.

Эдвард медленно спустился на кухню. В его руке был фамильный кинжал. Карие глаза уставились на Каспара цепко, вдумчиво:

— Ты мне не лгал.

Он был удивлен:

— О чем?

— Что мы не будем семьей.

— Да. — Наконец-то он мог вздохнуть спокойно, разум Эдварда вернулся.

— И ты не знаешь, где Гарри.

— Снова «Гарри»? Не «мама»?

Эдвард смутился:

— Она воспитала меня, но… — Заерзал на стуле. — Не думаю, что она была бы рада, если я откажусь от своих родителей. Хотя я их и не знал. — Для Каспара это тоже была больная мозоль. — Гарри их любила. Именно она запретила мне называть себя мамой. Ни кто-то другой.

Каспар хмыкнул:

— Мой отец меня ненавидел. Как только увидел, принялся обвинять во всех грехах.

Он хорошо помнил этого человека, обросшего, обвислого. Когда-то, возможно, он и был красавцем, но какие-то десять с лишним лет превратили Риддла-старшего в безвольное, стенающее, прямо как домовик, существо.

Эдвард демонстрировал скромную, как и полагается аристократу, заинтересованность:

— И вы убили его?

— А что еще оставалось? — Каспар не любил вспоминать тот день. — Я был в ярости, убийство отца казалось мне милосердием.

— А остальные?

— Хепзиба Смит была на полвека старше и лезла целоваться, считая частью своей коллекции. Дядя возгордился моими деяниями и начал строить идиотские планы, как использовать мое имя и состояние для собственных нужд…

Эдвард прервал его кивком:

— Понимаю. — Чем вызвал небольшую улыбку Каспара.

— Не удивительно, что кинжал достался именно тебе. Ты ведь знаешь, откуда пошло «меч справедливости»?

Ребенок кивнул:

— Этот кинжал издревле использовали в ритуалах, где определялась судьба и вина волшебников — древний суд. Из-за него, Блэки предводительствовали в Визенгамоте последние четыреста лет, пока не появился Великий и Светлый волшебник Дамблдор.

— Да. Он подвинул твою родню с предписанного им Магией места, и род стал стремительно угасать. И ты, Эдвард, тоже Блэк. Ты существуешь здесь, пока есть потребность в суде и правомерном наказании. Поэтому, ты — чем справедливости. Освободить тебя от этих обязанностей может только сама Магия. — Ребенок надулся. Каспар же скосил глаза на портрет. — И вообще, почему это все рассказываю тебе именно я, а не твоя родня. — Вальбурга закатила глаза. — Я мог и не расслышать вечную болтовню Ориона, растрепывающего семейные секреты направо и налево.

Старуха фыркнула:

— Ему рано было знать. Гарриет исчезла слишком внезапно, и я не успела рассказать.

— Надо успевать, дорогая. — Каспар с ухмылкой вернул ей ее же обращение, с наслаждением замечая чужое негодование. Наконец-то! — Мы будем находиться здесь, пока дела не продвинутся до необходимого уровня. Так что у тебя есть время рассказать своему наследнику все, что нужно.

И едва Каспар договорил, как послышался жуткий скрежет и визг в коридоре Блэк-хауса. Кто-то свалился, и матерясь, пытался выправиться. Никого не ждали. Даже Вальбурга была обескуражена.

Каспар с Эдвардом выбежали из кухни и тут же уставились на три тела, запнувшихся об обувницу в виде ноги тролля. Двое мужчин и одна девушка в широком, старинном по фасону платье.

Один из прибывших, высокий кудрявый блондин с выразительными раскосыми глазами мило улыбнулся:

— Здравствуйте, господа. Я — Сертин Голдсон. Договаривался с Гарриет Поттер о вашем мире.

* * *

Сумасшедших гостей проводили на кухню, напоили чаем и стали пристально рассматривать.

Имя Сертина Голдсона упоминалось в этом доме раньше. Человек из Бродячего цирка, с кем Поттер договаривалась об спасении волшебников. Это был аккуратный, нежный на вид юноша. Но его темные глаза и чуть нежная улыбка скрывали остроту и беспристрастность к окружающим.

Девушка Каспар тоже не заинтересовала: дородная, длинные тяжелые вьющиеся чёрные волосы, так напоминающие семейство Блэков, аметистовые глаза — ничего необычного.

А вот третий человек… Каспар не знал, что думать, глядя на слишком высокого, худого, как палка, с изломанными, кривыми пальцами, со всклоченными седыми волосами, провалившимися светло-зелёными глазами с многообещающим взглядом. Его благородно-строгое лицо выделялось вздёрнутым носом и сжатыми в тонкую линию губами — один в один Абраксас Малфой!

Голдсон с довольной улыбкой отставил выпитый чай и начал говорить:

— Можете звать меня Голдсон или Фантом. Мои спутники: Вишня, — он указал на девушку, прожигающую Каспара взглядом, — и Аист. — Кто-то с лицом Малфоя кивнул. — Мы, как вы поняли, из Бродячего цирка, и когда-то договаривались с Гарриет Поттер о сотрудничестве.

Каспар хмыкнул:

— Только Поттер умерла.

— О, мы это знаем. Так же, как и знаем, что она более чем жива, и на данный момент проходит лечение.

Эдвард вскочил:

— Где?! У вас?!

Голдсон усмехнулся:

— В другом мире. — Он некоторое время явно наслаждался чужим, в том числе и Каспара, замешательством. — Что вы знаете о Магии? Откуда она пришла?

— Утверждаете, что из Цирка?

— Не утверждаем, знаем. Ваш Отдел Исполнителей прав — Магия для вашего мира противоестественна. Она присоединилась к вам с помощью ключей, словно якорь поставила.

Каспар нахмурился. Он мог доверять этим людям?

— И что же будет со всеми, если якоря сбросить? — Ведь именно это и собирались делать Исполнители.

— Волшебники станут магглами. С последними же ничего не случится. — Абсурд зашкаливал. — Считайте Магию кораблём, пришвартованным к причалу крепкими тросами, ключами. Чем меньше тросов, тем слабее Магия держится за мир. А если их не останется совсем, то Магия просто отправиться в новое плавание.

Каспар переспросил:

— Ты сказал что-то про другие миры.

— Ага. Параллельные миры, другие вселенные. Бродячий цирк лишь связывает их все вместе, как вокзал Кингс-Кросс поезда.

— И значит, нам нужно укрепить «тросы»?

— Не-а. — Каспар нахмурился, глядя на чужое, ухмыляющееся лицо. — Ваш мир должен был лишиться Магии еще семьдесят лет назад. Тросы расшатаны слишком сильно и пытаться закреплять и привязывать их по-новому бессмысленно. Я уже был в вашем мире, лет семьдесят назад. Моя единственная цель была проводить ценящих и уважающих Магию с причала на отбывающий корабль. Но один из моей тогдашней команды проявил непрофессионализм, заинтересовался человеком из этого мира. Ей стали угрожать безопасностью этого человека, и нам пришлось «выкупить» его жизнь за собственный ключ. Теперь же у нас вопрос: как поживаю Малфои, выторговшие свои миру лишние семьдесят лет спокойствия?

Названные вздрогнули. Люциус первый пришел в себя:

— Кто вы? — Он обращался к тому, кто больше всех походил на них.

— Абракас Малфой, младший брат-близнец Абраксаса Малфоя.

— Тогда…

— Не здесь! — Прервал их Голдсон. В его руке и руках каждого его спутника оказались завитые медальоны. — Сейчас, мы, из Цирка, сделаем свою работу, ради которой прибыли. Раз уж мы не опоздали, и с вашей стороны то же уже многое что готово, достаточно лишь забрать ключи, и Магия решит, кто из всех здешних достоин оказаться в глубине ее сердца.

Медальоны в из руках щелкнули. Каспар ощутил, что его куда-то тянуло, словно аппарировал. Открыл глаза он в совершенно другом месте.

Прошел месяц, как Тедди очнулся в новом, неизведанном мире. В Бродячем цирке, Вилерате, Аквариуме — как только это место не называли.

Сначала им никто ничего не объяснял, просто сказали делать, что хотят. Потом, Вишня, Амальтея Блэк, как оказалось, и Голдсон всё-таки снизошли до рассказа: сказали ждать документы, паспорта, в небольшой, ограниченной зоне, где собрались все из мира, кому Магия позволила остаться с Ней.

Честно, скомканные объяснения мало волновало Тедди в первые дни: рядом был мистер Гимсон, были бабушка Цисси, дедушка Люциус, дядя Драко, тетя Тори, но не было бабушек Меды и Уолли. (С последней все ясно, портрет.) Позже оказалось, что Магия не допустила в Бродячий цирк и Гермиону. Зато Рон, как все Уизли, расположились полным составом. Тедди уже давно так не плакал от несправедливости.

Но дело уже сделано. Люди, которых не было рядом с ним, остались в старом мире. Они стали магглами, лишенными даже крупицы волшебства. Всё-таки правильно говорил мистер Гимсон: в том мире волшебства не было — все напускное, чужое и инородное.

Спустя неделю, вытерев слезы, Тедди начал осваивать новое место. Узкие улочки, дома окна в окна, небольшие сады и скверы. Компанию ему составлял, на удивление, Рон Уизли. Да не тот, которого Тедди знал с рождения. Длинноногий, щуплый мальчишка пятнадцати лет, рыжий и конопатый, он был отличным слушателем и прекрасным собеседником.

— Я, собственно, никогда не был умным. — Чесал он затылок. — Но однажды Гарри мне такого пинка под зад дал, что я не мог не задуматься о том, кем являюсь.

Из его сбивчивых, порой невнятных речей Тедди узнал про другие миры, про других Ронов, Уизли.

— Волдеморт оказался неплохим парнем! — с восхищением восклицал его друг. — Он даже в суде свою невиновность доказал! Кто ж знал, что пророчество фальшивое, а его подставили. Да и у Гарри шрам зарос! Оказалось, всего лишь недоделанный ритуал. А я-то думал!..

Тедди было удивительно, что где-то Гарри Поттер — мальчик, удивительно, что Волдеморт — не убийца, которого нужно судить. Все так отличалось, но оставалось: имена, названия, магия.

— А знаешь, Исполнители выбросили белый флаг, — продолжал Рон, — и даже своего же Дамблдора сдали. Я даже не догадывался, что он так ополоумел. Не старик, вроде.

Тедди с улыбкой воспринимал что-то знакомое. Хотя возраст некоторых волшебников из мира друга вгонял его в тупик. Дамблдору сто восемьдесят?! Столько вообще можно прожить?!

— А что ты тут делаешь?

Рон захлопал глазами:

— Где?

— В Цирке. Твой мир ведь не был уничтожен?

— Нет, конечно! Меня позвали. Здешние Уизли. — Рон горделиво задрал подбородок. — У них людей не хватает, а работы много. Я им точно пригожусь!

Тогда Тедди побледнел:

— А нашего Рона тоже… заберете?

— Возможно? Он не сказал? — В ответ Тедди лишь покачал головой. — Ну, думаю, никто из Ронов умом не отличается.

После Тедди узнал, что Цирком управляет никто иной, как Афелус Гонт. Рон даже его фотографию показал, от которой у Тедди глаза на лоб полезли — один в один Волдеморт!

Местный «Пророк» под названием «Вести Рима» (самоназвание конечно еще то) сообщал, что операция по перераспределению ключей закончена, стабильных миров осталось всего семь, и они не несут никакой опасности. Особенно от Исполнителей, разгромленных где местным населением, где исследовательскими командами, специально присланными в эти миры, теперь уже расформированных за отсутствием необходимости — а главарь Отдела, некий мистер Ноу схвачен и казнен по закону.

И кстати, об исследовательских командах. Если Голдсона Тедди видел редко, то Вишня захаживала к мистеру Гимсону регулярно. Они даже ругались пару раз. Довольно громко, хоть Тедди и совершенно не понял, о чем был спор.

Аиста, который Абраксас Малфой без одной буквы, он видел лишь один раз. Тогда тот долго просидел в одной комнате с бабушкой Цисси, дедушкой Люциусом, дядей Драко и тетей Тори, из которой все вышли сильно уставшие, но вполне довольные. Аист лишь бросил, что теперь ему уже надо извиниться перед некой Люси и кем-то по имени Том. (Тедди подумал, что местный Волдеморт.)

И вот сегодня Тедди наконец-то получил свой паспорт, в котором спокойно громоздилось его полное имя, бездвижная фотография и год рождения в виде девятого апреля тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого, а не девяносто восьмого. Да и место рождения было какое-то странное: «Золотая Юдоль, Англия».

Рон хихикнул:

— Так это мой мир! Золотая Юдоль! Будем видится, когда меня работа отпустит, а тебя — учеба.

Буквально на следующий день всех, чья дата рождения не соответствует пятитысячному году, попросили проследовать к воротам в свои миры. «Магия решила, что вы не имеете права жить в Риме. Ваше место — другой мир». Тедди с замиранием сердца смотрел на огромные ворота с огромной цифрой «34» на самом верху.

Рядом с ним стояли еще пятеро. Двумя из них были мистер Гимсон и Вишня. Полная, по меркам Тедди, дама вся светилась довольством, нежно держа мистера Гимсона за руку.

К нему подошел один из представителей власти Цирка, их провожающий:

— Я уполномочен донести до Каспара Гимсона официальное уведомление. Вы, урожденный Том Марволо Риддл, были известны в своём мире некими, ясными всем злодеяниями. Мы, представители Рима, во имя соблюдения правопорядка и справедливости, возложили на себя обязанность судить вас по закону, мистер Гимсон, за злодеяния. Решением Верховного суда Каспару Гимсону назначено наказание в виде лишения свободы сроком на двести семьдесят лет. В случае возвращения в Вилерат, вы будете тот час же арестованы и отправлены отбывать положенное вам наказание даже после смерти. — Тедди немного вздрогнул, представляя чужой скелет в темной, бетонной коробке. — Приговор вам ясен, мистер Гимсон?

— Ясен. — Его голос был спокоен и уверен.

— Не возвращайтесь, — мягко ответил посланник. — Живите счастливо. Ведь Магия всегда вознаграждает тех, кто ей доблестно служит. — Потом посланник обратился уже ко всем уходящим. — Дорогие наши друзья, вы пробыли среди нас всего месяц, но это был самый счастливый месяц для нас всех. Спасибо, что были с нами, что делились с нами вашими счастьем и горем, и мы все желаем, чтобы ваша новая жизнь, сложилась прекрасно. Не упускайте шанс, дарованный и благословлённый свыше. Живите счастливо!

Тедди мельком приметил в тесной толпе провожающих бабушку Цисси, дедушку Люциуса, дядю Драко, тетю Тори. Они перестали быть Малфоями, они оставались. Тедди им улыбнулся, помахал рукой и пересек огромные врата под цифрой «34».

Ох, «След» оказался сложный еще на этапе названия. Я очень долго выяснял, как можно обосновать пришедшее в голову словосочетание, крутил, вертел, подбирал синонимы, а потом ещё пару часов выяснял, что же за форма такая «амритов» и имеет ли право на существование.

Первоначальная задумка «Следа» звучала как: канонный Володя заперт на Гриммо вместе с остальными персонажами, выясняет отношения, перевоспитывается Тедди, надо растянуть на 5 авторских.

Как видите, не получилось.

По получилось нечто иное, странно завораживающее меня своей манящей приятностью. Персонажи выросли, что Каспар, что Тедди; раскрылся лор, хоть и не до конца. Я ощутил спокойствие, пока писал эпилог. Да, когда-то истории должны заканчиваться.

Возможно, когда-нибудь я выложу дополнительные истории (экстра-главы), которые закроют некоторые второстепенные арки «Шкатулки» и «Следа»: про Тедди в новой семье, про Восьмого сфинкса, про Рона-младшего и Рона-старшего, про братьев Малфоев — но это все будет когда-нибудь потом.

А пока я хочу поразмышлять о фанфиках и их авторах. Именно о них. Это огромный труд, которому я не могу перестать аплодировать.

Фанфики писать тяжело. «Шкатулка» и «След» — первые дописанные мной фанфики, потому что впервые не сидел и не проверял каждое слово на фандомных викиа, впервые позволил отпустить себя и писать по наитию.

История «Шкатулки» началась за несколько месяцев до начала ее выкладки. Я обчитался фанфиков по «Гарри Поттеру» и решил, что то же позволю себе сделать AU про параллельный мир и милого Риддла.

Том и Эрна появились вдохновленно и безболезненно. Тема «Шкатулки» была легкой и приятной.

История «Следа» и Каспара куда сложнее и прозаичнее одновременно. На Фанфиксе был один блог, в комментариях к которому упомянули, что исследовать цели и мотивы каноничного Волдеморта было бы интересно. Это показалось интересным и мне. Вот только Каспар — не Том.

Я не хотел обелять Каспара, его поступки, как происходит во многих других фанфиках, не пытался вывернуть его философию и характер наизнанку. И он стал для меня испытанием. Конечно, в конце концов, он получил свои «Гавайи», но и его срок так же приличный — максимум, который я смог выжать из границ канонного Волдемотра.

Если кто-то однажды сможет развить тему Каспара еще дальше, буду безумно благодарен.

А пока я желаю вам приятного времяпрепровождения.

Ваш, Том Н. Хэнсли.