Сказание о Неоскверненном (гет)

В ту пору расцвели семена, что посеяла Йаванна, и повсюду на земле пробилась зелень, и распустились цветы, и выросли леса, и населили их звери и птицы. И была Арда прекрасна и светла в своем юном величии.Сильмариллион. Глава 1. От начала дней.

Моё путешествие началось не с самой приятной новости.

Я оказался босым. Полностью босым.

Да, при пробуждении на мне оказались простые хлопковые штаны, сшитые без единого стежка или узелка, но это было всё. Ни накидки, способной прикрыть плечи, ни башмаков, защищающих ноги от всякого мусора. Даже простой тряпки, которой можно было перевязать голову, рядом не оказалось.

Обувной мастерской рядом не было. Шитья тогда не умел, а убивать животный ради шкуры? Увольте. Они сами меня на рога насадят. Оставался лишь один выход — устало вздохнуть и отправиться в путь, постоянно посматривая на землю, дабы не наступить на какой-нибудь муравейник, корягу или шишку.

«Может, я и стал эльфом, но не думаю, что это поможет с заражением крови», — думал я, совершая первые шаги, которые оказались… гораздо проще, чем я предполагал.

Ещё в первой жизни, на Земле, я очень любил ходить босиком: дома, в деревне, по пляжу, лесным тропинкам. Поэтому прекрасно представлял, каково это — вляпаться в грязь, наступить на острый камень или вообще посадить занозу, доставать которую приходилось самому, раскалённой иголкой и щипцами.

Здесь же всё оказалось иначе. Глаза с лёгкостью замечали любые неровности, разум всё мгновенно анализировал, а стопа ложилась именно так, чтобы обеспечить идеальное равновесие и не причинить никакой боли.

Как?

Ответ прост — феа, а точнее, её власть над смертным телом.

Что бы ни думали простые люди, но физически люди и эльфы слабо различаются между собой. У нас одни и те же мышцы, одни и те же кости, одинаковое расположение внутренних органов. Единственным "фундаментальным" различием было телосложение, дававшее дивному народу больше выносливости и скорости по сравнению с людьми.

Но вот как оба виду своими телами управляем… Словно небо и земля.

Если приводить аналогию, то это похоже на сравнение двух телег. Одна — грубая и проржавевшая, требующая оот возницы для движения точного управления и больших сил; другая — новая и хорошо смазанная, катящаяся туда, куда её направили.

Мне ведь не нужно пояснять, о ком идёт речь в первом и во втором случае?

Тело эльфа — это совершенный механизм, мгновенно откликающийся на любую его команду, а вот людям зачастую приходится бороться с самим собой, дабы достигнуть желаемого.

Это я и почувствовал, как только отправился в путь по равнинам Средиземья. Казалось, что каждый мой шаг был настоящим произведением искусства. Ведь все мышцы, кости и нервы работали в идеальном тандеме, направленном на одну цель — правильно поставить стопу и перенести меня вперёд. И при этом я даже не тратил на это собственного внимания. Всё происходило само собой, на периферии сознания, оставляя мне лишь прокладывать путь к своей цели.

Удивительное чувство, которое не передать никакими словами.

Я словно слез со старой, вредной клячи, мечтавшей прописать мне по лбу копытом, и пересел на породистого скакуна, слушающегося любой моей команды, понимающего меня даже не с полуслова, а по одному напряжению бёдер.

И так было со всем: дыханием, движением рук, кистей, шеи, лопаток. Каждое движение давало мне столько удовольствия, что я даже не заметил, как покинул равнину и вошёл под сень огромного, дикого леса, чьи кроны были настолько густы, что даже свет ближайшего Светильника почти не проникал сквозь них.

О, как же он был прекрасен!

Я шёл, и каждый мой шаг по этой зелёной, сочной траве, по этим гладким, белоснежным корням и редкой гальке казался настоящим святотатством, несмотря на то, что Арда изначально создавалась для нас, детей Эру.

Стволы деревьев, напоминающие исполинские колонны, отлитые из расплавленного янтаря, с прожилками из бледного нефрита, уходили ввысь, теряясь в вышине, в свете Ормала. В один момент я не выдержал и осторожно, боясь хоть как-то нарушить эту красоту, коснулся одного из них. Кора, поразительно гладкая, словно отполированный мрамор, слегка вздрагивала под моими пальцами. Создавалось ощущение, словно в центре этого древесного исполина бьётся настоящее, живое сердце, неторопливо гоняя соки от кончиков листьев к корням и обратно.

Это не было мёртвой древесиной. Казалось, что я прикоснулся к плечу спящего энта, чей потомок будет в будущем катать на себе хоббитов и рассказывать истории об одном древнем эльфе.

Следующее, что меня поразило — отсутствие звуков, привычных для любого леса. В прошлом, создавая меню и изучая условия созревания ингредиентов, я часто гулял по чащам и опушкам под задорный хруст валежника, шелест опавшей листвы и запах преющего мха.

Но здесь подобного не было. Вообще.

Да, в этом была своя изюминка. Своя романтика, которую так обожали наши дедушки и бабушки, но сейчас, ступая босыми ступнями по сочному ковру из густого и упругого мха, во всех местах поросшего цветами, чьи лепестки светились изнутри, словно маленькие лампады, я понимал, насколько ущербными были те виды. Словно поделка поварёнка-новичка, чьи ошибки и огрехи пытаются скрыть, поменяв минус на плюс. Скажем, назвать его готовку "домашней" или "человечной".

Конечно, всегда важно видеть красоту в несовершенстве, однако поверьте — не познав настоящей красоты, невозможно судить об истинной сути вещей.

Правда, на тот момент подобные размышления меня вообще не волновали. Я просто шёл сквозь заросли огромных папоротников и наслаждался, когда вайи, выше моего роста, легонько касались лица, оставляя на коже сладкую, липкую пыльцу, а холодная трава приятно щекотала лодыжки. Даже воздух в этом месте был иным — густым, почти осязаемым, со вкусом нектара и чистого горного бриза. Каждый вдох не просто наполнял лёгкие, он дарил странную, пугающую бодрость, от которой сердце начинало стучать быстрее.

Казалось, что я попал в детскую фантазию. Прекрасную, девственную фантазию, ещё не испорченную взрослыми проблемами и ближе всего подобравшуюся к званию гордому "Рая". Именно последняя мысль заставила меня резко замереть, а затем резко развернуться и посмотреть назад, дабы узнать, как глубоко умудрился углубиться в эту лощину. Оказалось — глубоко. Просвета видно не было.

И тут ваш покорный слуга заметил ещё одну деталь, всё это время ускользавшую ввиду постоянной задумчивости и новых, невиданных доселе ощущений.

Ширина шагов.

Слишком большая для старого меня.

«Метр (примерно три фута) точно есть», — подумал я, сначала переведя взгляд со следов на пальцы ног, а затем внимательно осмотрев остальное тело, начиная точёными мышцами пресса, заканчивая тонкими, музыкальными пальцами рук. — «Вот оно что…»

Только после этого до меня дошло — я стал гораздо выше, чем в свою бытность человеком. Вместо привычных, не особо выделяющихся 175 сантиметров (5 футов 9 дюймов), стали полноценные два метра (6 футов 7 дюймов), если не больше. Что на самом деле было неудивительно — ещё по книгам я помнил, что рост эльфов в первые эпохи был гораздо выше среднего, сравнившись с людским лишь к началу Третьей, когда мир постарел и скоро должна была начаться новая эра.

«Это может стать проблемой. Есть придется гораздо больше», — размышлял я, продолжив путь вперёд, только гораздо медленнее, внимательно осматриваясь по сторонам. Причин тому было несколько. Во-первых, мне нужно было понять, есть ли здесь знакомые мне растения, которые можно употреблять в пищу. Тело эльфа телом эльфа, но в оригинальном произведении им всё же требовалась еда, хоть и не в особо больших количествах.

«Интересно, а я смогу приготовить лембас?» — думал я тогда, провожая взглядом неизвестные ягоды, светящиеся странным, пурпурным светом. — «Вроде бы это не просто сытный хлеб, а настоящая смесь магии и кулинарии, которую эльфам передала одна из Валар. Йаванна вроде».

В любом случае кушать мне пока не хотелось, но иметь запас свежих ягод или кореньев, дабы утолить внезапный голод, было бы не лишним.

Второй причиной были хищники. Да, я знаю, что Арда изначально задумывалась как настоящий Рай, с молочными реками и кисельными берегами, где роса — чистый мёд, а земля не знала яда. Однако биологию и пищевые цепочки никто не отменял. Дабы всякие кролики, белочки, мышки и прочие "милые" сердцу любой девушки создания не сожрали всю растительность, должны были существовать хищники, сокращающие их численность.

Ловкие аски, грациозные пумы, смертоносные волки, гепарды, гиены, тигры... Да, не каждый из них способен навредить мне, ибо большая часть естественных хищников достаточно маленького размера, под стать своей добыче, но вот встреча с тем же львом или медведем могла окончиться для меня фатально.

Успокаивало меня лишь понимание, что в естественной среде, без особых болезней (которые, вроде, в будущем занёс Мелькор), например, бешенства, или продолжительного голода, они вряд ли будут меня атаковать. Вдруг я ядовитый? Или сильный? Или несъедобный.

Зачем хищникам такой риск, учитывая что и привычной добычи хватает?

Однако бережёного бог бережёт. Поэтому, стоило мне заметить молодое деревце, высотой всего десять футов (примерно в три метра), с обхватом в мою руку, как оно было свалено, очищено от веток и заточено об ближайший камень. Хотелось бы его обжечь и закалить, дабы добиться приемлемой остроты, однако я побаивался разводить огонь посреди этого леса.

На первом месте стояла угроза пожара, ибо чёрт знает, насколько горючими были местные растения, а на втором — привлечение внимания. Вдруг на дым явится один из многочисленных Майар, патрулирующих эти земли, схватит меня за шкирку и доставит под светлые очи своих господ.

И всё, моя песенка спета. Здравствуй, Мелькор. Здравствуй, Утумно. Здравствуй, смерть. Может, не окончательная, учитывая характер Мандоса, но точно мучительная и не последняя.

Поэтому берём копье, перехватываем поудобнее и продолжаем путь в поисках чего-то похожего на знакомые мне плодовые деревья. Кои, к моему удивлению, нашлись достаточно быстро, одним своим видом в очередной раз поломав мне картину мира.

«Как?» — спросите вы. Бананы. Огромные банановые деревья, с огромными, раскидистыми, мать его, плодами.

До сих пор помню, как стоял там, в тени тех исполинских изумрудных сводов, и свет обоих Светильников, льющийся с севера, привычно превращал каждый лист в тончайший витраж, достойный сиять в окнах крупнейших земных соборов.

К тому моменту я уже более-менее привык к местным красотам, поэтому вид гладких стволов, прохладных на ощупь, вздымавшихся на сотни футов ввысь (десятки метров), увенчанных веерами листьев, столь широких, что под одним мог укрыться всадник с конем, не произвели на меня особого впечатления.

Удивило другое. Там, наверху, на высоте пары моих ростов, свисали тяжёлые золотые гроздья плодов. Больших, сочных, жёлтых, превосходящих в размере привычные мне раза в три.

«Какого хрена?!» — ревел в моей голове один вопрос, ибо я не понимал: как?

Как повар и тот, кто более-менее изучал селекцию, дабы понимать, какие сорта томатов идеально подойдут для салатов, а какие пойдут в суп, мне было известно: в дикой природе плодовые никогда не вырастали до таких размеров. Все те культуры, которыми питались люди в моём прошлом мире, взращивались и улучшались на протяжении столетий, дабы давать максимальный урожай.Та же кукуруза изначально была размером с указательный палец, с маленьким, белыми семенами.

И тут такое. В дикой природе. Без участия людей.

После такого вера в то, что я попал в Весну Арды или, как чаще называют, Эру Светильников, получила ещё одно подтверждение.

«Ну что ж, попробуем его», — подумал я, перехватив копьё за деревом и, используя принцип рычага, начал забираться наверх. Получилось на удивление легко, несмотря на гладкость ствола и не самый удобный рычаг. Очередное доказательство, насколько тело эльфа превосходило человеческое.

Сорвать пару бананов и аккуратно опуститься на землю тоже не составило труда. Сам плод был похож на привычный лишь издали. Кожура была цвета топлёного молока, мерцая мягким внутренним светом, словно жемчуг на витрине, а сама мякоть — белоснежная, почти прозрачная, с едва видимыми чёрными точками семян.

Слишком красиво. Слишком идеально, чтобы быть правдой. Моя человеческая натура, привыкшая везде видеть подвох или обман, шептала: это ловушка. Яд, спрятанный внутри красивой обёртки.

Вот только…

«Господи…» — подумал я, чувствуя, как в нос ударил просто умопомрачительный запах. Мягкий, с лёгкой ноткой сладости, оттенком кокосового молока и едва заметной медовой сластинкой. Именно он стал последней каплей, сломавшей оковы моего терпения. — «К чёрту. Не умру же я от одного кусочка».

И сделал укус, за раз проглотив почти половину.

Это было невероятно, Белетэль...

Вкус этого плода не знал земной горечи или излишней приторности; то была сама чистая радость жизни, застывшая в форме еды. Вкус, текстура, плотность самого банана… Всё было идеально. В тот момент я искренне пожалел, что у меня под рукой не оказалось горячей сковородки, перца и соли. Уверен, будучи поджаренным вместе со специями, на кубинский (эта такая страна в моём первом мире) манер он бы стал ещё лучше, став настоящей амброзией для любого, кто решился бы его попробовать.

После этого у меня отпали последние сомнения.

Это точно Средиземье. Это точно Весна Арды. Времена когда земля не знала яда и болезней, а природа была плодовитой и мягкой. Да, это не значило, что нужно перестать опасаться хищников и совать голову в каждую щель, но страх отравиться или слечь с несварением можно было отбросить.

«К тому же голод мне, видимо, не грозит», — подумал я, чувствуя, как по жилам разливается очень знакомое и приятное тепло, а в сердце успокаивается, освобождаясь от оков страха. Если до этого я чувствовал крохотные намёки на слабость или голод, то теперь они исчезли, сменившись ощущением силы и уверенности.

И это от одного укуса.

«Первозданная Арда поистине удивительна», — хмыкнул я, поминая добрым словом Йаванну, хозяйку плодородия и пятую по силе среди Валар. Именно её усилиями в Средиземье появились все эти удивительные растения и животные, и именно она следила за тем, дабы на этих землях воцарилась гармония, минуя миллионы лет привычной эволюции и сразу установив твёрдое экологическое равновесие.

Этот факт, кстати, практически сразу получил подтверждение. Ведь, продолжив свой путь на север, я вскоре замер на невидимой черте, где изумрудное море леса внезапно встретило совсем иную, более жёсткую и чёрствую стихию.

Это не было угасанием жизни, как можно было подумать из предыдущих строчек. Это была смена её цвета. Там, позади меня, где рос влажный мох и тяжёлые вайи папоротников, ютясь в тени древесных исполинов, царствовала зелень и плодородие.Впереди же, сразу за невидимой границей, мир внезапно распахивался до самого горизонта, залитый ровным, сухим золотом ближайшего Светильника.

Лес резко, без причин, обрывался, переходя в огромную, тянущуюся до самого горизонта оранжевую пустыню. Словно Создатель, проектировавший этот мир (хотя почему "словно"?), отсёк лес гигантским резцом и решил, что здесь будет новый регион.

Просто так. Без причин. Без постепенной смены биома, климата и прочих вещей, от слома которых любой эколог сразу бы застрелился. Раз — и в один миг под моими ногами вместо мягкого, тёмного мха оказался чистый, тёплый песок, уходящий ввысь, к гребню огромной дюны.

Как? Зачем? Для чего?

Я даже вопросов не стал задавать, ведь заранее знал ответ.

Это магия Га… кхм, Белетэль.

Однако я сразу мог сказать: эта пустыня не была мёртвой, как казалось на первый взгляд. Напротив, в ней бурлила иная, но не менее прекрасная жизнь.

Я видел, как среди песков поднимаются причудливые деревья с толстыми, узловатыми стволами и колючими кронами, сияющими, подобно искрам, на свету Светильника. Там, вдалеке, куда едва доставало моё эльфийское зрение, в низинах между барханами, виднелись оазисы — островки изумрудной зелени, сгрудившиеся вокруг источников, бьющих прямо из земли. Там цвели серебряные и бордовые травы, чьи стебли были жёсткими и острыми, а цветы — золотыми, в тон обогревающего их светила. Про насекомых и животных, в великом множестве скрывающихся в толще местных песков, даже говорить не стоит.

Только за то короткое время, пока я наблюдал за этой безымянной пустыней, успел заметить, как по камням у оазисов лениво переползали крупные чешуйчатые ящерицы, чьи спины переливались отчётливой, глубокой синевой, а их размер не уступал доброму волкодаву. Одно радовало — по одному взгляду на их зубы, мелкие и затупленные, становилось понятно, что они не были плотоядными и питались местными кактусами, произраставшими в огромных количествах по всей пустыне.

Удивительно, но у них даже были конкуренты — огромные птицы-бегуны, похожие на земных додо. Они сновали вдоль кромки леса, поедая плоды с деревьев, а затем возвращались обратно, впивались в кактусы и начинали пить сок, спрятанный в сердцевине. Ящерам это не нравилось, но они ничего не могли сделать, ведь эти птицы хоть не летали, но на своих ногах развивали просто невероятную скорость, словно соревнуясь с самим ветром. Их крики, которые они издавали, общаясь друг с другом, не были резкими или противными, а наоборот — мелодичными, похожими на звон маленьких серебряных колокольчиков, разлетающийся над застывшими волнами песка.

И таких удивительных зверей и птиц было невероятное множество. Прозрачные, почти стеклянные змеи, белоснежные лисички-фенеки, чья шерстка натурально "горела!, каменные черепахи, плавающие по песку, как в воде, радужные бабочки, порхающие над оазисом.

Удивительное зрелище, особенно учитывая, что они умудрялись мирно уживаться друг с другом, практически не провоцируя конфликтов.

Как? Понятия не имею. Ибо магия Валар лишь немногим уступала божественной.

«Ну что ж, в путь», — подумал я, после того как сорвал два листа крупных папоротников, связав которые, получил неплохую накидку от солнца. Однако прежде, чем я успел ступить на песок, появился он.

Существо, выделяющееся даже на фоне местных созданий.

Он появился внезапно, из ниоткуда, просто возникнув из марева, окружающего пустыню.

Золотой олень. Прекрастный. Статный. Опасный.

С одного взгляда становилось ясно: это не было животным в привычном, человеческом понимании. Его рога, мех, плоть, копыта — всё это казалось выкованным из первичного солнечного света, который горел за тысячи миль вдалеке, на самой вершине Ормала.

Рост этого существа подавлял: верхушка его головы находилась вровень с самыми низкими ветвями местных деревьев, которые, напомню, возвышались на сотни футов над землёй. Его копыта, огромные, размером со стопу муммакила, не погружались в песок, а едва касались его, оставляя после себя оплавленные, стеклянистые следы.

Вот только истинное величие скрывалось в очах. Его глаза не были глазами зверя — это были два бездонных колодца, в которых отражался могучий, гибкий разум, видевший многое. Очень многое. Может, даже саму Музыку Айнур.

В тот день мне повезло — он не стал задерживаться на месте и осматриваться, а сразу сорвался с места и превратился в золотой росчерк, улетевший вдаль, на запад, в сторону гор. Но его присутствие не исчезло, а продолжило существовать, напоминая, КАКОЕ существо только что побывало здесь.

Это была моя первая, но далеко не последняя встреча с божественным духом или, как их чаще называют, майар.