В диапазоне между (гет)

Приятного чтения❤️

Честно, запуталась, правильно «окамы» или «акамы». Сначала я везде писала через «а», потом решила загуглить, говорят, что через «о» правильнее.. поэтому если где-то пропустила Акаму — извините ради бога, маякните об этом 🙏

— Камабакка… — девушка уставилась невидящим взглядом на остров, отмечая про себя, что это худший, с её точки зрения, вариант из всех возможных для начала выживания. И ведь правда, кроме как "выживанием" на данный момент её ближайшее будущее и не назовешь. «И что мне теперь делать? Да даже если бы этот черт меня в Импел Дауне заспавнил — и то было бы проще! Там хотя бы знаешь, чего ожидать, либо за решетку, либо сразу смерть, все равно есть хотя бы варианты развития событий! Там люди думающие встречаются, вроде… ну в какой-то мере. Ладно, в любом случае, тюряга — однозначно негативное место, все четко, ясно и понятно. А тут?? Мне радоваться? Плакать? Начинать себя хоронить? Как они к женщинам относятся? Я не помню! Блять!!! А если меня превратят в мужика? Не хочу в мужика! Слишком много вопросов, слишком много экшена, я умру»

Морской бриз ласково раскачивал кучерявые волосы, пока девушка неподвижно стояла и рассуждала о своем ближайшем будущем. Ну, рассуждала — это, конечно, мягко сказано. В мыслях была биполярная истерика, она металась от одного вопроса к другому, сокрушалась о том, что, видимо, судьба у нее такая — превратиться в мужчину; радовалась, что попала не куда-нибудь, а в более менее знакомое место, но все мысли так или иначе сводились к одному, самому главному, вопросу. На месте ли Иванков. А потом тут же всплывает еще один, не менее важный: как так нассать в уши, чтобы и правдоподобно, и поверили, и не записали в сумасшедших.

Ведь, если так подумать, все зависит от этих двух факторов: если Ивы нет, то, наверное, подойдет какая-нибудь банальщина о кораблекрушении и потере памяти, хотя такое легко и просто контрится. «Не вплавь же ебашила. А как тогда? А я ебу?» А если Иванков на месте, тогда надо особенно сильно напрячь свои серые клеточки и придумать такую историю, от которой расплачется даже теньрьюбито. Она рассуждала и задавала сама себе вопросы, пока вышагивала к берегу, разглядывая, как прозрачная вода вырисовывает дрожащие сверкающие на солнце теплыми бликами круги от движения её ног во все стороны.

«Хорошо, тогда, опять же, если великая и ужасная королевна сейчас гоняет чаи где-нибудь не тут, то история моего чудесного в обоих смыслах появления на острове должна быть подкреплена хоть какими-нибудь минимальными аргументами, либо же надо придумать что-то такое, чему подтверждение не потребуется. Те же самые характеристики должны быть и в том случае, если Иванков на месте и начнет расспрос. И ведь еще надо же, чтобы не выпнули с острова! Хотя, наверное, такой вариант тоже пойдет, если дадут на чем уплыть…»

Еще раз оглядев нависающий над девушкой остров, она скорчила кислую мину. «Ебанулась? По Грандлайну? В одиночку? Без минимальных навыков даже в том, как якорь опускать-поднимать? Без фундаментальных тут знаний о том, где, блять, север, а где — юг? Я умру. Если дадут бревно какое-нибудь, то тоже умру. Меня сожрет первая же рыбешка в лучшем случае, в худшем — быть мне пущенной пиратами по кругу. Они тоже убьют потом. Блядство, занесло же…»

Выйдя под тяжестью дум на песчаный берег, девушка снова повернулась лицом к морю и села. Облокатившись на выставленные под спиной руки, она подняла свой взгляд в высокое розовое небо и снова зависла, уходя с головой в размышления. К сожалению, теперь их темой было не "что сказать и как быть", а "как, по возможности, не отбросить коньки".

— А вообще, если уж совсем пессимистично смотреть на ситуацию, то я умру тут от голода с такой же вероятностью, с какой и после любого своего действия… нет, не пессимистично. Это, блять, реалистично. — выдохнув на последней реплике, она подобрала согнутые ноги ближе к себе и уперлась лбом в колени. «Я — девушка. Последняя трусиха. Ничего не умею. Выживанию не обучена. Курс молодого бойца не проходила. Пионером тоже не была, чтобы уметь сделать себе еду даже из муравьев, блять. Все, что у меня есть, это чудом сохранившиеся "я" и знания канона. А, ну еще и страх, помноженный на трусость в истерическом кубе. Фулл-хаус! Боже, я даже в дурака проебываю три через раз, мне не выжить, блять, ни при каких условиях! Вот почему меня не могли закинуть на какой-нибудь маленький островок где-нибудь на ошметках Ист Блю, чтобы я там тихо-мирно пожила, подпривыкла, уму-разуму научилась… нет, блять, начинаем с тяжелой артиллерии…»

Окутанная своими мрачными мыслями, она с досадным стоном откинулась назад, легла на золотистый песок в позе ангела и вперила свой взгляд ввысь. Несмотря на то, что остров был мирным и вероятность нападения на него пиратов была крайне мала, явно чувствовалось, что конкретно она сейчас в большой-пребольшой беде. Девушка дальше так бы и лежала, размышляя о бренности бытия, если бы пустой желудок не напомнил ей о том, что он, по-хорошему, не ел уже около трех дней, если не больше.

— Бляяя… Так, ладно. Хорошо. Надо пойти поискать поесть, иначе я реально тут от голода помру. — девушка с неохотой встала и, отряхивая с одежды и кожи прилипший песок, заковыляла к лесному массиву. «Флора и фауна тут, если мне не изменяет память, не отличаются чем-то слишком необычным. Ягоды-то найти должна же…»

Бредя по негустым зарослям, девушка внимательно разглядывала каждое дерево, наклонялась к каждому кустику в надежде найти хоть что-то съестное. Ступать босиком по мягкой почве было, на удивление, относительно приятно. Поворачивая то направо, то налево, девушка уходила все дальше вглубь леса, совершенно не заботясь о том, что может потеряться. «Заблудиться в лесу сейчас для меня не так уж и страшно, наверное. Живее буду» успокаивала она саму себя в мыслях.

Как назло, вокруг, за исключением пары радужных грибочков, не было никаких признаков съедобных растений, что не могло не разочаровывать. Зато у нее была прекрасная возможность по-совести оценить красоту и внушительность местных растений, потрогать, казалось бы, ненастоящие деревья и поразглядывать цветы, которые она никогда еще раньше не встречала. Ноги несли ее все глубже и глубже, завлекая в постепенно густеющий лес и не торопились останавливаться. Бредя под щебетание разноцветных птичек, она из последних сил искала глазами пищу.

Внезапно выключили свет. То есть, на самом деле никто ничего не выключал, конечно же, но в глазах девушки стремительно начало темнеть. Ослабевшее тело начало качать и повело куда-то в сторону. «Оооо… ну нет, так не пойдет. Не в первый раз от голода в обмороки падаем. Надо удариться чем-нибудь…» И одновременно с этими мыслями девушка с глухим звуком приложилась головой о ближайшее дерево, параллельно споткнувшись о торчащий корень, который из-за своих размеров был больше похож на невысокое ограждение, чем на обычный корень, и в итоге распласталась на земле у подножия раскидистого дубообразного растения. «Славно. Ну, как минимум я все еще в сознании. Щас только полежу немного… восстановлюсь чутка… и с новыми силами в новые глуши…»

В голове потихоньку начал проноситься какой-то голимый бред. Минут пять она пыталась привести мысли в порядок, а потом решилась перевернуться на спину, не все же время лицом землю пахать. Над головой раскинулось множество мощных ветвей дерева, размеры которых поражали воображение, но еще более занимательной оказалась зелень: листья дерева превышали обычные, привычные ей листочки раз в десять, если не больше. Сине-оранжевые прожилки, казалось, светились на зеленом фоне резных опахал, а кое-где порванные или поеденные паразитами листики скручивались в забавные завитушки. «Один такой сорвать и будет тебе как веер или микро-зонтик. Неплохо»

Замыленные от переутомления и банальной слабости организма глаза блуждали по шелестящей кроне, пока взгляд не зацепился за выбивающееся из общей картины ярко-красное пятно. «Это там яблоко что ли?» правая бровь взлетела, взгляд снова обрел ясность. Девушка, пораженная своим недавним открытием, поднялась наконец с земли и встала, уперев руки в бока и задрав голову.

«Матушка эволюция, я безмерно благодарна тебе за всю проделанную тобой "многомиллиардновековую" работу в развитии, но мне сейчас очень пригодились бы навыки лазанья по деревьям… особенно по таким огромным. Вот как мне туда залезть? Я сейчас не лучше амебы, особенно если говорить о тех же размерах. Я ростом дай бог с два его листика, к тому же я щас прям тут отключусь! Хотя и в нормальном состоянии вряд ли бы смогла добраться» Сокрушительно вздохнув, девушка решила сесть под деревом и начала уже с земли подробнее разглядывать исполина.

Могучий ствол был испещрен крупными прожилками, которые уместнее было бы назвать трещинами или шрамами, кое-где виднелись следы от чьих-то ударов толи когтями, толи чем-то еще. Так что в принципе для человека, который обладает достаточной сноровкой, не составило бы большого труда добраться до веток, цепляясь за яркие глубокие выступы. «Но сноровкой у меня тут даже не пахнет. А говорила мне мама, в более взрослом возрасте особенно важно следить за своим здоровьем и физической подготовкой. Мда, си-ту-а-ци-я»

Гипнотизируя то красный плод, то ствол с ветвями, девушка старательно пыталась мысленно проложить себе подходящий маршрут по исполинскому растению, но, как назло, все варианты оканчивались фразой «туда полезу — ебнусь».

— Ладно, похуй! — она шлепнула ладонями по земле и встала. — Есть хочется, умереть не хочется, значит надо действовать. Когда я вообще по деревьям лазила последний раз? Никогда? Ну вот и попробуем что-нибудь новенькое… — и девушка начала неуклюже и очень медленно карабкаться вверх. Глаза метались от одного уступа к другому, руки дрожали, а на лбу быстро появилась испарина.

Весь былой настрой улетучился в мгновение ока, стоило руке один раз соскочить с выступа. Впервые в жизни лезть по дереву, да еще и без сил, оказалось слишком страшной задачей. Возможно, будь она чуть более уверена в своих действиях, она бы не свалилась через три минуты своего "эксперимента".

— Ай-яй-яйййй… блять! — она, хмурясь, посмотрела на выступ, кора которого так подло раскрошилась у нее под ногой. — Русские не сдаются, попытка номер два. — К слову, попытка номер два тоже не увенчалась успехом, но, надо отдать должное стараниям девушки, на этот раз она забралась куда выше, чем в первый. Но и падать было в два раза больнее. На ладонях тут же начали красоваться довольно глубокие кровоточащие порезы и раны, как и на коленках, как и на лбу… одним словом, приземление оказалось весьма неудачным.

Конечности в местах травм будто онемели, копчик трещал, голова раскалывалась и ко всему этому букету добавлялась уже практически невыносимая слабость. Тело резко бросило в жар и перед глазами снова поплыла мрачная дымка. «Блядство… я не предназначена для этого места. Я себе даже пропитания найти не могу! О чем речь! Как же больно-то блять…» Кожу жгло, щипало, и такое состояние уж точно не способствовало успешной добыче фрукта на высоте.

Ползком девушка приблизилась к одному из выступающих корней и облокотилась на него спиной, стараясь игнорировать боль в зудящих конечностях. Смотреть на свои раны она отказывалась. «Щас надо еще занести себе какую-нибудь неизвестную заразу, тогда вообще песня будет» мрачно заметила девушка. Энтузиазма после фееричного полета заметно поубавилось, поэтому она осторожно, чтобы не напрячь ненароком какую-нибудь другую мышцу в теле, повернула голову в сторону леса и начала вглядываться в густые колючие кусты в надеже отыскать какую-нибудь более доступную для нее еду.

«Нихрена не видно отсюда… блять. Когда же это закончится уже» Черные, местами голые кустовые заросли не радовали урожаем, поэтому просидев какое-то время "у Лукоморья", как она прозвала огромную пародию на дуб, девушка буквально заставила себя встать и снова вернуться к истерзанному ветрами, дождями и, очевидно, разной нечистью, стволу.

— Ну, третий раз надо бы, наверное… это все-таки фантастический мир, я искренне надеюсь, что на мне сработает вся эта тема с пониженным уроном и так далее… — бурча себе под нос размышления о технических нюансах этого мира, девушка, растирая тыльной стороной ладоней невольно выступившие слезы по лицу, в раскачку приблизилась к дереву с новой попыткой достать заветный красный плод. На этот раз тактика не отличалась от предыдущих, но, как говорится, все приходит с опытом, и девушка старалась цепляться за уже проверенные на собственной шкуре устойчивые выступы.

Неторопясь и превозмогая боль, периодически в голос ругая свое положение, она-таки добралась до первой крупной ветки. И тут возникла новая проблема. «А теперь надо забраться на ветку. Спасибо, господи, что когда-то у меня была хорошая растяжка. Щас ногу вот сюда… закинуть… бля! Чш, замерли. Стою. Супер. Еще раз, нога пошла… рукаааа… есть, схватилась!! Так, теперь вторая…» Подпрыгивая на выемке от какого-то режущего удара на дереве, девушка эдакой крокозяброй, но сумела не только забраться на ветвь, но и усесться на ней, свесив ноги и чуть ли не впившись содранными руками в ствол. Посидев так минуты три и отдышавшись, она начала крайне медленно и осторожно поднимать ноги и в итоге встала на ветке, все еще цепляя ствол обеими руками. Плод был на четыре ветки выше. «Дела…»

Через час мучительного и отвратительно медленного труда, девушка добралась до нужного ей красного, определенно, яблока.

— Слава те господи, сегодня перекусим. — Она с облегчением выдохнула и приложила лоб к коре дерева. — Щас, отдышусь только.

И она полезла дальше вдоль по ветке, осторожными мелкими движениями, уже десять раз проверенными и отработанными на нижних. Заветное яблоко наконец оказалось под носом и девушка, балансируя, как канатоходец, благополучно добралась до него. Как только она его сорвала, тут же, не медля ни секунды, так же плавно и сосредоточенно вернулась к стволу, прислонившись к нему всей спиной, занимая более менее устойчивое положение. Плавно опустившись, скользя вниз, она села, выпрямила ноги на ветке, благо её ширина это позволяла, и начала есть такое дороге сердцу на данный момент яблоко. «Боже мой, какое счастье! Оно еще и не кислое! И не мягкое! Идеальная консистенция, просто вот… как же мне повезло»

Теперь торопиться было некуда. Она сидела на дереве, жевала сочное яблоко и смотрела в глушь леса, открывавшуюся ей с этой высоты куда лучше. Дерево, на котором она сидела, было однозначно не самым высоким и, судя по всему, далеко не самым большим в этой чаще, но и этого было достаточно, чтобы расширить обзор. Местами виднелись слабые проблески в зелени деревьев, там, должно быть, были небольшие полянки или еще что-нибудь; где-то, наоборот, чернота леса настолько сгущалась, что туда явно не стоило лезть. Небольшой сбор информации кончился вместе с яблоком, и, к огромному сожалению девушки, появилась очередная за сегодняшний день проблема. Надо было слезть.

«Почему при появлении здесь меня сразу не наградили какими-нибудь особыми умениями? Может я хотела бы быть доченькой сюжета, раскидывать все и вся движением мизинца… хуй там, наебнись-ка пару раз с дерева, пойми, насколько мал твой шанс выживания здесь без опыта, который большинство тут с детства нарабатывают. Я уже молчу о фрукте или супер мышцах, элементарной живучести мне бы не помешало, знаете ли!»

— Ладно, пора возвращаться с небес на землю, ха-ха… шутка. Ох, еще и сама с собой начинаю разговаривать, ну все, вызывайте неотложку, тут случай серьезный, высока вероятность прогрессирующей шизофрении… — и она полезла вниз по тем же выступам, по которым добиралась до заветного яблока. Она успешно слезла на уровень второй ветки, как внезапно устоявшуюся тишину, прерываемую только ее тяжелым дыханием, кряхтением и матами, пронзил звонкий и крайне громкий возглас откуда-то из-за спины:

— О БОЖЕ МОЙ! — ответом на это был резкий визг и глухой звук упавшего навзничь тела.

* * *

Новое пробуждение порадовало трещащей головой и мелькающими перед глазами бензиновыми тенями, то заслоняющими, то открывающими режущий свет. В ушах стояла вязкая гулкая тишина, которая обволакивала тело тревожным оцепенением и заглушала все звуки, кроме биения собственного сердца. Жутко хотелось содрать её, расчесать до крови уши изнутри, закричать, выдавить себе глаза, сделать хоть что-нибудь, лишь бы как-то выбраться из этого подвешенного состояния. Но при всех усилиях не получилось даже мизинцем пошевелить, не то чтобы открыть глаза или закричать.

Кровь пульсировала в висках, отдаваясь болью где-то в затылке, а свет, то и дело сменяющийся какими-то мельтешащими пятнами, жег глаза, которые были готовы вот-вот лопнуть. Одним словом, паршиво. Внезапно лицо обожгло чем-то странным, давление на глаза плавно уменьшилось, а в ушах заметно прояснилось. Свет перестал мигать и смягчился, сердце успокоилось, а конечности потихоньку начали ощущаться миллионом зудящих по сосудам мурашек, гранича между странной усталостью и болью.

— Это помогло~нэ? — сквозь плавно растворяющийся звуковой заслон, до девушки начали долетать фразы.

— Вряд ли, ты же видишь, в каком она состоянии… — только вот странно, почему люди говорят о ней с какой-то опаской. Она что, превратилась в монстра?

— А точно ли нам надо это делать~нэ? Пускай, может, лежит, мало ли что она нам потом сделает…

— С ума сошла~нэ, милая моя? Это же.. ж..

— НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО СЛОВО!!! — чей-то высокий резкий вскрик резанул по мозгу новой волной боли, в глазах заиграли искры, а голову будто окунули в кипяток.

— Ужас какой, что на тебя нашло, милашка~нэ??

— Помой рот с мылом! Срочно!!!

Девушка лежала и не знала, о чем ей сейчас думать в первую очередь. У нее все еще разрывалась голова, руки и ноги, несмотря на то, что ощущались, до сих пор не шевелились, да еще и кто-то крутился над ней и кудахтал о какой-то непонятной ерунде, причем самым мерзким голосом, который она только могла себе представить. И ко всему этому вишенкой на торте было медленное осознание того, что у нее, судя по состоянию здоровья, "ушиб всей бабки".

К тому же, не составило труда сопоставить странные голоса и остров, на котором она сейчас находилась, и сделать логичный вывод о том, что окамы нашли ее раньше, чем ей этого хотелось бы. «Это пиздец… ладно, будь, что будет. Я уже никак не могу повлиять на происходящее, значит будем ориентироваться по ситуации. Дай мне, бог, здоровья»

Девушка, сквозь боль и огромное нежелание, попыталась открыть глаза. Веки поддались с колоссальным усилием, от яркого света хотелось протереть глаза, расчесать все лицо, кожа которого ощущалась бетонной маской. «Ничего хорошего за последнее время так и не случилось. А, нет, вру. Съела яблоко» Голоса над головой постепенно начали стихать. Заметив уже непривычную тишину, девушка на выдохе повернула голову в сторону, откуда слышала больше голосов и впала в каплю.

На расстоянии около десяти метров от нее столпились четыре… мужчины? Люди внушительных размеров, с массивной комплекцией тела и такой несочетающейся с общей картиной разрисованной пародией на макияж мордочкой, стояли в чуть ли не маскарадных одеждах и смотрели на нее. Хотя, если уж говорить о сочетаниях, то тут скорее из тела не подходили к одежде и лицу. «Окамы…»

Они прятались друг за другом и с опаской, вполглаза смотрели на нее, как на десятое чудо света, как на всадника апокалипсиса, как на синюю белку, но точно не как на обычного человека. Параллельно они что-то шептали друг другу и кратко жестикулировали, постепенно отдаляясь от нее все дальше и дальше, но не переставали пялиться во все глаза на многострадальную тушку, в который раз за день распластавшуюся на земле. «Я даже не знаю, как на это реагировать. Ну, судя по всему, убивать меня прямо здесь и сейчас они не собираются»

Девушка слегла прищурилась, чтобы лучше осмотреть стоящих напротив нее чудиков, и взгляд случайно заметил мокрые волосы. «Не помню, чтобы я снова купалась. Секунду…» Она медленно повернулась и осмотрела себя, на сколько это позволяло положение. Она была мокрая с головы до ног, да так, что со швов шорт тонкой струйкой откровенно лилась вода. Возвращая глаза к окамам, она заметила стоящие рядом с ней пять… нет, семь довольно больших ведер, которые были больше похожи на старые, где-то треснувшие, а где-то даже пошедшие ржавчиной, емкости, которые даже ведрами-то язык не поднимется назвать.

«Емае, только не говорите мне, что они облили меня не водой, а помоями. Я уже собиралась предъявлять им за душ не по расписанию, но если они искупали меня в мусоре, это совсем меняет дело…» Глядя на всю эту картину, начала дергаться бровь, что в первую очередь свидетельствовало, конечно же, о возвращении чувствительности тела, и только во вторую о том, что вся эта неспокойная и травмоопасная свистопляска начинает прилично так действовать девушке на нервы. Она с негромким стоном опустила голову на землю и подняла руки, растирая лицо.

На её счастье, если её облили и не самой чистой водой, то она была без отходов, по крайней мере на лицо ничего не попало. Через несколько секунд импровизированного массажа, девушка истерично шлепнула себя по щекам. Этот внезапный жест напомнил об окамах, вызвав с их стороны резкие взвизги страха и заставив их отбежать еще дальше на добрые пять метров. Тяжело вздохнув, девушка приняла сидячее положение.

— Уважаемые, извините за беспокойство. Я тут… немного неважно себя чувствую, не подскажете, есть ли на вашем острове возможность поесть или, может быть, хотя бы врач? — она подняла истерзанную руку и указала на порезы и ушибы, которые остались после геройского похода за яблоком. — Я не умею лазать по деревьям и пару раз неудобно упала. — объяснившись, она снова перевела взгляд на окам. Они стояли, как статуи, все еще буравя её взглядом. Ни один из них даже не почесался от её слов, к тому же их глаза, казалось, стали как никогда близки к выпадению из глазниц.

— Мне нужна помощь, — удерживая порыв закатить глаза, она уставшим тоном повторила свою просьбу. Вся эта ситуация начала серьезно раздражать все больше и больше с каждой минутой, и от грубостей в адрес несостоявшихся спасителей удерживало только воспитание, привычка разговаривать с незнакомыми людьми с официальной вежливостью и еще чуть-чуть боязнь того, что за любое неправильно сказанное слово она может поплатиться своим и так отсутствующим здоровьем, если вообще не жизнью. Ну так, чуточку.

— Разговаривает… женщина… разговаривает… — наконец донеслось от группы окам. «Пострясающе, меня тут за человека не считают, что ли?» к большому сожалению девушки, от грубостей пришлось воздержаться. Она поглубже вдохнула и сделала еще одну попытку слабым голосом:

— Да, я разговариваю. И мне очень нужна помощь. В первую очередь, пожалуйста, приведите врача, — она снова продемонстрировала раны с уже попавшей туда грязью, — а потом, пожалуйста, позвольте поесть. Если за эти услуги нужно заплатить, я могу отработать. Денег у меня нет, к сожалению… — на последней фразе ее снова начало мутить и она рваными движениями легла обратно на мокрую землю. От воды и влажной одежды, несмотря на солнце, которое, кстати говоря, неумолимо шло к закату, её начало морозить. Озноб начал бить по спине острой трещеткой, губы в резко посинели, а к пальцам вернулась привычная ей в обычной жизни холодная температура.

Толи речь ее наконец достигла сознания окам, толи ее состояние вызвало такую реакцию, но группа людей внезапно активно зашепталась, сопровождая свои слова странными жестами. Они явно говорили о ней, тыкали пальцами куда-то в сторону, потом снова смотрели на нее и так по кругу. В итоге, из толпы кто-то громким фальцетом запищал, обращаясь к ней:

— Нам нужно посоветоваться со старейшиной, подождите~нэ!! — и от окам отделилось две фигуры, которые на нечеловеческой скорости умчались куда-то в ту сторону, куда ранее активно указывали друг другу. Девушка все это время лишь смотрела в вечернее небо мутными глазами. За последнее время произошло слишком много событий для её устоявшейся, привычно-спокойной жизни.

Раньше все было расписано, все события заносились в календарь, к ним готовились, их ждали, для некоторых даже специально скрупулезно подбирали наряды. А теперь что? Никто не предупредил, никто не спросил, никто ничего не объяснил. Ладно, справедливости ради, ей все объяснили, но как это сделали? К таким объяснениям она не привыкла, уж лучше без них тогда вообще, знаете ли, чем так. Почему она вдруг должна сейчас лазать по деревьям, а не сидеть в баре с одногруппниками и отмечать успешную защиту диплома? Почему она на людях — и в домашних шортах и майке, а не в привычном ей женственном жакете и юбке? Ноги вообще босые! Куда это годится?

Привычки, выверенные под влиянием семьи и профессиональной среды, к которой, благодаря своей учебе, она прикоснулась раньше, чем окончила университет, сейчас уничтожались в пух и прах. Все шаблоны такой родной и подходящей ей жизни сломались за один вечер, исключили всякую возможность вернуть прежний быт. Теперь она вынуждена лежать на земле, мокрая, грязная, жутко голодная, уставшая, да еще и трястись, как осиновый лист, от холода и слабости.

Незакаленный организм, привыкший к комфорту во всем, начиная с физической составляющей и заканчивая ее моральным состоянием, сейчас буквально кричал о том, что он больше не вывезет. Слишком резкая перемена обстоятельств, слишком много стресса, слишком много эмоций, слишком… вся эта ситуация — слишком. По щеке начали катиться слезы от осознания собственного бессилия и обреченности на абсолютную неизвестность. Все её планы больше не имели никакого смысла, все её мечты — пуф! — сдулись, как облачко пыли. Девушка лежала и молча плакала, отдавая всю себя накатившему отчаянию. Мозг отказывался критически мыслить, погружаясь в самобичевание все глубже и глубже.

— Девушка! — её снова окликнули со стороны окам. На этот раз голос был более приятный, хотя все еще невероятно экстравагантный. Она повернула заплаканное лицо к говорившему. Это оказался довольно… старый окама, да, такое описание более, чем приемлемо.

Он стоял чуть сгорбленный, опираясь на сиреневый зонтик, как на трость, который своими размерами больше походил на ходулю, нежели на привычный нормальному человеку зонт. На голове красовалась потрясающая ярко-красная шляпа с большими полями, закрывающими половину его лица, а желто-оранжевое платье в пол дополняло образ, делая его похожим на какого-то персонажа, которого девушка сейчас не могла, да и не особо хотела, вспоминать. Старейшина подошел лишь на шаг ближе, чем остальные окамы, и видимо планировал и дальше перекрикиваться с девушкой, но, видя её состояние, лишь спросил:

— Вы плачете? Почему вы вся в воде? — девушка, таки закатив глаза, вернула свой взгляд в небо и, с минуту подождав, через силу выдавила из себя сиплый и, несомненно, оригинальный ответ:

— Дождь прошел.