Горизонт событий (гет)

Возможно, звезды на небе кажутся нам ясными и чистыми лишь потому, что так далеки от нас и мы ничего не знаем об их частной жизни.

Генрих Гейне

________

Кто не знает меры в могуществе, тот не знает меры в падении.

Автор неизвестен

── ⋞M⋟ ──

Вечером погожего дня фургон восьмого канала стоял около парка Хилл Топ. Шла трансляция в прямом эфире. Роксана, державшая в руке микрофон, как всегда была бесподобна и уверенно глядела с экрана бортового компьютера машины-невидимки.

В блаженном предвкушении свидания Мегамозг убедился, что великолепный букет цветов, купленный для Роксаны, не примялся, и прислонился к боковому окну. Он велел Прислужнику притормозить на углу и отключить режим невидимости. Они приехали вовремя, как раз когда Роксана завершала репортаж, о котором говорила накануне, про ремонтные работы в городе.

Главной и самой приятной новостью недели стало освобождение Мегамозгом важной транспортной артерии от верхушки Метро-небоскреба. Движение в этой части Метрóсити все еще было заблокировано. Разбор оставшихся завалов продолжался полным ходом, к тому же, когда расчистят улицы, начнут заново укладывать асфальт и потребуется капитальный ремонт всех прилегающих зданий. И это не считая улиц и высоток, пострадавших от каллиграфии Титана, которую он в припадке тупоумия оттачивал на городе с помощью лазерного взгляда. По этой причине перекрытые тут и там дороги, а также час пик вынудили Мегамозга добираться до парка в объезд.

— Ну все, Прислужник, я погнал! Пожелай мне удачи. — Он вышел на тротуар.

— Удачи, шеф! Передавайте привет мисс Ричи. Во сколько за вами заехать?

— Эм... Я свяжусь с тобой, пока не знаю.

— Полагаю, до утра вас не стоит ждать? — с доброй ухмылкой подначил Прислужник.

Ох уж этот ершистый Прислужник, ничего от него не скроешь. В заботе о Мегамозге он иной раз переходил границы, позволяя себе излишнюю фамильярность.

Мегамозг облокотился о крышу машины и хитро сощурился.

— Правильно полагаешь, рыбка ты моя фантастическая. А чтобы не заскучать одному, в этот свободный от служения добру вечер ты займешься изучением правил субординации. Приду — проверю.

— О, ладно! — оскалился рыб в улыбке и манерно прибавил, вызвав у Мегамозга одобрительный смешок: — Как пожелаете, и́лсу. Впредь я ни на йоту не отступлю от благородных традиций ваших предков. И даже могу поклясться больше никогда не приравнивать вас к заурядному “шефу”.

— И поупражняйся в реверансах на досуге, — не остался в долгу Мегамозг.

Он захлопнул дверцу и пошел к Роксане. В тот же миг ему пришлось повернуть назад, потому что он забыл букет на сиденье.

— Шеф! Вы...

— Прислужник, ну что ты за помощник! С тобой как начнешь болтать — все мозги вытащишь!

Взяв цветы, Мегамозг заторопился на встречу, а онемевший от неожиданного упрека рыб проводил его ошеломленным взглядом и с раскрытой пастью.

Новый оператор Роксаны, Джейк, кажется, завидев приближающегося Мегамозга, так перепугался, что впал в столбняк и чуть не уронил выключенную камеру. Мегамозг познакомился с Джейком во время своего первого интервью в качестве защитника города, которое брала Роксана. Невзирая на то, что она уверяла парня не опасаться за свою жизнь, у того поджилки тряслись каждый раз при появлении Мегамозга.

Удивленная реакцией оператора, Роксана осеклась на полуслове. Потом, как видно, она догадалась, в чем дело, и с улыбкой обернулась к Мегамозгу.

— Привет! Я уже освободилась, — объявила она.

Его щеки коснулся ее нежный поцелуй.

— Замечательный репортаж!

— Спасибо. Ты и на цветы потратился! Ну зачем? Не стоило, — заметила просиявшая счастьем Роксана и вдохнула душистый аромат, который источал букет. Он пока что остался у Мегамозга, так как ее руки были заняты микрофоном. — Но все равно спасибо, мне очень приятно.

— Кхм... Роксана, ладно, я поеду тогда. До завтра... — Джейк попятился к рабочему фургону, напряженно и конфузливо косясь на Мегамозга.

Роксана натянуто улыбнулась парню:

— Джейк, расслабься! Поверь, тебе ничего не грозит. Конфликт Мегамозга с городом полностью исчерпан.

— Да, знаю, я просто... Не думал, что слухи о вас окажутся правдой.

— Ты про то, что мы вместе? Да, мы пара.

Слова Роксаны объяли сердце Мегамозга горячей волной ликования, точно ему в грудь налили кипящей воды. Перед ним как по мановению какому распахивались лучшие страницы его жизни, и Мегамозг в сотый раз пробегал глазами одни и те же абзацы, зачитываясь до страсти. Бывало, что, упорный в своем неверии, он до сих пор спрашивал себя: неужели это правда?

— О, ясно, Роксана, я понял...

Джейк потупился и перехватил тяжелую камеру. Больше он ничего не осмелился сказать, но за секунду до этого Мегамозг уловил в его выражении немой упрек, а вместе с тем чуть слышную внутреннюю дрожь Роксаны. Как ни крути, а ситуация со смертью Мачомена, которую относили на счет Мегамозга, сильно досаждала ей. В городе болтали, что она пошла на сделку с совестью, связавшись с ним. Мегамозгу один черт эти сплетни, он от их жгучих игл никогда и не уклонялся, но вот Роксана — неприкосновенна.

— Хм... Джейк, да? — уточнил Мегамозг устрашающе ровным тоном, отчего у оператора вновь вздрогнули все жилы. — А в ваших сплетнях о нас не упоминается случаем тот неприглядный для города факт, что девушка, которую вы очерняете, почти в одиночку избавила Метрóсити от зла?

Джейк издал горлом хриплый, сдавленный звук, словно подавился языком, а Роксана, чтобы сгладить ситуацию, повернулась к Мегамозгу.

— Все в порядке, я не придаю значение слухам. Пожалуйста, не дави на Джейка, это неудобно...

— Неудобно жить с плохой памятью, — не послушался ее возразивший Мегамозг, — а у Метрóсити на добрые дела и свои косяки она больно коротковата. Люди забыли, что ты рисковала жизнью, чтобы остановить Титана.

Роксана мирно пожала плечами.

— Ну... Кто-то должен был.

Она чересчур скромничала. Мегамозг не удивился бы, если бы она добавила, что ее заслуги незначительны и только прилганы к его победе. Роксана не сознавала или почему-то не хотела сознавать, что без ее помощи никакой победы не было бы и в помине.

— Но почему-то, когда речь заходит о битвах со злом, должной оказываешься всегда ты. Так вот было бы неплохо, если бы в городе ценили твое благородство и смелость. Не так ли, Джейк?

— Верно, да. Это... это огромный вклад. — У парня нервно дернулся рот.

— И принесли мисс Ричи извинения за сплетни о ее личной жизни, — припечатал Мегамозг.

Джейк сделался бледным и пролепетал:

— Извини, Роксана. Просто слухи, и все в офисе обсуждают... Я так, пару раз всего слышал. Мне жаль.

— Ладно, я поняла, Джейк. Я не злюсь на тебя, — сдержанно ответила Роксана, но было видно, что неодобрительные взгляды и молчание коллег ей порядком надоели, и она смертельно устала делать вид, будто ничего не происходит.

Джейк заспешил в фургон.

— Еще раз извини... Пока!

— Микрофон, — напомнил ему Мегамозг.

После того как парень, хватившись, забрал у Роксаны прибор, они распрощались, и он запрыгнул в машину и уехал.

— Теперь сплетен станет еще больше, — обеспокоенно вздохнула Роксана. — У тебя могут быть проблемы. Джейк нагородит с три короба, как ты ему угрожал.

— Теперь сплетники будут знать, что ты не одна и есть человек, готовый постоять за тебя, если они перейдут черту, — произнес Мегамозг весомо. В легкой задумчивости он передал Роксане букет. — А болтать все равно будут, хоть ты тресни. Но мы этого и добивались, когда шли в свои профессии: быть в центре внимания.

— Да, без этой части нашей работы никуда. Но тебе еще не доверяют, и не хотелось бы возбуждать лишние подозрения. Джейк...

— Его жалобы погоду не сделают. С моей бесконечностью тюремных сроков это то же самое, что стращать стаканом воды капитана, выброшенного в шторм за борт.

— Знаешь, — снова вздохнула Роксана, не удержав одолевающий ее порыв смеха, — если бы выдавали Нобелевскую премию за выдающиеся умения стоять на своем, не считаясь ни с чем, она была бы твоей.

— За умение стоять на своем полагается уже орден, — с задором подхватил он.

Тут, вспомнив о свидании, она предложила Мегамозгу прогуляться по Хилл Топ, о чем они условились еще вчера, назначая место и время. Когда он притворялся Бернардом, этот раскинувшийся на невысоких холмах парк был их излюбленным местом встреч. Под надежной голографической броней Мегамозг рассказывал здесь Роксане о своем детстве и увлечениях, которые не относились к злодейской карьере. Голос Роксаны звал Мегамозга заглянуть в свое сердце, и, вызванный на откровение, он с облегчением нашел там человека, чуждого зла. Себя. И пусть больше нельзя было поддаться приятной иллюзии, что они — все те же непримечательные чудаки, до которых никому нет дела, они повернули к ближайшей боковой аллее без оглядки на мнение и изумленные взгляды прохожих.

— А про капитана и стакан воды твоя аналогия? — поинтересовалась вдруг Роксана. — Я такой не слышала.

— Это... — Мегамозг оказался застигнут врасплох и коротко усмехнулся, поскольку ему не приходило в голову, что безобидная деталь из его мира так резко выделится на фоне всего сказанного. — Это поговорка моего народа. Мы, понимаешь ли, моряки и искусные пловцы, отсюда многие наши высказывания да и образ мыслей в целом.

— Ничего себе! Водный народ?

Мегамозг сначала затруднился ответить, а через мгновение пояснил:

— Да. Не знаю, при словах «водный народ» в воображении, наверное, рисуются какие-нибудь полумифические потомки амфибий с рудиментами жабр, но ничего подобного. Э́рсу — те же люди. Примерно... примерно как ваши земные народы, в чьей культуре море стало неотъемлемым элементом. Вода покрывала восемьдесят пять процентов Эрхкáры — так называлась наша планета. Но при том, что она была в полтора раза больше Земли, соотношение воды к суше создавало условия, похожие на земные. Воды было в три раза больше, чем у вас, а вот суши не намного меньше. Наша эволюция шла тем же путем, просто с другим ландшафтом. Мы были Океанией! — гордо заключил он.

На волне поднявшейся в нем ностальгии Роксана, которая, как казалось, готовилась к этому моменту и уже составила список обязательных тем обсуждения, сказала в оживлении:

— Я, кстати, хотела об этом поговорить.

— Об Океании?

— Не только. Еще о том, что за прозвищем Мегамозг стоял не загадочный злодей Джон Доу⁽¹⁾, как мы считали, а упрямец века Атлаим.

— Ах, да... Типа того.

Мегамозг как камень проглотил. Он мог бы часами распинаться о характеристиках своей планеты и прочем, но, что делать с личной информацией, которую выдал Роксане, не придумал.

— И... наверное, у тебя есть фамилия и ты помнишь что-нибудь еще о себе, о чем не написано в книгах? — Роксана мягко продвигала диалог вперед. Вот снова ее зов, влекущий Мегамозга в потаенные глубины своего сердца, однако на этот раз, он знал, путешествие выйдет не из приятных и даже способно рассорить его с Роксаной.

— Ты интервьюируешь меня? — улыбнулся он.

Он оттягивал время, чтобы привести в порядок разрозненные мысли, а между тем Роксана, чуть склонив голову набок, вернула ему улыбку.

— Ну почему? Я переоткрываю звездного странника, с которым меня свела судьба. Помнишь, ты сказал в тот вечер, что одни поступки не определяют человека? Тогда я смотрела на Бернарда и на тебя как на людей, противоположных друг другу, и все было просто: хороший парень и плохой. Но, когда узнала, что Бернард — это тоже ты, стало ясно, что я смотрела на обложку и прочла только первые страницы книги. А что же сокрыто в главе «Атлаим»?

— Научно-фантастический триллер. Его лучше не читать, иначе он подорвет твое ментальное здоровье.

— Думаю, мы уже выяснили, что после череды твоих похищений и свирепств Титана мало что может пошатнуть мое ментальное здоровье.

— Тогда ему точно не навредит, если я вырву эту жуткую книгу из твоих рук и припрячу куда подальше, — парировал Мегамозг как можно непринужденнее.

— Ну ты и колючка, Атлаим! — повеселела Роксана. Надо признать, у него мастерски получалось заполнять молчание всякой чепухой, но она не обижалась и глядела на него с любопытством: — Я же могу между нами называть тебя Атлаим?

— Называй, мне будет приятно. Можешь звать сокращенно — Атлáй.

— Договорились, Атлай.

Они ушли в гущу парка и остановились в тени старого вяза, гибкие ветви которого тяжело клонились к траве, едва касаясь ее. Роксане попалась на глаза лавочка, укрытая их зеленым куполом. Она села на нее, положила возле себя цветы и, позвав Мегамозга, вдумчиво сказала:

— А если серьезно... Я не настаиваю, чтобы ты рассказал о своем прошлом, но, если захочешь поделиться, я с удовольствием выслушаю тебя. Я много думала об этом. Задолго до суда. И мне кажется, что, хотя ты и был злодеем, то тем, кто хотел быть раскрытым... и услышанным.

Мегамозг был несколько сконфужен. Его подмывало поделиться вещами, которые годами принуждали его к молчанию. Но бывшая злодейская сторона лихорадочно соображала, как при этом обойти острые углы в своей истории и не упасть в глазах Роксаны. На них навалилась тяжелая тишина, которую спустя минуту раздумий Мегамозгу стало нечем превозмочь, кроме как правдой. Беспощадной правдой.

— Что ж, твоя теория не лишена смысла. И какие секреты я мог бы разгласить своему очаровательному репортеру?

— О! — Не скрывая восторга, Роксана повернулась к Мегамозгу всем корпусом. Он сидел полубоком к ней, закинув ногу на ногу, но внутри все цепенело от волнения. Роксана деликатно начала: — Так... Чтобы тебе было не напряжно, давай начнем с малого. Когда ты прилетел, сколько тебе было месяцев? В книгах тебе дают пять или шесть, при этом ты сильно опережал в развитии земных детей. А сколько тебе было по вашему?

— Ну, я был старше обычного ребенка пяти месяцев. То есть выглядел я так же, но понимал и умел гораздо больше. Наше время текло быстрее. По нашему мне было восемь дней...

— Минуточку, дней?

— Да, а что не так?

— Ты сказал “дней”, — выделила голосом она. — Как недельный малыш может быть старше пятимесячного?

Мегамозг в недоумении нахмурился.

— Недельный? Никак, это абсурд! Нельзя за неделю обзавестись зубами и научиться сидеть. Восемь дней это не неделя... Это... А! Не дней — дейнов, — исправился он. — Я оговорился.

— Дейнов? Звучит похоже на дни⁽²⁾. Восемь дейнов... Сколько это?

— Ровно сто сорок один земной день, что соответствует почти пяти месяцам. Но на моей планете год был в два раза короче земного: сто семьдесят шесть дней.

— Выходит, еще месяц, и тебе исполнился бы годик? — подсчитала Роксана, ласково улыбнувшись лишь ей понятным мыслям.

— Да. Наш год — это десять дейнов. Пока Земля проходила по орбите один год, у нас пролетало два. Наш мир не ждал, поэтому нам приходилось быстро расти. Годовалый младенец умел многое из того, что делал взрослый, — прихвастнул Мегамозг.

— Это предполагает наличие хорошей памяти, а ты хвастался, что у тебя она феноменальная. Ты помнишь свое имя, ваше летоисчисление. И все же авторы книг сходятся во мнении, что ты ничего не помнишь о своем доме из-за катастрофы и опасного перелета. У тебя была амнезия?

— Не было. Но вообще ты угадала.

— Как это? — Роксана приподняла тонкие брови.

— А вот так! Я заставил людей поверить, что у меня стрессовая амнезия, задержка речи и прочая гадость, указанная в моей карте. Я остерегался рассказывать им о своем мире. В детстве я был тем еще молчуном, который держался особняком и много изобретал. Потом, чтобы отстали с расспросами, я признался, что мой дом сгинул в черной дыре и это все, что мне вспомнилось.

Брови Роксаны поползли выше, и она вытаращилась на Мегамозга. Минуту или две она безуспешно боролась с потрясением и спросила:

— Ты придумал это в годик?

— Позднее. Поначалу выглядело так, будто я взаправду болен. — На лице Мегамозга мелькнула печальная усмешка. — Чужая планета и язык, который я путал со своим, пугали. А со временем я адаптировался.

— Но о своем мире все равно не говорил. Почему?

В глазах Роксаны острым и пытливым блеском отразились десятки возникающих догадок. И пока Мегамозг собирался с духом, чтобы вытащить из себя ржавый гвоздь тайны, который отозвался на это тупым, почти физическим ощущением боли, Роксана уже была близка к самым жестоким выводам. Ей явно вспомнился эксперимент лорда Скотта. В его власти было творить что угодно из ужаса перед пришельцами.

— Атлай, что случилось? Если бы ты рассказал о своей цивилизации, как бы это навредило тебе? — Она неожиданно дернулась от рубящего удара тревоги. — Тебе угрожали?

— Угрозой был я. Расскажи я всю правду, меня предпочли бы разобрать на запчасти, чем оставить в живых. Моя цивилизация... планировала поработить Землю.

Роксана оторопела и отвела глаза. Не поверила, разозлилась, или разочарована? Как бы там ни было, водный мир эрсу уже не казался ей будоражащей ум Океанией, будто созданной фантазией смелых фантастов. Но слабую надежду, что народ Мегамозга был жестоким не просто так, Роксана еще лелеяла:

— Собиралась поработить, потому что искала новый дом? От безысходности?

— В случае с Землей — да. Но вообще это типично для эрсу. До появления черной дыры они загнобили половину Вселенной, по праву считаясь ее Опустошителями, — сказал Мегамозг.

Прислонившись к спинке лавочки, он посмотрел на Роксану прямо, наблюдая, как лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву вяза, ласкали ее лицо и искрились в каштановых волосах. Если бы вторжение эрсу состоялось, Мегамозг бы все так же ходил по земле, а от землян остались бы лишь тень и прах. При их сопротивлении эрсу зачистили бы все города. Роксана младше Мегамозга на пару лет — она бы даже не родилась.

Она кое-как справилась с мрачными чувствами и перевела на него взгляд. Что странно: в ее глазах по-прежнему не было осуждения — только решительное желание понять его. И мертвящий страх услышать ответ на свой вопрос:

— А если бы не ваша катастрофа, вы бы все равно нас когда-нибудь завоевали?

— Не думаю. Главная причина, почему мой народ до сих пор проходил мимо Земли, — это то, что земляне были примитивными и скучными противниками. На вселенской арене вы не представляли для нас угрозу.

Чтобы помочь Роксане составить мнение об эрсу, Мегамозг, разумеется, мог бы выкатить страшнейше нудный инфодамп с описанием культуры, государственности и истории своей расы и быть уверенным, что к пятой минуте он вырубит Роксану вернее снотворного. Но все эти детали ни к чему, если у тебя в загашнике пылится меткая, точечно бьющая эрсуанская пословица о себе любимых: «Когда пришельцы сходят с ума, они идут воевать с эрсу».

Справедливости ради, чужаки к ним и не совались. Военно-научные экспедиции эрсу перепахали невообразимые просторы космоса, не тронув только самых слабых и безоружных, на чьей гибели нельзя было прославиться. Достойные противники уже давно перевелись. Посему любая попытка восстать из небытия и сдвинуть гегемон Эрхкары оставалась гласом вопиющего в ледяной пустыне Вселенной. Но если вдруг среди этих руин вы заживете «сыто-пьяно» и вам резко прилетит в спину нож, сильно не удивляйтесь. Это эрсу разглядели в вас набирающих силу конкурентов, а значит, песенка ваша спета и вы обречены стать очередным столпом их древнего величия.

— Атлай, — все же рассердилась Роксана, когда дослушала до конца, — ты на суде говорил, что это — глупые предубеждения об инопланетянах, а сейчас уверяешь меня во враждебности вашей природы. Ты врал?

— Я... — запнулся Мегамозг, понимая, как отвратительно это выглядит, — слукавил. Но я от своих слов не отказываюсь: пришелец не обязательно захватчик. Более того, ужастики землян об убийцах с Марса лишь доказывают общность наших взглядов. С той существенной разницей, что вы ждете смертельных врагов извне, а мы не ждали — мы били первыми. Нашей стратегией защиты было нападение. Но не все эрсу были захватчиками.

— Но миролюбивые тоже хотели спастись, не так ли? Трудно поверить, чтобы между смертью в черной дыре и захватом Земли они выбрали бы смерть.

Мегамозг хмыкнул и подловил ее:

— Ух ты, вот ты и рассуждаешь, как мой народ!

— Я рассуждаю, исходя из характеристик, которые ты ему даешь, — возразила она, поостыв.

— Нет, ты исходишь из обыкновенной человеческой логики, которой пользовались и эрсу. Это не добро и не зло: каждый думал бы о своем народе в критической ситуации. Допустим, боевые машины эрсу появляются в Метрóсити, вы в опасности. Кого ты защитишь: чужаков или землян?

— Ну... — медлила Роксана и, испытанная на честность, сдалась и забыла злиться на Мегамозга, — землян, это ведь мой дом. А ты?

— Землян, — не раздумывал он, чем опять удивил ее.

— Почему?

— Единицы из эрсу не хотели порабощать вас, они бы вступились за землян, а другие мне нафиг не сдались. Мне с убийцами не по пути.

— Ты правда думаешь, что кто-то из эрсу вступился бы за нас?

— Я это знаю, — тут же развеял ее скепсис Мегамозг. Это были не просто слова, но убеждение, в котором ощущались вес и несокрушимость камня, так что Роксана даже прониклась им. — Родители хотели заселить Землю мирно, но, понимая, что с нашим народом это — утопическая мечта, они убили его.

— Шутишь... — обронила она.

— Нет.

— Атлай, ты уверен, что правильно понял случившееся? Ты был еще мал. Может, у них...

Мегамозг склонился ближе, с некоторым упрямством качнув головой, и Роксана выжидающе смолкла. Он увидел, что она тоже подалась чуть вперед, и тогда же обнаружил в себе безусловную готовность следовать за ее вопросами. О чем бы они ни были — он без колебаний доверится их вектору, так как благодаря Роксане ему наконец стало легче говорить, чем молчать.

— Убили, Роксана, — спокойно повторил Мегамозг. — В мою капсулу был встроен неттоп⁽³⁾, в который родители загрузили всю информацию о нашем мире, наши знания и свое видеообращение. Там сказано, что они саботировали вылет последнего уцелевшего корабля, на котором должны были улететь на Землю. Их называли спасательными ковчегами. Мой отец был одним из их авторов. Ему ничего не стоило взломать систему корабля, чтобы тот не взлетел, и втайне от остальных собрать мою капсулу. Родители решили, что лучше запятнать себя кровью тысяч эрсу, зато оградить меня и Землю от их жестокости.

— С ума сойти... Последнего уцелевшего корабля... — прошептала Роксана, что тут же натолкнуло ее на новую верную мысль. — Когда планета падает в черную дыру, строить корабли уже поздно. Значит, вы предвидели катастрофу?

— За несколько лет.

О, ну да, злая ирония судьбы! У эрсу были годы, чтобы с треском провалить миссию спасения из-за своей же безжалостной, хищной природы. По мнению Мегамозга такой позор не видели за всю историю позора.

— Технологии эрсу позволяли засечь блуждающую черную дыру небольшого размера сравнительно рано. Земляне не узнали бы о такой, пока она не начала бы влиять на Солнечную систему, — пустился он в рассказ.

Роксана ободрила его внимательным кивком, призывая к продолжению, и вся обратилась в один напряженный взгляд, сосредоточенный на лице Мегамозга.

— Черную дыру нельзя увидеть — все равно что искать черную кошку в темной комнате. Но некоторые признаки могут выдать ее: излучение, когда она поглощает вещество, и оно нагревается и светится, вращаясь вокруг нее, или свет звезд, который черная дыра временно усиливает, работая как линза. Можно вычислить ее размер, массу, траекторию. И на этом твои полномочия все. Пакуй чемоданы и делай ноги. — Мегамозг сделал небрежный жест ладонью. Та лежала на спинке лавочки, около руки Роксаны, которая в эту минуту тихонько облокотилась на нее. — Можно наивно уповать, что эта космическая дура с разыгравшимся аппетитом передумает и полетит в другую сторону, но не в случае эрсу. Черная дыра Церохéм мчалась к нам. Я скормил тюремному начальству детскую версию о провалившейся в нее планете. На самом деле мой мир погиб не так.

— Но он же упал в дыру.

— Разорванный на куски.

Дрожь, прохватившая Роксану, была хорошо знакома Мегамозгу. Аналогичная пробегала у него по желудку и стесняла дыхание, когда он думал об участи своей планеты.

— И, когда улетал... — Роксана долго не могла найти подходящих слов, — ты видел это?

— Я — нет. Но это должно было произойти после того, как моя капсула улетела. Эрсу рассчитали весь сценарий "конца света". Вплоть до момента, когда гравитационное поле черной дыры разорвет Эрхкару на клочки. Ваши ученые тоже выдвигают смелые и не самые паршивые теории о столкновении с черной дырой.

— То есть планету сначала разрывает, а потом только затягивает в черную дыру? Об этом знают наши ученые? — старалась разобраться Роксана.

— Они многое упускают, но медленно идут в верном направлении. Нашу катастрофу легко представить на примере Солнечной системы по их упрощенным моделям. Вот допустим... вообрази, что гениальные умы Земли облажались и не заметили черную дыру на подступах к Солнечной системе. Она подошла к ней настолько близко, что возмутила орбиты планет. Наглядно это искривленное пространство выглядело бы как натянутое резиновое полотнище; его прогибает тяжелая гиря — Солнце, и вокруг этого центра притяжения выстроили свои орбиты планеты, как легкие шарики вокруг гигантской воронки, — объяснял Мегамозг, сопровождая энергичной жестикуляцией свою нечаянную лекцию, которой всецело захватил Роксану. — Но если рядом с этой гирей разместить более тяжелую — черную дыру, появляется второй гравитационный центр, и баланс нарушается. Она прогибает полотно до такой степени, что образуется бесконечно глубокая яма: сингулярность. Орбиты планет начинают перетягиваться к ней, и все шарики, которые катились по ним, также смещаются к новому источнику гравитации. Порядок сменяется хаосом, — говоря это, Мегамозг переплел пальцы Роксаны со своими и медленно потянул ее руку на себя, как бы иллюстрируя этим отклонение орбиты — и упорядоченного, обыденного мира Роксаны, влекомого к нему, в безумную вакханалию чувств и головокружительных поворотов жизни. — В зависимости от положения черной дыры относительно нас Земля может оказаться слишком близко к Солнцу и сгореть или переместиться очень далеко и замерзнуть. Возможно, планеты выбросит из системы либо столкнет друг с другом.

— Доходчиво объяснил, — вопреки ужасу восхищенно промолвила Роксана. — К этому моменту жизни на Земле уже не будет.

— Даже намного раньше, чем кажется. Если по соседству с Землей появится черная дыра, впервые земляне забьют тревогу, обнаружив смещение дальних планет. Скажем, сперва ученых озадачит Уран, в то время как Сатурн, находящийся с другой стороны Солнца, не вызовет подозрений. Затем что-то странное будет происходить с Юпитером. Не на своем месте окажется Марс, и ко всему прочему сместится космическая обсерватория на орбите Земли. Положение Солнца тоже изменится, и вскоре ученые поймут, что Земля уже не вращается вокруг него как обычно, а сходит со своих орбитальных рельс. Тут и станет ясно, что дело дрянь: к Земле тянет свои невидимые руки черная дыра, которая отрывает ее от Солнца. Но, конечно, при условии, что люди и планета переживут бомбардировку астероидами и кометами, которые это Вселенское зло, потревожив, направит сюда в огромном количестве.

Мегамозг не раз отмечал, что в Роксане билась та же исследовательская жилка, что и в нем. Задумчиво подперев кулаком щеку, едва заметно улыбаясь уголком губ, она казалась особенно красивой в своем стремлении распутать самую мучительную из загадок Эрхкары. Мегамозг понял, что отвлекся, а его пауза слишком затянулась, и ухватился за ускользающую нить рассуждений:

— Еще одна угроза — радиация. То самое излучение, которое выделяет материал, поглощаемый черной дырой. Я говорил, что, вращаясь вокруг нее, он светится, отчего образуется яркий аккреационный диск. Вихрь газа и пыли, которые падают в черную дыру по спирали. В теории, если будет поглощен Юпитер, мы увидим свет от него невооруженным глазом. Но в реальности — никогда, поскольку мощное излучение диска сорвало бы с планеты атмосферу, а на Земле произошел бы ряд обширных катаклизмов из-за тяготения черной дыры. Как видишь, она может уничтожить нас несколькими способами.

— Черт возьми!.. Тебя и страшно, и очень интересно слушать.

— Тебе просто нравится мой голос, — не применул подколоть Мегамозг.

Роксана возвела глаза к небу, которое заслоняла густая крона вяза.

— Конечно, мистер Скромность! Без вашей драматической нотки физика лишилась бы половины своего очарования. Нет, правда. Я настолько приквыкла относить тебя к нашему миру, что гибель Эрхкары звучит как пересказ фильма-катастрофы. Мне придется привыкнуть к вашим названиям и к тому, что ты — эрсу, — призналась она.

— А считался землянином?

— Своим среди чужих вполне себе. Но не только в этом дело. Пока нас сдерживают рамки скудных познаний о космосе и фантастических теорий, ты с убеждением очевидца объявляшь их истиной. Вот что ошеломляет. Так на каком этапе вылетела твоя капсула?

— Слишком поздно: когда на нас стали обрушиваться астероиды. — С прежним серьезным видом Мегамозг скрестил руки на груди, и шелест затрепетавшей на ветру листвы напомнил ему звуки морских волн. — Мы уже ощущали действие гравитации Церохем. Она работала как приливные силы Луны, которые вызывают приливы и отливы в океанах. Только приливные силы черной дыры действуют с расстояния в миллионы километров, вызывая цунами, наводнения, резкие перепады температур и землетрясения. Тогда я и улетел.

— А твои родители погибли почти сразу же?

— Да, и горстка выживших вместе с ними. Из расчетов эрсу дальнейший сценарий был таков: гравитационное воздействие черной дыры на Эрхкару нарастало так быстро, что всего через несколько недель сравнилось с воздействием нашей звезды Нисдары́. В смысле нашего «Солнца». Еще через несколько дней перевесило влияние Нисдары, и Эрхкару оторвало от нее. Наш шарик покатился по резиновому полотну ко второй гире. Его сторона, обращенная к черной дыре, притягивалась быстрее, и в итоге приливные силы разорвали Эрхкару до того, как она столкнулась с Церохем. Ее куски присоединились к аккреционному диску, пока в результате не исчезли внутри черной дыры.

— И все же я не понимаю... — Роксана никак не могла примириться с тем, что она, как ей виделось, упускала суть. — Ладно, твои родители предпочли этот кошмар вместо того, чтобы захватить Землю. Их пугала война. Но они так не думали, когда твой отец строил ковчеги, разве нет? Что изменилось?

— Почему они стали мятежниками?

— Да.

Обдумывая свои воспоминания о доме, Мегамозг посмотрел неопределенным взглядом на Роксану. Ему представились усталые лица родителей в дни перед тем, как они саботировали ковчег и запустили его капсулу. Эрсу были сильно привязаны к своим корням и традициям, держались семьями и ставили свой народ превыше всего. Но, видно, даже такая преданная любовь не долготерпит, если ее предают и измываются над ней до последней капли ее крови. Это и случилось с его семьей.

— С годами мне все сложнее судить об их решении, но... — произнес Мегамозг с запинкой, — помню, каким выстраданным оно было. Они отчаялись. Строительство ковчегов заняло больше пятнадцати лет, и эрсу вели жестокую борьбу за места в них. Нас было девять миллиардов.

Он выдержал паузу, чтобы пораженная Роксана могла оценить размах событий.

— А ковчеги вмещали меньше одного процента людей.

От услышанного ее глаза расширились еще больше, видя правду с ужасающей ясностью.

— Вы терпели бедствие как «Титаник» с его нехваткой шлюпок. И технологии эрсу...

— Не позволяли построить больше кораблей. Никак, — перебил Мегамозг, опережая ее мысли. — Даже с нашими возможностями на один ковчег уходило прилично времени и ресурсов. Мы и так бежали со всех ног. Нам требовались десятки тысяч кораблей вместимостью хотя бы пятьдесят тысяч человек, но мы не успевали построить больше ничтожных сотен. Даже если бы мы строили по десять ковчегов в день, это заняло бы полвека.

— Но вы — высокоразвитая цивилизация, у вас должны были быть другие корабли! — взбунтовалась Роксана.

— Да, военные.

— На них можно было бы вывозить людей по-очереди. Вы пытались?

Она ухватилась за эту информацию, как утопающий хватается за спасательный круг и как хватался его гибнущий народ. Однако главной проблемой эрсу было не то, что утопающие тянулись к жизни, а то, что делало их утопающими.

— Это капля в море, но, поверь, Роксана, жаждущие передрались бы и за нее. Эрсу поняли, что это не выход. Кто полетел бы первым? А кто не дождался бы места ни на военном шаттле, ни на ковчеге? Та же война на новый лад, поэтому военные корабли использовали только для техники и военных нужд. Сбегать на них запрещал закон. Накоторые, конечно, пытались, но беглецов казнили. И это далеко не все, — прибавил Мегамозг, но, когда натолкнулся на взгляд ужаса, который уставила на него Роксана, в него будто плеснули из ковша этим ледяным ужасом. Сейчас родной дом ощущался нереальным, сродни мифам землян о богах и чудищах, а между прочим Мегамозг чудом спасся от его ненависти. — В начале войны случилась вещь, которая и толкнула многих, включая мою семью, на тропу мятежа. Высшее правительство открыло жесткую программу отбора, якобы мирное решение конфликта за ковчеги, по которому право на место в них получали самые талантливые и здоровые эрсу.

— Избранные то есть?

— Официально так, а в сущности: лояльные и удобные верховному правителю Эрхкары. Людей вынудили сдавать тесты на гениальность, которые были скрытым политическим фильтром. Когда правда выплыла наружу, гражданская война разгорелась яростнее, и тесты ни к чему не привели.

— Кошмар! И казни, и циничный отбор... и война, длящаяся десятилетие! — Роксана возмущенно всплеснула руками, и этого оказалось довольно для Мегамозга, чтобы понять: она сочувствовала его родителям, и она была о них лучшего мнения, чем он ожидал. — Твои родители были измотаны. Ясно, почему они боялись продолжить эту войну на Земле. Это сумасшествие какое-то. Они... не прошли программу?

— Прошли с блеском. Отца взяли, потому что он — строитель ковчегов, покладистый и по части войн ни в зуб ногой.

— Вот как. Дай угадаю, у вас заправляла в семье мама?

— Отец был за ней как за каменной стеной. — Мегамозг взбодрился и уже через секунду просветлел лицом.

— Как знакомо, — отозвалась Роксана с понимающей улыбкой. — А маму почему взяли?

— С ее твердым характером она вообще была не выгодна. Ее допустили в надежде умаслить деда, чтобы он не восстал против верховного правителя. Дед был наместником крупной провинции, очень сильной, к тому же поставлявшей ценные энергетические кристаллы вроде тех, что в моем Де-Гане. Ну и я вместе с родителями попадал в программу, само собой.

И без того ошеломленная Роксана, узнав, что Мегамозг принадлежал к аристократии, на мгновение замешалась.

— Немыслимо! Твоя семья была знатной? — воскликнула она, и у нее вырвалось в шутку: — Кто ты, воин?

— Ахиллес, сын Пелея, — с драматизмом киногероя произнес он, а его губы раздвинула дерзкая ухмылка. — Ну да! Внук важной шишки по линии мамы. Наш древний род, кстати, был на хорошем счету у поданных.

— Я хоть и рада, что мы не стали добычей эрсу, но, мне кажется, несмотря ни на что, тебе бы хотелось, чтобы они были сейчас с тобой.

— Уж точно не поданные нашей провинции, если ты о них, — покачал головой Мегамозг.

И он нисколько не стыдился своей категоричности. На одной чаше весов стояла цивилизация, опустошившая половину Вселенной, а другую чашу перевешивал беззащитный перед ней мир, давший Мегамозгу приют. Перевешивала Роксана. Даже в паршивых условиях тюрьмы, в одиночестве и пустоте, Мегамозгу жилось спокойнее, чем где-либо с собратьями, а это о чем-то да говорит.

— Да, от меня это звучит чудовищно, и не без причины, — убеждал Мегамозг. — Нашу провинцию, мягко говоря, недолюбливали. Даже у своего народа мы, таллáры, снискали репутацию худшей версии эрсу. Поэтому и отборочные тесты таллары проваливали чаще остальных: нас не желали видеть на ковчегах и подтасовывали наши результаты.

— Это мнение могло быть предвзятым, — высказала сомнение Роксана. — В вашей войне всех против всех клевета ожидаема. Или, хочешь сказать, твой покладистый отец, автор спасательных ковчегов, был монстром? Или мама. Как она пошла на разлуку с тобой ради землян, в голове не укладывается, вот правда!

У нее были все основания так считать, опираясь, опять же, на то, что уже успел рассказать Мегамозг. Только это было бы заблуждением, и, желая поскорей вывести из него Роксану, он возразил:

— Они скорее исключение, чем правило.

— Ну хорошо. А что ты помнишь о своей провинции? Забудь о других, — советовала Роксана и положила поверх его руки свою. Мегамозг мягко сжал ее. — Расскажи, что ты чувствовал, когда был там? Каким был твой дом?

Некоторое время он медлил с ответом, пожалуй, нарочно. Вяз расшумелся будто взволнованный океан. С замиранием сердца Мегамозг чувствовал, что разговор, становясь все откровеннее, вот-вот отдаст его на растерзание мутным, удушающим волнам памяти.

— Много ссор помню. Они повторялись изо дня в день, потому что из-за катаклизмов и войны наша семья вынужденно жила под одной крышей. Помню... как-то на излете лета — мне исполнялось семь дейнов — у бабушки было настроение на кого-нибудь покричать, и она с талларским садизмом отрывалась на маме...

И Мегамозг набрал полную грудь воздуха, перед тем как нырнуть в темную глубину.

Примечания:

Не знаю, как увидит главу читатель, но я вижу ее так 😄

Кто-то: Интересно, что таит в себе загадочный свет далеких звезд? Какая она, внеземная разумная жизнь?

ММ: *выкатывает историю своей планеты*

Кто-то: Ну его нафиг, этот свет далеких звезд!

Лора много, матчасти тоже, поэтому, чтобы не перегружать первую главу о мире эрсу, я разбила ее на две: с беседой Роксаны и Мегамозга и с флэшбеком о его семье.

Прошу иметь в виду, что чукча ни разу не ученый. Для придания гибели планеты ММ большей реалистичности я опиралась на околонаучные обсуждения в Reddit и различные статьи по теме черных дыр.

1) Джон Доу (англ. John Doe) — условное имя, которое используется в англоязычных странах для обозначения человека, чье настоящее имя неизвестно, скрывается или должно оставаться анонимным.

Вернуться к тексту

2) "Day" на английском — "день", "dayn" — эрсуанский дейн. В моем хэде Мегамозг путал эти слова, как "школу" и "шкьëлу", и таким образом создал неверное представление о своем возрасте.

Вернуться к тексту

3) Неттоп — компактный компьютер. Подразумевается, что в мире эрсу это будет крайне продвинутый вариант неттопа, как и все их изобретения.

Вернуться к тексту