Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Два всесильных человека в одной стране и в одно время — это нонсенс, по крайней мере один из них должен был ограничивать власть другого.
Екатерина Мишаненкова, «Берия. История и легенда»
── ⋞M⋟ ──
Их стравливали?.. Его и Мачомена. Все эти годы они играли навязанные обществом роли, суперзлодея и супергероя, чтобы у Паиньки Ушастого была груша для битья и он не вымещал ярость на городе. Как... как Титан.
Вскочив из-за стола защиты, Мегамозг обвел взглядом заполненный людьми зал суда и почувствовал пронизывающий до костей зловещий холод. Все потрясенно молчали и ловили каждое его движение. В точности как позавчера на площади, когда он победил Титана. Роксана и Прислужник были рядом. Мегамозг видел их желание поддержать его, но они сами были сбиты с толку и не нашли слов для протеста. Даже взятый под стражу Хэл, который с пеной у рта перекладывал всю вину на Мегамозга, утих и испуганно втянул голову в плечи.
Лорд Скотт, приглашенный на заседание, сделал очень серьезное разоблачительное заявление.
Их стравливали. Его и Мачомена. С самого детства их сталкивали лбами, прививая убеждение в том, что, если есть зло, добро поднимется на борьбу с ним. Меньшим из зол, уязвимым, не имеющим суперсилы, как видно, посчитали Мегамозга. Тогда как роль хорошего парня, того, кому суждено защищать Метрóсити, стоя на страже его интересов, расчетливо отвели Мачомену.
Выходит, у Мегамозга не было шансов на нормальную жизнь? Вне тюремных стен и четко очерченных границ зла. Несмотря на то, что злодеем он стал добровольно, его еще нарочно толкали во тьму, чтобы он не затягивал с решением. Кроме того, его с легкостью отдали на воспитание лучшим криминальным умам. Разрабатывая свои коварные планы и безуспешно нападая на Мачомена, он, в сущности, был тем, на кого натравливали могучего супергероя. Люди прикрылись им как живым щитом!
Роксана, сидевшая слева от Мегамозга, очнулась от шока одной из первых. Без долгих колебаний она вступила с лордом Скоттом в спор, за что Мегамозг мысленно возвел ей тысячу благодарностей. Лично он оказался не готов защищаться. Тяжелая боль во всем теле напомнила, как сильно его потрепал Титан, и вынудила опуститься на стул.
— Извините... эм, милорд, — заговорила Роксана, — что вы подразумеваете под «созданием особых условий и противника для взращивания в супергерое здорового отношения к миру»?
— Вы все поняли, мисс Ричи. Я выразился предельно ясно и повторять не намерен, — сухо отозвался седой высохший старик в светлом костюме и прямоугольных очках.
— Милорд, вы выразились туманно насчет создания противника. Вы что, натаскивали Мачомена на... на Мегамозга?
— Так вот, шеф, зачем была построена та дурацкая школа для одаренных детей! Для издевательств над вами! — недовольно воскликнул справа стоящий Прислужник. — То-то странно, что в школе было всего два одаренных ребенка. Мачомена все время превозносили, а вас наказывали ни за что. А другие дети просто массовка?
Те ужасные школьные дни сразу ожили в памяти Мегамозга и невыносимой мукой надорвали ему сердце. Его еще ребенком смущала вопиющая некомпетентность их так называемой учительницы, которая ни разу не пресекла травлю. Она смотрела на нее сквозь пальцы, с милой улыбочкой. Как будто так и нужно было... отчитывать его, даже когда он просто отбивался от Мачомена и его бестолковых фанатов.
Роксана широко раскрыла глаза на рыба, затем, о чем-то подумав, сердито сдвинула брови к переносице и снова посмотрела на лорда Скотта. Это выглядело так, словно Прислужник подкинул ей отличную идею для обвинений.
— Милорд, значит ли это, что вы подвергли детей жестокому эксперименту, искалечив их жизни? — снова напустилась она. — Вы заставили их поверить, что они — злодей и герой!
Толпа возбужденно загудела, и судья был вынужден призвать их к тишине, постучав молотком.
— Мисс Ричи, прошлое не относится к делу о Титане. Прошу отвечать, только когда вас спрашивают, — строго напомнил судья.
— Да, Ваша честь... Извините.
Затем судья обратился к лорду Скотту:
— Милорд, как отец супергероя, вы хотите что-нибудь добавить по поводу ошибок Мегамозга в подготовке Хэла Стюарта на роль героя?
— Как это прошлое не относится? Еще как относится! — прервав арбитра, возмутился Мегамозг. — Раз так, то я не единственный человек, сделавший опасного злодея. Вы слышали: я такой же проект лорда Скотта, как Мачомен. Лорд Скотт не может быть экспертом в этом деле и нравоучать меня!
С точки зрения Мегамозга это как если бы преступник судил преступника. Каждый нейрон в нем бунтовал против экспертного мнения плутократа, проделавшего с ним омерзительный опыт.
— Хорошо, Мегамозг, мы вернемся к этому вопросу позже, — с некоторой уступкой произнес судья, — но сейчас речь о Титане.
Он с трудом подавлял в себе страх перед Мегамозгом. Люди старались лишний раз не провоцировать его. Его блистательная победа над Титаном еще не значила, что он покончил со злом, и поэтому придавала его конфликтным отношениям с городом смешанный, неопределенный характер. Люди ему аплодировали, ведь он избавил их от реальной угрозы, какой никогда не становился сам. Однако на нем все еще висело убийство Мачомена. А после того как Мегамозг сбросил с арены еще одного сверхчеловека, к тому же рукотворного... Он внушал людям благоговейный ужас. Они не в том положении, чтобы диктовать Мегамозгу условия. Он сильнее. Вооружен до зубов и гениален. И все же он здесь, на слушании. Он последовал совету Роксаны и пришел, решившись снискать народное доверие и прояснить запутанную ситуацию с Титаном. Определенно, Мегамозг больше не видел себя злодеем, и ему было важно обозначить свою позицию официально.
— Тишина!
Судья опять воспользовался молотком, добиваясь от зала соблюдения порядка. Толпу чрезвычайно взволновала новость о лорде Скотте, который крепко просчитался и на их беду вырастил злодея, способного устранить главного супермена вселенной.
— Суд рассматривает все доказательства, представленные сторонами, — сдержанно сообщил судья всем присутствующим. — Итак, Мегамозг, слово предоставляется вам. Я напомню, что сторона обвинения настаивает на неправомерности вашего опыта над человеком с целью создания сверхчеловека. Также ею утверждается, что вы неразумно подошли к выбору героя Метро-Сити, что подтверждают показания мистера Стюарта, его заявление в прямом эфире на Метро-небоскребе, нанесенный им урон городу и оценка последствий лордом Скоттом. Мегамозг, вы согласны с обвинением?
— Я не согласен с оценкой лорда Скотта и показаниями Хэла Стюарта.
— Объясните подробнее.
— Мисс Ричи не была моей соучастницей, Хэл лжет. И я не встречался с ней назло ему. Я понятия не имел, что он влюблен в нее.
— Тем не менее вы использовали чувства мистера Стюарта для того, чтобы вызвать его на бой?
— Да.
— «Ваша честь»! — шепотом подсказала Роксана Мегамозгу. — Обращайся к судье «Ваша честь».
— Это уже слишком. Я сменил профессию, а не принципы, — тихо отмахнулся он.
— Это могут расценить как грубость.
— Мегамозг, — окликнул его судья, — вы не согласны только с этими словами мистера Стюарта?
— Нет, и еще кое с чем... Ваша честь, — неохотно прибавил Мегамозг. В глубине себя он признавал правоту Роксаны. Его новому имиджу экс-злодея пойдет на пользу соблюдение хотя бы части правил. — Хэл переметнулся на сторону зла не из-за моего обмана о «космическом папе». Когда я пришел к нему, он уже считал себя злодеем и хотел объединиться со мной.
— Выходит, вы раскрыли мистеру Стюарту свой обман и спровоцировали его на бой, после того как он сказал, что он — злодей?
Судья избежал более прямого вопроса, но тот угадывался в его напряженном голосе: «Вы спровоцировали на бой озлобленного злодея?». Все это, конечно, было не к чести Мегамозга: и опрометчивое стремление к поединку с психом, и то, что впоследствии Хэл выплеснул агрессию на город.
— Все так. Это, правда, не укладывается в представления лорда Скотта о воспитании супергероев, натасканных на детей, — не удержался Мегамозг от остроты. — И я не горжусь своими поступками. Я... Я повел себя эгоистично и импульсивно.
— Дело не только в том, в ответе вы за подсудимого или нет, — вклинился лорд Скотт, с надменным ожесточением взирая на Мегамозга. — А в том, что вы наделили божественной силой человека. Тем более непроверенного.
— Да, я недостаточно узнал Хэла. Это моя ошибка. Но кого вообще можно считать проверенным человеком? Вот вы были уверены, что знаете меня и Мачомена. Вы столько лет держали нас под пристальным наблюдением, окружая искусственными условиями, а оказалось, понятия не имели, что творилось у вас под микроскопом! Вы не ожидали, что я уничтожу Мачомена. И что будет тогда? Кто спасет Метрóсити от вашего злодея? Вы и представить себе не могли, что этот же злодей защитит город. И уж, конечно, совсем не напрашивалась мысль, что сверхгениальный изобретатель однажды, как нечего делать, потому что он творил невероятные вещи с младенчества, и вы про это знали, создаст оружие... или, допустим, человека, равного по мощности Мачомену.
С хитринкой в ярко-изумрудных глазах Мегамозг сцепил в замок руки и опустил на них подбородок. Резкая боль вспыхнула в правой кисти, в той, которой Мегамозг неудачно заехал по физиономии Титана, что было равносильно встрече кулака с булыжником. Пришлось переменить позу, щадя больную руку и жертвуя театральной самоуверенной манерой общения злодея с испуганным зрителем.
— Благополучие Метрóсити, лорд Скотт, держалось на моральных стандартах зла, которых я придерживался... по доброте душевной, — с расстановкой произнес Мегамозг бархатным, чуть угрожающим тоном, которым вскрыл маску презрения и холодности на морщинистом лице лорда Скотта. Старик окаменел от страха. — Но только вообразите, что бы ждало город, если бы я взялся за него не играючи, а в полную силу. И это вы-то проверили нас? За столько лет вы так и не поняли, что у нас за душой и на что мы способны. Ваш эксперимент с треском провалился. Мои действия невозможно оценивать по вашей системе!
Более всего забавляло, что в Мачомене продолжали видеть почившего героя без страха и упрека. Хотя, знай поклонники его тайну, простили ли бы они своего кумира? Он их кинул. На одного злодея, следом на другого. Тут сам Мегамозг, чьим ремеслом были ловкие фортели, поражался выходке Паинького Ушастого. Вот тебе и паинька! Интересно, что бы сказал лорд Скотт на решение сына поставить музыку превыше судьбы города?
— Разработанная мной система служила ради безопасности Метро-Сити, — заявил лорд Скотт безапелляционно.
— А вам угрожали невинные дети? — с удивлением фыркнул Мегамозг.
— Два младенца со сверхспособностями и врожденной склонностью к разрушениям приземлились в Метро-Сити. Так что да, угрожали. У нас не было другого выхода.
Прислужник озадаченно переглянулся с Мегамозгом и подплыл вплотную к стеклу своего аквариума.
— А почему это с врожденной склонностью к разрушениям?
— Мачомен, будучи ребенком, перевернул мой особняк верх дном, сломал мебель и не реагировал ни на какие увещевания. Он был опасен, — жестко отрезал лорд Скотт.
— А что вы хотели от летающего младенца! — вскинулся рыб. — Можно подумать, земные дети дисциплинированны. Он еще не созновал свои силы и испытывал их.
— И как скоро он стал бы испытывать их на людях, а не вещах?
— А это уже от вас зависело... Милорд! И вообще какая разница, земной ребенок или нет? Если не относиться к нему как к наказанию, а любить, он им и не станет. К счастью, Мачомен пошел не в отца и люди для него не вещи, которых можно мучить! — не на шутку рассердился Прислужник.
— Вы рассуждаете как тот, кто не отвечал за судьбы миллионов человек. Я не имел права думать о комфорте представляющих угрозу чужаков. Одной любви мало, чтобы контролировать их. Да, я использовал Мегамозга как предохранитель. Но это был гарантированный метод, и он работал тридцать лет, — с нажимом сказал лорд Скотт и ядовито посмотрел на Мегамозга с Прислужником, а в конце на публику.
Уважаемый лорд вызывал у горожан двоякие чувства, но не похоже, чтобы это хоть сколько-нибудь задевало сурового старика, порывисто поправляющего очки. Он защищал город, шел на огромный риск, он поднял весь свой ресурс, человеческий в том числе, поэтому пресловутая правда была будто бы за ним!
— Или, по-вашему, — добавил он после непродолжительной паузы, — нам нужно было дождаться, когда неуправляемые полубоги возомнят о себе невесть что и сравняют город с землей?
— И вы решили, — усмехнулся Мегамозг, — а пусть они бьют друг друга!
— Это лучше, чем нас.
— Вы застряли в стереотипе, где марсиане захватывают Землю и обращают людей в пепел. Так, значит, для вас лучше каждый месяц восстанавливать город после наших с Мачоменом сражений, притворяться, что любите его, пиарить, чем сделать хорошим человеком без всяких опытов?
В спине неприятно стрельнуло, заставив Мегамозга, поморщившись, снова искать комфортное положение, при котором тело ныло бы не так сильно. Когда он нагнулся над столом, подвигаясь ближе, рукоять Де-Гана(1), закрепленного на бедре кобурой, с громким лязгом ударилась о ножку стола. Публику разом охватило подозрительное непонимание, трепет, и она загудела, как плечиный рой. Очевидно, люди подумали, что сработало очередное злодейское оружие Мегамозга, которое с минуты на минуту поднимет здание суда на воздух, и лишь единицы, не теряя ясности рассудка, косились на Де-Ган или железный костюм Прислужника, полагая, что звуки издают они.
— Что это было? — струхнул судья.
— А это логика, Ваша честь. С панической дрожью покинула планету. Ее очень пугают методы воспитания лорда Скотта. — Ответ Мегамозга был полон сарказма, но, к его изумлению, по рядам прокатился глухой нестройный смех уже успокоенных людей.
Подтащив за собой стул, он сел полубоком, лицом к обеспокоенной за него Роксане, и получил желанное облегчение от боли. Он нашел его в ее сияющих голубых глазах и мимолетно подаренной ему улыбке.
— Ты как? — быстро спросила Роксана.
Мегамозг кивнул.
— В порядке.
— Если тебе плохо, можем уйти. Заседание перенесут, ничего страшного.
— Да нет, ничего такого...
— Кхм! — кашлянул судья, который обрел дар речи спустя несколько долгих минут и тщетных попыток вмешаться в прения. — Стороны, прошу не нарушать порядок в зале суда. Ввиду исключительности случая наше разбирательство и так протекает в дискуссионной плоскости, и... Мегамозг. Поясните суду, зачем вы создали героя?
Прежде чем объясниться, Мегамозг вдруг подумал, что истина разобьет в пух и прах его злодейское реноме. До чего же глупо он будет выглядеть! Злодей, скорбящий по старому врагу и создающий себе нового ради участия в эпической борьбе добра со злом. Ну что ж, кривить душой нет смысла. Мегамозг сказал как есть: он нуждался в сопернике.
Судья в раздумье покивал головой, приняв эту информацию.
— Наделив мистера Стюарта силой, вы сразу же начали обучать его, используя камуфляж «космического папы»?
— Да, — подтвердил Мегамозг. В этом Хэл не соврал.
— Вы выбрали его для своего опыта, когда он и мисс Ричи проникли в ваше логово?
— В общем-то, заряд с силой попал в Хэла случайно.
— Однако силу у него изымать не стали или не смогли? В логове вы видели его впервые? — уточнял судья, получая на все утвердительные ответы. — Вы сказали, что недостаточно знали мистера Стюарта. Но хоть что-то вы узнали?
— Я выяснил его имя, возраст и отсутствие у него судимостей.
— А во время тренировок вы замечали странности в его поведении? Вспышки агрессии? Жестокости?
— Возможно, я не придавал им значения, — признался Мегамозг и мельком взглянул на Хэла, который казался подавленным и исподлобья сверлил его и Роксану злыми глазами.
Предоставленный Хэлу адвокат мало чем поможет ему: парню грозил пожизненный срок. При этой мысли совесть внезапно нанесла Мегамозгу острый укол жалости. Вне сомнения, выбор был за Хэлом. Он мог служить добру бескорыстно, сделав над собой усилие, реализоваться как супергерой, всеобщий любимец, а не закатывать истерику городского масштаба, подвергая Роксану опасности. Но именно Мегамозг вытащил из него безумца. Отчасти он повторил эксперимент лорда Скотта. И, если бы не суперсила, Хэл бы так и остался безвредным жалким болваном, тихо ненавидящим мир. Он был бы свободен. Это, пожалуй, тот сорт людей, которые «не трогаешь — не воняют».
— Мегамозг, где вы находились между первым и вторым поединками с мистером Стюартом?
— Я вернулся в тюрьму.
— Это правда? — не поверил судья.
— Да, Ваша честь. — Поднялся вызванный им начальник тюрьмы.
С позволения суда он вне очереди вкратце изложил свои показания и сел обратно на место, как всегда, сохраняя бесстрастный вид с чуть скептически выгнутой седой бровью. Между тем слушание длилось уже около часа и, по ощущениям Мегамозга, обещало затянуться еще на столько же. Следующую за ним должны опрашивать Роксану, и Прислужника, наверное, тоже, затем мэра и прочих свидетелей сражений с Титаном, коих набрался целый зал. Но Мегамозга беспокоило другое. Упечь его в тюрьму или убрать власти не в силах, и он не горел желанием закончить, как Хэл. А значит, с ним попробуют договориться на выгодных условиях. К концу заседания его ожидания оправдались.
— Мегамозг, кем вы теперь считаете себя? Вы злодей?
— Нет... Ваша честь. — Мегамозг позволил себе украдкой взглянуть на Роксану, и ее встречный теплый взгляд поднял его душу ввысь вихрем радости и признательности ей за поддержку. — После случившегося я больше не отношу себя к злодеям.
— А... к кому относите? — осторожничал судья.
— А вы хотите что-то предложить? — посмеиваясь, подловил его Мегамозг.
— Откровенно говоря... Да, все так и есть. До начала слушания сторона обвинения выразила готовность достичь мирового соглашения путем сотрудничества с вами. Поймите, Мегамозг... — заговорил арбитр серьезно и снова вкрадчиво, — мы очень впечатлены вашей победой над Титаном и спасением Метро-Сити.
— Ну... Я должен был исправить свою ошибку.
— М-м-м... Да. Но, как вам известно, одного доброго дела мало, чтобы искупить ваши восемьдесят восемь пожизненных сроков, три из которых причислены за убийство Мачомена. Но, разумеется, и мы виноваты перед вами за... ненадлежащее обращение в детстве и предубеждение.
Мегамозг деловито уперся в спинку стула и призадумался.
— Положим, я соглашусь сотрудничать, то на каких условиях?
— Во-первых, вы восстанавливаете город, а во-вторых, берете на себя обязанности Мачомена. Взамен суд отменяет все ваши сроки и гарантирует неприкосновенность. Больше никаких разногласий между нами — только доверие и взаимное содействие ради общего блага.
— А вы недолго скорбели по Мачомену! — с ироничной ухмылкой заметил Мегамозг, отчего судья сконфуженно пошерудил в документах, не зная, куда себя деть. — Хм-м, заманчивое предложение. Я подумаю, знаете. Как-никак это важный шаг. Если на этом все, я пойду. У меня еще масса дел.
Мегамозг поднялся почти синхронно с Роксаной. Вместо того, чтобы остановить его и попросить дождаться окончания суда как следует, она присоединилась к ним с Прислужником. Видно, ей тоже все это не нравилось и настораживало ее. По пути к выходу, провожаемый жадными взорами, Мегамозг на миг задержался и повернулся к судейской кафедре.
— И да, Ваша честь, будет славно, если из наших будущих соглашений вы исключите участие лорда Скотта. Он явно начитался фантазий Герберта Уэллса о бездушных захватчиках-пришельцах. С его подачи наше сотрудничество рискует обернуться войной миров(2).
И Мегамозг послал лорду Скотту свое фирменное насмешливое выражение с лукавым прищуром.
— Не спать! — скомандовал он у дверей дрейфующему в воздухе умботу с тремя клешнями(3). Тот встрепенулся и, послушно квакнув, полетел за хозяином.
Примечания:
Готовится вторая часть "суда", посвященная отношениям Мегамозга и Роксаны ^^
1) От англ. De-Gun. В фандомной Вики обезвоживатель указан как Де-Ган, и, поскольку в нем несколько де-функций, я использую это название. Мне оно кажется уместнее.
2) Герберт Уэллс — автор научно-фантастического романа «Война миров», впервые опубликованного в 1897 году. «Война миров» описывает вторжение пришельцев (марсиан) на Землю. Образ марсианина как бесстрастного, рационального и бездуховного существа, рассматривающего землян только как объект истребления и употребления в пищу, впервые был подготовлен в более раннем произведении Уэллса «Человек миллионного года».
3) Маленькая отсылка на треножник — трехногие боевые машины марсиан из Войны миров.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу