Горизонт событий (гет)

Два всесильных человека в одной стране и в одно время — это нонсенс, по крайней мере один из них должен был ограничивать власть другого.

Екатерина Мишаненкова, «Берия. История и легенда»

________

А то, что я принимал за путеводные звезды, оказалось — потешные огни.

Венедикт Ерофеев, «Бесполезное ископаемое»

── ⋞M⋟ ──

Их стравливали?.. Его и Мачомена. Все эти годы они играли навязанные обществом роли, суперзлодея и супергероя, чтобы у Паиньки Ушастого была груша для битья и он не вымещал ярость на городе. Как... как Титан.

Вскочив из-за стола защиты, Мегамозг обвел взглядом заполненный людьми зал суда. Все потрясенно молчали и ловили каждое его движение. В точности как позавчера на площади, когда он победил Титана. Роксана и Прислужник были рядом. Мегамозг видел их желание поддержать его, но они сами были сбиты с толку и не нашли слов для протеста. Даже взятый под стражу Хэл, который с пеной у рта перекладывал всю вину на Мегамозга, утих и испуганно втянул голову в плечи.

Лорд Скотт, приглашенный на заседание, сделал очень серьезное разоблачительное заявление.

Услышанное вгрызлось в Мегамозга с беспощадностью циркулярной пилы, и он схватился за край стола, чтобы не рухнуть как подкошенный. А минуту спустя его пробрал пронизывающий до костей холод осознания. Их стравливали. Его и Мачомена.

С раннего детства их сталкивали лбами, прививая убеждение в том, что, если есть зло, добро поднимется на борьбу с ним, и этим благородным защитником суждено стать Мачомену. Вот только не было никакого добра и зла в их репертуарном театре⁽¹⁾. Никакого плохого и хорошего парня, защищающего от него Метрóсити. Были лишь два инопланетных олуха, которые сшибались друг с другом в интересах города. В них обоих видели зло. Но меньшим из зол, уязвимым, не имеющим суперсилы, а потому идеально подходящим на роль злодея, посчитали Мегамозга. Люди прикрылись им от Мачомена как живым щитом!

Роксана, сидевшая слева от Мегамозга, очнулась от шока одна из первых. Без долгих колебаний она вступила с лордом Скоттом в спор, за что Мегамозг мысленно возвел ей тысячу благодарностей. Лично он оказался не готов защищаться. Тяжелая боль во всем теле напомнила, как сильно его потрепал Титан, и вынудила опуститься на стул.

— Извините... эм, милорд, — заговорила Роксана, — что вы подразумеваете под «созданием особых условий и противника для взращивания в супергерое здорового отношения к миру»?

— Вы все поняли, мисс Ричи. Я выразился предельно ясно и повторять не намерен, — сухо отозвался седой высохший старик в светлом костюме и прямоугольных очках.

— Милорд, вы выразились туманно насчет создания противника. Вы что, натаскивали Мачомена на... на Мегамозга?

— Так вот, шеф, зачем была построена та дурацкая школа для одаренных детей! Для издевательств над вами! — недовольно воскликнул справа стоящий Прислужник. — То-то странно, что в школе было всего два одаренных ребенка. Мачомена все время превозносили, а вас наказывали ни за что. А другие дети просто массовка?

Те ужасные дни сразу ожили в памяти Мегамозга и невыносимой мукой надорвали ему сердце. Его еще ребенком смущала вопиющая некомпетентность их так называемой учительницы, которая ни разу не пресекла травлю. Она смотрела на нее сквозь пальцы, с милой улыбочкой. Как будто так и нужно было... ругать его, даже когда он просто отбивался от Мачомена и его бестолковых фанатов. И очень удобно, что шкьëла находилась недалеко от тюрьмы, заменявшей Мегамозгу дом. Его с легкостью отдали на воспитание лучшим криминальным умам и ни на минуту не давали забыть, что ему место за решеткой. Выходит, у него не было шансов на нормальную жизнь, вне тюремных стен и четко очерченных границ зла? Несмотря на то, что злодеем он стал добровольно, его еще нарочно толкали во тьму.

Роксана широко раскрыла глаза на рыба, затем, о чем-то подумав, сердито сдвинула брови к переносице и снова посмотрела на лорда Скотта. Это выглядело так, словно Прислужник подкинул ей отличную идею для обвинений.

— Милорд, значит ли это, что вы подвергли детей жестокому эксперименту, искалечив их жизни? — снова напустилась она. — Вы заставили их поверить, что они — злодей и герой!

Толпа возбужденно загудела, и судья был вынужден призвать их к тишине, постучав молотком.

— Мисс Ричи, прошлое не относится к делу о Титане. Прошу отвечать, только когда вас спрашивают, — строго напомнил судья.

— Да, Ваша честь... Извините.

Затем судья обратился к лорду Скотту:

— Милорд, как отец супергероя, вы хотите что-нибудь добавить по поводу ошибок Мегамозга в подготовке Хэла Стюарта на роль героя?

— Как это прошлое не относится? Еще как относится! — прервав арбитра, возмутился Мегамозг. — Раз так, то я не единственный человек, сделавший опасного злодея. Вы слышали: я такой же проект лорда Скотта, как Мачомен. Лорд Скотт не может быть экспертом в этом деле и нравоучать меня!

С точки зрения Мегамозга это как если бы преступник судил преступника. Каждый нейрон в нем бунтовал против экспертного мнения плутократа, проделавшего с ним омерзительный опыт.

— Хорошо, Мегамозг, мы вернемся к этому вопросу позже, — с некоторой уступкой произнес судья, — но сейчас речь о Титане.

Он с трудом подавлял в себе страх перед Мегамозгом. Люди старались лишний раз не провоцировать его. Его блистательная победа над Титаном еще не значила, что он покончил со злом, и поэтому придавала его конфликтным отношениям с городом смешанный, неопределенный характер. Люди ему аплодировали, ведь он избавил их от реальной угрозы, какой никогда не становился сам. Однако на нем все еще висело убийство Мачомена. А после того как Мегамозг сбросил с арены еще одного сверхчеловека, к тому же рукотворного... Он внушал людям благоговейный ужас.

То, что их положение не позволяло диктовать Мегамозгу условия, приятно щекотало его самолюбие. Он был сильнее. Вооружен до зубов и гениален. И все же он здесь, на слушании. По совету Роксаны он пришел снискать народное доверие и прояснить запутанную ситуацию с Титаном. Определенно, Мегамозг больше не видел себя злодеем, и ему было важно обозначить свою позицию официально.

— Тишина!

Судья опять воспользовался молотком, добиваясь соблюдения порядка. Новость о лорде Скотте, который вырастил злодея, способного устранить главного супермена вселенной, чрезвычайно взволновала всех.

— Суд рассматривает все доказательства, представленные сторонами, — сдержанно сообщил судья. — Мегамозг, слово предоставляется вам. Я напомню, что сторона обвинения настаивает на неправомерности вашего опыта над человеком с целью создания сверхчеловека. А также утверждает, что вы неразумно подошли к выбору героя. Это подтверждают показания мистера Стюарта, его заявление в прямом эфире на Метро-небоскребе, нанесенный им урон и оценка последствий лордом Скоттом. Мегамозг, вы согласны с обвинением?

— Я не согласен с оценкой лорда Скотта и показаниями Хэла Стюарта.

— Объясните подробнее.

— Мисс Ричи не была моей соучастницей, Хэл лжет. И я не встречался с ней назло ему. Я понятия не имел, что он влюблен в нее.

— Тем не менее вы использовали чувства мистера Стюарта для того, чтобы вызвать его на бой?

— Да.

— «Ваша честь»! — шепотом подсказала Роксана. — Обращайся к судье «Ваша честь».

— Это уже слишком. Я сменил профессию, а не принципы, — тихо отмахнулся Мегамозг.

— Это могут расценить как грубость.

— Мегамозг, — окликнул его судья. — Вы не согласны только с этими словами мистера Стюарта?

— Нет, и еще кое с чем... Ваша честь, — неохотно прибавил Мегамозг. В глубине себя он признавал правоту Роксаны. Его новому имиджу экс-злодея пойдет на пользу соблюдение хотя бы части правил. — Хэл переметнулся на сторону зла не из-за моего обмана о «космическом папе». Когда я пришел к нему, он уже считал себя злодеем и хотел объединиться со мной.

— Значит, вы раскрыли мистеру Стюарту свой обман и спровоцировали бой, после того как он назвался злодеем?

Судья избежал прямого вопроса, но тот угадывался в его напряженном голосе: «Вы спровоцировали на бой озлобленного злодея?». Мегамозг нахмурился. Все это, конечно, было не к его чести: и опрометчивое стремление к поединку с психом, и то, что впоследствии Хэл выплеснул агрессию на город.

— Все так, — с досадой вздохнул Мегамозг и секунду помедлил. — И я не горжусь своими поступками. Я... Я повел себя эгоистично и импульсивно.

— Дело не только в том, из-за чего подсудимый стал злодеем и сожалеете ли вы, — вклинился лорд Скотт, с надменным ожесточением взирая на Мегамозга. — А в том, что вы наделили божественной силой человека. Тем более непроверенного.

— Да, я недостаточно узнал Хэла. Это моя ошибка. Но кого вообще можно считать проверенным человеком? Вот вы были уверены, что знаете меня и Мачомена. Вы столько лет держали нас под пристальным наблюдением, окружая искусственными условиями, а оказалось, понятия не имели, что творилось у вас под микроскопом! Вы не ожидали, что я уничтожу Мачомена. И что будет тогда? Кто спасет Метрóсити от вашего злодея? Вы и представить себе не могли, что этот же злодей защитит город. И уж, конечно, совсем не напрашивалась мысль, что сверхгениальный изобретатель, который с младенчества творил невероятные вещи, между прочим, однажды создаст оружие, равное по мощности Мачомену. Или даже человека.

С хитринкой в ярко-изумрудных глазах Мегамозг сцепил в замок руки и опустил на них подбородок. Резкая боль вспыхнула в правой кисти, в той, которой Мегамозг неудачно заехал по физиономии Титана, что было равносильно встрече кулака с булыжником. Пришлось переменить позу, щадя больную руку и жертвуя театральной самоуверенной манерой общения злодея с испуганным зрителем.

— Благополучие Метрóсити, лорд Скотт, держалось на моральных стандартах зла, которых я придерживался... по доброте душевной, — с расстановкой произнес Мегамозг бархатным, чуть угрожающим тоном, которым вскрыл маску презрения и холодности на морщинистом лице лорда Скотта. Старик окаменел от страха. — Но только вообразите, что бы ждало город, если бы я взялся за него не играючи, а в полную силу. И это вы-то проверили нас? За столько лет вы так и не поняли, что у нас за душой и на что мы способны. Ваш эксперимент с треском провалился. Мои действия невозможно оценивать по вашей системе!

Более всего забавляло, что в Мачомене продолжали видеть почившего героя без страха и упрека. Но знали бы поклонники, как он их кинул. На одного злодея, следом на другого. Тут сам Мегамозг, чьим ремеслом были ловкие фортели, поражался выходке Паинького Ушастого. Вот тебе и паинька! Интересно, что бы сказал лорд Скотт на решение сына поставить музыку превыше судьбы города?

— Разработанная мной система служила ради безопасности Метро-Сити, — заявил лорд Скотт безапелляционно.

— А вам угрожали невинные дети? — с удивлением фыркнул Мегамозг.

— Два младенца со сверхспособностями и врожденной склонностью к разрушениям приземлились в Метро-Сити. Так что да, угрожали. У нас не было другого выхода.

Прислужник озадаченно переглянулся с Мегамозгом и подплыл вплотную к стеклу своего аквариума.

— А почему это с врожденной склонностью к разрушениям?

— Мачомен, будучи ребенком, перевернул мой особняк верх дном, сломал мебель и не реагировал ни на какие увещевания. Он был опасен, — жестко отрезал лорд Скотт.

— А что вы хотели от летающего младенца! — вскинулся рыб. — Можно подумать, земные дети дисциплинированны. Он еще не сознавал свои силы и испытывал их.

— И как скоро он стал бы испытывать их на людях, а не вещах?

— А это уже от вас зависело... Милорд! И вообще какая разница, земной ребенок или нет? Если не относиться к нему как к наказанию, а любить, он им и не станет. К счастью, Мачомен пошел не в отца и люди для него не вещи, которых можно мучить! — не на шутку рассердился Прислужник.

— Вы рассуждаете как тот, кто не отвечал за судьбы миллионов человек. Я не имел права думать о комфорте представляющих угрозу чужаков. Одной любви мало, чтобы контролировать их. Да, я использовал Мегамозга как предохранитель. Но это был гарантированный метод, и он работал тридцать лет, — с нажимом сказал лорд Скотт и ядовито посмотрел на Мегамозга с Прислужником, а в конце на публику.

Уважаемый лорд вызывал у горожан двоякие чувства, но не похоже, чтобы это хоть сколько-нибудь задевало сурового старика, порывисто поправляющего очки. Он защищал город, шел на огромный риск, он поднял весь свой ресурс, человеческий в том числе, поэтому пресловутая правда была будто бы за ним!

— Или, по-вашему, — добавил он после непродолжительной паузы, — нам нужно было дождаться, когда неуправляемые полубоги возомнят о себе невесть что и сравняют город с землей?

— И вы решили, — горько усмехнулся Мегамозг, — а пусть они бьют друг друга!

— Это лучше, чем нас.

— Вы застряли в стереотипе, где марсиане захватывают Землю и обращают людей в пепел. Хотя ничего подобного никогда не случалось! Так, значит, для вас лучше каждый месяц восстанавливать город после наших с Мачоменом сражений, притворяться, что любите его, пиарить, чем сделать хорошим человеком без всяких опытов?

В спине неприятно стрельнуло, заставив Мегамозга, поморщившись, снова искать комфортное положение, при котором тело ныло бы не так сильно. Когда он нагнулся над столом, подвигаясь ближе, рукоять Де-Гана⁽²⁾, закрепленного на бедре кобурой, с громким лязгом ударилась о ножку стола. Публику разом охватило подозрительное непонимание, трепет, и она загудела, как плечиный рой. Очевидно, люди подумали, что сработало очередное злодейское оружие Мегамозга, которое с минуты на минуту поднимет здание суда на воздух, и лишь единицы, не теряя ясности рассудка, косились на Де-Ган или железный костюм Прислужника, полагая, что звуки издают они.

— Что это было? — струхнул судья.

— А это логика, Ваша честь. С панической дрожью покинула планету. Ее очень пугают методы воспитания лорда Скотта. — Ответ Мегамозга был полон сарказма, но, к его изумлению, по рядам прокатился глухой нестройный смех уже успокоенных людей.

Подтащив за собой стул, он сел полубоком, лицом к обеспокоенной за него Роксане, и получил желанное облегчение от боли. Он нашел его в ее сияющих голубых глазах и мимолетно подаренной ему улыбке.

— Ты как? — быстро спросила Роксана.

Мегамозг кивнул.

— В порядке.

— Если тебе плохо, можем уйти. Заседание перенесут, ничего страшного.

— Да нет, ничего такого...

— Кхм! — кашлянул судья, который обрел дар речи спустя несколько долгих минут и тщетных попыток вмешаться в прения. — Стороны, прошу не нарушать порядок в зале суда. Ввиду исключительности случая наше разбирательство и так протекает в дискуссионной плоскости, и... Мегамозг. Поясните суду, зачем вы создали героя?

Прежде чем объясниться, Мегамозг вдруг подумал, что истина разобьет в пух и прах его злодейское реноме. До чего же глупо он будет выглядеть! Злодей, тоскующий по старому врагу и создающий себе нового ради участия в эпической борьбе добра со злом. Ну что ж, кривить душой нет смысла. Мегамозг сказал как есть: он нуждался в сопернике.

Судья в раздумье покивал головой, приняв эту информацию.

— Наделив мистера Стюарта силой, вы сразу же начали обучать его, используя камуфляж «космического папы»?

— Да, — подтвердил Мегамозг. В этом Хэл не соврал.

— Вы выбрали его для своего опыта, когда он и мисс Ричи проникли в ваше логово?

— В общем-то, заряд с силой попал в Хэла случайно.

— Однако силу у него изымать не стали или не смогли? В логове вы видели его впервые? — уточнял судья, получая на все утвердительные ответы. — Вы сказали, что недостаточно знали мистера Стюарта. Но хоть что-то вы узнали?

— Я выяснил его имя, возраст и отсутствие у него судимостей.

— А во время тренировок вы замечали странности в его поведении? Вспышки агрессии? Жестокости?

— Возможно, я не придавал им значения, — признался Мегамозг и мельком взглянул на Хэла, который казался подавленным и исподлобья сверлил его и Роксану злыми глазами.

Предоставленный Хэлу адвокат мало чем поможет ему: парню грозил пожизненный срок. При этой мысли совесть внезапно нанесла Мегамозгу острый укол жалости. Вне сомнения, выбор был за Хэлом. Он мог служить добру бескорыстно, сделав над собой усилие, реализоваться как супергерой, всеобщий любимец, а не закатывать истерику городского масштаба, подвергая Роксану опасности. Но именно Мегамозг вытащил из него безумца. Отчасти он повторил эксперимент лорда Скотта. И, если бы не суперсила, Хэл бы так и остался безвредным жалким болваном, тихо ненавидящим мир. Он был бы свободен.

— Мегамозг, где вы находились между первым и вторым поединками с мистером Стюартом?

— Я вернулся в тюрьму.

— Это правда? — не поверил судья.

— Да, Ваша честь. — Поднялся вызванный им начальник тюрьмы.

С позволения суда он вне очереди вкратце изложил свои показания и сел обратно на место, как всегда, сохраняя бесстрастный вид с чуть скептически выгнутой седой бровью. Между тем слушание длилось уже около часа и, по ощущениям Мегамозга, обещало затянуться еще на столько же. Следующую за ним должны опрашивать Роксану. Прислужника, наверное, тоже привлекут, затем мэра и прочих свидетелей сражений с Титаном, коих набрался целый зал. Но Мегамозга беспокоило другое. Упечь его в тюрьму или убрать власти не в силах, и он не горел желанием возвращаться к амплуа неуловимого бича Метрóсити. А значит, с ним попробуют договориться о мире на выгодных условиях. К концу заседания его ожидания оправдались.

— Мегамозг, кем вы теперь считаете себя? Вы злодей?

— Нет... Ваша честь. — Мегамозг посмотрел на Роксану, и ее встречный теплый взгляд поднял его душу ввысь вихрем радости и признательности ей за поддержку. — После случившегося я больше не отношу себя к злодеям.

— А... к кому относите? — осторожничал судья.

— А вы хотите что-то предложить? — посмеиваясь, подловил его Мегамозг.

— Откровенно говоря... Да, все так и есть. До начала слушания сторона обвинения выразила готовность достичь мирового соглашения путем сотрудничества с вами. Поймите, Мегамозг... — заговорил арбитр серьезно и вкрадчиво, — мы очень впечатлены вашей победой над Титаном и спасением Метро-Сити.

— Ну... Я должен был исправить свою ошибку.

— М-м-м... Да. Но, как вам известно, одного доброго дела мало, чтобы искупить ваши восемьдесят восемь пожизненных сроков, три из которых причислены за убийство Мачомена. Но, разумеется, и мы виноваты перед вами за... ненадлежащее обращение в детстве и предубеждение.

Мегамозг деловито уперся в спинку стула и призадумался.

— Положим, я соглашусь сотрудничать, то на каких условиях?

— Во-первых, вы восстанавливаете город, а во-вторых, берете на себя обязанности Мачомена. Взамен суд отменяет все ваши сроки и гарантирует неприкосновенность. Больше никаких разногласий между нами — только доверие и взаимное содействие ради общего блага.

— А вы недолго скорбели по Мачомену! — с ироничной ухмылкой заметил Мегамозг, отчего судья сконфуженно пошерудил в документах, не зная, куда себя деть. — Хм-м, заманчивое предложение. Я подумаю, знаете. Как-никак это важный шаг. Если на этом все, я пойду. У меня еще масса дел.

Мегамозг поднялся почти синхронно с Роксаной. Вместо того, чтобы остановить его и попросить дождаться окончания суда как следует, она присоединилась к ним с Прислужником. Видно, ей тоже все это не нравилось и настораживало ее. По пути к выходу, провожаемый жадными взорами, Мегамозг на миг задержался и повернулся к судейской кафедре.

— И да, Ваша честь, будет славно, если из наших будущих соглашений вы исключите участие лорда Скотта. Он явно начитался фантазий Герберта Уэллса о бездушных захватчиках-пришельцах. С его подачи наше сотрудничество рискует обернуться войной миров⁽³⁾.

И Мегамозг послал лорду Скотту свое фирменное насмешливое выражение с лукавым прищуром.

— Не спать! — скомандовал он у дверей дрейфующему в воздухе умботу с тремя клешнями⁽⁴⁾. Тот встрепенулся и, послушно квакнув, полетел за хозяином.

Примечания:

Готовится вторая часть "суда", посвященная отношениям Мегамозга и Роксаны ^^

1) Понятие «репертуарный театр» происходит от английского слова repertory theater. Оно подразумевает форму организации театрального дела, при которой у театра имеется постоянный (либо достаточно медленно обновляемый) репертуар.

Вернуться к тексту

2) От англ. De-Gun. В фандомной Вики обезвоживатель указан как Де-Ган, и, поскольку в нем несколько де-функций, я использую это название. Мне оно кажется уместнее.

Вернуться к тексту

3) Герберт Уэллс — автор научно-фантастического романа «Война миров», впервые опубликованного в 1897 году. «Война миров» описывает вторжение пришельцев (марсиан) на Землю. Образ марсианина как бесстрастного, рационального и бездуховного существа, рассматривающего землян только как объект истребления и употребления в пищу, впервые был подготовлен в более раннем произведении Уэллса «Человек миллионного года».

Вернуться к тексту

4) Маленькая отсылка на треножник — трехногие боевые машины марсиан из Войны миров.

Вернуться к тексту

После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери: наш враг, наш враг мертв! Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага.

Фридрих Вильгельм Ницше

________

Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы с меня этого никто не смел требовать...

Ф. М. Достоевский, «Подросток»

── ⋞M⋟ ──

Двери судебного зала закрылись с тяжелым грохотом, и Мегамозг, Роксана и Прислужник, отрезанные от людского гама, который взорвался позади них, очутились в пустынном коридоре. В самом конце его виднелись неподвижные фигуры охранников, которые дежурили у выхода. Полиция, пресса, сотни зевак — весь город, перевернутый с ног на голову и жаждущий новостей, стекся к зданию суда. Но Мегамозг не спешил на улицу. Столько было всего, о чем нужно подумать, и было огромное желание побыть какое-то время в тишине, где есть только они с Роксаной и Прислужником.

— А здорово ты дверью хлопнул, дружище, так держать! — взбодрился Мегамозг. — Для представления, устроенного лордом Скоттом, это великолепный финальный аккорд.

— Если бы мог, шеф, я бы и не такое им показал!

Прислужник был просто вне себя.

— Врожденная склонность к разрушениям! — передразнил он лорда Скотта. — Нет, ну вы подумайте: врожденная! А какая тогда склонность у Хэла? Что-то они умолчали о его генетике, когда допрашивали его. Тут, значит, происхождение роли не играет. Вот глупцы! Всю жизнь боялись пришельцев, а уничтожил их человек!

Мегамозг мог поклясться, что впервые видел Прислужника таким яростным и вместе с тем трогательным. Иногда ему казалось, что боль, которая обрушивалась на него, задевала друга сильнее, чем его лично.

— Ладно, Прислужник, не принимай близко к сердцу. В первый раз, что ли? Лорд Скотт сам сотворил себе кошмар наяву и за что боролся, то и получил.

Мегамозг улыбнулся и невозмутимо повел плечом. Ситуация, вероятно, требовала от него более серьезного подхода, но он не хотел нагнетать еще больше. Он даже не пытался нащупать в себе злобу на людей — ее все равно не было. Скорее, Мегамозг был охвачен смутной дрожью и, по правде говоря, понятия не имел, что делать со своей жизнью дальше. С того момента, как выяснилось, что Мачомен жив, основания его мира продолжали переворачиваться, сталкиваться и расщепляться у него под ногами, словно тектонические плиты. И до сих пор в этом неумолимом крушении единственным спокойным и безопасным пространством оставались его отношения с Роксаной. Помимо заботы Прислужника, разумеется.

— Итак, — заговорила Роксана, вернув себе обычный собранный вид, — одно большое дело мы сделали.

Мегамозг медленно кивнул.

— Ты как, в порядке? — не без тревоги спросила она и легонько коснулась его плеча. — Что думаешь об этом?

Опустив лишние детали, свою реакцию на судебную клоунаду он картинно уместил в саркастичное закатывание глаз:

— Глаза сделали орбиту вокруг мозга!

— Понимаю. У меня те же впечатления, — посмеялась Роксана, а потом, участливо глядя на него, сказала: — Прислужник прав. Глупости и жестокости лорду Скотту не занимать. Уверена, если бы вам дали шанс на нормальную жизнь, все бы могло сложиться иначе.

— Но в итоге все сложилось хорошо, — не совсем уверенно, будто проверял гипотезу на слух, ответил Мегамозг.

— Да, но... Если всмотреться в суть, к чему привела его система? Самый гениальный человек на планете враждует с городом, а самый сильный вопреки идеалам, которые ему прививали, сбежал от ответственности и критики! Помнишь, Мачомен сказал, что просто бросить геройство нельзя? Почему нельзя? Кто возразит полубогу-кумиру? Думаю, он сам испугался, что его осудят за уход, поэтому не сложил полномочия героя открыто.

— Теперь мне тоже так кажется. Мачомен жить не может без похвалы. Он не готов к негативным отзывам. — Мегамозг изогнул губы в кривой усмешке.

Его ярчайшим воспоминанием о недруге всегда будут золотые звездочки, которыми учительница награждала Мачомена. Так это маленькое раздутое эго, одолев зло в лице Мегамозга, выгибая грудь колесом, с непередаваемой хвастливостью летело за своим призом. Его подсаживали на чужое одобрение.

— Получается, наш доблестный супермен смел только тогда, когда ему поддакивает армия фанатов, а не когда он один против армии. В этом его слабость.

— Похоже на то. Если лорд Скотт ставил себе цель испортить вам жизнь, он почти добился своего! — вознегодовала Роксана.

— А вы заметили, — сказал Прислужник, — что лорд Скотт не называл Мачомена его настоящим именем? Он вообще не считает его сыном.

— Скотты только с виду были счастливой семьей, — объяснила Роксана.

Чтобы не стоять у дверей, они вышли в вестибюль. Тут болтались охранники и изредко появлялись служащие, спешащие по делам. Никто не осмеливался подойти к экс-злодею и подслушать разговор; люди, ненадолго останавливаясь, предпочитали любопытствовать со стороны, отводить изумленные взгляды, отворачиваться или вовсе исчезать из поля зрения Мегамозга, как только он коротко оглядывался на них. Тем не менее Роксана понизила голос:

— В семье Мачомена не все было гладко. Лорд Скотт держался с ним холодно, но я подумать не могла, что он ненавидит сына.

— Погоди, Мачомен жаловался тебе на родителей? — Мегамозг решил, что слух подводил его. Своего бывшего врага он находил человеком, который, если и имел претензии к кому-либо, не связанному с преступностью, то ради имиджа держал их при себе.

— Мачомен как-то обмолвился, что с отцом они не находят общий язык. Лорда Скотта интересовали только работа и его хобби, а семья была для него на последнем месте. Мачоменом занималась мать — она и была душой их семьи.

— Леди Скотт умерла почти год назад, — неожиданно вспомнил Мегамозг. Тогда он проявил неслыханный для злодея такт и не нападал на соперника, чей боевой дух находился в упадке. Не спортивно это. — Может, перед смертью она рассказала ему об эксперименте.

— Все возможно, — согласилась Роксана. — По крайней мере, это сделало бы его уход понятнее.

— Ты не простила его?

И у Мегамозга неприятно засаднило под ребрами. От ответа Роксаны зависело, встанет ли непонимание между ними стеной или нет. Он был бы рад обнаружить в ней какую-то меру... снисхождения? Если Роксана смягчится к Мачомену, она так же не потребует, чтобы Мегамозг занял пост героя, лишь бы оправдаться перед ней и городом. Она не оттолкнет его, если он не захочет следовать чужим ожиданиям.

— Простила.

Мегамозг сглотнул, не спуская с Роксаны глаз, и стоял как вкопанный.

— Но я все равно разочарована. То, как он поступил с людьми... Они доверяли ему! И были в ужасе, когда лишились его защиты. Я понимаю, что Мачомену легко давались победы. Видно, он расслабился на простых задачах, а уйти из супергероев без вреда для всех задача посложнее, но... бежать от проблемы это не выход. Он не решил свою проблему, а скинул на нас!

Внутри все мучительно сжалось, Мегамозг склонил в задумчивости голову и размял запястье больной руки. И сразу опустил ее, когда она зацепила обостренное внимание Роксаны.

— Конечно, он не идеален...

— Для медийной личности его масштаба это фатальная слабость, — подчеркнула Роксана тоном непреклонной твердости.

— Но его сломали, — в защиту соперника вымолвил Мегамозг.

Роксана вдруг смешалась, с сочувствием поджимая губы. Он помнил то отчаяние и стыд, в ночь под дождем, когда ее боевая гражданская сторона не дала ни малейшей поблажки его злодеяниям, и вот, что-то во взгляде Мегамозга парализовало ее, и эта часть Роксаны деликатно отступила.

— Ты все правильно говоришь, Роксана, Мачомен зависим от славы, и он струсил. Бегство ему не поможет — от себя самого ни в каком бункере не скроешься. Я и не представлял, что таким образом найду его настоящую слабость, только... — Мегамозг запнулся от того, что у него перехватило горло, — когда он ушел, Метрóсити потерял героя, а я... часть себя. Но я не в обиде на Мачомена. Его уход сделал меня сильнее.

— Дело не только в битвах с ним, верно? — Роксана поглядела на него так пристально, мягко, что, казалось, проницала душу. — Тебе жаль его. Он был тебе кем-то вроде друга?

— Вроде того. Наше противостояние было моей самой значимой связью с миром. Я дрался с Мачоменом, потому что больше у меня ничего не было. И он никогда не бил слишком сильно и не пытался прикончить меня, как Титан. Теперь мой черед не бить в уязвимое место. Ушел, и черт с ним.

От резко воцарившегося молчания Мегамозгу стало немного не по себе. Роксана так странно оглядела его с Прислужником, будто они за секунду до того выросли перед ней из-под земли.

— Знаю, мисс Ричи, вашей мысли чуждо, что суперзлодей прикрывает удирающий зад супергероя, — усмехнулся над собой Мегамозг, — но вы пугаете. Все в порядке?

— Да, я... — Роксана встряхнулась. — Я просто задумалась, каким должно быть одиночество, чтобы встречный кулак... Я имею в виду, чтобы даже такое внимание от людей было лучше, чем ничего.

— Зато сейчас внимания хоть отбавляй, — перевел тему Мегамозг с напускным воодушевлением, — открылась вакансия супергероя.

— Вы примете их условия, шеф? Это же кабала, — предупредил рыб.

— Чтобы уговорить меня, одним музеем в мою честь они не обойдутся, дружище.

Прислужник укорительно глянул на него.

— Шеф!

— А что? Я столько лет делал рекламу Мачомену! Могу я рассчитывать на вознаграждение? — отшутился Мегамозг, и нечто бандитское выразилось в его лице.

— Все это, конечно, забавно. — Роксана не удержалась от усмешки, однако ее слова заземлили его, остерегая от множества подводных камней: — Но сначала нужно взвесить ситуацию. Ты рискуешь угодить в незавидное положение. Если согласишься, они попытаются подвесить тебя на чувстве вины и манипулировать. Они ищут пса на привязи, а не героя.

— Вот именно, — подтвердил Прислужник. — Они дают выбор без выбора: либо герой, либо преступник! Может, ну его, шеф?

Услышав столь необходимый ему ответ Роксаны, Мегамозг воспрянул духом. Она не ждала, что он станет героем. Кажется, эта идея отвращала ее или как минимум встревожила, и, черт возьми, сегодня она истощила своей искренностью и цепким умом все мысленные похвалы Мегамозга. Так, он не гуру отношений, но недели перерыва хватит, чтобы Роксана пришла в себя после всего и он мог позвать ее замуж? Впрочем, он замечтался!

— Сперва наведу порядок в городе, а там посмотрим, — заявил Мегамозг.

— Хм, это разумно, не стоит торопиться, — сказала Роксана. — После того, что сделал лорд Скотт, ты в праве выдвинуть свои условия, чтобы понять, сработаетесь ли вы вообще.

— Да. На посту героя скучать не придется, и потом, это лучшее применение моим навыкам. Но указывать мне не выйдет. И прохлаждаться без дела, скинув на меня почти всю работу, как было с Мачоменом, я не позволю. Очевидно, что ближайшее время полиции придется попотеть. Из-за погрома в городе может начаться раздрай, преступность разгуляется, так что неплохо бы мне возглавить полицейский штат. Дам этим лентяям живительного пинка.

Трудно сказать, насколько Мегамозг сам сознавал, что внутри себя он уже принял решение в пользу геройства, причем это случилось раньше, в зале суда. Голова кипела мыслями, он намечал первые шаги, а рядом стояла несколько ошеломленная переменой Роксана, которая всего минуту назад сравнивала героя с цепным псом. Что ж, а положим, и пес, очень недурно. Метрóсити необходим защитник, который в случае опасности будет рычать на него командным голосом.

— В... вау! — воскликнула Роксана и снова засветилась улыбкой. — Тебе идет быть героем, ты будто в своей стихии. Можно не сомневаться, что Метро-Сити в надежных руках.

Мегамозг ничего не успел ответить, так как зазвонил ее мобильный. Извинившись, она полезла за ним в сумочку, полагая, что это с работы, но на дисплее высветился контакт матери.

— Прости, — стушевалась Роксана, — это срочно.

— Все нормально?

— Да, но, если не подниму трубку, будет хуже. С матерью сделается истерика: из-за последних событий она вся на иголках.

Ну еще бы. Титан едва не убил ее дочь, а теперь она проводила время в компании экс-злодея. Роксана отошла к коридору и приняла вызов, прикрыв динамик рукой. Но взволнованная интонация миссис Ричи прекрасно слышалась.

— Шеф, можно спросить?

— Да, Прислужник.

— Вы с мисс Ричи останетесь друзьями, или снова будете вместе?

— Если б я знал! — говоря в полголоса, огорчился Мегамозг и вдохнул поглубже. — Ума не приложу, как перед ней извиниться за вранье, не то что надеяться на что-то... С чего начать?

— Начните с главного, шеф, — добродушно посоветовал рыб.

Мегамозг слабо фыркнул:

— Например? «Роксана, я — махровый преступник, воспитанный тюрьмой, и моя семья — опасные мятежники, попавшие под трибунал⁽¹⁾. Так что прости меня и не удивляйся, откуда во мне столько зла»?

Прислужник гневно махнул плавниками, взятый за живое упоминанием семьи.

— Будто вы не знаете, что у этой медали есть и другая сторона. Если по-вашему быть мятежником, желая справедливости, значит быть преступником, я с радостью назову ваших родных преступниками! Как я всегда и делал, шеф, — со всей прямотой заявил рыб. — Они в злодейском раю, и вы такой же бунтарь, пошедший против Метро-Сити.

Прислужник обладал непревзойденным талантом быть верным другом и опорой, о которых можно мечтать. Ради Мегамозга он готов назвать черное белым, а белое — черным. И все же перестановка слагаемых суммы не меняла. У него такой послужной список, на который в довесок кидало тень далекое прошлое, что самое большее, что светило Мегамозгу, — быть напарником, а не парнем Роксаны. Тайна лорда Скотта не умаляла его вины. Старик хоть и приложил руку к его будущему, но не он же заставлял Мегамозга врать.

— Перестань, Прислужник, — Мегамозг не сразу нашелся со словами. — Я говорю о том, как оно выглядит на самом деле! В нашей с тобой истории слишком много зла для Роксаны. Не хочу причинить ей боль. Она заслуживает лучшего.

В облике романтика Бернарда было проще. На его плечах не лежал груз, способный раздавить чувства и идеалы Роксаны. Не считая к тому же репутации.

— Ну а я говорю о том, чего вы в упор не видите, шеф. Мисс Ричи здесь. Она не ушла, потому что знает, какой вы в душе. Не все потеряно.

— Хорошо, возможно, она простит меня. А как узнать, даст ли она мне второй шанс? Начать с главного — с чего? С квантового уравнения Дирака?⁽²⁾ — бросил Мегамозг в шутку, поникнув.

— На вашем месте я бы... Шеф, мисс Ричи идет! — всполошился рыб.

— Все, тихо! Не то она услышит.

— Так, я вернулась, — сообщила Роксана с озабоченным лицом. Оно наводило на подозрение, что разговор с миссис Ричи прошел не очень гладко, вероятно, они повздорили, и Мегамозг поинтересовался, все ли хорошо. Он угадал: — Мама увидела новости. Кто-то снял, как я обняла тебя у фонтана, и она... — Роксана засомневалась на секунду, — переживает, в общем, что это значит и где мой парень Бернард. Не бери в голову. Я потом ей расскажу.

Его будто обвили тугой огненной веревкой, так что ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Горячая кровь ударила в виски. Тут Мегамозг почувствовал, что настал его час задать свой вопрос. Казалось, и Роксана старалась незаметно подвести к тому же, иначе, скорее всего, она увильнула бы, а не озвучивала претензии матери.

Наконец Мегамозг рискнул перехватить инициативу:

— А я как раз хотел обсудить... это объятие и нас.

Поймав намек в его глазах, Прислужник отправился изучать настенные стенды вестибюля.

— Правда? — недоумевала Роксана, но то, как она потеребила свою сумку, положив в нее мобильный, выдало ее притворство, и взаимное замешательство усилилось. Ну и где она, смелость эта безбашенная, с которой Роксана обняла Мегамозга у фонтана, а он сказал, что бился за нее? Стать бы хоть на минуту такими же, как позавчера!

— Кхм, да. Роксана, я должен... Прости, что наврал. Знаю, следовало извиниться раньше, но в логове Мачомена... вышло как-то по-дурацки и грубо с моей стороны, потому что я испугался этого разговора.

Роксана наградила его теплой, придающей сил улыбкой.

— Я не держу на тебя зла.

— Точно?

— Точно. Я простила, — заверила она. — Но больше никакого вранья.

— Никакого! — обрадовался Мегамозг. — Роксана, а есть надежда, что мы можем начать все с начала? Дороже тебя и... и Прислужника вот уже несколько недель у меня никого нет. Я бы хотел быть с тобой... когда-нибудь.

Он заранее настроился на отказ. Он ждал с минуты на минуту ее возражения, которые отхлестают его сердце до потери пульса, и ему ничего не останется, как смириться с нежеланием Роксаны пройти через ту же боль снова и поступиться частью ценного ради него. И он не мог вечно притворяться милым, идеальным Бернардом. Например, он ни в жизнь не выйдет на улицу без Де-Гана, этого продолжения своей руки, что давало Мегамозгу чувство безопасности среди людей. Его сомнительные привычки и разногласия с Метрóсити... А нужны ли Роксане новые проблемы? Но сегодня Мегамозг внезапно сделался баловнем судьбы. В глазах Роксаны заискрились огоньки радости, и она пустила в глубине него непередаваемый фейрверк эмоций:

— Надежда есть, давай попробуем! При одном условии, правда.

— Еще одном? Но я пообещал не врать, — протянул Мегамозг чуть жалобно.

— Это для твоей же пользы, я не попрошу ничего ужасного, — успокоила Роксана и кивком указала на его ноющую руку. — Тебе нужно показаться доктору. Я видела, что рука беспокоит тебя, а вдруг перелом?

Контакты Мегамозга с врачами произвели на него в детстве ужасное впечатление, поэтому, когда он вообразил, что едет в больницу, его тело закололо противными мурашками. Каждый раз, пока не подрос и не набрался достаточно сил, чтобы давать тюремному руководству жесткий отпор, он становился их подопытным кроликом. Они отслеживали у него возрастные изменения и показатели. Это было унизительно. Шило в одном месте мешало землянам принять тот факт, что Мегамозг — почти такой же человек, как они.

— Нет, не надо докторов! — запротестовал Мегамозг. — Прислужник уже обработал мне раны, нам это не впервой. Может, есть другое условие?

— Другого нет. Поверь, я догадываюсь, что информация в библиотечных книгах о тебе бралась не с потолка, и тебя наверняка замучили медицинскими процедурами, — каким-то извиняющимся голосом, словно в этом имелась доля ее вины, произнесла Роксана. — Но нам придется сложно, если ты не доверишься мне. Позволь помочь тебе.

— Ты зря беспокоишься. День-два, и само пройдет. У меня крепкий организм.

— Доктор просто сделает снимок руки. Если ушиб, то наложат повязку. Ничего страшного, я поеду с вами и буду рядом. Пожалуйста, ради меня. Хорошо?

— Хорошо, — переборол себя Мегамозг, — поедем. Ты сама-то как?

— Уже лучше. Таблетка обезболивающего, и ребра не болят. Главное, что не сломаны.

Роксана не могла похвастаться той же физической выносливостью, что и он, а придурошный Титан не церемонился, когда привязывал ее металлическим столбом к шпилю небоскреба. И Мегамозга удивляло, как при всех перенесенных нагрузках она умудрялась выходить на работу и в суд, а не взяла отгул.

Они позвали Прислужника.

— Отлично, шеф, давайте уйдем уже из этого театра дураков!

Прислужник чертовски угадал с театром! Мегамозг решительно покидал сцену, где только что разыграли последний акт его старой жизни. Затихали аплодисменты. Гасли софиты, которые он принимал за звездную карту, что вела его тридцать лет. Злодейский реквизит ненужным хламом громоздился на полу. Мегамозг продвигался к выходу, на волю, и каждый шаг все больше пьянил. Он знал: первое время придется трудно. Нуждаясь в помощи, разрушенный город сотрясался в конвульсиях. По улицам проносился вой пожарных и полицейских сирен. Над домами до сих пор взмывали черные столбы дыма. Бандитская шушера, почуяв в этом хаосе раздолье, чинила беспредел, и экс-злодею предстоло загнать ее обратно за решетку. Но за пределами театра дышалось свободно, там Мегамозг был хозяином своей судьбы. Впредь ни погонь, ни одиночества, ни неба в клетку. Без тени сожаления он оставлял все это позади.

А за пределами театра — настоящая жизнь!

Примечания:

Я не стала тянуть и выложила главу, как только дописала, тема с судом закрыта. Еще одна зарисовка на подходе, она выйдет позже) Фанфик не завершаю. Получилось так долго еще потому, что в какой-то момент я увлеклась своим хэдканоном о прошлом и родной планете ММ и придумала ему имя, данное родителями. Есть первые наброски этой идеи, можно ознакомиться с ними в посте: https://vk.com/wall-176298528_8028 Теперь мечтаю описать семью ММ в каком-нибудь флэшбеке х)

1) Авторский хэдканон о родной семье Мегамозга, подробнее о нем в примечаниях. Мне было интересно пофантазировать, почему ММ считал, что его родители в злодейском раю. В моей версии за столь комичной деталью стоят трагичные события, с каноном согласованные. Мать с отцом ММ — единственные выжившие в той заварушке.

Вернуться к тексту

2) Уравнение Дирака называют самым красивым и романтичным из всех в физике. Оно описывает феномен квантовой запутанности, в котором говорится: «Если две системы взаимодействуют друг с другом в течение определенного периода времени, а затем отделяются друг от друга, мы можем описать их как две разные системы, но они уже существуют как иная уникальная система. То, что происходит с одним продолжает влиять на другого, даже на расстоянии миль или световых лет». Это квантовая запутанность или квантовая связь. Две частицы, которые в какой-то момент были связаны, связаны всегда. Несмотря на расстояние между ними, даже если они находятся на противоположных концах Вселенной, связь между ними мгновенная.

Вернуться к тексту

Сегодня чувствую в сердце неясную дрожь созвездий...

Федерико Гарсиа Лорка, «Осенняя песнь»

── ⋞M⋟ ──

Не прошло месяца, как Мегамозг заступил на пост защитника Метрóсити, а ему снова крепко надрали задницу. И, главное ведь, не какой-нибудь объявившийся в городе безжалостный маньяк, о нет — свои же приспешники!

В огромном злодейском логове не было надежного места, куда бы он мог податься от двух взбесившихся помятых умботов, чьи настройки слетели к чертям в битве с Титаном. Не известно, где этих психопатов носило несколько дней. Мегамозг считал их безвозвратно уничтоженными и потому удивился, когда они влетели в логово и устроили ему догонялки на выживание. От продолжительного бега взад-вперед его легкие горели огнем и появилась одышка. Пути к отступлению были тотчас отрезаны. Де-Ган — утрачен в схватке. Верный друг Прислужник... Где его только носит, когда он срочно нужен!

— А ну замри на месте! — теряя терпение, приказал Мегамозг одному из умботов.

Для того, чтобы деактивировать робота, требовалось подобраться к нему ближе, но, стоило Мегамозгу сделать хотя бы шаг, умбот клацал механической пастью, точно разозленный пес. Пасть напоминала собой металлические створки капкана, которые, захватывая добычу, сжимались вокруг нее мертвой хваткой, поэтому лезть к умботу врукопашную было себе дороже. К тому же, хоть и покореженные Титаном, они все еще способны к анализу и тактическому планированию и моментально отгоняли Мегамозга от контрольной панели, откуда он мог управлять ими скопом.

Засранцы.

— Так, хорошо, умница, — стараясь быть мягким, похвалил Мегамозг застывшего в воздухе робота.

Краем зрения он наблюдал за вторым, который находился дальше и, медленно подплывая сзади, держал свои клешни наизготовку, собираясь нанести подлый удар в спину.

— Еще ближе. Иди к папочке, — подзывал Мегамозг.

Он припас для маленького негодника отменный чапалах. Когда умбот подлетит достаточно близко, у Мегамозга будет несколько секунд, чтобы поймать его за клешни, обездвижить, стиснув стеклянный корпус, и отключить, прежде чем второй приспешник ринется в атаку.

Но как бы не так! Только рука Мегамозга потянулась к клешням, в припадке ярости роботы погнали его к машине-невидимке, издавая имитирующие лай звуки.

Один умбот ускорился и полетел в обход машины, чтобы, когда Мегамозг повернет обратно к контрольной панели, заградить ему дорогу. Хищно щелкающие клешни второго, норовящие вцепиться в него, он почти ощущал спиной. Умботы были еще ужасно прыткими, вынуждая Мегамозга бежать на пределе своих возможностей. Он сделал резкий рывок и уклонился от удара сзади. Обогнул невидимку. Первый умбот выскочил прямо у него перед лицом, и Мегамозг так же резко, не прерывая бег, нырнул под летающего оппонента. Однако Мегамозга внезапно занесло в бок, и он врезался в невысокий железный стеллаж. Прошипев от боли, он мигом осмотрел его содержимое. К сожалению, здесь не было ничего, чем можно вырубить роботов, а к оружию они не подпускали. Как нарочно, и часы для связи с Прислужником Мегамозг убрал, они лежали далеко.

Тогда в ход пошел плащ. Сорвав его с себя, Мегамозг расправил ткань по ширине. Он держал его, как держит плащ тореадор, вызывая разъяренного быка на поединок, и стал ловить им умбота, одновременно уворачиваясь от второго. В этот самый момент раздался скрип двери, и в логове появилась Роксана.

— Мегамозг, привет! Я... — она осеклась, застав его за нелепым действом.

— Роксана! Скорее...

Он не успел предупредить ее об опасности. Сработал протокол обнаружения чужаков, один из умботов бросился на девушку и затараторил синтезированным голосом: «Нарушитель, нарушитель, нарушитель!». Но Роксана не растерялась. Она шмыгнула в сторону, кое-как отбившись от клешней, и резво побежала к машине.

— Что происходит?! — крикнула она.

— Отцовский... просчет!

Мегамозг прыгнул к умботу и промахнулся. Летающий оппонент взмыл ввысь, а после атаковал его, из-за чего пришлось спешно делать ноги.

Снова отпрянув от пикирующего на нее умбота, Роксана круто повернула вспять, оббегая машину, и, загнанные бешеными охотниками, они с Мегамозгом врезались друг в друга.

— Они сломались и не хотят, чтобы я их чинил! — сказал запыхавшийся Мегамозг.

— Восстание машин какое-то!

— Скорее попытки отвести злых собак к ветеринару.

Теперь умботы угрожающе нависли над ними на расстоянии двух больших шагов. Постепенно они оттесняли их к машине. Единственной и сомнительной преградой служил плащ, который Мегамозг держал, словно ловчую сеть, раскрытым.

— А где Прислужник? — Роксана повертела головой в поисках рыба.

— В городе, разгребает за Хэлом. И с ним все исправные умботы! Вызвать бы хоть одного.

— В машине есть какое-то оружие?

С присущим ей хладнокровием Роксана нащупала ручку автомобильной дверцы.

— Там есть коммуникатор, — подсказал Мегамозг, понизив голос.

Со слабой надеждой, что его бунтующие детища не разгадают их намерения, он подал Роксане мимолетный знак глазами. Она понимающе кивнула. Вжимаясь телом в кузов невидимки, она стала осторожно пятиться в сторону, чтобы открыть дверь, в то время как перед Мегамозгом стояла задача прикрывать ее и отводить удары оппонентов при помощи плаща. Надо ли говорить, что их мгновенно раскусили и вынудили обратиться в бегство?

Обогнув невидимку, они добежали до капота. Роксана вскрикнула и, едва не попав в капкан металлических челюстей, неуклюже увернулась.

Мегамозг пытался орудовать плащем, но тщетно: от него не было никакой пользы против быстро и искусно маневрирующих противников. Вскоре он лишился плаща так же, как Де-Гана, а плечо обжег укус. Порвав перчатку, огромные зубья умбота слегка задели по коже.

Прозвенел голос Роксаны:

— Бежим быстрее!

По дурацкой прихоти умботов они описали еще круг. Пригибаясь к машине, плечом к плечу, они затаились у багажника, ожидая следующий удар, и тут заметили, что эти кусачие психопаты сделали то же самое. За капотом, прячась, умботы опустились к полу и подозрительно дружно проквакали, словно сговариваясь между собой. Что об этом думать, Мегамозг понятия не имел. Роботы чудили, творили и вытворяли все что им вздумается. А вот Роксана, похоже, уловила некую закономерность: сначала она выпрямилась — и умботы поднялись в подражание ей, затем резко согнулась, и они тоже шустро нырнули за капот. Она проделала так еще пару раз, вынуждая их повторять за собой, а потом засмеялась:

— Они... не пытаются нас прибить. Они играют!

— Быть того не может! — поразился ее открытию Мегамозг. — Они только что бросались на нас, как свирепые звери.

— Иногда питомцы чересчур увлекаются игрой. У нас была кошка, добрая и игривая, но мы ходили расцарапанными.

Вот класс! Его помощники, у которых и так с дисциплиной не очень, и периодически они кусались, из-за поломки превратились в без удержу играющих щенков.

— Надо их отвлечь и отключить, иначе они загоняют нас досмерти.

С этими словами Мегамозг огляделся, и к нему пришла проверенная идея с гаечным ключом. Тот находился на стеллаже. Раз уж умботы соскучились по играм, да будет так! Пока они будут драться за ключ, как за кость, Мегамозг застанет их врасплох и обезвредит.

Сказав об этом Роксане, он медленно шагнул в сторону стеллажа. Тогда один робот, восприняв это как вызов на новый забег, вынудил Мегамозга вернуться на место. Все опять замерли.

— Да, патовое положение, — заключил Мегамозг.

— Подожди, разделимся, — предложила Роксана. — Возьми их на себя, а я заберу ключ.

— Идет. Но если что-то пойдет не так, — заговорщицки, усмехаясь, произнес он, — помни: главное правило игры с умботами такое же, как у игры «Догони меня кирпич».

Роксана прыснула смешком:

— Какое?

— Стартуешь, как спринтер, финишируешь, как марафонец.

— «Догони меня кирпич». Так вот как развлекаются злодеи? — подначила она.

Командный дух захватил их моментально, всецело, как это было еще с Бернардом, поэтому Мегамозг с Роксаной не мешкая принялись за исполнение своего плана. Но обломали их в первые же секунды: едва Роксана преодолела половину расстояния до стеллажа, как умботы, которые летели за Мегамозгом, резко развернулись к ней, почуяв неладное, и она оказалась втянута в сумасшедшую гонку по кругу.

— Беги, Форрест, беги! — хохотала Роксана, пробив Мегамозга на ответный смех.

От того, что их неустанно преследовали, Мегамозгу с Роксаной приходилось то и дело изощряться и маневрировать. Они бежали то влево, то вправо, то их бравая команда разбивалась по одному, и каждый старался переманить роботов на себя, дав напарнику шанс достать гаечный ключ. В душе бурлил океан эмоций. Мегамозг не помнил, чтобы в их битвах с Мачоменом погони, даже самые легендарные, когда-либо пробуждали в нем столько волнения, щедро приправленного восторгом.

— Сюда! Сюда! — Роксана потащила его к себе, и они оба притаились за невидимкой с ребяческими улыбками на лицах.

Умботы подкрадывались, выставив перед собой клешни.

— Я уже жалею, что создал их такими умными, — отдувался Мегамозг. Пусть их оппоненты только играли, требуя к себе внимания, он загораживал Роксану, чтобы они не задели ее.

— А мне нравится! — забавлялась она. — Как будто в детство вернулась. Когда еще так повеселишься?

— Да? Ну тогда отлично! Если захочется разблокировать детские воспоминания, обращайся ко мне. За мной не заржавеет.

— Как только, так сразу.

Они потихоньку отступали к багажнику, путь сзади открылся, и Роксана — в этом была вся Роксана! — наудалую устремилась за ключем. Побежав прямиком на умботов, что, кажется, обескуражило их, Мегамозг выиграл для нее время.

— Ай! — на бегу вскрикнула она. Противник пытался отнять у нее схваченный с полки ключ.

— Бросай мне! — стукнув по капоту, сказал Мегамозг.

Ключ загремел по неровной поверхности капота, и он мигом поймал его до того, как умботы среагировали и вильнули к нему.

— Ко мне, психопаты! — Мегамозг затряс ключем, который точно загипнотизировал приспешников. На мгновение они замерли в воздухе, следя за любимой игрушкой, как завороженные собаки, и, когда Мегамозг швырнул ключ, пулей понеслись за ним, исчезнув где-то в недрах логова. — Ловите!

Мегамозг резво крутанулся назад, так как решил немедленно выключить роботов с помощью контрольной панели. Но в этот момент он столкнулся с бежавшей на полном ходу Роксаной, которую, вероятно, посетила та же светлая мысль, и они чуть не потеряли равновесие.

Руки Мегамозга рефлекторно обхватили талию Роксаны, удержав ее от падения, она же вцепилась в его воротник и, рвано дыша, рассыпала хриплый смех. Он был изумителен. И Роксана была просто очаровательна с этой обезоруживающе милой улыбкой губ, на которых жадно замер взгляд Мегамозга. Ему вдруг представилось, как он сминает их поцелуем. Соблазнительный образ так раздразнил Мегамозга, что у него снова занялось дыхание, и он сделал несколько коротких вздохов, чтобы успокоиться.

Потом, будто очнувшись от игры, Роксана начала с неловкостью отодвигаться. Но Мегамозг был не в силах отпустить ее. Он цепенел при мысли, что если позволит ей отойти, то момента благоприятнее может не представиться. Когда он еще решится сблизиться с Роксаной? Пока он мнется, злодейское прошлое будет вставать между ними, как назойливый призрак, оставляя непреодолимые парсеки недомолвок и сомнений.

Роксана поправила челку и выжидательно посмотрела на застывшего Мегамозга. Он вздрогнул. Поняв, что упускает последний шанс, он стремительно обхватил ее шею, потянул Роксану к себе и поцеловал — не с жаром, как хотел, а скорее с испугом.

На миг Мегамозг почувствовал, как страх ударил его под дых. Перед ним предстала чудовищность совершенной им ошибки, а затем тот злополучный вечер в ресторане и ссора. Мегамозг виновато отстранился от лица Роксаны, до того как она успела что-либо осознать. Он слишком напирал на нее, он не имел права, теперь все точно разрушено и едва ли... Черт! Черт бы его побрал. Почти с ужасом он вытолкнул из себя:

— Я... Прости! Я не должен был... Я не хотел давить... В смысле хотел, но не давить, нет! Не в том смысле!

Черт, провалиться бы ему на этом месте.

Только сейчас Мегамозгу бросилось в глаза, что он до сих пор крепко сжимал плечи Роксаны: он непроизвольно схватил их, когда разрывал поцелуй. И, хотя хватка нисколько не напугала ее, он немедленно убрал руки.

— Точно, — подхватила Роксана тоном, в котором Мегамозг из-за наплыва паники не сразу распознал веселую иронию, — ты не должен был.

— Извини, я... я забылся и позволил себе лишнее.

— Я бы даже сказала, потерял голову.

— Верно, это было глупо. Прошло еще мало времени после... после моего обмана, и я... И тебе нужно...

— Да, это совершенно никуда не годится, — согласилась она.

— Мне очень жаль! — выпалил Мегамозг, чувствуя, как смерзались внутренности. — Этот поцелуй...

Роксана нахально заломила угол рта.

— Был самым непредсказуемым и бесподобным злодеянием, которое ты когда-либо совершал.

— Да, то есть...

— Зря остановился.

Он опешил:

— Что?!

— Что? — невинно улыбаясь, переспросила она.

— Роксана, ты... — Растерянный Мегамозг стал подозревать неладное, он немного расслабился, но речью не вполне овладел. В его голове смешались десятки языков, выученных по книгам. Супермозг работал быстрее речевого аппарата, и из-за этого Мегамозг путался в произношении слов. Заговорив, он ляпнет на эмоциях какую-нибудь косноязычную кашу, поэтому счел лучшим промолчать.

— Поздравляю, магистр всего злодейства, вы совершенствуетесь, — продолжала Роксана в своей искрометной ироничной манере. — Я правда испугалась, что ты упадешь в обморок, и мне придется тебя откачивать.

— Что происходит?

— Маленькая шоковая терапия.

— Шоковая... Ясно. Ты раззадорила меня, да? — Мегамозг издал то ли смешок, то ли облегченный вздох. — Очень ловко, мисс Ричи!

И все-таки Роксана — невероятное чудо. Она понимала его лучше, чем он сам мог познать себя. Ее способность ударить по уязвимым точкам, чтобы привести его в форму, впечатляла. Страх сняло в одно мгновение. Однако с той же блестящей изощренностью Роксана заставила сердце Мегамозга подпереть собой горло, так как она подалась ближе, обхватив ладонями его лицо, и он оказался увлечен в умелый и восхитительный поцелуй.

Очень... хитроумно, мисс Ричи, но, чтобы переиграть суперзлодея в отставке, этого мало.

Прижавшись к Роксане, Мегамозг углубил поцелуй. Его руки скользнули вниз по ее стройному стану, свободно обхваченному кофтой, и томительный жар, соизмеримый с солнечным, расплавил все его существо. На время Мегамозг снова забыл дышать. В объятиях Роксаны будто отпала нужда в воздухе, утратило смысл все, кроме нее. Рядом с ней годы напряжения и недавний разрыв перерождались в нечто поистине значимое и прекрасное подобно тому, как звездные печи Вселенной производят из одних атомов другие. С каждой секундой новая материя их отношений становилась более осязаемой, будоражащей, горячей, столь же мучительной, сколь и желанной. Мегамозгу хотелось раствориться в ней до полного изнеможения и без остатка.

Роксана чуть отстранилась от него. Волна ее теплого дыхания обдала щеку, одной рукой она по-прежнему держала лицо Мегамозга, а второй провела по его груди, и его душа, еще недавно стремившаяся к бегству, согревалась ласковым прикосновением.

— Как удачно мы с тобой столкнулись, — шепнула Роксана, с нежностью очертив пальцем под его выступающей острой скулой. — Напомни потом сказать твоим умботам “спасибо”.

— Это все потому, — заигрывал Мегамозг, — что ты не можешь устоять перед силой моего тяготения.

Не отпуская талию Роксаны, он поцеловал ее коротко, но жадно.

— Это какой-то новый закон природы?

— Самый важный, — отрывисто выдохнул Мегамозг, прерванный ее настойчивыми, усмехающимися губами. — И тебе придется смириться с ним.

Роксана вскинула на него хитрые глаза, в которых вспыхнуло желание.

— Даже так?

— Ты против притяжения?

— Ничуть. Притягивай, звездный странник, — заманивал ее грудной голос, а с губ хлынул огнем такой страстный, тягучий и дурманящий разум поцелуй, что процесс снятия с Мегамозга воротника, за который вдруг взялась Роксана, становился частью бессознательного. Мегамозг перехватил ее руки, пытавшиеся нащупать застежку, и помог стянуть с себя мешавший воротник.

Если минутами ранее казалось, что они торопили события, то теперь разогнали их до второй космической скорости. В каком-то гипнотическом забвении Мегамозг стал покрывать шею Роксаны поцелуями; от ее объятий, ее тихих стонов наслаждения и от ее абсолютного доверия его моментально обуял хмель, и Мегамозг уже был в полной его власти, когда на краю зрения мелькнул отполированный до зеркального блеска капот невидимки. Да, невероятный Хадсон Хорнет — он напомнил о себе как нельзя вовремя! В его плавных аэродинамических формах отраженный свет множества ламп делал черный кузов похожим на звездное небо. Даже в покое машина завораживала и выглядела стремительной. И злодейская половина Мегамозга — та, что была ею прежде, ликовала, представляя Роксану, лежащей на этой маленькой элегантной вселенной.

Мегамозг притеснил Роксану к машине и без труда усадил на нее.

Роксана поерзала задом, удобнее размещаясь в углублении рельефной панели. Высокий мощный капот доходил Мегамозгу до груди, Роксана налегла на нее всем весом и позволила удерживать себя, чтобы не соскользнуть с гладкой поверхности металла. Уже от одного давления ее тела можно было натурально сойти с ума. Мегамозг почувствовал, как его захлестывает нервозное, но вместе с тем приятное, щекочущее напряжение и скапливается внизу живота. После чего он раздвинул пышные бедра Роксаны, плотно обхватившие его торс, и зафиксировал их в этом положении. В ту же секунду на капот была откинута стянутая с Роксаны кофта, и Мегамозг вновь припал к разгоряченной коже. От плеча и двигаясь ниже, к упругой, часто вздымающейся груди, он целовал взасос, почти иступленно и неотвратимо наступая на Роксану, которая обвивала его шею и целиком подчинилась его ласкам. Ее отзывчивое тело сладко вздрагивало при каждом касании.

— Перчатки... — простонала Роксана.

— Что?..

Сквозь тяжелый дурман чувств Мегамозгу послышалось, будто она жаловалась на боль, и его пронзила мысль, что он сжал Роксану слишком сильно. Он остановился и расслабил хватку. Как в тумане, перед ним проступила невидимка, а потом он рассеянно поглядел на Роксану и с мукой, не желая отпускать ее, уткнулся лицом ей в шею.

— Надо снять перчатки, — сказала Роксана, — я хочу ощущать тебя, а не латекс.

Перчатки обтягивали Мегамозга второй кожей, он был защищен ими от людей, как неприступной броней с острыми шипами. И это стало так естественно для него, что он напрочь забыл про них.

— Снимай. — В знак согласия Мегамозг сорвал с сочных губ Роксаны еще один поцелуй. — Твоя очередь раздевать меня.

Она начала с его травмированной, но почти зажившей руки, бережно стащив с нее перчатку. А ему подумалось, что, кроме того дня в больнице, после суда, сегодня был первый случай, когда он при ней без перчаток. Под завороженным взглядом Мегамозга ее изящная белая рука легла в его синюю ладонь, крепкую и огрубевшую от драк и оружия. Он дотрагивался до нее невесомо, опасаясь навредить, и Роксана, конечно же, знала, почему. При мнимой уязвимости выносливое тело Мегамозга превосходило земное настолько, что были моменты, как этот, когда ему приходилось сдерживать свою силу. Нежным он быть не умел — это было поразительно ново для него. Но, когда в твоих объятиях любимая девушка, стремящаяся подпереть собой весь мир, ради нее возможным становится все: и мир на твоих плечах, и нежность.

Или практически все...

В Мегамозге плавилось неуемное желание взять Роксану сиюминутно. И, наверное, ему повезло, что та часть его тела, которая была ниже пояса, упиралась в холодный металл машины. Хотя это слабо помогало унять необузданные фантазии о Роксане на капоте и обезумевший раскаленный шар на месте сердца, грозивший выжечь Мегамозга дотла. Чтобы не сорваться, он пробовал отвлечься на сторонние вещи, как то: разрушенный Метрóсити, суд, куда улетели неисправные умботы, гравитация черных дыр и на то, как они возникают из взрыва сверхновых звезд. Но в голову все равно лезло непотребство о Роксане. Ему казалось, что с минуты на минуту он сам взорвется подробно сверхновой.

А между тем Роксана игриво сдернула вторую перчатку. И, силы небесные, как же это напоминало Мегамозгу крутые виражи, что они закладывали в своих отношениях все эти недели. Он отгораживался личиной Бернарда — Роксана сорвала ее. Прятался под маской злодея — так она избавила его и от нее. Наконец эта умопомрачительная дерзкая журналистка, которая закатывала глаза на угрозы Мегамозга, добралась до его одежды. Пока что Роксана одерживала верх, но зато он с лихвой отыграется, когда снимет с нее лифчик.

Но, разумеется, когда в его планах что-то шло как по маслу? Застежка лифчика не поддалась Мегамозгу.

— Давай я сама, — сказала Роксана, заметив его заминку.

— Мисс Ричи, — парировал он с фирменной дьявольской ухмылкой, — я собираю и разбираю оружие с закрытыми глазами. Ваш лифчик — технически менее сложное устройство.

— А фактически оно одолело магистра злодейства, — ласково поддразнивала Роксана.

— Механизмы бывают капризными.

Роксана наклонилась еще ближе, их губы соприкоснулись, и в коротких промежутках между поцелуями она начала покусывать его с нетерпением собственницы, какого Мегамозг не ожидал от нее. От восторга захватывало дух. Но затем, когда Роксана разорвала поцелуй и прикусила его кожу, следуя от губ к самым чувствительным точкам на шее, Мегамозг уже был начинен изощренными фантазиями о ней, будто взрывчаткой, и с трудом проглотил воздух.

— Кто из нас еще злодей, искусительница, — горячо произнес он.

— Точнее будет сказать “доминантка”, — властно поправила Роксана.

— Злодей и доминантка, у которых заело лифчик, — расплылся Мегамозг в широкой улыбке. — Да мы сногшибательны!

— А будет еще сногшибательнее... — Она приникла к его уху, куснув мочку уха, и зашептала ему о таких бесподобных диких вещах, которым подвергнет его в сексе, что хоть ты умри. Она читала его мысли. Нереальная девушка!

Все, терпение Мегамозга вытерпелось. Он сломал застежку лифчика.

— Порвал? — только и удивилась Роксана, оглянувшись.

— Ну его в глубины космоса, надоел!

Мегамозг снял с нее этот проклятый кусок ткани и сдавил в кулаке, которым уперся в капот. Другой, поврежденной, рукой он мягко взял Роксану за раскрасневшееся лицо, обратив к себе, и сказал глубоким бархатистым голосом:

— Не отвлекайтесь, мисс Ричи. Итак, ваше сопротивление бесполезно. Вы обнажены и обворожительно прекрасны. И у вас есть право доминировать, получать неземное удовольствие, а также определять степень и характер моего праведного возмездия. Любите пожестче или помягче?

— Я опробую весь спектр ваших талантов! — деловито воскликнула она.

Мегамозг аккуратно опрокинул Роксану на звездную россыпь капота. Ее прелестная грудь колыхалась в такт возбужденному дыханию и его почти хищным движениям. Видеть, как Роксана не колеблясь вверяла Мегамозгу всю себя, было ни с чем несравнимым блаженством, накрывшим все его естество. Ее голубые глаза под полуопущенными ресницами в экстазе следили за тем, как, довольно усмехаясь, он стянул с нее джинсы вместе с бельем до половины бедра, как отстегнул от себя пустую кобуру. И как, поставив ногу на шип, встроенный в диск переднего колеса невидимки, он для большей устойчивости разместил ее ногу в кроссовке на своем бедре. Тем временем желание рухнуть в жаждущие объятия Роксаны не покидало Мегамозга ни на минуту — и он рухнул. Он взял ее за грудь и, лаская, осыпал ее жгучими поцелуями; нежность граничила в нем с натиском, Роксана вздрагивала всем телом, а из ее горла вырывались глухие стоны, которые эхом бились в кристальной тишине логова.

— Ты можешь сильнее, — молила Роксана с мечтательно прикрытыми глазами.

Но одновременно с тем, как Мегамозг, вняв просьбе, впивался в нее яростнее, перемещаясь к животу, он почувствовал, как Роксана понемногу сползала с капота. Полулежа на нем стало ужасно неудобно. Откинув руку за голову, Роксана пыталась хвататься за машину, а ее свободная нога, которая не стояла на Мегамозге, вихляла в поисках опоры.

— Так дело не пойдет, ты падаешь, — не выдержал Мегамозг, обхватив Роксану за бедро и подсаживая ее обратно. — Давай продолжим в другом месте?

Она привстала на локтях, запыхавшаяся и растрепанная, и согласилась:

— Знаешь, да. Хадсон Хорнет, конечно, хорош, но на нем особо не расслабишься. А у этой модели, кажется, раскладываются сидения⁽¹⁾... Что думаешь?

— Думаю, что самое время подкрепить твои ценные сведения о Хадсон Хорнет реальной практикой.

Поднятая Мегамозгом, Роксана положила руки на его плечи, снова нависая сверху из-за высоты капота, на котором сидела. Но перед тем как слезть и дать увести себя в салон невидимки, она привела Мегамозга в ступор новой просьбой:

— Подожди. Я бы хотела... Как тебя зовут? — Роксана сощурила глаза с трогающей неловкостью. — Я имею в виду не земное имя, а твое. Настоящее. Если помнишь его.

Мегамозг мгновенно скрылся за показной веселостью.

— Мы собирались заняться любовью в машине — и мое имя... Как ты это увязала?

Он ждал ровно три секунды — сколько мог долго. Потом рукой скользнул в низ ее живота, и, как только стал поглаживать между ног, это вызвало у Роксаны просто божественную реакцию: громко ахнув, она выгнулась в спине и вцепилась в него изо всех сил.

— Блин! — засмеялась она пьяным смехом. — Можно вопросы попроще? Ты не даешь думать ни о чем другом. Ну правда, я хочу знать имя человека, с которым сплю.

— Атлаи́м. Меня зовут Атлаим, — выдал Мегамозг на одном дыхании.

Сверкнув взглядом, он цепко прошелся им по лицу Роксаны, с затаенной тревогой. Он отмечал малейшие изменения в ее чертах. Его окатила такая волна жара, что в какой-то момент родное имя, которое он скрывал от всех и от которого сам отвык за много лет, показалось неуместным, чужеродным и режущим слух.

— На моей планете Атлаим был утренней звездой, самой яркой и самой упрямой, — добавил Мегамозг. — Он не покидал небо, пока не встретит рассвет.

— Атлаим, — проникновенно повторила Роксана, едва касаясь его губ своими. Она словно примеряла к нему это новое-старое имя, придавая ему неповторимое нежное звучание. — Поэтично. И что происходило потом? Ему удавалось встретить рассвет?

— Он уже встретил. Твое имя означает “рассвет”.

Роксана посмотрела на него в изумлении, так как допустить, что экс-злодея могли интересовать такие возвышенные детали, было, наверное, трудно.

— Я случайно узнал, когда наводил о тебе справки. — Мегамозг улыбнулся давним воспоминаниям — и Роксане. — Твое имя — одна из причин, почему я решил похищать тебя. Подумал, это знак.

— Чудесный знак. Приятно познакомиться. Атлаим.

Как яркая безграничная вспышка и полное невыразимого кайфа скручивание — когда Роксана, придвинувшись, вновь налегла на Мегамозга, а ее руки порывисто забрались под его одежду, блуждая по спине, все его мысли и чувства — весь он и мир вокруг будто бы сжались до плотной мельчайшей точки. Казалось, что поцелуй, с которым Роксана прильнула к Мегамозгу, и то, как он стянул ее с капота, заняло значительно меньше секунды. Они спешили. Мегамозг стаскивал с Роксаны джинсы. Она ловко расстегнула его пояс. Открылась дверца невидимки. Было ощущение, что он падал в Роксану под влиянием ее непреодолимой гравитации, и ее затягивал в Мегамозга такой же бурный поток. Притяжение друг к другу стало настолько сильно, что им уже не представлялось возможным и нужным когда-либо вырваться из ловушки судьбы.

Ведь утренняя звезда неизбежно стремится к рассвету.

Примечания:

Арт и музыка к главе:

https://vk.com/wall-176298528_8161

https://vk.com/wall-176298528_8131

Решено: следующая глава (скорее всего, я разделю ее на две, как с судом) будет о планете Мегамозга. Я хэдканоню там стекольное стекло, которое даст ответ на вопрос, почему спасся только он один)

1) На моделях после 1954 года (после слияния с компанией Nash) появилась фирменная опция Twin Travel Bed — передние сиденья откидывались назад, образуя полноценную двуспальную кровать.

Вернуться к тексту

Возможно, звезды на небе кажутся нам ясными и чистыми лишь потому, что так далеки от нас и мы ничего не знаем об их частной жизни.

Генрих Гейне

________

Кто не знает меры в могуществе, тот не знает меры в падении.

Автор неизвестен

── ⋞M⋟ ──

Вечером погожего дня фургон восьмого канала стоял около парка Хилл Топ. Шла трансляция в прямом эфире. Роксана, державшая в руке микрофон, как всегда была бесподобна и уверенно глядела с экрана бортового компьютера машины-невидимки.

В блаженном предвкушении свидания Мегамозг убедился, что великолепный букет цветов, купленный для Роксаны, не примялся, и прислонился к боковому окну. Он велел Прислужнику притормозить на углу и отключить режим невидимости. Они приехали вовремя, как раз когда Роксана завершала репортаж, о котором говорила накануне, про ремонтные работы в городе.

Главной и самой приятной новостью недели стало освобождение Мегамозгом важной транспортной артерии от верхушки Метро-небоскреба. Движение в этой части Метрóсити все еще было заблокировано. Разбор оставшихся завалов продолжался полным ходом, к тому же, когда расчистят улицы, начнут заново укладывать асфальт и потребуется капитальный ремонт всех прилегающих зданий. И это не считая улиц и высоток, пострадавших от каллиграфии Титана, которую он в припадке тупоумия оттачивал на городе с помощью лазерного взгляда. По этой причине перекрытые тут и там дороги, а также час пик вынудили Мегамозга добираться до парка в объезд.

— Ну все, Прислужник, я погнал! Пожелай мне удачи. — Он вышел на тротуар.

— Удачи, шеф! Передавайте привет мисс Ричи. Во сколько за вами заехать?

— Эм... Я свяжусь с тобой, пока не знаю.

— Полагаю, до утра вас не стоит ждать? — с доброй ухмылкой подначил Прислужник.

Ох уж этот ершистый Прислужник, ничего от него не скроешь. В заботе о Мегамозге он иной раз переходил границы, позволяя себе излишнюю фамильярность.

Мегамозг облокотился о крышу машины и хитро сощурился.

— Правильно полагаешь, рыбка ты моя фантастическая. А чтобы не заскучать одному, в этот свободный от служения добру вечер ты займешься изучением правил субординации. Приду — проверю.

— О, ладно! — оскалился рыб в улыбке и манерно прибавил, вызвав у Мегамозга одобрительный смешок: — Как пожелаете, и́лсу. Впредь я ни на йоту не отступлю от благородных традиций ваших предков. И даже могу поклясться больше никогда не приравнивать вас к заурядному “шефу”.

— И поупражняйся в реверансах на досуге, — не остался в долгу Мегамозг.

Он захлопнул дверцу и пошел к Роксане. В тот же миг ему пришлось повернуть назад, потому что он забыл букет на сиденье.

— Шеф! Вы...

— Прислужник, ну что ты за помощник! С тобой как начнешь болтать — все мозги вытащишь!

Взяв цветы, Мегамозг заторопился на встречу, а онемевший от неожиданного упрека рыб проводил его ошеломленным взглядом и с раскрытой пастью.

Новый оператор Роксаны, Джейк, кажется, завидев приближающегося Мегамозга, так перепугался, что впал в столбняк и чуть не уронил выключенную камеру. Мегамозг познакомился с Джейком во время своего первого интервью в качестве защитника города, которое брала Роксана. Невзирая на то, что она уверяла парня не опасаться за свою жизнь, у того поджилки тряслись каждый раз при появлении Мегамозга.

Удивленная реакцией оператора, Роксана осеклась на полуслове. Потом, как видно, она догадалась, в чем дело, и с улыбкой обернулась к Мегамозгу.

— Привет! Я уже освободилась, — объявила она.

Его щеки коснулся ее нежный поцелуй.

— Замечательный репортаж!

— Спасибо. Ты и на цветы потратился! Ну зачем? Не стоило, — заметила просиявшая счастьем Роксана и вдохнула душистый аромат, который источал букет. Он пока что остался у Мегамозга, так как ее руки были заняты микрофоном. — Но все равно спасибо, мне очень приятно.

— Кхм... Роксана, ладно, я поеду тогда. До завтра... — Джейк попятился к рабочему фургону, напряженно и конфузливо косясь на Мегамозга.

Роксана натянуто улыбнулась парню:

— Джейк, расслабься! Поверь, тебе ничего не грозит. Конфликт Мегамозга с городом полностью исчерпан.

— Да, знаю, я просто... Не думал, что слухи о вас окажутся правдой.

— Ты про то, что мы вместе? Да, мы пара.

Слова Роксаны объяли сердце Мегамозга горячей волной ликования, точно ему в грудь налили кипящей воды. Перед ним как по мановению какому распахивались лучшие страницы его жизни, и Мегамозг в сотый раз пробегал глазами одни и те же абзацы, зачитываясь до страсти. Бывало, что, упорный в своем неверии, он до сих пор спрашивал себя: неужели это правда?

— О, ясно, Роксана, я понял...

Джейк потупился и перехватил тяжелую камеру. Больше он ничего не осмелился сказать, но за секунду до этого Мегамозг уловил в его выражении немой упрек, а вместе с тем чуть слышную внутреннюю дрожь Роксаны. Как ни крути, а ситуация со смертью Мачомена, которую относили на счет Мегамозга, сильно досаждала ей. В городе болтали, что она пошла на сделку с совестью, связавшись с ним. Мегамозгу один черт эти сплетни, он от их жгучих игл никогда и не уклонялся, но вот Роксана — неприкосновенна.

— Хм... Джейк, да? — уточнил Мегамозг устрашающе ровным тоном, отчего у оператора вновь вздрогнули все жилы. — А в ваших сплетнях о нас не упоминается случаем тот неприглядный для города факт, что девушка, которую вы очерняете, почти в одиночку избавила Метрóсити от зла?

Джейк издал горлом хриплый, сдавленный звук, словно подавился языком, а Роксана, чтобы сгладить ситуацию, повернулась к Мегамозгу.

— Все в порядке, я не придаю значение слухам. Пожалуйста, не дави на Джейка, это неудобно...

— Неудобно жить с плохой памятью, — не послушался ее возразивший Мегамозг, — а у Метрóсити на добрые дела и свои косяки она больно коротковата. Люди забыли, что ты рисковала жизнью, чтобы остановить Титана.

Роксана мирно пожала плечами.

— Ну... Кто-то должен был.

Она чересчур скромничала. Мегамозг не удивился бы, если бы она добавила, что ее заслуги незначительны и только прилганы к его победе. Роксана не сознавала или почему-то не хотела сознавать, что без ее помощи никакой победы не было бы и в помине.

— Но почему-то, когда речь заходит о битвах со злом, должной оказываешься всегда ты. Так вот было бы неплохо, если бы в городе ценили твое благородство и смелость. Не так ли, Джейк?

— Верно, да. Это... это огромный вклад. — У парня нервно дернулся рот.

— И принесли мисс Ричи извинения за сплетни о ее личной жизни, — припечатал Мегамозг.

Джейк сделался бледным и пролепетал:

— Извини, Роксана. Просто слухи, и все в офисе обсуждают... Я так, пару раз всего слышал. Мне жаль.

— Ладно, я поняла, Джейк. Я не злюсь на тебя, — сдержанно ответила Роксана, но было видно, что неодобрительные взгляды и молчание коллег ей порядком надоели, и она смертельно устала делать вид, будто ничего не происходит.

Джейк заспешил в фургон.

— Еще раз извини... Пока!

— Микрофон, — напомнил ему Мегамозг.

После того как парень, хватившись, забрал у Роксаны прибор, они распрощались, и он запрыгнул в машину и уехал.

— Теперь сплетен станет еще больше, — обеспокоенно вздохнула Роксана. — У тебя могут быть проблемы. Джейк нагородит с три короба, как ты ему угрожал.

— Теперь сплетники будут знать, что ты не одна и есть человек, готовый постоять за тебя, если они перейдут черту, — произнес Мегамозг весомо. В легкой задумчивости он передал Роксане букет. — А болтать все равно будут, хоть ты тресни. Но мы этого и добивались, когда шли в свои профессии: быть в центре внимания.

— Да, без этой части нашей работы никуда. Но тебе еще не доверяют, и не хотелось бы возбуждать лишние подозрения. Джейк...

— Его жалобы погоду не сделают. С моей бесконечностью тюремных сроков это то же самое, что стращать стаканом воды капитана, выброшенного в шторм за борт.

— Знаешь, — снова вздохнула Роксана, не удержав одолевающий ее порыв смеха, — если бы выдавали Нобелевскую премию за выдающиеся умения стоять на своем, не считаясь ни с чем, она была бы твоей.

— За умение стоять на своем полагается уже орден, — с задором подхватил он.

Тут, вспомнив о свидании, она предложила Мегамозгу прогуляться по Хилл Топ, о чем они условились еще вчера, назначая место и время. Когда он притворялся Бернардом, этот раскинувшийся на невысоких холмах парк был их излюбленным местом встреч. Под надежной голографической броней Мегамозг рассказывал здесь Роксане о своем детстве и увлечениях, которые не относились к злодейской карьере. Голос Роксаны звал Мегамозга заглянуть в свое сердце, и, вызванный на откровение, он с облегчением нашел там человека, чуждого зла. Себя. И пусть больше нельзя было поддаться приятной иллюзии, что они — все те же непримечательные чудаки, до которых никому нет дела, они повернули к ближайшей боковой аллее без оглядки на мнение и изумленные взгляды прохожих.

— А про капитана и стакан воды твоя аналогия? — поинтересовалась вдруг Роксана. — Я такой не слышала.

— Это... — Мегамозг оказался застигнут врасплох и коротко усмехнулся, поскольку ему не приходило в голову, что безобидная деталь из его мира так резко выделится на фоне всего сказанного. — Это поговорка моего народа. Мы, понимаешь ли, моряки и искусные пловцы, отсюда многие наши высказывания да и образ мыслей в целом.

— Ничего себе! Водный народ?

Мегамозг сначала затруднился ответить, а через мгновение пояснил:

— Да. Не знаю, при словах «водный народ» в воображении, наверное, рисуются какие-нибудь полумифические потомки амфибий с рудиментами жабр, но ничего подобного. Э́рсу — те же люди. Примерно... примерно как ваши земные народы, в чьей культуре море стало неотъемлемым элементом. Вода покрывала восемьдесят пять процентов Эрхкáры — так называлась наша планета. Но при том, что она была в полтора раза больше Земли, соотношение воды к суше создавало условия, похожие на земные. Воды было в три раза больше, чем у вас, а вот суши не намного меньше. Наша эволюция шла тем же путем, просто с другим ландшафтом. Мы были Океанией! — гордо заключил он.

На волне поднявшейся в нем ностальгии Роксана, которая, как казалось, готовилась к этому моменту и уже составила список обязательных тем обсуждения, сказала в оживлении:

— Я, кстати, хотела об этом поговорить.

— Об Океании?

— Не только. Еще о том, что за прозвищем Мегамозг стоял не загадочный злодей Джон Доу⁽¹⁾, как мы считали, а упрямец века Атлаим.

— Ах, да... Типа того.

Мегамозг как камень проглотил. Он мог бы часами распинаться о характеристиках своей планеты и прочем, но, что делать с личной информацией, которую выдал Роксане, не придумал.

— И... наверное, у тебя есть фамилия и ты помнишь что-нибудь еще о себе, о чем не написано в книгах? — Роксана мягко продвигала диалог вперед. Вот снова ее зов, влекущий Мегамозга в потаенные глубины своего сердца, однако на этот раз, он знал, путешествие выйдет не из приятных и даже способно рассорить его с Роксаной.

— Ты интервьюируешь меня? — улыбнулся он.

Он оттягивал время, чтобы привести в порядок разрозненные мысли, а между тем Роксана, чуть склонив голову набок, вернула ему улыбку.

— Ну почему? Я переоткрываю звездного странника, с которым меня свела судьба. Помнишь, ты сказал в тот вечер, что одни поступки не определяют человека? Тогда я смотрела на Бернарда и на тебя как на людей, противоположных друг другу, и все было просто: хороший парень и плохой. Но, когда узнала, что Бернард — это тоже ты, стало ясно, что я смотрела на обложку и прочла только первые страницы книги. А что же сокрыто в главе «Атлаим»?

— Научно-фантастический триллер. Его лучше не читать, иначе он подорвет твое ментальное здоровье.

— Думаю, мы уже выяснили, что после череды твоих похищений и свирепств Титана мало что может пошатнуть мое ментальное здоровье.

— Тогда ему точно не навредит, если я вырву эту жуткую книгу из твоих рук и припрячу куда подальше, — парировал Мегамозг как можно непринужденнее.

— Ну ты и колючка, Атлаим! — повеселела Роксана. Надо признать, у него мастерски получалось заполнять молчание всякой чепухой, но она не обижалась и глядела на него с любопытством: — Я же могу между нами называть тебя Атлаим?

— Называй, мне будет приятно. Можешь звать сокращенно — Атлáй.

— Договорились, Атлай.

Они ушли в гущу парка и остановились в тени старого вяза, гибкие ветви которого тяжело клонились к траве, едва касаясь ее. Роксане попалась на глаза лавочка, укрытая их зеленым куполом. Она села на нее, положила возле себя цветы и, позвав Мегамозга, вдумчиво сказала:

— А если серьезно... Я не настаиваю, чтобы ты рассказал о своем прошлом, но, если захочешь поделиться, я с удовольствием выслушаю тебя. Я много думала об этом. Задолго до суда. И мне кажется, что, хотя ты и был злодеем, то тем, кто хотел быть раскрытым... и услышанным.

Мегамозг был несколько сконфужен. Его подмывало поделиться вещами, которые годами принуждали его к молчанию. Но бывшая злодейская сторона лихорадочно соображала, как при этом обойти острые углы в своей истории и не упасть в глазах Роксаны. И на них навалилась тяжелая тишина, которую спустя минуту раздумий Мегамозгу стало нечем превозмочь, кроме как правдой. Беспощадной правдой.

— Что ж, твоя теория не лишена смысла. И какие секреты я мог бы разгласить своему очаровательному репортеру?

— О! — Не скрывая восторга, Роксана повернулась к Мегамозгу всем корпусом. Он сидел полубоком к ней, закинув ногу на ногу, но внутри все цепенело от волнения. Роксана деликатно начала: — Так... Чтобы тебе было не напряжно, давай начнем с малого. Когда ты прилетел, сколько тебе было месяцев? В книгах тебе дают пять или шесть, при этом ты сильно опережал в развитии земных детей. А сколько тебе было по вашему?

— Ну, я был старше обычного ребенка пяти месяцев. То есть выглядел я так же, но понимал и умел гораздо больше. Наше время текло быстрее. По нашему мне было восемь дней...

— Минуточку, дней?

— Да, а что не так?

— Ты сказал “дней”, — выделила голосом она. — Как недельный малыш может быть старше пятимесячного?

Мегамозг в недоумении нахмурился.

— Недельный? Никак, это абсурд! Нельзя за неделю обзавестись зубами и научиться сидеть. Восемь дней это не неделя... Это... А! Не дней — дейнов, — исправился он. — Я оговорился.

— Дейнов? Звучит похоже на дни⁽²⁾. Восемь дейнов... Сколько это?

— Ровно сто сорок один земной день, что соответствует почти пяти месяцам. Но на моей планете год был в два раза короче земного: сто семьдесят шесть дней.

— Выходит, еще месяц, и тебе исполнился бы годик? — подсчитала Роксана, ласково улыбнувшись лишь ей понятным мыслям.

— Да. Наш год — это десять дейнов. Пока Земля проходила по орбите один год, у нас пролетало два. Наш мир не ждал, поэтому нам приходилось быстро расти. Годовалый младенец умел многое из того, что делал взрослый, — прихвастнул Мегамозг.

— Это предполагает наличие хорошей памяти, а ты хвастался, что у тебя она феноменальная. Ты помнишь свое имя, ваше летоисчисление. И все же авторы книг сходятся во мнении, что ты ничего не помнишь о своем доме из-за катастрофы и опасного перелета. У тебя была амнезия?

— Не было. Но вообще ты угадала.

— Как это? — Роксана приподняла тонкие брови.

— А вот так! Я заставил людей поверить, что у меня стрессовая амнезия, задержка речи и прочая гадость, указанная в моей карте. Я остерегался рассказывать им о своем мире. В детстве я был тем еще молчуном, который держался особняком и много изобретал. Потом, чтобы отстали с расспросами, я признался, что мой дом сгинул в черной дыре и это все, что мне вспомнилось.

Брови Роксаны поползли выше, и она вытаращилась на Мегамозга. Минуту или две она безуспешно боролась с потрясением и спросила:

— Ты придумал это в годик?

— Позднее. Поначалу выглядело так, будто я взаправду болен. — На лице Мегамозга мелькнула печальная усмешка. — Чужая планета и язык, который я путал со своим, пугали. А со временем я адаптировался.

— Но о своем мире все равно не говорил. Почему?

В глазах Роксаны острым и пытливым блеском отразились десятки возникающих догадок. И пока Мегамозг собирался с духом, чтобы вытащить из себя ржавый гвоздь тайны, который отозвался на это тупым, почти физическим ощущением боли, Роксана уже была близка к самым жестоким выводам. Ей явно вспомнился эксперимент лорда Скотта. В его власти было творить что угодно из ужаса перед пришельцами.

— Атлай, что случилось? Если бы ты рассказал о своей цивилизации, как бы это навредило тебе? — Она неожиданно дернулась от рубящего удара тревоги. — Тебе угрожали?

— Угрозой был я. Расскажи я всю правду, меня предпочли бы разобрать на запчасти, чем оставить в живых. Моя цивилизация... планировала поработить Землю.

Роксана оторопела и отвела глаза. Не поверила, разозлилась, или разочарована? Как бы там ни было, водный мир эрсу уже не казался ей будоражащей ум Океанией, будто созданной фантазией смелых фантастов. Но слабую надежду, что народ Мегамозга был жестоким не просто так, Роксана еще лелеяла:

— Собиралась поработить, потому что искала новый дом? От безысходности?

— В случае с Землей — да. Но вообще это типично для эрсу. До появления черной дыры они загнобили половину Вселенной, по праву считаясь ее Опустошителями, — сказал Мегамозг.

Прислонившись к спинке лавочки, он посмотрел на Роксану прямо, наблюдая, как лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву вяза, ласкали ее лицо и искрились в каштановых волосах. Если бы вторжение эрсу состоялось, Мегамозг бы все так же ходил по земле, а от землян остались бы лишь тень и прах. При их сопротивлении эрсу зачистили бы все города. Роксана младше Мегамозга на пару лет — она бы даже не родилась.

Она кое-как справилась с мрачными чувствами и перевела на него взгляд. Что странно: в ее глазах по-прежнему не было осуждения — только решительное желание понять его. И мертвящий страх услышать ответ на свой вопрос:

— А если бы не ваша катастрофа, вы бы все равно нас когда-нибудь завоевали?

— Не думаю. Главная причина, почему мой народ до сих пор проходил мимо Земли, — это то, что земляне были примитивными и скучными противниками. На вселенской арене вы не представляли для нас угрозу.

Чтобы помочь Роксане составить мнение об эрсу, Мегамозг, разумеется, мог бы выкатить страшнейше нудный инфодамп с описанием культуры, государственности и истории своей расы и быть уверенным, что к пятой минуте он вырубит Роксану вернее снотворного. Но все эти детали ни к чему, если у тебя в загашнике пылится меткая, точечно бьющая эрсуанская пословица о себе любимых: «Когда пришельцы сходят с ума, они идут воевать с эрсу».

Справедливости ради, чужаки к ним и не совались. Военно-научные экспедиции эрсу перепахали невообразимые просторы космоса, не тронув только самых слабых и безоружных, на чьей гибели нельзя было прославиться. Достойные противники уже давно перевелись. Посему любая попытка восстать из небытия и сдвинуть гегемон Эрхкары оставалась гласом вопиющего в ледяной пустыне Вселенной. Но если вдруг среди этих руин вы заживете «сыто-пьяно» и вам резко прилетит в спину нож, сильно не удивляйтесь. Это эрсу разглядели в вас набирающих силу конкурентов, а значит, песенка ваша спета и вы обречены стать очередным столпом их древнего величия.

— Атлай, — все же рассердилась Роксана, когда дослушала до конца, — ты на суде говорил, что это — глупые предубеждения об инопланетянах, а сейчас уверяешь меня во враждебности вашей природы. Ты врал?

— Я... — запнулся Мегамозг, понимая, как отвратительно это выглядит, — слукавил. Но я от своих слов не отказываюсь. Если земляне насочиняли ужастики об убийцах с Марса, это доказывает общность наших взглядов. С той существенной разницей, что вы ждете смертельных врагов извне, а мы не ждали — мы били первыми. Нашей стратегией защиты было нападение. Но не все эрсу были захватчиками.

— Но миролюбивые тоже хотели спастись, не так ли? Трудно поверить, чтобы между смертью в черной дыре и захватом Земли они выбрали бы смерть.

Мегамозг хмыкнул и подловил ее:

— Ух ты, вот ты и рассуждаешь, как мой народ!

— Я рассуждаю, исходя из характеристик, которые ты ему даешь, — возразила она, поостыв.

— Нет, ты исходишь из обыкновенной человеческой логики. Это не добро и не зло: каждый думал бы о своем народе в критической ситуации. Допустим, боевые машины эрсу появляются в Метрóсити, вы в опасности. Кого ты защитишь: чужаков или землян?

— Ну... — медлила Роксана и, испытанная на честность, сдалась и забыла злиться на Мегамозга, — землян, это ведь мой дом. А ты?

— Землян, — не раздумывал он, чем опять удивил ее.

— Почему?

— Единицы из эрсу не хотели порабощать вас, они бы вступились за землян, а другие мне нафиг не сдались. Мне с убийцами не по пути.

— Ты правда думаешь, что кто-то из эрсу вступился бы за нас?

— Я это знаю, — тут же развеял ее скепсис Мегамозг. Это были не просто слова, но убеждение, в котором ощущались вес и несокрушимость камня, так что Роксана даже прониклась им. — Родители хотели заселить Землю мирно, но, понимая, что с нашим народом это — утопическая мечта, они убили его.

— Шутишь... — обронила она.

— Нет.

— Атлай, ты уверен, что правильно понял случившееся? Ты был еще мал. Может, у них...

Мегамозг склонился ближе, с некоторым упрямством качнув головой, и Роксана выжидающе смолкла. Он увидел, что она тоже подалась чуть вперед, и тогда же обнаружил в себе безусловную готовность следовать за ее вопросами. О чем бы они ни были — он без колебаний доверится их вектору, так как благодаря Роксане ему наконец стало легче говорить, чем молчать.

— Убили, Роксана, — спокойно повторил Мегамозг. — В мою капсулу был встроен неттоп⁽³⁾, в который родители загрузили всю информацию о нашем мире, наши знания и свое видеообращение. Там сказано, что они саботировали вылет последнего уцелевшего корабля, на котором должны были улететь на Землю. Их называли спасательными ковчегами. Мой отец был одним из их авторов. Ему ничего не стоило взломать систему корабля, чтобы тот не взлетел, и втайне от остальных собрать мою капсулу. Родители решили, что лучше запятнать себя кровью тысяч эрсу, зато оградить меня и Землю от их жестокости.

— С ума сойти... Последнего уцелевшего корабля... — прошептала Роксана, что тут же натолкнуло ее на новую верную мысль. — Когда планета падает в черную дыру, строить корабли уже поздно. Значит, вы предвидели катастрофу?

— За несколько лет.

О, ну да, злая ирония судьбы! У эрсу были годы, чтобы с треском провалить миссию спасения из-за своей же безжалостной, хищной природы. По мнению Мегамозга такой позор не видели за всю историю позора.

— Технологии эрсу позволяли засечь блуждающую черную дыру небольшого размера сравнительно рано. Земляне не узнали бы о такой, пока она не начала бы влиять на Солнечную систему, — пустился он в рассказ.

Роксана ободрила его внимательным кивком, призывая к продолжению, и вся обратилась в один напряженный взгляд, сосредоточенный на лице Мегамозга.

— Черную дыру нельзя увидеть — все равно что искать черную кошку в темной комнате. Но некоторые признаки могут выдать ее: излучение, когда она поглощает вещество, и оно нагревается и светится, вращаясь вокруг нее, или свет звезд, который черная дыра временно усиливает, работая как линза. Можно вычислить ее размер, массу, траекторию. И на этом твои полномочия все. Пакуй чемоданы и делай ноги. — Мегамозг сделал небрежный жест ладонью. Та лежала на спинке лавочки, около руки Роксаны, которая в эту минуту тихонько облокотилась на нее. — Можно наивно уповать, что эта космическая дура с разыгравшимся аппетитом передумает и полетит в другую сторону, но не в случае эрсу. Черная дыра Церохéм мчалась к нам. Я скормил тюремному начальству детскую версию о провалившейся в нее планете. На самом деле мой мир погиб не так.

— Но он же упал в дыру.

— Разорванный на куски.

Дрожь, вдруг прохватившая Роксану, была хорошо знакома Мегамозгу. Аналогичная пробегала у него по желудку и стесняла дыхание, когда он думал об участи своей планеты.

— И, когда улетал... — Роксана долго не могла найти подходящих слов, — ты видел это?

— Я — нет. Но это должно было произойти после того, как моя капсула улетела. Эрсу рассчитали весь сценарий "конца света". Вплоть до момента, когда гравитационное поле черной дыры разорвет Эрхкару на клочки. Ваши ученые тоже выдвигают смелые и не самые паршивые теории о столкновении с черной дырой.

— То есть планету сначала разрывает, а потом только затягивает в черную дыру? Об этом знают наши ученые? — старалась разобраться Роксана.

— Они многое упускают, но медленно идут в верном направлении. Нашу катастрофу легко представить на примере Солнечной системы по их упрощенным моделям. Вот допустим... вообрази, что гениальные умы Земли облажались и не заметили черную дыру на подступах к Солнечной системе. Она подошла к ней настолько близко, что возмутила орбиты планет. Наглядно это искривленное пространство выглядело бы как натянутое резиновое полотнище; его прогибает тяжелая гиря — Солнце, и вокруг этого центра притяжения выстроили свои орбиты планеты, как легкие шарики вокруг гигантской воронки, — объяснял Мегамозг, сопровождая энергичной жестикуляцией свою нечаянную лекцию, которой всецело захватил Роксану. — Но если рядом с этой гирей разместить более тяжелую — черную дыру, появляется второй гравитационный центр, и баланс нарушается. Она прогибает полотно до такой степени, что образуется бесконечно глубокая яма: сингулярность. Орбиты планет начинают перетягиваться к ней, и все шарики, которые катились по ним, также смещаются к новому источнику гравитации. Порядок сменяется хаосом, — говоря это, Мегамозг переплел пальцы Роксаны со своими и медленно потянул ее руку на себя, как бы иллюстрируя этим отклонение орбиты — и упорядоченного, обыденного мира Роксаны, влекомого к нему, в безумную вакханалию чувств и головокружительных поворотов жизни. — В зависимости от положения черной дыры относительно нас Земля может оказаться слишком близко к Солнцу и сгореть или переместиться очень далеко и замерзнуть. Возможно, планеты выбросит из системы либо столкнет друг с другом.

— Доходчиво объяснил, — вопреки ужасу восхищенно промолвила Роксана. — К этому моменту жизни на Земле уже не будет.

— Даже намного раньше, чем кажется. Если по соседству с Землей появится черная дыра, впервые земляне забьют тревогу, обнаружив смещение дальних планет. Скажем, сперва ученых озадачит Уран, в то время как Сатурн, находящийся с другой стороны Солнца, не вызовет подозрений. Затем что-то странное будет происходить с Юпитером. Не на своем месте окажется Марс, и ко всему прочему сместится космическая обсерватория на орбите Земли. Положение Солнца тоже изменится, и вскоре ученые поймут, что Земля уже не вращается вокруг него как обычно, а сходит со своих орбитальных рельс. Тут и станет ясно, что дело дрянь: к Земле тянет свои невидимые руки черная дыра, которая отрывает ее от Солнца. Но, конечно, при условии, что люди и планета переживут бомбардировку астероидами и кометами, которые это Вселенское зло, потревожив, направит сюда в огромном количестве.

Мегамозг не раз отмечал, что в Роксане билась та же исследовательская жилка, что и в нем. Задумчиво подперев кулаком щеку, едва заметно улыбаясь уголком губ, она казалась особенно красивой в своем стремлении распутать самую мучительную из загадок Эрхкары. Мегамозг понял, что отвлекся, а его пауза слишком затянулась, и мигом ухватился за ускользающую нить рассуждений:

— Еще одна угроза — радиация. То самое излучение, которое выделяет материал, поглощаемый черной дырой. Я говорил, что, вращаясь вокруг нее, он светится, отчего образуется яркий аккреационный диск. Вихрь газа и пыли, которые падают в черную дыру по спирали. В теории, если будет поглощен Юпитер, мы увидим свет от него невооруженным глазом. Но в реальности — никогда, поскольку мощное излучение диска сорвало бы с планеты атмосферу, а на Земле произошел бы ряд обширных катаклизмов из-за тяготения черной дыры. Как видишь, она может уничтожить нас несколькими способами.

— Черт возьми!.. Тебя и страшно, и очень интересно слушать.

— Тебе просто нравится мой голос, — не применул подколоть Мегамозг.

Роксана возвела глаза к небу, которое заслоняла густая крона вяза.

— Конечно, мистер Скромность! Без вашей драматической нотки физика лишилась бы половины своего очарования. Нет, правда. Я настолько приквыкла относить тебя к нашему миру, что гибель Эрхкары звучит как пересказ фильма-катастрофы. Мне придется привыкнуть к вашим названиям и к тому, что ты — эрсу, — призналась она.

— А считался землянином?

— Своим среди чужих вполне себе. Но не только в этом дело. Пока нас сдерживают рамки скудных познаний о космосе и фантастических теорий, ты с убеждением очевидца объявляшь их истиной. Вот что ошеломляет. Так на каком этапе вылетела твоя капсула?

— Слишком поздно: когда на нас стали обрушиваться астероиды. — С прежним серьезным видом Мегамозг скрестил руки на груди, и шелест затрепетавшей на ветру листвы напомнил ему звуки морских волн. — Мы уже ощущали действие гравитации Церохем. Она работала как приливные силы Луны, которые вызывают приливы и отливы в океанах. Только приливные силы черной дыры действуют с расстояния в миллионы километров, вызывая цунами, наводнения, резкие перепады температур и землетрясения. Тогда я и улетел.

— А твои родители погибли почти сразу же?

— Да, и горстка выживших вместе с ними. Из расчетов эрсу дальнейший сценарий был таков: гравитационное воздействие черной дыры на Эрхкару нарастало так быстро, что всего через несколько недель сравнилось с воздействием нашей звезды Нисдары́. В смысле нашего «Солнца». Еще через несколько дней перевесило влияние Нисдары, и Эрхкару оторвало от нее. Наш шарик покатился по резиновому полотну ко второй гире. Его сторона, обращенная к черной дыре, притягивалась быстрее, и в итоге приливные силы разорвали Эрхкару до того, как она столкнулась с Церохем. Ее куски присоединились к аккреционному диску, пока в результате не исчезли внутри черной дыры.

— И все же я не понимаю... — Роксана никак не могла примириться с тем, что она, как ей виделось, упускала суть. — Ладно, твои родители предпочли этот кошмар вместо того, чтобы захватить Землю. Их пугала война. Но они так не думали, когда твой отец строил ковчеги, разве нет? Что изменилось?

— Почему они стали мятежниками?

— Да.

Обдумывая свои воспоминания о доме, Мегамозг посмотрел неопределенным взглядом на Роксану. Ему представились усталые лица родителей в дни перед тем, как они саботировали ковчег и запустили его капсулу. Эрсу были сильно привязаны к своим корням и традициям, держались семьями и ставили свой народ превыше всего. Но, видно, даже такая преданная любовь не долготерпит, если ее предают и измываются над ней до последней капли ее крови. Это и случилось с его семьей.

— С годами мне все сложнее судить об их решении, но... — произнес Мегамозг с запинкой, — помню, каким выстраданным оно было. Они отчаялись. Строительство ковчегов заняло больше пятнадцати лет, и эрсу вели жестокую борьбу за места в них. Нас было девять миллиардов.

Он выдержал паузу, чтобы пораженная Роксана могла оценить размах событий.

— А ковчеги вмещали меньше одного процента людей.

От услышанного ее глаза расширились еще больше, видя правду с ужасающей ясностью.

— Вы терпели бедствие как «Титаник» с его нехваткой шлюпок. И технологии эрсу...

— Не позволяли спасти всех. Никак, — перебил Мегамозг, опережая ее мысли. — Даже с нашими возможностями на один ковчег уходило прилично времени и ресурсов. Мы и так бежали со всех ног. Нам требовались десятки тысяч кораблей вместимостью хотя бы пятьдесят тысяч человек, но мы не успевали построить больше ничтожных сотен. Даже если бы мы строили по десять ковчегов в день, это заняло бы полвека.

— Но вы — высокоразвитая цивилизация, у вас должны были быть другие корабли! — взбунтовалась Роксана.

— Да, военные.

— На них можно было бы вывозить людей по-очереди. Вы пытались?

Она ухватилась за эту информацию, как утопающий хватается за спасательный круг и как хватался его гибнущий народ. Однако главной проблемой эрсу было не то, что утопающие тянулись к жизни, а то, что делало их утопающими.

— Это капля в море, но, поверь, Роксана, жаждущие передрались бы и за нее. Эрсу поняли, что это не выход. Кто полетел бы первым? А кто не дождался бы места ни на военном шаттле, ни на ковчеге? Та же война на новый лад, поэтому военные корабли использовали только для техники и военных нужд. Сбегать на них запрещал закон. Накоторые, конечно, пытались, но беглецов казнили. И это далеко не все, — прибавил Мегамозг, но, когда натолкнулся на взгляд ужаса, который уставила на него Роксана, в него будто плеснули из ковша этим ледяным ужасом. Сейчас родной дом ощущался нереальным, сродни мифам землян о богах и чудищах, а между прочим Мегамозг чудом спасся от его ненависти. — В начале войны случилась вещь, которая и толкнула многих, включая мою семью, на тропу мятежа. Правительство открыло жесткую программу отбора, по которой право на место в ковчеге получали самые талантливые и здоровые эрсу.

— Избранные то есть?

— Официально так, а в сущности: лояльные и удобные верховному правителю. Людей вынудили сдавать тесты на гениальность, которые были скрытым политическим фильтром. Когда правда выплыла наружу, гражданская война разгорелась яростнее.

— Кошмар! И казни, и циничный отбор... и война, длящаяся десятилетие! — Роксана возмущенно всплеснула руками, и этого оказалось довольно для Мегамозга, чтобы понять: она сочувствовала его родителям, и она была о них лучшего мнения, чем он ожидал. — Твои родители были измотаны. Ясно, почему они боялись продолжить эту войну на Земле. Это сумасшествие какое-то. Они... не прошли программу?

— Прошли с блеском. Отца взяли, потому что он — строитель ковчегов, покладистый и по части войн ни в зуб ногой.

— Вот как. Дай угадаю, у вас заправляла в семье мама?

— Отец был за ней как за каменной стеной. — Мегамозг взбодрился и уже через секунду просветлел лицом.

— Как знакомо, — отозвалась Роксана с понимающей улыбкой. — А маму почему взяли?

— С ее твердым характером она вообще была не выгодна. Ее допустили в надежде умаслить деда, а тот управлял крупнейшей провинцией, которая поставляла ценные энергетические кристаллы вроде тех, что в моем Де-Гане. Ну и я вместе с родителями, само собой.

И без того ошеломленная Роксана, узнав, что Мегамозг принадлежал к аристократии, на мгновение замешалась.

— Немыслимо! Твоя семья была знатной? — воскликнула она, и у нее вырвалось в шутку: — Кто ты, воин?

— Ахиллес, сын Пелея, — с драматизмом киногероя произнес он, а его губы раздвинула дерзкая ухмылка. — Ну да! Внук важной шишки по линии мамы. Наш древний род, кстати, был на хорошем счету у поданных.

— Я хоть и рада, что мы не стали добычей эрсу, но, мне кажется, несмотря ни на что, тебе бы хотелось, чтобы они были сейчас с тобой.

— Уж точно не наши поданные, если ты о них, — покачал головой Мегамозг.

И он нисколько не стыдился своей категоричности. На одной чаше весов стояла цивилизация, опустошившая половину Вселенной, а другую чашу перевешивал беззащитный перед ней мир, давший Мегамозгу приют. Перевешивала Роксана. Даже в паршивых условиях тюрьмы, в одиночестве и пустоте, Мегамозгу жилось спокойнее, чем здесь бы с эрсу, а это о чем-то да говорит.

— Да, от меня это звучит чудовищно, и не без причины, — убеждал Мегамозг. — Нашу провинцию недолюбливали. Даже у своего народа мы, таллáры, снискали репутацию худшей версии эрсу. Неудивительно, что и отборочные тесты таллары проваливали чаще остальных: нас не желали видеть на ковчегах.

— Это мнение могло быть предвзятым, — высказала сомнение Роксана. — В вашей войне всех против всех клевета ожидаема. Или, хочешь сказать, твой покладистый отец, автор спасательных ковчегов, был монстром? Или мама. Как она пошла на разлуку с тобой ради землян, в голове не укладывается, вот правда!

У нее были все основания так считать, опираясь, опять же, на то, что уже успел рассказать Мегамозг. Только это было бы заблуждением, и, желая поскорей вывести из него Роксану, он возразил:

— Они скорее исключение, чем правило.

— Ну хорошо. А что ты помнишь о своей провинции? Забудь о других, — советовала Роксана и положила поверх его руки свою. Мегамозг мягко сжал ее. — Расскажи, что ты чувствовал, когда был там? Каким был твой дом?

Некоторое время он медлил с ответом, пожалуй, нарочно. Вяз расшумелся будто взволнованный океан. С замиранием сердца Мегамозг чувствовал, что разговор, становясь все откровеннее, вот-вот отдаст его на растерзание мутным, удушающим волнам памяти.

— Много ссор помню. Они повторялись изо дня в день, потому что из-за катаклизмов и войны наша семья вынужденно жила под одной крышей. Помню... как-то на излете лета — мне исполнялось семь дейнов — у бабушки было настроение на кого-нибудь покричать, и она с талларским садизмом отрывалась на маме...

И Мегамозг набрал полную грудь воздуха, перед тем как нырнуть в темную глубину.

Примечания:

Не знаю, как увидит главу читатель, но я вижу ее так 😄

Кто-то: Интересно, что таит в себе загадочный свет далеких звезд? Какая она, внеземная разумная жизнь?

ММ: *выкатывает историю своей планеты*

Кто-то: Ну его нафиг, этот свет далеких звезд!

Лора много, матчасти тоже, поэтому, чтобы не перегружать первую главу о мире эрсу, я разбила ее на две: с беседой Роксаны и Мегамозга и с флэшбеком о его семье.

Прошу иметь в виду, что чукча ни разу не ученый. Для придания гибели планеты ММ большей реалистичности я опиралась на околонаучные обсуждения в Reddit и различные статьи по теме черных дыр.

1) Джон Доу (англ. John Doe) — условное имя, которое используется в англоязычных странах для обозначения человека, чье настоящее имя неизвестно, скрывается или должно оставаться анонимным.

Вернуться к тексту

2) "Day" на английском — "день", "dayn" — эрсуанский дейн. В моем хэде Мегамозг путал эти слова, как "школу" и "шкьëлу", и таким образом создал неверное представление о своем возрасте.

Вернуться к тексту

3) Неттоп — компактный компьютер. Подразумевается, что в мире эрсу это будет крайне продвинутый вариант неттопа, как и все их изобретения.

Вернуться к тексту