Между строк и шрамов (гет)

Они не должны были приходить на следующую тренировку. Ни один из них. Это было очевидно. Логично. Необходимое решение.

И всё же —

Гермиона пришла первой. Как всегда. Она стояла на площадке, сжимая палочку чуть сильнее, чем нужно, и пыталась убедить себя, что сможет вести себя… как раньше. Рационально. Спокойно. Контролируемо.

Это не первый раз, когда ей приходилось отделять эмоции от действий. Но впервые — это казалось невозможным.

Шаги она услышала раньше, чем увидела его. Тот же ритм. Та же тяжесть. Только теперь каждый звук отзывался иначе.

Грюм остановился в нескольких шагах. Не приближаясь.

— Грейнджер.

— Профессор.

Они оба застыли в этих ролях.

Словно пробовали их на вкус — и понимали, что они больше не подходят.

— Мы продолжим занятия, — сказал он.

Слишком ровно. Слишком правильно.

Гермиона кивнула.

— Да.

Пауза. Никто не двигался.

— Это было… — начал он.

— Я знаю.

Она перебила его мягко. Но уверенно.

— Не нужно.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Не нужно что?

Гермиона выдержала взгляд.

— Делать вид, что этого не было.

И сразу добавила:

— Но и… усложнять тоже не нужно.

Он чуть прищурился.

— Ты предлагаешь игнорировать?

— Я предлагаю не разрушать то, что уже есть.

Это было разумно. Взвешенно. Очень… по-гермионовски.

И всё же в её голосе было что-то ещё. Что-то, что выдавало: она чувствует больше, чем говорит.

Грюм медленно кивнул.

— Тогда границы.

Слово прозвучало жёстко.

Почти как приказ.

— На тренировке — только тренировка.

Гермиона кивнула.

— Согласна.

— Никаких—

Он замолчал на долю секунды.

— …отвлечений.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Хорошо.

Но в этой улыбке было слишком много понимания.

И это его насторожило.

Они начали. И сначала — действительно получилось. Движения были точными. Чёткими. Почти холодными. Он атаковал — она отражала. Он корректировал — она слушала. Ни одного лишнего взгляда. Ни одного случайного касания.

И всё же — напряжение никуда не делось. Оно просто изменилось. Стало тише. Глубже. Опаснее.

— Лучше, — сказал он через некоторое время.

Гермиона опустила палочку.

— Потому что я сосредоточена?

— Потому что ты злишься.

Она замерла.

— Я не—

— Злишься, — повторил он спокойно. — На себя. На ситуацию. На меня.

Пауза.

Она отвела взгляд.

— Это помогает.

Он усмехнулся.

— Да. Но ненадолго.

Гермиона вздохнула.

— А у вас есть более эффективная стратегия?

— Есть.

Он сделал шаг ближе. Слишком привычно. Слишком легко.

— Не врать себе.

Она резко подняла взгляд.

— Я не вру.

— Врёшь.

Тихо. Без давления. Но абсолютно уверенно.

— Ты пытаешься упростить то, что уже не простое.

Это задело. Глубже, чем она ожидала.

— А вы? — спросила она.

— Что я?

— Вы не делаете того же?

Тишина. Грюм не ответил сразу. И это было самым честным ответом.

Они снова начали тренировку. Но теперь — сбиться было вопросом времени.

Это произошло, когда он попытался выбить палочку из её руки. Она отступила слишком резко. Поскользнулась. И в следующую секунду — он уже держал её. Крепко. Одной рукой за талию. Второй — за запястье. Чтобы удержать. Чтобы не дать упасть. Чтобы—

Они замерли. Снова. Слишком близко. Слишком очевидно.

Гермиона ощущала его дыхание. Своё — тоже.

Слишком быстрое.

— Ты в порядке? — спросил он. Глухо.

Она кивнула. Но не отстранилась. И он тоже. Несколько секунд. Которые растянулись. Слишком.

— Это не входит в «границы», — тихо сказала она.

В его глазе мелькнуло что-то тёмное.

— Это необходимость.

— Уже нет.

И она была права. Потому что он всё ещё держал её. Хотя мог отпустить.

Грюм медленно ослабил хват. Но не сразу. И не полностью. Его рука на её талии задержалась на мгновение дольше. И это мгновение всё изменило. Снова.

— Мы не справляемся, — сказал он тихо.

Гермиона чуть наклонила голову.

— С чем?

Он усмехнулся. Без веселья.

— С границами.

Пауза.

Она смотрела на него. Прямо. Спокойно.

— Тогда, возможно, проблема не в нас.

— А в чём?

— В самих границах.

Это было рискованно. Очень. Но она не отступила.

И он это видел.

— Ты предлагаешь их убрать?

— Я предлагаю перестать делать вид, что они работают.

Тишина.

Ветер снова усилился.

Но они не двигались.

— Это плохая идея, — сказал он.

— Да.

Она согласилась слишком быстро.

И слишком честно.

— Но мы уже там.

Он закрыл глаза на секунду. Коротко. Как будто это решение требовало усилия.

— Ты не представляешь, к чему это приведёт.

— Представляю.

Она шагнула ближе. Сама.

— И всё равно выбираю.

Это было тихо. Но окончательно.

Грюм смотрел на неё долго. Очень долго. И в этот раз не пытался отступить.

— Упрямая, — пробормотал он.

— Вы уже говорили.

— И ты не сделала выводов.

Она чуть улыбнулась.

— Сделала.

Пауза.

— Просто они не совпадают с вашими.

Это было почти… мягко.

И это оказалось последней точкой.

Он выдохнул. Резко. Как будто сдался. Или позволил себе не держаться.

Рука снова коснулась её лица. Уже увереннее. Не случайно. Не «по ошибке».

Гермиона не отвела взгляд. И не остановила его.

На этот раз расстояние исчезло быстрее. Без колебаний. Без паузы.

Поцелуй был уже не осторожным. Но и не резким. Сдержанным — только потому, что оба всё ещё пытались контролировать себя. Хотя уже понимали —это ненадолго.

Когда они отстранились, он тихо выдохнул:

— Это всё усложнит.

Гермиона посмотрела на него.

— Уже усложнило.

Пауза.

И затем, почти спокойно:

— Но я не хочу обратно.

Он усмехнулся.

На этот раз — едва заметно.

— Я тоже.

В тот вечер они разошлись раньше. Осознанно. Потому что оба понимали: если останутся — границы исчезнут окончательно. Но даже расстояние не помогло. Потому что теперь это было не просто напряжение. А ожидание.

Поздно ночью Гермиона сидела у окна в спальне. Книга лежала раскрытой. Но она не читала. Она думала о том, как легко всё вышло из-под контроля. И как странно, что ей совсем не хотелось его возвращать.

Она коснулась губ кончиками пальцев. И тихо выдохнула.

— Это точно плохая идея.

Но в этот раз в её голосе не было сомнения. Только… принятие.

А в другом конце замка Грюм стоял в темноте своего кабинета. Не зажигая свет. Смотря в окно. И впервые за долгое время не пытался просчитать последствия. Потому что уже знал: он не остановится.