Дочь Принца (гет)

Глава 4. Метка

Драко вернулся на занятия через три дня.

Я заметила его сразу — он вошёл в класс Защиты, когда мы уже рассаживались, и тихо скользнул на своё место. Он сидел на том же стуле, делал вид, что слушает Викерса, и ни с кем не разговаривал. Даже слизеринцы обходили его стороной — не потому, что боялись или презирали. Просто Драко сам отгораживался невидимой стеной, и никто не решался её коснуться.

Я не подходила. Он попросил оставить его в покое — я оставила. Но иногда, когда я поворачивалась, чтобы взять книгу или ответить на вопрос профессора, я чувствовала на себе его взгляд. Он сразу отводил глаза, и это было почти болезненно.

Но судьба любит подкидывать сюрпризы.

--

Макгонагалл объявила на общей лекции: восьмой курс будет работать в парах. Факультеты перемешиваются.

Я сидела на втором ряду, когда услышала свою фамилию в паре с «Малфой». Сначала мне показалось, что я ослышалась. Я подняла голову, встретилась взглядом с директором, и она медленно, чуть заметно кивнула.

— Это не шутка, мисс Грейнджер, — сказала Макгонагалл, перехватив мой взгляд. — Вы — лучшая. Он — нуждается в поддержке.

Я не стала спорить. Спорить с Макгонагалл было бесполезно, особенно когда она уже всё решила.

Рон за моей спиной что-то невнятно простонал — я услышала, как он скрипнул зубами. Гарри положил руку мне на плечо.

— Справишься, — сказал он тихо, и в его голосе слышалась уверенность.

— Знаю, — ответила я.

Но внутри всё сжалось. Я повернулась и посмотрела на Драко. Он сидел на своём месте, не поднимая головы, и я видела, как побелели его пальцы, сжимающие перо.

--

Мы работали молча.

На Зельях варили оборотное — Драко резал ингредиенты с болезненной аккуратностью, будто каждое движение могло стоить ему жизни. Я следила за температурой котла. Ни одного лишнего слова. Только тишина, нарушаемая шипением зелья и звоном ножа о разделочную доску.

На Трансфигурации задали превращать чайников в черепах.

Я справилась с третьей попытки — получилась маленькая грациозная черепаха с блестящим панцирем. Профессор Флитвик одобрительно кивнул и поставил галочку в своём журнале.

Драко возился со своим чайником уже в седьмой раз. Сначала ничего не выходило — чайник просто дымился и издавал странные звуки. Потом появилось нечто среднее между заварником и рептилией, с нелепыми лапками и длинным носиком. Потом черепаха получилась, но перевёрнутая на спину и явно мёртвая — безжизненные лапки поджаты, голова неестественно запрокинута.

Он сжал палочку так, что побелели костяшки.

— Не смотри на меня, Грейнджер, — процедил он, не поднимая головы. Голос был глухим, сдавленным.

— Я не смотрела, — ответила я, хотя это было неправдой.

— Врёшь.

Я всё же отвела взгляд. Черепаха исчезла, и чайник снова стал чайником — старым, потёртым, с трещиной на крышке. Драко убрал палочку и отодвинулся от стола, будто хотел сбежать.

Я смотрела на него, и внутри что-то кольнуло. Не жалость — нет. Что-то другое. Понимание.

— У тебя не получается, потому что ты злишься, — сказала я тихо, чтобы никто не услышал. — На себя.

Он резко поднял голову, и я увидела в его глазах вспышку боли.

— Спасибо, что просветила, — огрызнулся он.

Но без обычной язвительности. Просто устало. Просто тоска.

На восьмой попытке черепаха вышла крошечной и какой-то… грустной. Она медленно поползла по парте, оглядываясь по сторонам, и спряталась под стопку пергаментов.

— Зачёт, — буркнул Флитвик, проходя мимо. — Еле-еле, но зачёт.

Мы не стали друзьями. Но перестали быть врагами.

--

Я часто сидела в библиотеке по вечерам — готовилась к урокам, листала книги о восстановлении памяти. Газета с мамой лежала на дне сумки, свёрнутая в трубочку. Я не решалась достать её снова. Слишком больно. Слишком много вопросов.

В один из вечеров в библиотеку зашёл Драко.

Я услышала его шаги раньше, чем увидела — тихие, неуверенные, будто он сам не знал, зачем пришёл. Он сел за соседний стол, не сказав ни слова, и открыл книгу. Я не поднимала головы, но чувствовала его присутствие — оно было тяжёлым, почти осязаемым.

Через час я подняла глаза. Он всё ещё сидел, уткнувшись в книгу, но не переворачивал страницы. Его пальцы лежали на странице неподвижно, и я вдруг поняла, что он просто смотрит на буквы, ничего не видя.

— Ты не читаешь, — сказала я.

— А ты не спишь, — ответил он, не поднимая головы.

Тишина повисла между нами. Я хотела уйти, собрала вещи, но он заговорил — тихо, глядя в стол, будто обращаясь к кому-то невидимому.

— Суд был месяц назад, — сказал он. — Отца посадили.

Я замерла. Сумка выскользнула из рук и упала на стул.

Он не смотрел на меня. Говорил глухо, отрывисто, будто слова выдирали из него силой.

— Он заставлял меня. Метку, службу… всё. — Драко помолчал. — Я никого не убил, если тебе интересно. Даже Дамблдора. Стоял с палочкой и не смог.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Гарри рассказывал.

Он усмехнулся — криво, безрадостно. Эта усмешка была похожа на шрам — такая же глубокая и болезненная.

— Метку я принял, чтобы её не наказали. Не за себя — за неё.

Он не говорил, кто «она». Но я поняла. Нарцисса.

— Волан-де-Морт пытал меня, — продолжил он, и его голос дрогнул. — Круциатусом. За то, что не смог убить. За то, что в Мэноре… — он запнулся, сглотнул. — Не важно.

Я ждала. Воздух в библиотеке стал густым, и я слышала, как где-то далеко тикают часы.

— Я дал разрешение Добби, — сказал он вдруг, и в его голосе появилась странная, резкая нотка. — Тайно. Домовик не мог появиться в доме, из которого ушёл, если хозяин сам не откроет дверь.

Я почувствовала холод по спине. Волосы на руках встали дыбом.

— Ты… открыл дверь?

— Молчи, — оборвал он, и в его голосе послышалась мольба. — Не говори ничего. Я не хотел этого рассказывать. Никогда не хотел. И если узнает кто-то ещё…

Он не договорил. Встал и быстро вышел, не оборачиваясь. Его шаги затихли в коридоре, а я осталась сидеть, глядя на пустой стул напротив.

Драко дал разрешение Добби. Чтобы домовик мог попасть в Мэнор и спасти нас.

Это он нас спас. Не случайно. Он сделал это специально, когда никто не видел. И никому не сказал.

Никогда не сказал бы, если бы не сорвался сегодня.

--

В тот же вечер я шла по коридору и столкнулась с Панси Паркинсон.

Она стояла у окна, глядя на тёмный парк, и когда я проходила мимо, обернулась. В её глазах не было обычной колючей злости — только тревога и что-то, похожее на отчаяние.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом сказала — тихо, без привычной язвительности:

— Ты работаешь с ним в паре. С Драко.

— Да, — ответила я, останавливаясь.

— Он… — Панси запнулась, и я увидела, как её пальцы до белизны сжались в кулак. — Он стал другим. Ты заметила?

— Да, — кивнула я. — Заметила.

— Он почти не спит. Не разговаривает. Даже со мной, — в её голосе проскользнула боль, и я вдруг поняла, что Панси Паркинсон, которая всегда казалась мне холодной и высокомерной, сейчас просто девушка, которая боится за друга. — Мы были вместе с первого курса. А теперь… он меня оттолкнул.

Она помолчала, собираясь с силами.

— Ты заступилась за него на Защите, — продолжила она. — Я не ожидала. И он… кажется, ему это было нужно.

Панси посмотрела мне прямо в глаза.

— Береги его, — сказала она. — Я не прошу дружить. Но он больше не выдержит ещё одного удара.

Она развернулась и ушла, оставив меня стоять в пустом коридоре.

«Он больше не выдержит».

Я пошла дальше, к библиотеке, но книгу в этот вечер так и не открыла.

--

В спальне уже погасили свечи. Джинни не спала — лежала в кровати, смотрела в потолок. Её рыжие волосы разметались по подушке, а глаза были открыты, хотя в комнате было почти темно.

— Ты поздно, — сказала она, не поворачивая головы.

— Была в библиотеке.

— С кем?

Я помолчала. Слова застряли в горле, но я знала, что должна сказать правду.

— С Малфоем.

Джинни села на кровати. Даже в темноте я видела, как она напряглась.

— Ты серьёзно?

— Мы сидели в одной библиотеке, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Просто работали.

— И что? — Джинни прищурилась. — Ты не похожа на ту, кто «просто работает» в полночь с Драко Малфоем.

Я долго молчала. Потом ответила, тихо и осторожно:

— Он не такой, каким мы его знали. Он… сломан. И он сделал кое-что. Во время войны. О чём никто не знает.

— Что именно? — спросила Джинни, и в её голосе послышалось любопытство.

— Не могу сказать. Не моя тайна.

Джинни помолчала. Потом вздохнула и откинулась на подушку.

— Ладно, — сказала она. — Я тебе верю. Но будь осторожна. Рон будет в бешенстве, если узнает.

— Мы не общаемся, — ответила я. — Он просто однажды сел рядом.

Джинни ничего не сказала. Она повернулась к стене и закрыла глаза.

Я осталась сидеть, глядя на огонь в камине, который медленно угасал.

Война не делит людей на героев и злодеев. Она оставляет шрамы. И иногда самые правильные поступки совершают те, от кого их не ждут.

--

На следующее утро мы столкнулись в коридоре.

Он шёл из спальни слизеринцев, я — из гостиной Гриффиндора. Мы встретились глазами на секунду — и я увидела в его взгляде всё: страх, стыд, надежду, которую он сам не мог признать.

Драко тут же отвёл взгляд. Сжал челюсть. Сделал вид, что не заметил меня.

Я не окликнула его. Не подошла.

Просто кивнула — коротко, незаметно. И пошла дальше.

Мы разминулись в полной тишине.

И это было правильнее любых слов.