Звезда, упавшая во тьму, пытаясь защитить (джен)

— Хорошо, давайте разделимся, — глухо произнёс Майки. Его голос эхом отразился от стен тесной прихожей, будто подчёркивая тяжесть момента.

Он обвёл взглядом собравшихся. Чифую нервно теребил край потрёпанной кожаной куртки — жест, выдававший его волнение. Па‑чин хмуро уставился в пол, сжимая и разжимая кулаки, а Хаккай нервно сглотнул, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Чифую, Па‑чин и Хаккай пойдут осматривать все возможные места, где мог бы быть Такемичи. А все остальные пойдут со мной на старый склад. — Майки сделал паузу, и в наступившей тишине стало слышно, как за окном завывает октябрьский ветер, швыряя в стекло горсти ледяного дождя. — Как и договаривались ранее, если через час никто не позвонит или не выйдет на связь, бьём тревогу. Все согласны? — он поднял взгляд, и в его глазах читалась не просьба, а отчаянная надежда на поддержку.

В ответ послышались короткие кивки и невнятное «угу» — будто звук давался ребятам с трудом, застревая где‑то в горле. Кто‑то нервно поправил рукав, кто‑то переступил с ноги на ногу, избегая чужих взглядов.

— Хорошо, значит, выходим.

Подростки поднялись со своих мест. Стулья заскрипели по полу, нарушая гнетущую тишину. Они молча потянулись к вешалке, накидывая куртки — грубые, потрёпанные в драках, с капюшонами, которые сейчас казались не защитой от холода, а маской, скрывающей лица. На улице стоял октябрь: воздух был промозглым, сырым, пропитанным запахом дождя и опавших листьев. Даже внутри квартиры стало как будто холоднее, словно тревога высасывала остатки тепла.

Выйдя на лестничную клетку, Дракен остановился перед перекошенной дверью. В памяти невольно всплыло, как всего несколько часов назад он с яростным криком выломал её с петель — тогда это казалось единственным выходом, отчаянной мерой, чтобы спасти Такемичи. Теперь же перед ним стояла задача куда более сложная: вернуть всё на место, ведь если оставить квартиру незакрытой, может случиться проникновение или ещё хуже. Мало ли что…

Он взялся за дверное полотно, попытался вставить его обратно в проём. Раз, другой, третий… Дверь лишь жалобно дребезжала, не поддаваясь. Металл скрежетал по металлу, эхом отдаваясь в тёмной улице. Дракен стиснул зубы, вытер рукавом пот со лба — несмотря на холод, от напряжения его бросило в жар. Он сделал ещё несколько попыток — безуспешно.

— У нас проблема, — наконец произнёс он, когда закончилась десятая попытка. Его голос прозвучал слишком громко в этой давящей тишине.

Все обернулись. Взгляд скользнул с напряжённого лица Дракена на дверь, потом снова на него. Кто‑то из ребят едва заметно усмехнулся, но тут же спрятал улыбку — шутка сейчас была бы неуместна. В глазах остальных читалось не просто недоумение — в них таилась тень страха, будто эта сломанная дверь стала символом чего‑то большего, предвестником беды.

— Уф, хорошо… — Майки провёл рукой по волосам, на мгновение прикрыв глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Нужно, чтобы кто‑нибудь здесь остался — смотреть за квартирой или ждать Такемичи. Кто‑то хочет? — он обвёл группу взглядом, и в этом взгляде было что‑то такое, от чего у каждого внутри всё сжалось.

— Я хочу, — шагнул вперёд Дракен. Его голос звучал твёрдо, но в глубине глаз таилась тень тревоги. Он расправил плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Если придёт засада, то я справлюсь. Ну или же Такемичи придёт. Пока вызову мастера, пусть починит дверь.

— Хорошо. Пошли, ребята, — Майки уже направился к лестнице, но вдруг остановился, обернулся и посмотрел на Дракена так, будто видел его в последний раз. — Будь осторожен, — прошептал он почти неслышно и резко отвернулся.

Дракен лишь кивнул, молча развернулся и шагнул обратно в квартиру. Дверь за ним с глухим стуком упала обратно на пол — ведь была без опоры, — от чего у всех по спине пробежал холодок.

Подростки спустились вниз, разделились и расселись на свои байки. Моторы взревели, разрывая тишину, но даже этот привычный звук сейчас казался каким‑то чужим, зловещим. Они рванули с места, разбрызгивая лужи, и вскоре их силуэты растворились в сером мареве октябрьской ночи.

— Ты точно знаешь, куда ехать?! — перекрикивая шум ветра и рёв мотора, прокричал Майки. Его голос тонул в шуме, словно пытаясь вырваться из этой удушающей атмосферы.

— Да! — так же громко подтвердил Нахоя.

Он выглядел, мягко говоря, плохо. Натянутая улыбка казалась маской, натянутой слишком туго, — вот‑вот треснет. Видимое напряжение сковало его плечи, а в серьёзных глазах читалась такая глубокая усталость, что казалось, будто она высасывает из него последние силы. Брови были нахмурены, между ними залегла глубокая складка, а пальцы, сжимающие руль, побелели от напряжения. Он старался держаться, но воздух вокруг него словно сгустился, давил, душил — и он был не в силах это скрыть.