Звезда, упавшая во тьму, пытаясь защитить (джен)

Стоял на удивление тёплый осенний вечер. Время перевалило за восемь часов. На улице уже стало темнеть, и постепенно торговые центры и парки развлечений начали закрываться. Ветер играл с листьями деревьев в парке. Люди возвращались домой или, наоборот, уходили на работу. На небе стали появляться первые звёзды. Они сверкали, словно снег под солнечным светом. Всё казалось таким безмятежным…

«Почему?» — прозвучал бы вопрос.

Это было новое будущее, где Манджиро Сано и Такемичи Ханагаки смогли спасти всех. Лучшее, самое удачное будущее. Все счастливы, все живы и живут мирной жизнью, хотя ребята ещё не отошли от мира банд и криминала. «Тосва»/«Свастоны» существовали, «Чёрные Драконы» и «Поднебесье» — тоже; у них был мирный договор. Все спасены, а причиной тому был Ханагаки.

Попытки спасти друзей и близких… Ханагаки видел смерти своих друзей, да и сам он испытывал боль, унижение и страх не раз. Он даже умирал два‑три раза, но вот всё закончилось благополучно. Судьба сказала: «Это счастливый конец!»

Ха… Как бы не так. Такемичи Ханагаки пропал, ничего и никому не сказав. Не отвечал на звонки друзей и родителей и, в общем, не выходил на связь.

Друзья заметили это на следующий день. Ведь такое поведение не соответствует Такемичи. Было принято решение сходить и проведать его. Собралась группа подростков. Дойдя до квартиры Такемичи, друзья стучались, звали хозяина и кричали, но никто не открывал.

Несколько раз выходила пожилая соседка, которой уже надоел шум, мешавший ей спать. На вид ей было лет шестьдесят-семьдесят. Седые волосы, морщинистое лицо. Она была одета в домашнюю одежду и тёплые тапочки.

Ребятам сделали замечание.

Один из ребят, с зелёными глазами и аккуратной причёской, — это Чифую Мацуно, — спросил:

— Простите, но как давно вы видели Такемичи Ханагаки?

— Я ему нянька, что ли? — раздражённо ответила соседка. Но под серьёзными и выжидающими взглядами она снова заговорила: — Ладно… Пару дней назад куда‑то уходил.

Минута молчания, и она снова повысила голос:

— Я вам всё ответила, а теперь убирайтесь или хотя бы ведите себя потише, а иначе я вызову полицию! — И ушла.

— М‑да… Придётся идти на крайние меры, — сказал высокий парень с татуировкой дракона на голове — это Дракен¹, или Кен Рюкуджи, — когда пожилая женщина наконец ушла, громко хлопнув дверью.

Отойдя на пару шагов, он с разбегу влетел в дверь. Она вылетела из петель и с шумом упала на пол, давая группе подростков пройти в небольшую квартирку.

Ребята осматривались. На первый взгляд, вещи были на месте, и было тихо, слишком тихо. Пройдя ещё немного, ребята разделились и стали искать хозяина квартиры или хоть какие‑то следы.

Дракен и Чифую прошли на маленькую, но уютную тёплую кухню. На столе лежала записка. Дракен подошёл ближе и прочитал первые строчки: «Для моих драгоценных друзей…»

— Эй! Идите сюда! — громко крикнул он, чтобы все услышали.

Спустя минуту присутствующие собрались на кухне.

— Что случилось? — поинтересовался парень со светло‑фиолетовыми волосами — это был Мицуя Такаши.

— Тут записка от Такемичи, — пояснил Дракен.

— О… Ну тогда читай, — сказал парень со светлыми волосами и чёрными глазами — это Майки², или же Манджиро Сано.

— Я и собирался, — буркнул себе под нос Дракен.

Взяв записку, он прочистил горло и стал громко читать:

— «Дорогие друзья! Если вы это читаете, то я, наверное, уже ушёл. Вы, наверное, зададите вопрос: „Что же тут происходит?“ Я отвечу. Я ушёл. Я ушёл, чтобы вас защитить. Защита друзей или семьи не вечна, она может разрушиться, и кто‑то может умереть. Скоро придут новые проблемы, и нужны новые подходы, чтобы их решить. Я возьмусь за вашу защиту, так что не переживайте, всё будет хорошо!

С любовью, ваш Такемичи!»

Дракен дочитал и посмотрел на письмо с недоумевающим, недовольным взглядом. Нахмурившись, он стал переводить глаза с письма на друзей и обратно.

Примечание:

Группа, что пришла к Такемичи:

Манджиро Сано.

Кен Рюкуджи.

Чифую Мацуно.

Мицуя Такаши.

Хаккай Шиба.

Кадзутора Ханемия.

Санзу Харучиё/Акаши.

Нахоя Кавата.

Соя Кавата.

Харуки Хаяшида.

Дракен¹ — это прозвище Кена Рюкуджи. Его внешность: высокий, накачанный парень. Волосы светлые, на голове имеется татуировка в виде дракона. За грозным видом прячется добрая и верная душа. Заместитель главы банды под названием «Тосва».

Майки² — это прозвище Манджиро Сано. Его внешность: невысокий парень со светлыми, подстриженными под чуть выше каре волосами. Чёрные глаза. Выглядит мило, но в трудную минуту в нём просыпаются лидерские качества. Глава банды под названием «Тосва».

У ребят буквально перехватило дыхание — шок был очевиден.

— Дай мне рассмотреть, — произнёс Санзу Харучиё (Акаши), парень с белыми, как снег, волосами, и шагнул ближе.

За ним подошли Соя Кавата — парень с голубыми волосами и мрачным, даже злым лицом; и Чифую.

Соя, самый чуткий из них, сразу заметил странное.

— Посмотрите на почерк, — тихо сказал он. — Последние строки неровные, буквы дрожат. Он писал в панике или под давлением.

Мицуя задумчиво потёр подбородок:

— А что, если его заставили? Что, если записка — не его решение, а часть чьего‑то плана?

Все замерли, обдумывая эту мысль.

— Ханагаки не оставил бы «Тосву», даже если бы ему угрожали смертью, — нахмурился Санзу, ведь он знал, что говорит. — Что же его заставило? Или кто?

— Мы? — внезапно спросил Нахоя Кавата, брат Сои, парень с персиковыми волосами и вечной улыбкой.

Улыбка на его лице казалась натянутой: за ней явно скрывалось сильное напряжение.

Все уставились на него в недоумении.

— То есть не мы, а нас, — поспешил пояснить Нахоя. — Что, если ему угрожали нами? «Если не пойдёшь с нами, мы убьём твоих друзей», — произнёс он низким, угрожающим голосом, пытаясь изобразить возможного похитителя.

В комнате повисла тяжёлая тишина, словно воздух сгустился от напряжения.

— Возможно… — тихо произнёс Майки. — Зная Такемичи, он готов на всё ради нас. Даже если понимал, что это его погубит.

— Что будем делать? — нарушил молчание Дракен.

— Сначала обыщем квартиру, — решительно сказал Майки. — Ищите всё необычное: вещи, записки, что угодно, что не похоже на Такемичи. Может, он оставил нам послание.

Ребята разделились на пары и приступили к поискам.

Харучиё, Злюка¹ и Улыбашка² направились в комнату Такемичи — они славились своей внимательностью.

Комната встретила их хаосом: одежда валялась на полу, кровать была не заправлена, шкаф распахнут настежь, будто кто‑то торопливо рылся в вещах. На стенах виднелись следы от старых постеров: там, где они висели, обои остались ярче.

— Это определённо странно, — пробормотал Нахоя, осторожно переступая через груду одежды.

Тем временем Дракен, Майки и Мицуя были на кухне.

Квартира Такемичи

Небольшая, но уютная квартира состояла из четырёх комнат: комнаты Такемичи, ванной, гостиной и кухни, плюс небольшая прихожая. Родители Такемичи давно уехали в другой город и живут там, оставив сына одного. Они звонили ему раз в месяц, в один и тот же день.

Кухня хоть и маленькая, но функциональная: у окна — раковина с видом на серый двор, рядом — старая плита с двумя конфорками. У стены — стол для готовки, в центре — обеденный стол на четыре персоны, вокруг него — четыре стула с потрескавшейся обивкой. На холодильнике — несколько магнитов и старая фотография в треснувшей рамке.

— Ну и? Что‑то нашли? — спросил в итоге Майки, оглядывая беспорядок на столе: недопитый стакан чая, крошки от печенья, раскрытый блокнот с незаконченной записью.

— Нет, — прозвучало в ответ.

В ванной были Чифую, Па‑чин³- низкий парень, со шрамом на губе и Хаккай — высокий парень с синими, почти выбритыми под лысину волосами. Они тоже искали что‑то странное. Поначалу, на первый взгляд, они не увидели ничего необычного: обычная ванная комната — туалет, душ и раковина. Над раковиной висело зеркало в тонкой металлической раме, а под ней стоял шкафчик для аптечки, средств гигиены и других домашних принадлежностей.

Чифую открыл шкафчик, осмотрел его и нашёл аптечку. Она была слегка приоткрыта. Взяв аптечку первой помощи, он стал её внимательно осматривать. Через некоторое время он заметил кое‑что странное.

— Здесь чего‑то не хватает, — заявил он, указывая на пустое место среди бинтов и пластырей. — Вата и перекись исчезли. Будто кто‑то спешно их забрал.

— Надо рассказать остальным, — сказал Хаккай, задумчиво потирая шрам на губе.

Па‑чин лишь кивнул. На него и не надеялись: он сразу сказал:

— Я слишком глупый, чтобы вам чем‑то помочь, — после того, как их распределили в пару.

Кадзутора — парень с чёрными волосами, где некоторые прядки волос покрашены в жёлтый же остался один — на него не хватило напарника. Он расстроился, но быстро взял себя в руки и пошёл обследовать гостиную.

Гостиная была небольшой: у окна стоял старый диван с продавленными пружинами, рядом — два мешка‑кресла с потрёпанной тканью. У стены — тумбочка, на которой стоял телевизор средних размеров с треснувшим экраном. На полу лежал выцветший ковёр с восточным узором, местами протёртый до основы.

Быстро и внимательно всё осмотрев, Кадзутора не заметил ничего необычного.

— Тут ничего, — сказал он себе под нос.

После этого он вздохнул и вышел из гостиной.

Вернёмся к событиям, которые происходили в комнате Такемичи.

Комната Такемичи была большой по сравнению с кухней или гостиной. Когда ребята сказали об этом Такемичи, он лишь ответил:

— Комната как комната, — и пожал плечами.

В комнате стояли кровать с прикроватными тумбочками, большой шкаф и письменный стол. На полу лежал пушистый ковёр, на стенах — бежевые обои с постерами.

На стенах висели постеры с героями комиксов, аниме и сериалов, известными певцами (айдолами⁴) и актёрами. Некоторые плакаты были приклеены скотчем, другие — приколоты кнопками. Между ними — фотографии друзей Такемичи, вырезки из газет с заметками о местных событиях.

На письменном столе тоже царил беспорядок: книги были разбросаны в разные стороны, готовые вот‑вот свалиться; лежал открытый пенал, тетради для учёбы. Из пенала вываливалась чёрная ручка. На краю стола стояла кружка с остатками кофе, рядом лежал смятый лист бумаги с неразборчивыми каракулями.

Нахоя первым подошёл к столу. Его взгляд зацепился за что‑то блестящее под стопкой книг. Взяв этот предмет, он ещё раз внимательно осмотрел стол. Больше ничего не найдя, он подождал, пока остальные закончат проверку комнаты. Когда все из его группы закончили, они пошли на кухню, где уже собрались остальные.

— Смотрите, — Нахоя поднял небольшой металлический предмет, который сразу же привлёк внимание всех. — Это же ключ от старого склада на окраине города. Такемичи говорил, что там он спрятал кое‑что важное ещё в прошлом году.

Санзу нахмурился:

— Ты думаешь, это намёк?

— Или ловушка, — добавил Мицуя, осторожно беря ключ в руки. — Но другого следа у нас нет.

Майки сжал кулаки. В его глазах читалась решимость, но в глубине души нарастала тревога.

— Значит, идём туда. Но будьте начеку. Если Такемичи действительно оставил нам подсказку, значит, те, кто его похитил, тоже могут ждать нас там.

Дракен кивнул:

— Разделимся: половина идёт на склад, остальные проверяют другие возможные места. Если через час никто не выйдет на связь — поднимаем тревогу.

Хаккай провёл рукой по шраму на губе:

— Звучит как план. Но что, если Такемичи уже не там?

— Тогда мы найдём тех, кто его забрал, — твёрдо сказал Майки. — И вернём его обратно. Любой ценой.

Команда обменялась решительными взглядами. В воздухе витало ощущение неизбежной опасности, но страх отступал перед чувством долга. Время бездействия закончилось — настало время действовать.

Примечание:

Злюка¹ — это прозвище Сои Кавата, брата Нахои Кавата. Его внешность: голубые волосы и злое выражение лица. На вид злой, но за этой маской скрывается добрый человек. Заместитель капитана четвёртого отряда в банде под названием «Тосва».

Улыбашка² — прозвище Нахои Кавата, брата Сои Кавата. Его внешность: персиковые волосы и доброе, приветливое выражение лица. С лица обычно не уходит улыбка. За улыбкой врагов ожидает беспощадный боец. Командир четвёртого отряда в банде под названием «Тосва».

Па-чин³ или Па — прозвище Харуки Хаяшида. Его внешность: пухловатый размер тела. На губе шрам. Командир третьего отряда в банде под названием «Тосва».

Айдол⁴ (от англ. idol) — в японской поп‑культуре молодой исполнитель (певец, актёр, модель), созданный по определённому стандарту и продвигаемый как образец для подражания. Айдолы обычно молоды, харизматичны и поддерживают безупречный имидж. Их фанаты не просто слушают музыку — они восхищаются ими как идеалом.

— Эм, ребят? — позвал неловко Чифую, нервно теребя край футболки.

Все уставились на него, синхронно приподняв брови. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов. Чифую с каждым мгновением становилось всё неловче: он почувствовал, как к щекам приливает жар, а ладони начинают потеть.

— Ну… эм… — он запнулся, прокашлялся и, собравшись с духом, наконец выговорил: — В аптечке первой помощи не хватало ваты и перекиси.

— И что? Это же Такемичи, он всегда где‑нибудь да поранится, — небрежно бросил Санзу, лениво откинувшись на спинку стула. Его голос звучал беспечно, но взгляд невольно метнулся к аптечке, что была в руках у Чифую.

— Он там, наверное, что‑то сильно поранил, если использовал целую пачку ваты и целую баночку перекиси, — ответил Чифую с едва заметным сарказмом, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

На лицах у всех сначала отразилось удивление — брови поползли вверх, глаза расширились. Затем пришло понимание: кто‑то нервно сглотнул, кто‑то переглянулся с соседом. И наконец — беспокойство. Оно повисло в воздухе, словно тяжёлый туман.

— Что же могло случиться? — тихо спросил Мицуя, сжимая и разжимая кулаки. Его обычно бодрый голос дрогнул, а взгляд стал тревожным.

— Да всё что угодно, — ответил Нахоя, выдавливая из себя улыбку.

Его улыбка была натянутой и настолько очевидно фальшивой, что это бросалось в глаза даже в тусклом свете лампы. Он нервно провёл рукой по волосам, избегая смотреть кому‑либо в лицо.

Тишина стала ещё гуще. Каждый мысленно прокручивал в голове худшие сценарии. Кто‑то шумно вздохнул, кто‑то беспокойно заёрзал на месте.

Шёпоты заполнили комнату, смешиваясь с прерывистым дыханием. Все стали волноваться, переглядываться, строить всё больше страшных и тревожных теорий.

— А что, если Такемичи сопротивлялся… и его за это сильно ударили или избили? — вслух озвучил свои мысли Соя. Его голос прозвучал неожиданно громко в этой напряжённой тишине, заставив всех вздрогнуть.

Кто‑то судорожно втянул воздух. Мицуя сжал край стола так, что побелели костяшки. Санзу резко выпрямился: его расслабленная поза сменилась напряжённой готовностью. Атмосфера окончательно сгустилась — теперь в ней отчётливо чувствовалась угроза.

Атмосферу в квартире можно было резать тупым ножом — настолько она была плотной, давящей, пропитанной тревогой. Мицуя сидел, глядя в одну точку уже больше пяти минут, почти не моргая. Его взгляд был устремлён куда‑то сквозь стену, будто он пытался увидеть то, что происходило с Такемичи прямо сейчас.

Кулаки Майки сжались так, что побелели костяшки, а ногти впились в ладонь, оставляя полукруглые следы — ещё чуть сильнее, и могла пойти кровь. Он не обращал внимания на боль: все его мысли крутились вокруг одного — где Такемичи? Цел ли он? Жив ли?

Чифую, так же как и Мицуя, уставился в одну точку. В голове снова и снова всплывало одно‑единственное слово: «партнёр». Оно звучало как мантра, как заклинание, способное вернуть всё на свои места.

Хаккай хмурился с каждой минутой всё больше. Его брови сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно барабанили по колену — ритм, который никто не слышал, но который выдавал его нарастающее беспокойство.

Дракен молча обдумывал план: перебирал в голове возможные маршруты, места, где мог оказаться Такемичи. Стоит ли идти на всеми уже забытый старый склад? Там, наверное, никто давно не бывал, но вдруг… Он машинально потёр подбородок; взгляд стал острым, расчётливым.

Па‑чин всё ещё по крупицам переваривал информацию. С каждой минутой его лицо становилось всё мрачнее, плечи опускались, будто на них легла невидимая тяжесть. Он медленно переводил взгляд с одного на другого, словно искал в их лицах ответы, которых ни у кого не было.

Санзу сверлил взглядом Чифую, буквально прожигая в нём дыру. Тот этого даже не замечал — слишком глубоко погрузился в свои мысли. «Почему Мацуно не рассказал этого раньше? — думал Санзу. — Почему только сейчас?» В его глазах читалась не только злость, но и страх — страх за друга, за товарища, которого, возможно, уже нет рядом.

Соя стоял в стороне, сцепив зубы. На лице застыло злое выражение, а в глазах горел гнев — холодный, сосредоточенный. Взгляд говорил сам за себя: «Кто посмел тронуть „Солнце Тосвы“?» Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он уже готовился к драке.

Нахоя больше не улыбался — и никто не обратил на это внимания. Его лицо было напряжено, между бровями залегла глубокая складка. Он подошёл к окну — «Улыбашка», как его иногда называли, — и замер там.

На улице уже наступила ночь. На небе сверкали звёзды, дорогу освещали бледно‑жёлтая луна и свет фонарей. Рядом с многоэтажным домом была расположена детская площадка; на ней было темно. Ветер раскачивал качели из стороны в сторону. Постепенно небо закрывали тёмные тучи. Деревья в темноте казались чужими и пугающими. За окном — ни единой души, только осенний ветер и холод, пробирающий до костей. Но Нахоя не смотрел на улицу — он смотрел на своё отражение в стекле. Оно показалось ему чужим: лицо без привычной улыбки, тени под глазами, жёсткая линия рта. Он как будто постарел на пару лет.

«Когда она исчезла? — подумал он. — В какой момент? И кто‑нибудь это заметил?»

Он обернулся к ребятам, вгляделся в их лица — напряжённые, бледные, полные тревоги. В комнате царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов. Этот звук отдавался в висках, отсчитывая мгновения, которые могли оказаться для Такемичи последними.

Мицуя наконец пошевелился. Он резко поднял голову, посмотрел на всех по очереди — и в его взгляде появилась решимость.

— Так, — произнёс он глухо, но твёрдо. — Хватит сидеть. Мы знаем, что что‑то случилось. Значит, будем искать. Сейчас. Немедленно.

Все разом повернулись к нему. Тишина разорвалась, воздух будто стал легче — теперь у них была цель.

— Хорошо, давайте разделимся, — глухо произнёс Майки. Его голос эхом отразился от стен тесной прихожей, будто подчёркивая тяжесть момента.

Он обвёл взглядом собравшихся. Чифую нервно теребил край потрёпанной кожаной куртки — жест, выдававший его волнение. Па‑чин хмуро уставился в пол, сжимая и разжимая кулаки, а Хаккай нервно сглотнул, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Чифую, Па‑чин и Хаккай пойдут осматривать все возможные места, где мог бы быть Такемичи. А все остальные пойдут со мной на старый склад. — Майки сделал паузу, и в наступившей тишине стало слышно, как за окном завывает октябрьский ветер, швыряя в стекло горсти ледяного дождя. — Как и договаривались ранее, если через час никто не позвонит или не выйдет на связь, бьём тревогу. Все согласны? — он поднял взгляд, и в его глазах читалась не просьба, а отчаянная надежда на поддержку.

В ответ послышались короткие кивки и невнятное «угу» — будто звук давался ребятам с трудом, застревая где‑то в горле. Кто‑то нервно поправил рукав, кто‑то переступил с ноги на ногу, избегая чужих взглядов.

— Хорошо, значит, выходим.

Подростки поднялись со своих мест. Стулья заскрипели по полу, нарушая гнетущую тишину. Они молча потянулись к вешалке, накидывая куртки — грубые, потрёпанные в драках, с капюшонами, которые сейчас казались не защитой от холода, а маской, скрывающей лица. На улице стоял октябрь: воздух был промозглым, сырым, пропитанным запахом дождя и опавших листьев. Даже внутри квартиры стало как будто холоднее, словно тревога высасывала остатки тепла.

Выйдя на лестничную клетку, Дракен остановился перед перекошенной дверью. В памяти невольно всплыло, как всего несколько часов назад он с яростным криком выломал её с петель — тогда это казалось единственным выходом, отчаянной мерой, чтобы спасти Такемичи. Теперь же перед ним стояла задача куда более сложная: вернуть всё на место, ведь если оставить квартиру незакрытой, может случиться проникновение или ещё хуже. Мало ли что…

Он взялся за дверное полотно, попытался вставить его обратно в проём. Раз, другой, третий… Дверь лишь жалобно дребезжала, не поддаваясь. Металл скрежетал по металлу, эхом отдаваясь в тёмной улице. Дракен стиснул зубы, вытер рукавом пот со лба — несмотря на холод, от напряжения его бросило в жар. Он сделал ещё несколько попыток — безуспешно.

— У нас проблема, — наконец произнёс он, когда закончилась десятая попытка. Его голос прозвучал слишком громко в этой давящей тишине.

Все обернулись. Взгляд скользнул с напряжённого лица Дракена на дверь, потом снова на него. Кто‑то из ребят едва заметно усмехнулся, но тут же спрятал улыбку — шутка сейчас была бы неуместна. В глазах остальных читалось не просто недоумение — в них таилась тень страха, будто эта сломанная дверь стала символом чего‑то большего, предвестником беды.

— Уф, хорошо… — Майки провёл рукой по волосам, на мгновение прикрыв глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Нужно, чтобы кто‑нибудь здесь остался — смотреть за квартирой или ждать Такемичи. Кто‑то хочет? — он обвёл группу взглядом, и в этом взгляде было что‑то такое, от чего у каждого внутри всё сжалось.

— Я хочу, — шагнул вперёд Дракен. Его голос звучал твёрдо, но в глубине глаз таилась тень тревоги. Он расправил плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Если придёт засада, то я справлюсь. Ну или же Такемичи придёт. Пока вызову мастера, пусть починит дверь.

— Хорошо. Пошли, ребята, — Майки уже направился к лестнице, но вдруг остановился, обернулся и посмотрел на Дракена так, будто видел его в последний раз. — Будь осторожен, — прошептал он почти неслышно и резко отвернулся.

Дракен лишь кивнул, молча развернулся и шагнул обратно в квартиру. Дверь за ним с глухим стуком упала обратно на пол — ведь была без опоры, — от чего у всех по спине пробежал холодок.

Подростки спустились вниз, разделились и расселись на свои байки. Моторы взревели, разрывая тишину, но даже этот привычный звук сейчас казался каким‑то чужим, зловещим. Они рванули с места, разбрызгивая лужи, и вскоре их силуэты растворились в сером мареве октябрьской ночи.

— Ты точно знаешь, куда ехать?! — перекрикивая шум ветра и рёв мотора, прокричал Майки. Его голос тонул в шуме, словно пытаясь вырваться из этой удушающей атмосферы.

— Да! — так же громко подтвердил Нахоя.

Он выглядел, мягко говоря, плохо. Натянутая улыбка казалась маской, натянутой слишком туго, — вот‑вот треснет. Видимое напряжение сковало его плечи, а в серьёзных глазах читалась такая глубокая усталость, что казалось, будто она высасывает из него последние силы. Брови были нахмурены, между ними залегла глубокая складка, а пальцы, сжимающие руль, побелели от напряжения. Он старался держаться, но воздух вокруг него словно сгустился, давил, душил — и он был не в силах это скрыть.

Доехали они до склада Такемичи примерно за час. Дорога, ведущая к нему, давно заросла бурьяном и усеялась выбоинами — будто сама земля пыталась отпугнуть незваных гостей.

Рядом росли деревья. Они уже были без листьев, а их искривлённые ветви переплетались над головой, образуя жутковатый свод. Ветер шевелил сухими ветками, и те скрежетали друг о друга, будто перешёптывались, предостерегая: «Уходите».

— Это здесь? — спросил Мицуя, невольно понизив голос. Его дыхание вырывалось белыми облачками в холодном вечернем воздухе.

— Да, — сказал Нахоя, оглядываясь. Он нервно сглотнул, рука сама потянулась к рукоятке ножа в кармане.

Па‑чин сказал:

— Я здесь уже, походу, бывал…

— А? — Мицуя резко обернулся к нему.

— Ну… В детстве. Я ещё тогда встретил мальчика с каштановыми и волнистыми волосами. Глаза… Глаза голубо‑карие? Да, наверное… — вспоминал Па, хмуря брови. Его взгляд стал отстранённым, будто он снова оказался там, в том давнем воспоминании.

— О, какое совпадение, ведь у Такемичи тоже такие же глаза, — Майки слегка удивился и улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Он поёжился, хотя не от холода. — Эх… У Такемичи такие необычные глаза, они такие прекрасные… Но сейчас где‑то здесь, в этой темноте…

— Ладно, что мы здесь встали? Пошли, — позвал Кадзутора всех, стараясь придать голосу уверенности. Но даже он невольно вздрагивал от каждого шороха.

Кадзутора пошёл первым, нарочито громко топая ботинками по земле — будто так можно было отогнать страх.

— Навстречу приключениям, — сказал он себе под нос и хмыкнул, но в смехе не было веселья.

Подойдя, группа подростков стала смотреть на двери. Массивные, обитые железом, они были покрыты ржавыми потёками, напоминающими засохшую кровь. По краям виднелись глубокие царапины — будто кто‑то пытался ворваться внутрь.

— А у нас ключи‑то есть? — спросил Па, и его голос эхом отразился от стен склада, заставив всех вздрогнуть.

Все посмотрели на Нахою, а тот, в свою очередь, смотрел на ключ. Тот был старый, потемневший, с причудливым узором на головке — словно сделан не для обычного склада.

— Тут есть ключ, но, может, он подойдёт. Ведь мы и предполагали, что он от этого склада, — говорил он, но руки слегка дрожали, когда он вставлял ключ в замок.

Их встретил старый, средних размеров склад — мрачный силуэт на фоне угасающего неба. Разбитые окна зияли чёрными провалами, словно пустые глазницы. В некоторых ещё торчали осколки стекла, тускло поблескивающие в последних лучах заката. В темноте это выглядело очень жутко — казалось, здание затаило дыхание и наблюдает за ними.

Ключ подошёл идеально — слишком идеально, как будто ждал именно этого момента. Дверь со скрипом открылась, протяжным и мучительным, будто сооружение издало стон. Взору предстал на вид длинный коридор, погружённый в кромешную тьму. Из глубины донёсся слабый сквозняк, принёсший запах сырости, плесени и чего‑то ещё — едва уловимого, но тревожного.

— Кто пойдёт первым? — спросил Па, и его голос прозвучал непривычно тихо.

Первым в коридор пошёл Майки. Ему было всё равно, страшно ему или нет, — главное, разыскать и спасти Такемичи. Он сделал шаг вперёд, и тьма словно поглотила его силуэт, оставив лишь эхо шагов, постепенно затихающее в глубине склада.