ДиРэй (джен)

Медсестра прошла мимо. Глухой шлепок её резиновой обуви затих где-то у сестринского поста, оставив Рэймонда наедине со сплошной тьмой подсобки. Он сполз спиной по сломанной двери, шумно выдыхая сквозь зубы. Суетиться смысла не было. Даже сейчас, когда его тело буквально выворачивало наизнанку, он старался сохранять остатки самообладания. Рваная больничная распашонка на завязках висела на нем жалкими лоскутами.

Внутри него завершался сдвиг.

Форма Дианы окончательно уступала место его собственным пропорциям. Это была глухая, первобытная боль: мышцы и сухожилия натягивались со звуком рвущихся нитей, крупные кости с сухим треском вставали в пазы его родных 188 сантиметров роста. Тяжелая грудная клетка и широкие плечи окончательно расправились. Рэймонда сильно качало — влитые врачами седативные препараты все еще сидели в крови мутным, свинцовым туманом. Голова оставалась чугунной, но он заставлял конечности подчиняться. Физическую боль он умел отодвигать на задний план — просто как лишний шум, мешающий сосредоточиться на выживании.

Своё прошлое Рэймонд не помнил — его отрезала глухая амнезия. Он понятия не имел, кем был до того, как они с Дианой стали одним целым. Но тратить время на жалость к себе и самокопание было не в его привычках. Нет памяти — значит, нет лишнего багажа. Проще думать, легче принимать решения на ходу. В его мире существовали только три вещи: ответственность, верность слову и холодный, трезвый расчет.

И именно сейчас, когда перестройка дошла до критической точки, тело выдало мощный выброс энергии. В темноте подсобки, среди ровных рядов канистр с хлоркой и рулонов ветоши, вспыхнул резкий небесно-голубой свет, подтверждая финал пересменки. Русые волосы Рэймонда на мгновение искрились холодным синим пламенем, а глаза из темно-зеленых превратились в светящийся, пугающе ровный лед. Этот энергетический всплеск на пару секунд залил комнату ярким сиянием, пока последние частицы сброшенной кожи, похожие на мелкую чешую, окончательно не превратились в серую пыль и мгновенно, без остатка растворились в воздухе, оставив после себя резкий запах озона.

Вслед за этим наконец включилась регенерация — тот самый «чистый сброс». Новая мужская оболочка проросла здоровой. Поврежденные ткани Дианы, пострадавшие во время бандитской разборки, распались в невидимый пепел. На месте раздробленного плеча и сломанных ребер мгновенно сформировалась его собственная, крепкая плоть. Диана была для него единственным человеком во всем мире, партнером, чьему чутью он доверял безоговорочно. Ради неё он был готов пожертвовать любым комфортом, лишь бы прикрыть её спину.

Боль ушла, сменившись зудом, но цена оказалась огромной. Регенерация подчистую выгребла все калории. Желудок скрутило спазмом такой силы, что Рэймонд согнулся пополам. Уровень сахара рухнул в ноль, перед глазами поплыли темные круги. Ему срочно требовался источник углеводов, иначе истощение просто вырубит его, швырнув в глубокую кому. А кома в их состоянии означала смерть: пока они лежали в отключке после аварии, их общий 12-часовой баланс безжалостно списывал время с них обоих одновременно. Каждая минута сна сжигала по две минуты их общего лимита. Первая из трех доступных в эти сутки пересменок уже забрала слишком много сил.

Рэймонд поднялся, цепляясь пальцами за стеллаж. Сине-голубое свечение в глазах и волосах полностью угасло, вернув им привычный русый и темно-зеленый цвет. Мир без очков оставался размытым месивом из серых и белых пятен, но его мозг уже искал пути отхода.

Просто так выйти из больницы было нельзя. Обуви нет, лица парамедики уже запомнили, а на каждом выходе висят камеры. Значит, нужно раствориться в толпе, не привлекая внимания. Система слежения не ищет беглого пациента в человеке, который выглядит как персонал и идет по своим делам.

Пальцы наткнулись на плотную, жесткую ткань. Сине-серый хлопковый комбинезон технической службы, аккуратно сложенный на нижней полке. Рэйдом — тяжелые резиновые сабо и пластиковая папка-планшет с какими-то бланками. Человек с планшетом, опустивший голову вниз, будто сверяет серийные номера на инвентаре, для камер и персонала становится невидимкой. Главное — не смотреть прямо в объективы, чтобы система не зацепилась за сетчатку.

Но сначала — восстановить ресурсы. Прежде чем открыть дверь, нужно было поднять сахар. Рэймонд двинулся вдоль полок, перебирая коробки. Хлорка, жидкое мыло, технический спирт… Есть!

В углу верхней полки, рядом с личной курткой дежурного уборщика, пальцы нащупали шуршащий пластик. Полуторалитровая бутылка дешевого ягодного напитка и начатая пачка рафинада. Настоящее спасение.

Рэймонд сорвал крышку и сделал несколько глубоких глотков приторно-сладкой жидкости, а затем отправил в рот несколько кубиков сахара. Глюкоза мгновенно ударила по рецепторам. Мутный лекарственный туман в голове наконец-то начал рассеиваться, возвращая телу прежнюю жесткую, точную управляемость.

Он натянул комбинезон, который оказался слегка коротковат в рукавах, обулся и покрепче перехватил планшет. Рэймонд прислушался к звукам за дверью, готовый выйти в коридор в новом облике. Отрезок времени, выделенный ему на управление, начался.