Я напишу твоё имя (гет)

В день возвращения Дамьена море сильно штормило. Амели пришла одна на узкую полоску пляжа. Элиаз согласился выполнить ещё одну просьбу своей сумасбродной дочери, потому не отправил ни одного сопровождающего вместе с ней.

Амели надела длинное светло-голубое платье с кружевными рукавами, и когда уже была на берегу, сняла узкие и неудобные туфли и вытащила серебряные шпильки из золотых волос.

Она осталась на безопасном расстоянии от волн, со злостью набрасывавшихся на прибрежные камни, и стала ждать.

Внешне Амели оставалась абсолютно спокойной, но её сердце бешено колотилось. Она знала, что на берегу, скрытый сильными магическими чарами, среди скал затаился самый меткий лучник в королевстве. Если Амели не сможет расколдовать Дамьена, лучник убьет его и мгновенно.

Южный ветер погнал прочь хмурые тучи, и засветило солнце. Но несколькими минутами позже небо потемнело, как перед грозой. Амели замерла в ожидании.

Вдалеке ударила молния и послышался раскат грома. Но гроза так и не началась. В небе над берегом сгустилась темнота.

Сначала Амели разглядела лишь неясные очертания. Не в силах больше вглядываться в чернильную тьму, она заморгала. Сердце забилось ещё быстрее. И Амели ощутила внезапный прилив радости. Она почувствовала, что Дамьен вернулся в мир прежде, чем увидела его.

Из рассеивающегося мрака вылетели два всадника на чёрных, крылатых скакунах. И Амели не могла не восхититься красотой этих коней. У Мудрого Народа тоже были крылатые кони, но исключительно белой масти.

Одним из всадников был Дамьен, Амели приветственно махнула ему рукой. Его спутницу, рыжеволосую красавицу в изумрудном платье, она тоже узнала сразу.

Дамьен вернулся вместе со своей кузиной Ивонн, которая смотрела на Амели сверху вниз с высокомерной, торжествующей улыбкой.

На лице Дамьена не было никаких эмоций, а взгляд его янтарных глаз был устремлен куда-то вдаль.

Ивонн взмахнула рукой, из её ладони вылетела золотая молния и устремилась к Амели.

Принцесса зашептала заклятье, и молния рассыпалась мелкими золотистыми искрами.

Амели произносила колдовские слова всё громче, и голос её наполнялся магической силой, полученной в Лесу Вечности.

Ивонн снова занесла руку, чтобы послать ещё одну молнию.

Взгляд Дамьена стал осмысленным. Он тоже взмахнул рукой, из которой вылетела золотая молния.

Но молния полетела не к Амели, а к Ивонн.

Кузина Дамьена мгновенно уничтожила посланную ей молнию. Но она отвлеклась от Амели, пусть и на доли секунды. И этого оказалось достаточно. Голос Амели изменился: он не просто стал громким и чётко звучал сквозь рёв волн и завывания ветра, к эльфийской принцессе присоединились и другие, нечеловеческие голоса.

Дамьен вновь метнул в Ивонн молнию. Он быстро коснулся ладонью шеи своего скакуна. Чёрный конь без слов понял своего всадника и устремился к берегу.

Порыв ураганного ветра подхватил коня Ивонн и понёс его прочь, а мгновением позже вырвал всадницу из седла.

Ивонн не упала в морские волны. Она парила в небе и вновь и вновь посылала молнии, теперь и в Амели, и в Дамьена. Её лицо исказилось от злобы. Ивонн тоже закричала колдовские слова.

Ветер усиливался и из сильного стал почти ураганным.

На берегу Дамьен, всё ещё верхом на своём чёрном скакуне, уничтожал молнии, которые Ивонн метала Ивонн.

Вместо колдовских слов Амели запела.

Я напишу твоё имя на гребне волны.

Мою песню печали принесут тебе сны.

Небеса потемнеют, поблекнут мечты.

Но и с Той Стороны возвратись снова ты,

Прилети на сияющих крыльях Весны.

И навек все тёмные чары бессильны.

И заклятия все безнадежно пусты.

Её песня, подхваченная ветром, уносилась прочь, за горизонт, над беспокойным морем.

В ярости закричала Ивонн, тревожно заржал её чёрный конь.

Темнота в небе снова сгустилась, и Ивонн, и её конь поспешно скрылись в ней.

Дамьен спешился и обнял Амели. А его черный крылатый конь заржал, а затем уткнулся ему в спину.

Шторм на море начал стихать, небо прояснилось, и над островом Иль Бланш снова засияло солнце.

— Я верила, — прошептала Амели, — я верила, что ты вернёшься, мой дорогой злюка.

— И вот я здесь, моя дорогая недотрога, снова с тобой, — и Дамьен ещё крепче сжал её в объятьях.

Они поцеловались… долго и нежно. Теперь все чары были разрушены, и они по-новому чувствовали то, что просто отказывались замечать раньше, то, что оба ошибочно принимали лишь за дружбу.