Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Птица Яркой Зари проснулась затемно.

Не от шума и не от холода — её разбудила тишина. В лагере Клана Бесконечно Падающих Звёзд всегда было тихо по ночам, но сегодня эта тишина казалась ей плотной, почти осязаемой, как шерсть старого медведя. Она лежала в своей нише, глядя в потолок, где меж камней мерцали крошечные огоньки светлячков, и чувствовала, как внутри нарастает тревога.

Рядом, свернувшись клубком у входа, спал Небесная Туча В Небе. Шерсть его в лунном свете казалась не чёрной, а тёмно-синей, и он тихонько посапывал во сне, иногда дёргая лапами — гонялся за мышами или, может быть, за своими страхами. Птица не стала его будить. Ей хотелось побыть одной.

Она выскользнула из ниши и направилась к источнику — умыться и напиться ледяной воды, чтобы прогнать остатки сна. Лагерь спал. Дежурный Скалолаз маячил на верхнем уступе, его силуэт почти сливался со скалой. Кто-то из старейшин тихо кашлянул в своей норе. Всё было как обычно. Но Птица знала — это обманчивое спокойствие. Что-то менялось. Она чувствовала это каждой шерстинкой.

У источника она встретила Поднимающуюся Зарю. Старая кошка с шерстью цвета утреннего неба уже успела умыться и сейчас сидела на плоском камне, вылизывая лапу с важным видом.

— Ты рано, — заметила Заря, не поднимая головы. — Молодые Скалолазы должны спать, пока есть возможность. Скоро начнутся тренировки, и ты будешь вспоминать эти тихие утра с тоской.

— Не могу спать, — честно ответила Птица. Она наклонилась к воде и сделала несколько глотков. Ледяная влага обожгла горло, но внутри стало немного спокойнее.

— Сны мучают? — спросила Поднимающаяся Заря, и в её голосе послышалось что-то похожее на участие.

Птица покачала головой. Не сны. Что-то другое. Но она не могла объяснить словами, и поэтому просто сказала:

— Тревожно. Как перед грозой.

— Грозы в горах бывают редко, — заметила старая кошка. — А когда бывают — их слышно за день. Воздух становится тяжёлым, камни пахнут иначе. Если ты чувствуешь это сейчас… — она замолчала, принюхиваясь. — Нет, не чувствую. Значит, либо ты ошибаешься, либо твоё чутьё тоньше, чем у меня.

Птица не знала, что ответить. Она просто поблагодарила старую кошку кивком и пошла прочь.

Весь день она провела в тренировках. С утра — лазание по скалам с Рыбой, Что Плещется в Озере. Полосатый кот не разговаривал с ней лишний раз, только показывал — иди сюда, ставь лапу сюда, когти держи вот так. Птица старалась изо всех сил, но чувствовала себя неуклюжей и медленной, хотя ещё три луны назад, до посвящения, лазала ничуть не хуже остальных.

— Ты думаешь о чём-то другом, — сказал Рыба, когда она в третий раз сорвалась с выступа и повисла на одной лапе, царапая камень. — Мысли мешают тебе. В горах мысли — это лишний груз.

— Но я не могу просто перестать думать, — возразила Птица, подтягиваясь вверх.

— Можешь, — коротко ответил он. — Просто пока не умеешь.

Она хотела спросить, как этому научиться, но передумала. Рыба не из тех, кто объясняет дважды.

После лазания была охота. Груда Листьев В Овраге ждал её у Восточного склона. Он сидел на большом валуне, глядя куда-то вдаль, и его бурая шерсть почти сливалась с камнем. Птица заметила его только когда подошла на три кошачьих хвоста.— Сегодня будем охотиться на козерогов, — сказал он без приветствия. — Не убивать — учиться их обходить.

— Но они же не опасны? — спросила Птица, вспоминая уроки матери.

— Козероги опасны, когда им есть кого защищать, — ответил Груда, спрыгивая с валуна. — Но дело не в этом. Ты должна научиться двигаться там, где нет запахов. Козероги почти не пахнут — они не оставляют следов, как зайцы или мыши. Единственный способ найти их — видеть то, что не двигается, и слышать то, что не звучит.

— Как это — «слышать то, что не звучит»? — не поняла Птица.

Груда Листьев посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его жёлтых глазах не было насмешки — только любопытство.

— Ты не знаешь, но умеешь, — сказал он. — Я видел, как ты охотилась внизу, на равнинах. Ты чувствуешь добычу до того, как увидишь. Так же и здесь — только вместо добычи камни.

Птица не была уверена, что понимает его, но кивнула.

Они пошли по Восточному склону — туда, где скалы становились круче, а воздух — холоднее. Груда шёл впереди, и Птица старалась повторять его движения: лапа на камень, пауза, нос по ветру, лапа на следующий камень. Она почти не издавала звуков, и это её радовало — значит, она училась. Козерогов они нашли у небольшого ледникового озера. Три самки и один самец с огромными, закрученными рогами. Они щипали жёсткую горную траву, растущую прямо из трещин в камнях, и не подозревали, что за ними наблюдают.

— Смотри, — прошептал Груда, кивая на самца. — Он сторожит. Если мы двинемся сейчас, он услышит нас за десять прыжков. Жди, когда он отвернётся.

Они ждали. Прошло, наверное, с полчаса. Солнце поднялось выше, воздух стал теплее, и Птица начала уставать от неподвижности. Но она помнила уроки матери: терпение — главное оружие охотника.

Самец отвернулся ровно на мгновение — чтобы почесать бок о камень.

— Пошли, — шепнул Груда, и они двинулись.

Они обошли стадо по дуге, не приближаясь ближе чем на десять хвостов. Птица чувствовала, как колотится сердце — козероги были огромными, каждый размером с маленького оленя, и их рога выглядели смертоносными. Но Груда вёл её спокойно, уверенно, и страх постепенно отступал.

Когда они оказались на безопасном расстоянии, за огромным валуном, Груда сел и кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Ты терпеливая. Это редкость среди равнинных.

— Мы не все нетерпеливые, — ответила Птица, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто у нас добыча быстрее, чем камни.

Груда усмехнулся.— Может быть, — сказал он. — Идём обратно. Ты заслужила отдых.

По пути в лагерь они почти не разговаривали. Птица думала о том, что этот суровый, молчаливый кот вполне хорош.«Глупости, — сказала она себе. — Он просто наставник. И он не одобряет чужаков».

В лагерь они вернулись к вечеру. Птица успела заметить, как Лечущая Тень выходит из своей ниши и направляется к выходу. Мать шла быстро, почти бегом, и её хвост был низко опущен — признак того, что она не хочет, чтобы к ней подходили.

— Мам! — окликнула её Птица. — Ты куда?

Лечущая Тень обернулась. На мгновение Птице показалось, что в глазах матери мелькнул страх. Но он исчез так быстро, что она не была уверена — не почудилось ли ей.

— К водопаду, — ответила мать. — Нужно собрать травы. Лист Клёна сказал, что там выросла новая мать-и-мачеха.

— Я могу пойти с тобой?

— Нет! — ответ прозвучал слишком резко. Лечущая Тень тут же смягчилась: — Прости, милая. Я хочу побыть одна. Ты же понимаешь.

Птица кивнула, но внутри заскребли кошки. Мать никогда не ходила за травами одна — всегда просила кого-нибудь помочь, хотя бы нести добычу. А сейчас она отказалась от помощи и ушла на ночь глядя? Что-то было не так.

Она проводила мать взглядом до самого выхода из лагеря. Лечущая Тень скрылась в темноте, и Птице показалось, что она увидела, как та ускорила шаг, будто боялась опоздать на встречу.

«На встречу с кем?» — подумала Птица.

Она вспомнила вчерашний патруль брата. Чужак у подножия гор. Кот с песчаной шерстью, который шёл уверенно, будто знал дорогу. И Звезда, которая не приказала прогнать его, а сказала «пригласите поговорить».

Птица села на землю и уставилась в темноту. Внутри неё тихо, но настойчиво зазвенел тот самый звон, который она научилась распознавать, ещё когда была котёнком. Он всегда означал одно: правда где-то рядом. Спрятанная, закутанная в ложь и недомолвки, но она здесь.

— Что-то не так? — раздался сзади голос Небесной Тучи.

Он подошёл бесшумно — даже она, с её острым слухом, не заметила его приближения. Брат сел рядом, и его янтарные глаза в лунном свете казались почти золотыми.

— Мать ушла к водопаду, — сказала Птица. — Одна. Ночью.

— Она часто туда ходит, — заметил Туча.

— Не ночью. И не одна. И не с таким видом, будто её преследуют.

Тучелап молчал. Птица знала: он тоже чувствует тревогу, но не хочет показывать этого, потому что считает себя старшим и более спокойным. На самом деле он просто боялся признаться, что боится.

— Может, последим за ней? — предложил он тихо.

Птица покачала головой.

— Нет. Она заметит. Лучше подождём. Если она что-то скрывает — правда сама выйдет наружу.

— Ты в этом уверена?

— Нет, — честно ответила Птица. — Но больше мне ничего не остаётся.

Они сидели у входа в лагерь, глядя на звёзды, и ждали.

— Ты знаешь, — сказал вдруг Туча, — я ведь слышал голос того чужака. Вчера, когда патрулировал.

— И что?

— Он показался мне знакомым. Будто я уже слышал его раньше. Давно. Очень давно.

Птица повернулась к брату. Его морда была серьёзной — настолько, что она испугалась.

— Не может быть, — сказала она. — Мы никого не знаем в горах.

— Значит, я ошибся, — ответил он, но голос его не звучал уверенно.

Они замолчали. Где-то далеко, у водопада, стихли голоса. Птица вдруг поняла: она устала делать вид, что ничего не случилось. Она устала делать вид, что они в безопасности. Она устала делать вид, что Клан Бесконечно Падающих Звёзд — это дом.

«Но если не они, то кто? — спросила она себя. — Мы изгнанники. Нас нигде не ждут. Только здесь».

— Пойду спать, — сказала она, поднимаясь.

— Птица…

— Всё хорошо, Туча. Правда. Просто устала.

Она не оглянулась. Зашла в нишу, легла на мох и закрыла глаза. Но сон не шёл. В ушах всё ещё звучал тот голос — чужой, незнакомый, который почему-то казался родным.