Фол Последней Надежды (джен)

Глава 16

 

Логово банды «Плохие Парни» в Клос-Анджелесе выглядело как современная версия пещеры Али-Бабы. До самого потолка оно было забито горами наличных, бесценными шедеврами мирового искусства, слитками золота, редкими бриллиантами и прочими ценностями.

Команда с шумом и смехом возвращалась в своё убежище после очередного грандиозного налёта. Но помимо мешков с награбленным имуществом, они бережно несли с собой кое-что необычное для их сурового ремесла — небольшой, красиво украшенный именинный торт.

Возглавлявший это шествие лидер банды Вульф, харизматичный серый волк в безупречном белом костюме, вдруг резко остановился. Пока остальные члены команды, увлечённо споря, прошли дальше вглубь комнаты, Вульф плавно повернул голову, посмотрел куда-то в пустоту и, хитро сверкнув своей фирменной белоснежной улыбкой, заговорил:

— А, привет! Это снова вы? Удивлены, зачем это банда самых разыскиваемых преступников Клос-Анджелеса тащит с собой праздничный торт? Скажу вам по секрету, сегодня у нас особенный, знаменательный день. — Он зашагал дальше, не сводя глаз с невидимого собеседника, и аккуратно опустил коробку с десертом на усыпанный золотыми монетами стол. — У нашего дорогого мистера Пираньи сегодня юбилей!

— Вульф, серьёзно, с кем ты постоянно разговариваешь? — раздражённо ударила себя по лбу крошечной лапкой Тарантула. — Снейк, вы же с ним уже столько лет дружите, скажи честно — он всегда был таким странным?

Жёлтый питон в красной гавайской рубашке с цветочками и панамке песочного цвета лениво свернулся кольцами, демонстративно закатив глаза.

— Ой, я тебя умоляю, я уже даже перестал замечать эти его бесконечные монологи в пустоту.

Вульф, вдоволь пообщавшись с невидимым зрителем, наконец, вальяжно обернулся к своей команде.

— Народ, вы ничего не понимаете в драматургии. Представьте на секунду, что мы все — персонажи популярного телешоу. Так вот, герой, который умеет ломать четвёртую стену, является главной движущей силой сюжета и, как правило, чертовски привлекателен. А это как раз мой профиль.

— По-моему, Вульф, в реальной жизни такие персонажи обычно являются главными героями в сумасшедшем доме, а не в телешоу, — озадаченно почесал голову Пиранья, щеголявший в белой футболке и брюках на подтяжках.

Все вокруг дружно рассмеялись, оценив шутку коротышки. Волк весело покачал головой и, шагнув ближе, обратился к виновнику торжества:

— Ладно вам, скептики. В любом случае, Пиранья, сегодня твой праздник. Мы тут всей бандой подумали, посовещались и решили сделать тебе особенный подарок. — На мордах «Плохих Парней» заиграли хитрые улыбки. — Мы исполним любое твоё желание, амиго! — многозначительно подмигнул Волк.

— Ого! — расплылся Пиранья в широченной зубастой улыбке. — Прямо-таки любое?

— Ну... в рамках разумного, конечно. — Мистер Шарк, огромная белая акула, осторожно положил свой массивный плавник другу на плечо.

— А насколько широки эти рамки разумного? — не унимался юбиляр, азартно потирая плавники.

— Что-то мне не нравятся эти уточняющие вопросы, — заметно смутился от такого энтузиазма Вульф. — Я уже начинаю жалеть, что предложил эту идею. В любом случае, мисс Тарантула целовать тебя точно не будет!

Все присутствующие снова дружно захихикали за исключением самой Тарантулы, которая недовольно фыркнула и саркастично закатила глаза, скрестив лапки.

Счастливый Пиранья набрал в лёгкие побольше воздуха и одним мощным махом задул все горящие свечи на тортике. Вся банда моментально сгрудилась вокруг именинника как можно плотнее, и Вульф, вытянув лапу, сделал общий снимок на старый полароид.

Хлопнула пробка, и, разлив по бокалам шампанское, вино и соки, весёлая компания начала шумно праздновать день рождения своего друга. Они с удовольствием угощались сладким тортом и, перебивая друг друга, принялись предаваться ностальгическим воспоминаниям о том, как когда-то давно столь разношёрстная компания умудрилась объединиться в самую разыскиваемую криминальную банду Клос-Анджелеса.

 

Изначально никакой банды не существовало, был лишь криминальный дуэт двух лучших друзей — Вульфа и Снейка. Волк в их паре был великолепным карманником и невероятным водителем, способным уйти от любой полицейской погони. Он всегда действовал дерзко, уверенно и лично составлял хитроумные планы будущих налётов. К тому же, Вульф был дико обаятельным парнем и умел в любом разговоре мастерски расположить к себе собеседника, попутно отвлекая внимание и стягивая буквально всё что угодно прямо из-под носа.

Снейк же специализировался на взломе сейфов, кодовых дверей и вообще любых замков. Будучи гибким питоном, он обладал уникальной способностью скрывать награбленное — Снейк мог просто проглотить драгоценность целиком и пройти досмотр незамеченным. Однако у змея был тяжёлый характер, поэтому на переговоры его лучше было не пускать. Снейк отличался своим пессимизмом, всегда ходил хмурым и при планировании очередной операции проявлял максимальную осторожность. Он терпеть не мог лишнего риска и заботился о том, чтобы награда окупала все возможные опасности.

Но со временем друзья поняли, чтобы навсегда войти в криминальную историю Клос-Анджелеса как лучшие воры всех времён, их двоих недостаточно. Для проведения масштабных операций повышенной сложности им требовалась поддержка. И не абы кто с улицы, а только лучшие в своём деле, неогранённые алмазы преступного мира. И первыми, кого они решили завербовать в свою расширяющуюся команду, стали Шарк и Пиранья.

Рыбы, в отличие от млекопитающих или земноводных, не являются разумными существами и служат по большей части в качестве белковой пищи для хищников. Но наука двигалась семимильными шагами, и учёные в начале текущего века сделали невероятный прорыв — они расшифровали геном зверей. Это позволило межвидовым парам, наконец, иметь биологических детей, ювелирно корректируя плодородную среду обоих родителей.

Но также это открытие позволило скрещивать гены, которые раньше невозможно было объединить. Таким образом, учёные теоретически могли создавать искусственных зверей для утилитарных задач, но из этических соображений наука такого рода экспериментами не занималась. В какой-то момент несколько крупных киностудий Клос-Анджелеса решили тайно объединиться ради безумного эксперимента — они захотели вырастить себе идеальных, полностью контролируемых актёров, которые жили бы прямо в закрытых лабораториях, безропотно снимались в самых опасных трюковых сценах, были послушными и податливыми.

Чтобы не тратить годы на воспитание нужных качеств, учёные внедряли их на генетическом уровне. За биологическую основу было решено брать неразумных существ — так эксперимент не грозил большим скандалом и обвинениями в жестоком обращении со зверями. Никто ведь в здравом уме не стал бы жалеть обычных рыб, которых они миллионами употребляют в пищу.

Пиранья и белая акула стали одними из первых испытуемых. Им ввели экспериментальную сыворотку, которая спровоцировала резкий рост интеллекта. У них отросли сильные конечности в виде задних лап, а передние плавники укрепились, удлинились и стали похожи на руки. Кожа адаптировалась, чтобы не пересыхать на суше, а жабры постепенно переформировались в полноценные лёгкие.

Так Пиранья и Шарк стали разумными рыбами, и они были далеко не единственными, кого генетики трансформировали в наземных животных. В процессе мутации акула стал меньше ростом, а пиранья, наоборот, немного подрос. У Шарка исчезли дополнительные ряды зубов, остался лишь один. На память об этом периоде акула до сих пор носил на шее на верёвочке один из своих первых выпавших в лаборатории острых клыков.

Вторым этапом этого сложнейшего эксперимента стало интенсивное обучение. Мистера Пиранью учёные и дрессировщики быстро обучили сложнейшим акробатическим трюкам, чтобы сделать из него универсального каскадёра. Из-за особенностей мутации он стал невероятно сильным физически и мог с лёгкостью проламывать головой любые твёрдые препятствия. В процессе генетических правок он также приобрёл крайне вспыльчивый, взрывной характер. Пиранья, как правило, сначала махал кулаками, а думал уже потом.

А вот Шарку, несмотря на то, что он был грозной белой акулой, трюки не давались. У него сформировался слишком ранимый, чуткий и по-детски инфантильный характер. Но у Шарка открылся совершенно другой уникальный талант — он оказался настоящим мастером и перевоплощений. Несмотря на свои габариты, акула мог за счёт пластичности мышц влезть практически в любой костюм и визуально подстроить своё массивное тело под самую разную фигуру. Конечно, откровенно худых и миниатюрных девиц он изобразить физически не мог, но пышных или немного полных дам и уж тем более крепких парней — вполне. Он очень быстро освоил эту тонкую игру, став первоклассным актёром второго и третьего плана.

Сами Пиранья и Шарк были вполне довольны своей участью. Да, они не получали за свою работу зарплаты, а бесконечные съёмки в павильонах Клос-Анджелеса были их единственной реальностью. Но они не жаловались, потому что кинематограф стал их любимым делом. К тому же, продюсеры время от времени в маркетинговых целях разрешали им выходить к прессе и общаться с фанатами. В такие моменты они чувствовали себя настоящими звёздами Полливуда, хоть и второго сорта.

Но спокойная жизнь актёров из пробирки длилась недолго. Поскольку генетический эксперимент Клос-Анджелеса признали невероятно удачным, боссы киностудий начали буквально штамповать новых актёров-рыб на конвейере. Из-за этого за ненадобностью настоящих актёров-зверей стали массово увольнять, а бюджеты — сокращать. Особенно сильно это коснулось обслуживающего технического персонала и каскадёров, поскольку их было проще всего заменить послушными лабораторными образцами.

Гильдия актёров не стала этого терпеть и развернула масштабные уличные протесты с требованием немедленно запретить использовать искусственных животных в кино. Их тут же поддержали почти все ведущие звёзды Полливуда, а к движению быстро привлекли экоактивистов. Последние считали подобные генетические эксперименты над неразумными существами кощунством, евгеникой и издевательством над природой.

После долгих переговоров боссов киностудий с представителями гильдии, продюсеры подсчитали возможные убытки от забастовок и репутационные риски. В итоге, они решили, что выгоднее будет просто закрыть эти экспериментальные лаборатории.

Когда проект свернули, а оборудование демонтировали, перед создателями встал очевидный вопрос — а что, собственно, делать с теми рыбами, которые уже обрели сознание? Их же нельзя было просто усыпить и утилизировать, как отработанный материал — это выглядело слишком негуманно. Подумав, администрация Клос-Анджелеса в срочном порядке оформила им официальные документы, выдала паспорта и тем самым сделала их полноценными, юридически защищёнными гражданами страны.

Конечно, в реальной жизни к разумным антропоморфным рыбам обычные звери относились с огромным подозрением, брезгливостью и крайне неохотно брали их на нормальную работу. Из-за такой дискриминации многие стали объединяться в закрытые обособленные группы и уезжать осваиваться в близлежащие портовые города, где была привычная водная среда, и их уникальные физические возможности могли бы хоть как-то пригодиться. Кто-то устраивался спасателем на общественные пляжи и в крупные водные комплексы, поскольку плавали они просто великолепно, кто-то всё же пытался зацепиться за массовку и остаться в кинобизнесе, а кто-то, не найдя себя, пошёл в разнорабочие.

Шарк и Пиранья, внезапно оказавшись на обочине жизни, до последнего пытались остаться в привычной индустрии кино. Но на кастингах к ним предъявлялись куда более высокие требования, чем раньше, поэтому проходили они тяжело, Пиранья был слишком вспыльчив, часто отказывался слушаться команд режиссёров, а когда его пытались утихомирить, устраивал драки на площадке. А Шарк был склонен во время игры чересчур драматизировать и без конца импровизировал в кадре, что дико раздражало его партнёров по сцене. К тому же акула почему-то питал непреодолимую страсть именно к женским ролям, что в то время мало кому из консервативных продюсеров нравилось.

Это было абсурдно, ведь когда Пиранья и Шарк не имели свободы, с ними работали, обучали и направляли. Теперь же, когда у них появились гражданские права, от них требовали всего и сразу, цепляясь за любой промах. Они банально не знали, куда им деть свою новообретённую свободу, которая на поверку оказалась им совершенно не нужна.

Они сняли на двоих захудалую, крошечную квартирку на окраине города. Чтобы сводить концы с концами, Пиранья устроился работать вышибалой в местный сомнительный бар. Ему даже предлагали вступить в полноценную этническую уличную группировку пираний, и он бы согласился, но не хотел бросать друга. Шарк в это время занимался уличным искусством — целыми днями развлекал проходящую толпу Клос-Анджелеса драматичными сценками одного актёра, а по вечерам на примусе готовил скудный ужин на двоих и увлечённо продумывал новые сценические образы.

И вот как-то раз, лениво поедая мороженое, по залитым солнцем улицам Клос-Анджелеса неторопливо прогуливались Вульф и Снейк. Вдруг они наткнулись на бурлящую толпу, которая плотным кольцом собралась вокруг Шарка. Понаблюдав за представлением всего пару минут, криминальная парочка сразу поняла — это именно тот парень, который им нужен для будущих грандиозных дел. Шарк оказался настоящим мастером перевоплощений — он буквально на глазах изумлённой публики до неузнаваемости менял свой облик при помощи простых масок, париков, пышных платьев и прочего инвентаря.

Незаметно проследив за артистичной акулой до его дома, Вульф и Снейк обнаружили и его сожителя — Пиранью. Тот, несмотря на свой очень маленький рост, оказался свирепым, сильным и опасным зверем. Тогда-то Вульф и Снейк без лишних экивоков напрямую предложили этой необычной парочке вступить в их расширяющуюся банду.

Мистер Пиранья, уставший от скучной работы, был не против такой авантюры. А вот Шарк поначалу сильно сомневался, ему не очень хотелось вести незаконную деятельность, но Вульф мастерски умел уговаривать и подбирать нужные слова. Серый волк убедительно объяснил, что раз уж большое кино Полливуда отказывается оценить по достоинству великий актёрский талант Шарка, то почему бы не использовать этот дар для личного обогащения и красивого реванша?

Тем более Вульф сразу обозначил их воровской кодекс — они никогда не занимаются грабежами простых, честных зверей. Их главные цели — это зажравшиеся олигархи, застрахованные банки и крупные транснациональные компании. Для таких толстосумов украденные бандой суммы — лишь капля в море, к тому же эти воротилы сами зачастую зарабатывают свой капитал не самыми законными методами.

Шарк, хорошенько подумав и взвесив всё, в конце концов согласился. На самом деле он был по-настоящему счастлив, когда снимался в кино, но раз уж теперь его там видеть не хотят, так почему бы не применить свой драматический талант на новой сцене?

Со временем эта колоритная четвёрка сплотилась. Пройдя через первые совместные дела и погони, они перестали быть просто подельниками и стали по-настоящему верными и надёжными друзьями, готовыми стоять друг за друга горой.

 

Шарк по-дружески, от всей души хлопнул Пиранью по спине.

— И что же пожелал наш любимый неконтролируемый псих?

Пиранья, не особо заботясь об эстетике и хороших манерах, прямо во время активного жевания своего праздничного торта уверенно заявил:

— Я хочу выбрать цель для нашей следующей операции!

— Вау, да наш малыш и вправду вырос! — удивлённо приподнял брови Вульф и улыбнулся.

Обычно все операции планировал и задавал цели сам серый волк, иногда хитрые идеи подкидывал и Снейк. Пиранья же обычно просто радостно соглашался на любую заварушку.

— И какую же ты хочешь игрушку на свой юбилей, амиго? — поинтересовался Вульф, вальяжно облокотившись на спинку стула.

— Я хочу украсть хрустальный микрофон Джимми Кристала! — ни секунды не колеблясь, уверенно выпалил Пиранья.

Снейк от неожиданности поперхнулся и резко выплеснул шампанское.

— Ты что, совсем с ума сошёл?!

Питон был в банде голосом разума и здорового скепсиса. Обычно он останавливал самые безумные авантюры Вульфа и строго следил за тем, чтобы игра стоила свеч, но теперь, видимо, придётся сдерживать и Пиранью.

— Что? Что ещё за микрофон? — озадаченно почесала лапкой голову мисс Тарантула. — И кто вообще такой этот Джимми Кристал?

Пиранья уставился на неё с таким возмущением, словно этот зверь был богом от мира шоу-бизнеса и его обязаны были знать все живые существа на планете. Впрочем, не исключено, что так оно и было.

— Ты... серьёзно не знаешь, кто такой Джимми Кристал?!

Хакерша лишь равнодушно помотала головой. Мистер Шарк поспешил внести ясность в разговор.

— Кристал — это, пожалуй, самый могущественный и влиятельный зверь во всём Редшор-Сити, главном мегаполисе развлечений нашей страны. Этот полярный волк заправляет всеми самыми невероятными шоу, держит лучшие театральные площадки, казино и огромные киноконцертные залы. Он — величайший медиагигант страны. Как так получилось, что ты о нём ни разу не слышала? — искренне удивился Шарк.

— Ребят, я сижу в интернете сутками, — лишь безразлично пожала всеми своими лапками Тарантула. — Меня не особо интересуют эти ваши поп-музыка и танцы.

— Да, — вытерев морду салфеткой, хмуро продолжил Снейк. — И у этого влиятельного парня в его личном небоскрёбе хранится один очень особенный артефакт — хрустальный микрофон. И это не просто какая-то пафосная побрякушка. В его основе лежат очень редкие композитные материалы широкого частотного спектра, поэтому он создан в единственном экземпляре. Главная фишка в том, что его начинка преображает любой голос, делая его просто... «волшебным». — Змей саркастично изобразил хвостом кавычки, произнося последнее слово.

— Когда умелый исполнитель поёт в этот уникальный микрофон, музыка бьёт без промаха в самое сердце! — зажёгся Пиранья ещё сильнее, и его глаза заблестели от восторга. — Звучание мгновенно покоряет и влюбляет в себя толпу, это настоящая высокотехнологичная магия! Я должен прикоснуться к нему!

Мисс Тарантула к этому моменту уже смотрела на парней с красноречивой гримасой, выражающей крайнюю степень её скуки и полного безразличия ко всей этой музыкальной лирике.

— Этот микрофон — настоящее сокровище, — задумчиво потёр подбородок Вульф, глядя на торт. — Кристал доверяет его только своим лучшим, топовым исполнителям, и только на самых больших площадках в моменты самых важных событий. В остальное время он держит его в таком охраняемом месте, что проще украсть весь небоскрёб, где он хранится, чем подобраться к этому сейфу.

Тарантула уже делала вид, что крепко спит, положив голову на лапки — настолько ей было на всё это фиолетово. Пиранья с надеждой посмотрел на волка.

— Вульф, давай его украдём... Пожалуйста!

Все прекрасно знали эту непреодолимую страсть Пираньи. Коротышка действительно пел на удивление хорошо, но в их криминальном мире пристроить этот музыкальный талант было просто некуда.

Пиранья подскочил на стуле и обратился к лидеру, изо всех сил стараясь сделать свои глаза как можно больше и жалостливее:

— Вульф, ну это же настоящий вызов для любых уважающих себя воров. Мы просто обязаны это сделать. Ну пожалуйста-а-а!

От этих огромных, влажных, неестественно выпученных рыбьих глаз волку стало не по себе, и он тут же отшатнулся.

— Дружище, никогда так больше не делай. Щенячьи глазки — это точно не твой конёк.

— Но ты же обещал исполнить любое моё желание! — не уступал Пиранья, скрестив плавники на груди.

— Слышь, именинник, может быть лучше поцелуй от Тарантулы, а? — язвительно прошипел Снейк, игнорируя возмущённый взгляд паучихи. — Меньше шансов, что нас всех кокнут.

— Слушай, Пиранья, — деликатно вмешался в спор Шарк. — Я как никто другой понимаю и разделяю твою страсть к большой сцене. Но это уже слишком, даже для нас. Редшор-Сити — город сложный, а Джимми Кристал — тип мстительный и опасный. Подумай сам, стоит ли нам так рисковать шкурой даже ради такого артефакта?

Пиранья после этих слов заметно расстроился. Его боевой запал вмиг угас.

— Ну ладно... — тихо буркнул он.

Он без энтузиазма опустился обратно на своё место, понурил голову, и стал молча ковырять вилкой свой кусок торта. Остальные члены банды неловко переглянулись между собой. Конечно, портить день рождения лучшему другу и видеть его таким несчастным никому в этой дружной компании не хотелось.

— А знаете что, народ?.. — хитро прищурившись, внезапно произнёс Вульф. — Может быть, эта затея — не такое уж и безумие. — Пиранья тут же радостно встрепенулся, его глаза снова вспыхнули огнём, а Снейк бросил на партнёра крайне неодобрительный и тяжёлый взгляд. — Возможно, у нас есть определённые рычаги.

Увидев этот опасный огонёк энтузиазма в глазах волка, Снейк тут же обвил хвостом плечо друга и оттащил его к самому дальнему окну логова, подальше от ушей остальной команды.

— Ты что делаешь? — яростно прошипел питон, сузив зрачки. — Хочешь рискнуть головой ради непомерных амбиций Пираньи?

— Дружище, ну у него же сегодня юбилей, — миролюбиво улыбнулся Вульф, поправляя воротник своего белоснежного костюма. — К тому же, подумай сам, мы навсегда войдём в историю воровского мира, если сможем обчистить личный сейф самого Джимми Кристала. Это высшая лига.

— Нет, нет и ещё раз нет! — упрямо помотал головой Снейк. — Идти на такое опасное дело из честолюбия — это непрофессионально. Мы так не работаем.

Вульф подумал пару секунд, взвешивая аргументы.

— Когда ты в последний раз был в театре, приятель?

Это был настолько неожиданный вопрос, что питон заметно подвис, открыв рот и не понимая, как на такое реагировать. Волк же, воспользовавшись паузой, уверенно продолжил:

— В Клос-Анджелесе есть небольшой, но хороший театр, который даёт отличные представления — Новый Театр Муна. И я приглашаю тебя на культурную прогулку. Завтра.

Змей ничего не понял из этой тирады, но его чутьё подсказывало, что серый волк нащупал какую-то гениальную, скрытую лазейку и собирается начать новую большую игру.

 

Оставшийся вечер спокойно подошёл к концу, и все разбрелись по своим комнатам. Тарантула уютно устроилась на своей любимой веточке в самой маленькой комнатке логова. Она надела крошечные наушники, включила расслабляющий плейлист и улыбнулась, вспоминая шутки парней. И откуда у них вообще такие безумные фантазии насчёт её поцелуя с Пираньей? Они ведь с этим неконтролируемым психом пересекались только по делу, не считая тех моментов, когда она прикрикивала на него за оставленный в логове бардак, что случалось не так уж и редко.

Для Тарантулы «Плохие парни» давно стали не просто подельниками и даже не обычными друзьями. Они были семьёй, подарившей ей новую жизнь. Здесь, среди этой разношёрстной компании, она чувствовала себя по-настоящему нужной и счастливой.

И всё же иногда, оставаясь наедине со своими мыслями в ночной тишине, она невольно погружалась в воспоминания о своей прошлой жизни. О тех временах, когда она ещё не была маленьким восьмилапым пауком.

Много лет назад её знали под именем Скай. В той далёкой жизни она была известна как один из лучших компьютерных специалистов, инженеров и проектировщиков Федерального Бюро Зверополиса. Скай была невысокой и очень живой лисицей. В отличие от остальных сотрудников ведомства, носивших строгие чёрные костюмы, её шерсть постоянно была измазана в машинном масле или канифоли. Она предпочитала простую рабочую рубашку и плотный комбинезон на металлических застёжках. С самого детства, ещё когда она маленькой возилась с дедушкиным трактором на ферме, ей безумно нравилось что-то конструировать, перебирать и чинить. Чуть позже её второй непреодолимой страстью стали компьютеры, программирование и глобальные сети.

Федералы завербовали Скай при весьма пикантных обстоятельствах — молодая лисица попыталась вскрыть несколько защищённых финансовых схем в даркнете и в итоге попалась в цифровую ловушку ZBI. Агенты оценили её ум и вместо тюремного срока предложили ей официальную работу. Скай, не долго думая, согласилась. Главным стимулом для неё стало то, что государство предоставляло доступ к новейшему засекреченному оборудованию и дало полную свободу для любых инженерных экспериментов.

Работая на ZBI, Скай спроектировала несколько полезных технических прототипов для полевых агентов. Но параллельно, в тайне от руководства, она вела исследования в области, которая всем остальным учёным казалась невозможной фантастикой. Лисица верила, что можно создать цифровую копию звериного разума и памяти, после чего без потерь перенести её в компьютерную систему. Проще говоря, полностью оцифровать мозг, но это не было переносом живой души или сознания, как в научно-фантастических фильмах. Скай разрабатывала технологию создания независимого цифрового следа — эдакой искусственной копии, которая после загрузки в сеть могла бы жить, развиваться, мыслить и учиться чему-то новому автономно от своего изначального биологического носителя.

Руководство федерального бюро прознало об экспериментах Скай и оценило огромный потенциал оцифровки разума. Но они планировали использовать этот технологический прорыв для полного, негласного контроля за всем интернетом. Спецслужбы хотели запустить цифровых агентов-копий глубоко в компьютерные сети, сделав их невидимыми наблюдателями.

Скай категорически отказалась участвовать в создании цифровой диктатуры. Она верила, что её технология должна служить исключительно во благо — дарить новую жизнь парализованным зверям или тем, кто потерял конечности. Осознавая риски, она в один миг уничтожила практически все исходные коды и чертежи, оставив лишь один финальный прототип. Понимая, что после такого ZBI выдаст ордер на её ликвидацию, лисица решила бежать.

Когда она ворвалась в свой кабинет за прототипом, на экранах систем безопасности уже вовсю мигали тревожные маркеры — штурмовики ZBI перекрывали выходы из здания. Отрезанная от внешнего мира, Скай заперла дверь. Она лихорадочно искала выход, но в ведомстве уже включили глушилки, полностью изолировав её от глобальной сети — отправить цифровую копию себя в интернет было невозможно.

В этот момент в дверь настойчиво постучали. Скай замерла от первобытного страха. Но вместо сухих команд штурмовиков из-за двери донёсся знакомый, спокойный голос.

— Скай, это я. Открой.

Это был Джек Сэвидж — единственный зверь в ZBI, которому она безоговорочно доверяла и с которым дружила в стенах бюро. А для обычно замкнутого в себе зайца она была той, с кем он мог пообщаться на личные, не связанные с работой темы.

Лисица дрожащей лапой повернула замок. Джек стремительно проскользнул внутрь и запер за собой дверь. Его лицо было бледным.

— Скай, ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Сверху пришёл приказ на твоё устранение!

— Я... — Она не находила слов. Джек был лучшим агентом ZBI, и Скай прекрасно понимала, что он здесь, чтобы убить её. — Джек, мне страшно. Я не знаю, что делать.

Они оба понимали, что живой ей не выйти, через пару минут сюда ворвутся оперативники. Джек молча, крепко обнял лисицу, пытаясь успокоить её дрожь. Скай доверчиво закрыла глаза, утыкаясь носом в его плечо. Ей безумно не хотелось умирать, но что мог сделать Джек?

Она почувствовала, как он сильнее прижал её к себе, а в правый бок упёрлось холодное, тяжёлое дуло пистолета. Голос Сэвиджа, всегда холодный и уверенный, впервые в жизни заметно задрожал:

— Прости меня, Скай... Но я обязан выполнить приказ.

Она уже мысленно смирилась со своей судьбой, но в самый последний момент её блуждающий взгляд упал на стеклянный террариум, стоявший на краю рабочего стола. Скай вспомнила, что долгие месяцы в рамках побочных исследований экспериментировала над созданием микроскопического цифрового нейроинтерфейса для членистоногих, пытаясь дистанционно управлять их нервной системой.

Лисица посмотрела сквозь стекло — внутри сидел её домашний питомец — крупная самка тарантула яркого оранжево-коричневого окраса. В её ганглиозный узел уже давно был ювелирно вживлён нейроинтерфейс с микропроцессором.

— Джек, постой! — отчаянно выдохнула Скай.

Она почувствовала, как ствол пистолета в её боку едва заметно дрогнул и замер. Палец Сэвиджа уже почти выжал спусковой крючок. Скай плавно отстранилась и с мольбой посмотрела в его глаза.

— Прошу тебя... я хочу жить. Пусть даже в совершенно другом теле.

— Скай, о чём ты говоришь? — нахмурил брови Джек, не понимая, к чему она клонит.

— Прошу, просто дай мне ещё чуточку времени. Доверься мне.

И в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге мгновенно выросли трое оперативников ZBI в тяжёлой экипировке со штурмовыми винтовками наперевес. Объективы их оружия моментально нацелились прямо на Скай, готовые в ту же секунду превратить её в решето.

— Сэр, отойдите от ликвидируемого объекта, — сухо обратился к зайцу rомандир штурмовой группы. — Мы сами закончим работу.

Джек Сэвидж медленно перевёл взгляд с оперативников на дрожащие от смертельного страха глаза Скай. В его голове за долю секунды пронеслись все возможные сценарии развития. Он осторожно поднял свой пистолет, заслонил собой лисицу и, не меняясь в лице, стальным тоном произнёс:

— Подождите меня в коридоре. Я сам закончу дело.

Спецназовцы переглянулись между собой, но спорить с авторитетом лучшего агента ZBI не посмели. Они послушно отступили назад, и дверь с глухим щелчком захлопнулась.

— Быстрее! Что именно нужно делать?! — зашептал Джек, моментально повернувшись к Скай.

Лисица пулей бросилась к своему ноутбуку и, лихорадочно стуча пальцами по клавиатуре, запустила программу оцифровки. Она схватила специальный шлейф с тонкими коннекторами и осторожно всадила контактную иглу прямо в интерфейс на спине притихшего тарантула — паук даже не пошевелился. Второй провод с тремя длинными стальными контактами она поспешно протянула Джеку.

— Вот! Воткни эти три иглы строго в обозначенные на моём затылке точки. Только резко, Джек, одним движением.

Она повернулась к нему спиной, откинув пушистую шерсть, и Джек увидел на её коже едва заметные маркеры. Он тяжело выдохнул, преодолевая внутреннюю тревогу, и со всей силы вогнал стальные иглы прямо в нервные узлы лисицы. Скай громко, болезненно вскрикнула от пронзительной вспышки боли, но крепко сжала зубы, удерживая сознание. Её дрожащая лапа опустилась на клавишу ввода, и программа запустила процесс оцифровки её памяти. На экране стремительно побежали строчки кода.

Прошли считанные секунды, во время которых зрачки Скай лихорадочно и страшно дёргались, считывая терабайты личных данных. Когда шкала загрузки на мониторе, наконец, замерла на отметке в сто процентов, Скай одним резким движением выдернула все стальные провода из своего затылка и бережно отсоединила интерфейс от процессора тарантула.

— Скай... получилось? — взволнованно посмотрел на неё Джек, чьё сердце бешено колотилось в груди.

— Да, — одновременно, в унисон, произнесли и Скай-лисица, и сидящий в стеклянном террариуме тарантул.

Сэвидж с неприкрытым шоком посмотрел сначала на тяжело дышащую девушку, а затем на зашевелившего лапками паука. Членистоногое, слегка приподняв передние конечности, отчётливо заговорило точной, хоть и слегка вибрирующей копией голоса Скай.

— Моя память и всё моё сознание теперь скопированы в микропроцессор, который вживлён в это маленькое тело. Унеси меня отсюда, Джек. Спаси меня.

— Хорошо. Но... — Джек судорожно сжал рукоять пистолета. — А как же твоё оригинальное тело?

Скай-лиса ласково взяла Джека за лапу.

— Тебе придётся меня устранить, Джек, другого выхода нет. Но не переживай, пожалуйста. Я всё равно буду жить, пусть даже в теле паука.

Джек смотрел на свою единственную, самую близкую подругу и впервые в жизни не мог решиться. Видя его колебание, Скай-лисица мягко подалась вперёд и коротко, легко поцеловала его в губы.

— Спасибо тебе за всё, Джек. Я этого никогда не забуду.

Это был первый в жизни сурового спецагента поцелуй. И он получился коротким и очень горьким — со вкусом неизбежного прощания. Скай и сама до конца не знала, какие чувства она испытывала к Джеку все эти годы, но ей всегда казалось, что этот заяц был для неё гораздо больше, чем просто коллегой или хорошим другом. Но она была ещё слишком молода, неопытна и глупа, чтобы понимать, что такое настоящая любовь.

Скай-лисица медленно сделала шаг назад и зажмурилась, готовая принять свою судьбу. Джек Сэвидж тоже отступил, поднял пистолет и прицелился ей в голову. Он коротко глянул на Скай-тарантулу в стекле, паук едва заметно кивнул ему в ответ. Джек шумно выдохнул сквозь зубы и нажал на курок.

Оглушительный выстрел разорвал тишину кабинета, и пуля полетела точно между глаз. Безжизненное тело лисицы мгновенно рухнуло на холодный пол.

В ту же секунду, услышав выстрел, в комнату лавиной ворвались оперативники ZBI. Старший штурмовой группы быстро подошёл к Джеку, который всё ещё неподвижно сжимал в лапах дымящийся пистолет и смотрел в пустоту.

— Сэр?

Джек медленным, заученным до автоматизма движением, убрал оружие обратно в кобуру под пиджак и вернул голосу ледяной, мёртвый тон.

— Уничтожьте здесь всё — документы, диски, технику. Не оставляйте никаких следов.

С этими словами Джек подошёл к столу, уверенно взял в лапы террариум с притихшим пауком и спокойным шагом направился к выходу из кабинета. Оперативник удивлённо посмотрел ему вслед.

— Сэр, паука тоже утилизировать?

— Ни к чему, — равнодушно бросил через плечо Джек, на секунду останавливаясь у самого порога. — Я его забираю себе.

Старший оперативник лишь пожал плечами, не понимая, зачем суровому палачу понадобилось это домашнее насекомое, но спорить с приказом начальства, разумеется, не стал.

Некоторое время Скай тайно жила дома у Джека. Заяц делал всё возможное, чтобы помочь ей адаптироваться к новому телу — он приносил ей различные миниатюрные гаджеты для грызунов и мелких зверей, перепаивал провода и создавал удобные микро-клавиатуры. Скай была безгранично благодарна ему за всё, что он для неё делал.

Джек проследил, чтобы в застенках ZBI исполнительные группы уничтожили все диски, накопители и бумажные чертежи из кабинета Скай. У руководства бюро не должно было остаться ни единой возможности воспользоваться этой революционной технологией.

Новое паучье тело со временем под влиянием вживлённого цифрового процессора стало удивительным образом видоизменяться и подстраиваться под разум млекопитающего. Из множества паучьих глаз у неё в итоге осталось только два, но они стали крупными и выразительными, отражая её прежний осознанный взгляд, лапки стали более функциональными и быстрыми. Лисица внутри членистоногого постепенно, день за днём училась синхронно управлять таким большим количеством конечностей, превращая этот недостаток в преимущество для скоростной печати. А вот с паутиной возникли сложности. Поначалу Скай не могла совладать с паутинной железой, поскольку такие специфические паучьи механизмы были нетипичны для разума млекопитающего, но долгая практика по ночам, в конце концов, дала свой результат. Ей всё ещё было непривычно вырабатывать паутину, поэтому она решила часто ею не пользоваться.

Но тяжелее всего Скай адаптировалась к своей новой форме психологически. Быть насекомым в огромном мире млекопитающих само по себе оказалось испытанием. Хоть Джек и проводил с ней всё свободное от работы время, разговаривал с ней по вечерам, делился мыслями и поддерживал как мог, лисица понимала суровую правду — теперь она паук, и никакой нормальной жизни у неё больше не будет. Она осознавала, что не сможет сконструировать новый, более совершенный интерфейс, чтобы переписать свою цифровую память в какого-нибудь антропоморфного робота. Для таких сложнейших операций требовалось передовое секретное оборудование, которое невозможно было найти в даркнете или незаметно вынести из бюро.

Джеку тоже было невыносимо грустно. Скай долгие годы оставалась его единственным настоящим другом, они вместе прошли через множество дел, прикрывали друг друга, и ему было горько видеть её запертой внутри членистоногого.

И в конце концов Скай поняла, что пора им обоим двигаться дальше и перестать мучить себя этой привязанностью. Это был тяжёлый и эмоциональный ночной разговор. Но Джек, сжав зубы, всё же понял её логику — она хотела найти себе новое призвание, реализовать свой потенциал, а не сидеть всю оставшуюся жизнь в стеклянной клетке террариума, трусливо скрываясь от ищеек ZBI.

Она попросила его вывезти её подальше из Зверополиса и выпустить на волю где-нибудь в далёком, городе, где её никто и никогда не станет искать. И Джек с тяжёлым сердцем принял её выбор, он согласился сделать для неё этот прощальный подарок.

Как раз в это время Джека отправили в Клос-Анджелес. Руководство ZBI поручило ему разобраться с какой-то пустяковой, на первый взгляд, проблемой вокруг угроз в адрес создателей независимого фильма. Но, собирая вещи в дорогу, он думал не о работе, а о том, что будет со Скай.

Они добрались до места, и в одной из заброшек на окраине Клос-Анджелеса Джек, наконец, открыл коробку и выпустил её на волю. Это было невероятно тяжёлое и разрывающее душу прощание. Заяц понимал, что, скорее всего, больше никогда не увидит лучшую подругу.

Скай посмотрела на него полными слёз глазами и ободряюще улыбнулась.

— Не грусти, Джек. Всё не так уж и плохо.

Он лишь грустно, вымученно улыбнулся в ответ. Лисица даже в этом крошечном теле оставалась неисправимой оптимисткой и умудрялась успокаивать своего сурового защитника.

— Что теперь будешь делать, Скай? — тихо спросил он, опустив колено на деревянный пол заброшенного здания.

— Даже не знаю... Что обычно делают нормальные пауки? — забавно усмехнулась она. — Первым делом пошарюсь в местной сети, поищу лазейки и, пожалуй, возьму себе новый псевдоним — Вебс.

— Вебс? — удивился Джек. — То есть Паутина? Но ты же не любишь плести паутину.

— Вот именно! — весело подмигнула она. — Раз уж с настоящей паутиной у меня туго, буду плести свои сети в интернете.

С этими словами она подхватила свой крошечный, ювелирно сшитый рюкзачок, в котором хранились все её миниатюрные вещи — перепаянный микро-ноутбук, пара тёплых курточек, защищённый телефон и некоторое другое специфическое оборудование для взлома.

Джек не удержался и бережно придвинул свою широкую ладонь, на которой она сидела, поближе к своему лицу, грустно опустил уши и пристально, с глубокой нежностью заглянул ей прямо в глаза.

— Если вдруг что-то случится... или тебе понадобится моя помощь, обязательно звони по секретному каналу, Скай. Я приду.

Он кончиком пальца осторожно погладил её по маленькой голове. Скай в это мгновение почувствовала, как её крошечное паучье сердечко бешено забилось в грудной клетке. Ей до безумия не хотелось терять Джека, но логика подсказывала, что так будет лучше для них обоих — каждый из них должен найти свой путь, построить свою жизнь.

Она изо всех сил обняла его большую, тёплую мордочку своими маленькими лапками, и прозрачная слеза скатилась по её щеке.

— Прощай, Джек... Я очень надеюсь, что мы когда-нибудь ещё встретимся.

Заяц аккуратно поставил её на пыльный пол, поднялся во весь рост и, с трудом заставив себя развернуться, не спеша направился к выходу из здания. По пути он постоянно, с надеждой оглядывался назад, а маленькая Скай-Вебс неподвижно сидела на полу, махала ему лапкой вслед и ободряюще улыбалась, всем своим видом показывая, что они поступают правильно.

Но у обоих в эту минуту сердце обливалось кровью. Они расходились, испытывая глухой страх от мысли, что, вероятнее всего, больше никогда друг друга не увидят.

Оставшись в полном одиночестве в огромном, незнакомом Клос-Анджелесе, Скай навсегда отказалась от своего прежнего имени. Она буквально поселилась на просторах интернета под ником Вебс и некоторое время методично взламывала различные защищённые сети, оставляла незаметные бэкдоры в правительственных базах данных, но работала настолько ювелирно, что лучшие кибераналитики страны не могли обнаружить её цифровые следы.

И вот однажды, посреди очередной ночной сессии, она неожиданно получила зашифрованное сообщение — некая подпольная группировка Клос-Анджелеса всерьёз заинтересовалась её феноменальными навыками. Незнакомцы пригласили хакера на очную встречу. Вебс долго сомневалась, стоит ли рисковать своей свободой, но в конечном итоге решилась, в конце концов, теперь она была пауком и в случае засады или опасности смогла бы незаметно улизнуть через тонкую щель в стене.

Каково же было её удивление, когда в назначенное место на встречу явилась невероятно колоритная компания — щеголеватый серый волк в безупречном белом костюме, жёлтый питон в яркой красной гавайке и панамке, а также две прямоходящие разумные рыбы — зубастая пиранья и здоровяк белая акула. На копов или агентов ZBI эти ребята точно не были похожи.

Впрочем, банда «Плохих парней» удивилась ничуть не меньше, когда из темноты им навстречу бесстрашно вышел говорящий оранжево-коричневый паук, спокойно представившийся как мисс Тарантула. Но харизматичный лидер банды, мистер Вульф, довольно быстро взял себя в лапы и сразу же, с уважением в голосе заявил, что их растущей команде позарез нужен компьютерный эксперт высочайшего класса — как раз такой, как она.

И когда они вскоре успешно провернули первое совместное дело, Вебс раскрыла свой гениальный потенциал во всей красе, хоть она не совсем понимала выбор цели — маслкар был редкой сияющей, эффектной, но всё же машиной. Впервые за всё время после своей цифровой мутации лисица внутри паука почувствовала себя по-настоящему нужной, востребованной и живой. Парни на поверку оказались очень добродушными, преданными и заботливыми ребятами. Всех их когда-то объединили непростые жизненным обстоятельства, но в итоге эта банда стала для Вебс самой настоящей, любящей семьёй. В их секретном логове она обустроила себе небольшую комнатку, где бережно держала декоративное деревце, на ветках которого теперь крепко, сладко и без какого-либо страха засыпала.

Она до сих пор время от времени с тёплой ностальгией вспоминала своего друга Джека Сэвиджа. И когда пару лет спустя в сеть просочилась информация, что агент ZBI и знаменитая актриса Зои Уайт поженились, Скай была безгранично счастлива за него. Но ещё сильнее её сердце радовалось, когда у пары появились дети — сначала Беатрис, а затем Кит.

Это казалось Вебс чем-то невероятным и волшебным. Она, как никто другой, знала Джека и никогда в жизни бы не подумала, что этот жёсткий, суровый, вечно замкнутый на делах ZBI агент когда-нибудь сможет найти свою вторую половинку и открыться кому-то. Они с Зои были так счастливы, и Джек наконец-то обрёл свой собственный мирный причал, свою настоящую семью.

Скай в глубине души понимала — они оба в конечном итоге обрели каждый своё идеальное жизненное равновесие. И несмотря на то, что она являлась пауком с микропроцессором в голове, это не мешает ей быть по-настоящему счастливой среди «Плохих парней».

В памятный день свадьбы Джека и Зои, используя защищённый спутниковый шлюз, Скай отправила на личный телефон Сэвиджа всего лишь одно короткое, текстовое сообщение — «Поздравляю».

Она была уверена, что Джек сразу поймёт, от кого пришёл этот анонимный сигнал. И, конечно, он догадается, что у его маленького инженера Скай на другом конце страны теперь тоже всё хорошо.

 

На следующий день Вульф и Снейк отправились на прогулку. Змей, конечно же, с глубоким недоверием относился к очередной внезапной идее волка, но он слишком хорошо знал своего друга, чтобы понимать, что серый хитрец что-то задумал.

Уже подходя к ярко освещённому зданию театра Муна, пока Вульф покупал билеты на вечернее представление, Снейк раздражённо прошипел ему прямо в ухо:

— Слушай, давай начистоту, что ты задумал? И не надо мне плести тут сказки про внезапное знакомство с культурной программой Клос-Анджелеса, я ещё не выжил из ума!

Волк лишь загадочно улыбнулся и увлёк друга внутрь. Они прошли на свои места в уютную двухместную ложу, расположенную на верхнем ярусе — идеальные места, чтобы они могли спокойно поговорить без лишних свидетелей и посторонних ушей.

— Ты всегда и во всём ищешь подвох, Снейк? — хмыкнул Вульф, устраиваясь на мягком бархатном сиденье и протягивая другу картонное ведёрко с попкорном. Его, конечно, можно было бы купить, но дело не в жадности. Вульф не просто так считался лучшим карманником Клос-Анджелеса, он стянул его просто на автомате у зазевавшегося быка в фойе.

— Только в твоём случае, волк, — проворчал питон, но горсть попкорна хвостом всё же подцепил.

Шоу началось, и чем дольше оно продолжалось, тем скучнее становилось Снейку. На сцене разворачивалось яркое действо, актёры театра — молодой горилла, робкая слониха, эксцентричная пара свиней и дикобраз — увлечённо танцевали, пели и играли. Выступление было отличным, но змей, бесконечно далёкий от высокого искусства, окончательно размяк и погрузился в сладкую дремоту под убаюкивающее, кристально чистое сольное пение слонихи, натянув на глаза панамку.

— Подъём, спящая красавица! — Вульф бесцеремонно толкнул друга локтем в бок.

— А? Что? — Снейк испуганно захлопал глазами, едва не выронив шляпу. — Уже всё? Кончилось? Поехали домой?

— Как раз наоборот, — усмехнулся Вульф. — Сейчас начнётся та часть шоу, ради которой мы здесь. Смотри на сцену.

Змей недовольно выдохнул и без малейшего энтузиазма впялился в подмостки. В этот момент декорации сменились, и под взрывной аккорд прожектор выхватил новую актрису. Это была молодая, симпатичная и высокая волчица с потрясающим серо-белым мехом, который в лучах софитов отливал мягкой благородной лазурью. Она двигалась с поразительной грацией, а её сильный, чистый голос так легко взлетел к куполу, что было сразу видно — она замечательно поёт и танцует.

— Знаешь, кто это? — не оборачиваясь, тихо спросил волк, любуясь её выступлением.

— Ну... эм... волчица… которая... поёт? — попытался сострить Снейк, но вышло топорно. Вульф медленно повернул к нему голову и одарил питона взглядом, полным разочарования.

— Какой же ты всё-таки далёкий от шоу-бизнеса, змей.

Питон на это даже не подумал обижаться — сам прекрасно знал, что это чистая правда. Волк снова прильнул к борту ложи и, хитро ухмыльнувшись, заговорил вкрадчивым полушёпотом:

— Это Порша — дочь Джимми Кристала.

У Снейка едва глаза на лоб не полезли. Он чуть не выронил ведёрко с попкорном и ошарашенно зашипел:

— Ты шутишь?! Что она вообще делает в этом захудалом театре? Почему она не в Редшор-Сити со своим всемогущим отцом?

— Вот это мы с тобой и выясним, — хмыкнул Вульф, довольный произведённым эффектом. — Но суть ты уловил. В отличие от хрустального микрофона, который заперт за семью замками, Порша находится прямо здесь, перед нами. И мы вполне можем использовать её в качестве рычага давления на Кристала, чтобы в итоге добраться до нашей главной цели.

— Хмм, идея интересная... — Снейк задумчиво прикусил кончик языка, а его узкие зрачки хищно сузились. — Ты хочешь выследить её после выступления и взять в заложники? Потребовать микрофон в качестве выкупа?

— Ну что за пошлые, банальные мысли, Снейк? — Вульф обиженно поморщился и картинно поправил лацкан своего белого пиджака. — Мы же «Плохие парни», а не банда тупоголовых головорезов из подворотни. Я собираюсь познакомиться с ней и аккуратно прозондировать почву. Скорее всего, эта девчонка назло отцу уехала в Клос-Анджелес и теперь банально хочет ему отомстить, как это обычно делают все богатые и избалованные детишки. И вот тут её обида на папочку сыграет нам на лапу, нужен лишь небольшой психологический нажим. А ты сам прекрасно знаешь, я как никто другой умею располагать к себе собеседников, ни у кого в этом городе нет такого сокрушительного обаяния.

— Пфф, и поразительной скромности, очевидно, тоже, — саркастично закатил глаза Снейк. — Ладно, я понял твой план. Можем мы, наконец, пойти домой? А то здесь становится слишком скучно.

Когда они неспешно покидали ложу и направлялись по коридору к выходу из театра, змей недовольно проворчал:

— Слушай, а обязательно было покупать билеты и идти на это дурацкое шоу? Мог бы просто на словах всё рассказать. Только кучу времени впустую потратили.

— И вовсе не впустую, — возразил волк, оглядывая фойе, украшенное в честь завершения театрального сезона. — Я планирую перехватить её сразу после окончания шоу. А ты пока возвращайся на базу и введи в курс дела остальную команду. Пусть Вебс соберёт всю возможную информацию о местонахождении микрофона. Мы его обязательно достанем.

Вульф уже развернулся, собираясь двигаться к ближайшему цветочному магазину на углу улицы, чтобы купить красивый букет для знакомства со звездой, как вдруг Снейк резко остановился. Питон подозрительно посмотрел в спину друга и громко окликнул его:

— Эй, Вульф! Погоди-ка. Ты же в неё не втюрился, правда?

Волк от столь нелепой мысли чуть не подавился остатками попкорна. Он резко обернулся, его морда выражала крайнюю степень возмущения.

— Думай, что говоришь, Снейк! Я? Втрескаться в эту капризную, избалованную молодую волчицу из высшего общества? Ты видать совсем запутался...

Снейк на секунду задумался и решил, что это действительно звучит как-то неправдоподобно. Не заметив в возмущённом голосе Вульфа ни капли фальши или скрытого смущения, питон кивнул, спокойно развернулся и двинулся дальше по тротуару в сторону их логова.

 

Когда финальные аккорды отгремели, и тяжёлый занавес опустился, за кулисами Нового Театра Муна закипела привычная, бурная жизнь. Владелец заведения и художественный руководитель — энергичный коала Бастер Мун в неизменном синем костюме — радостно встречал уставших актёров своей театральной труппы и громко поздравлял их с очередным успешным шоу и закрытием сезона.

После того, как они с триумфом дали в сияющем Редшор-Сити несколько невероятных выступлений своего масштабного космического мюзикла «Другие миры» на сцене роскошного театра Маджестик, они стали безумно востребованы по всей стране. Крупные продюсеры и инвесторы упрашивали коалу остаться в столице развлечений и начать работу над следующим шоу. Однако Бастер, посоветовавшись с командой, взвесив все за и против, решил взять небольшую творческую паузу и на время вернуться в Клос-Анджелес — к своему скромному, родному и такому любимому театру.

К тому же, легендарный рок-музыкант лев Клэй Каллоуэй после своего потрясающего возвращения на большую сцену решил возобновить музыкальную карьеру. Он безвылазно сидел в студии, увлечённо работая над новым альбомом, так что в ближайшие месяцы ему точно было не до театральных выступлений.

К огромному удивлению и радости Муна, Порша Кристал без колебаний решила присоединиться к их труппе и уехать с ними в Клос-Анджелес. После того, как она феерично выступила в роли зелёного пришельца в его шоу, девушка почувствовала пьянящий вкус настоящей сцены. Ей до дрожи хотелось творческой свободы, она страстно мечтала, чтобы искушённая публика и критики наконец-то начали воспринимать её не просто как дочь всемогущего медиагиганта, а как самостоятельную певицу.

И Порша подумала, что её первые шаги на театральных подмостках вдали от родного Редшор-Сити и, главное, подальше от отца — это именно то, что необходимо, чтобы раскрыться как полноценная личность. Бастер с огромным удовольствием принял её в свою дружную команду. С тех пор, работая в этой разношёрстной компании, Порша многому научилась, набралась опыта у Розиты и Джонни и, наконец, почувствовала ту самую долгожданную, бесценную свободу, о которой грезила в своей золотой клетке, и была счастлива.

Мун собирал всех, чтобы отпраздновать окончание очередного успешного сезона. Театральный автобус уже стоял наготове с заведённым мотором, чтобы везти труппу на торжественный званый ужин к самой Нане Нудлман — легендарной оперной диве и хозяйке Нового Театра Муна, которая хотела вместе с Бастером и артистами в тихой обстановке обсудить их дальнейшие творческие планы.

Все актёры шумно расселись по своим местам в салоне автобуса, не было лишь Порши, которая задержалась в гримёрной комнате. Мун осторожно постучал в дверь.

— Порша? Можно войти?

— Да, входите, — отозвалась волчица.

Она уже сняла свой сценический наряд и переоделась в повседневную тёмно-синюю куртку, лёгкий голубой топ и жёлтые брюки. Но сейчас она выглядела непривычно задумчивой, тихой и даже немного грустной. Бастер осторожно подошёл ближе, заглядывая ей в лицо.

— Порша, всё в порядке? Ты готова ехать на ужин к Нане?

— Да, всё хорошо, мистер Мун. Просто… — Она немного помедлила с ответом, отвела глаза в сторону и тихо вздохнула. — Я совсем не голодна. Можно я сегодня с вами не поеду?

— Это... из-за того, что я тебе сказал в прошлый раз?

— Нет, что вы, вовсе нет! — сразу же встрепенулась Порша и замахала лапами. — Это... Честно говоря, я и сама толком не знаю. Просто совсем нет настроения.

— Порша... — сочувственно протянул коала.

— Не думайте ничего плохого, мистер Мун, я правда больше не переживаю о том, что вы мне тогда сказали, — мягко улыбнулась волчица, и в её голосе послышались искренние нотки. — Вы поступили очень благородно, я ценю вашу честность и безумно вам благодарна, правда. Просто мне сейчас хочется побыть одной и немного подумать.

— Хорошо, Порша. Я всё понимаю. — Коала по-отечески, очень бережно накрыл её лапу своей маленькой ладошкой. — Если вдруг что-то понадобится, сразу говори мне, без колебаний. Помни, если надо, я всегда рядом и готов прийти к тебе на помощь в любую секунду.

Она внимательно посмотрела на маленького режиссёра, её до глубины души трогала его искренность, теплота и честность — то, чего у неё долгое время не было.

— Спасибо вам, мистер Мун, — тихо прошептала она.

Бастер ободряюще улыбнулся и осторожно вышел из гримёрки, тихо прикрыв за собой дверь и оставляя её наедине со своими мыслями.

Порша прислонилась головой к прохладному стеклу зеркала, и в её мыслях с новой силой ожил тот памятный разговор. Оглядываясь назад, волчица удивлялась тому, какой же невыносимо избалованной, эгоистичной и недалёкой она была раньше — словно капризный ребёнок, родившийся с золотой ложкой во рту. Почти всю свою сознательную жизнь Порша без малейших усилий получала всё, что только могла пожелать, благодаря деньгам, влиянию и связям своего отца Джимми Кристала. Всё, кроме одного — искренней, бескорыстной отцовской любви. Медиамагнат верил, что в этом мире купить можно абсолютно всё, включая чувства собственной дочери.

И когда Порша волею случая присоединилась к грандиозному космическому мюзиклу Бастера Муна, в её душе что-то перевернулось. Она впервые в жизни по-настоящему захотела раскрыть себя как личность, даже несмотря на то, что её собственный отец цинично пытался закрыть и уничтожить это шоу. Ощутив на сцене признание публики, Порша поняла, что только этот маленький, упрямый коала способен по-настоящему разглядеть и отточить её вокальный талант.

Именно поэтому она решилась на безумный шаг — бросила роскошную жизнь, присоединилась к труппе Муна и уехала с ними в Клос-Анджелес. Путь оказался непростым, ей пришлось учиться жить самостоятельно, без слуг и отцовских безлимитных кредиток. Она сняла крошечную, скромную квартирку на окраине и поняла, что такое экономия. Волчица отказалась от бездумного шопинга, контролировала расходы и впервые в жизни училась сама готовить себе еду.

Это было непривычно, дико и временами очень тяжело. Не раз Порша была готова сломаться, забыть о собственной гордости и вернуться к отцу в его особняк. Но каждый раз её что-то останавливало, ей помогал выстоять их дружный коллектив — шумные дети-сорванцы Розиты, Гюнтер со своими безумными, зажигательными танцами, Джонни, подкидывающий новые идеи, драйвовые выступления в рок-клубах Эш и душевная, невероятно приветливая семья Мины.

Но больше всего Порше оказалась важна поддержка их чуткого руководителя Бастера Муна. Он всегда так искренне о ней заботился, оберегал от нападок прессы и опекал даже в бытовых мелочах. И в какой-то момент Порша с замиранием сердца отчётливо поняла, что начинает испытывать к этому коале нечто гораздо большее, чем просто профессиональное уважение.

Тот памятный вечер был похож на сегодняшний, но всё ощущалось немного по-другому. Порша тогда, наконец, решилась на откровенный разговор. Глубоко выдохнув и настраиваясь на нужный лад, она подошла к двери его кабинета и тихо постучала.

— Войдите! — раздался бодрый голос Бастера.

Стоял глубокий вечер, и в пустеющем здании театра больше никого не оставалось. Порша робко переступила порог, и Мун удивлённо посмотрел на неё, он был уверен, что волчица давно ушла домой вместе со всей остальной труппой.

— Порша? Надо же. Что-то случилось?

— Мистер Мун... Я бы хотела серьёзно с вами поговорить, — тихо произнесла она.

Бастер по одному её дрогнувшему, непривычно тихому тону сразу понял, что девушку что-то тревожит. Коала без лишних слов отложил в сторону все бумаги и жестом пригласил её войти.

Порша переступила порог кабинета, судорожно сжимая пальцы. За дверью мерно тикали настенные часы, и этот звук только усиливал её волнение. Она присела на край стула напротив стола Бастера, низко опустив голову.

— Порша, тебя что-то беспокоит? — Коала ободряюще улыбнулся и пододвинул к ней стакан с водой.

— Мистер Мун... Я... — глубоко вздохнула волчица, пытаясь унять дрожь в голосе. Этот секрет мучил её уже много дней, не давая спать по ночам. — Я даже не знаю, как это правильно произнести, — тихо начала она, не поднимая глаз. — Это звучит безумно, и я очень боялась этого разговора. Но и скрывать этого больше не могу.

— Эй, всё хорошо, — мягко подмигнул ей Бастер, оперевшись лапками о стол. — Я ведь не кусаюсь. Выкладывай.

Порша набрала в лёгкие воздуха, зажмурилась и внезапно для него выпалила на одном дыхании:

— Мистер Мун, мне кажется... мне кажется, что я вас люблю.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Бастер был обескуражен, его большие уши удивлённо приподнялись, а глаза округлились. За все недели их совместной работы он даже не догадывался о чём-то подобном.

— Оу... — только и смог выдавить из себя коала, растерянно моргая.

— Знаю, это неожиданно, — поспешно открыла глаза Порша. — Понимаете, вы столько для меня делаете, вы такой внимательный и заботливый... Вы всегда рядом, когда мне тяжело, всегда подскажете, поможете исправить ошибку на репетиции. Мой отец всю жизнь откупался от меня, всегда говорил, что ему некогда. А вы... ни разу не сказали мне, что вы заняты, или что вас ждут какие-то более важные дела. Вы подарили мне уверенность в себя. И в итоге я... влюбилась в вас.

Мун долго молчал, пытаясь осознать весь смысл сказанного. Поршу начала не на шутку тревожить эта затянувшаяся пауза. В её голове вспыхнул панический страх — а вдруг это признание разрушит те тёплые, доверительные отношения, которые между ними уже выстроились?

Бастер, понимая, что разговор будет непростым, решил начать издалека. Он мягко посмотрел на волчицу.

— Порша... скажи мне честно. Ты когда-нибудь раньше любила по-настоящему?

— Нет, — робко покачала головой волчица. — Никогда.

— Я так и подумал, — едва заметно, с грустной теплотой улыбнулся коала. — Послушай меня внимательно. На самом деле... ты меня не любишь. Это вовсе не то большое и прекрасное чувство. Это лишь лёгкая естественная девичья влюблённость в зверя, который проявил к тебе заботу и уделил внимание.

— То есть... — Порша грустно опустила голову, и её уши сиротливо прижались к затылку. — Вы хотите сказать, что вы меня не любите?

— Дело вовсе не в этом, — постарался сместить акцент Бастер, чтобы не ранить её. — Посмотри на нас со стороны. Между нами стоит слишком много непреодолимых преград. Мы ведь с тобой абсолютно разных видов — я маленький коала, а ты высокая, статная волчица. К тому же возраст, я гораздо старше тебя, Порша. И с самого первого дня, как ты присоединилась к нашему коллективу, ты стала для меня как дочь.

Он поднялся со своего кресла и подошёл ближе.

— Я сразу увидел в тебе яркий творческий огонь, колоссальный вокальный талант и почувствовал твоё отчаянное желание раскрыться. Но я никогда не рассматривал тебя с романтической точки зрения. Я счастлив быть для тебя наставником, худруком, помочь тебе выстроить дорожку в мир большого искусства. Но я не смогу подарить тебе ту любовь, которую ты заслуживаешь.

Эти слова заметно расстроили Поршу. Она и сама толком не знала, какого ответа ожидала от маленького режиссёра, но в эту секунду почувствовала, как в её сердце что-то тихонько угасло. Бастер сразу же заметил эту перемену и поспешил успокоить девушку.

— Эй, Порша, посмотри на меня. Ты молодая, невероятно красивая, яркая, харизматичная и талантливая волчица! Весь мир лежит у твоих ног. Ты обязательно встретишь в будущем свою настоящую вторую половинку — зверя, который будет носить тебя на лапах. А мы с тобой останемся близкими друзьями. Я обещаю, что по-прежнему буду тебя опекать и продолжу помогать тебе раскрыться на сцене, и однажды ты обязательно станешь большой звездой.

Порша внимательно дослушала его, и ей постепенно становилось легче. Она вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не чувствует себя оскорблённой или отвергнутой. Мудрые и честные слова Муна словно разложили всё по полочкам в её голове, и она наконец-то окончательно разобралась в своих эмоциях.

— Спасибо вам, мистер Мун, — Порша улыбнулась и вытерла подступившую слезинку. — Вы правы. Мне действительно нужно было это услышать.

Возможно, поначалу ей было неприятно это слышать, но всё же Порша была бесконечно благодарна Бастеру за то, что он проявил к ней такое уважение — был честен, откровенен и не стал кормить её ложными надеждами. Мун твёрдо сказал «нет» её мимолётным девичьим чувствам, но при этом сказал громкое и уверенное «да» ей самой, как сильной творческой личности.

Оглядываясь назад, волчица теперь отчётливо понимала, что коала был тысячу раз прав — она и впрямь тогда сильно запуталась в своей эмоциональной привязанности. Порша раньше никогда в жизни не влюблялась, и, наверное, это было огромной удачей, что именно Мун оказался первым, к кому она испытала нечто подобное. Бастер не стал цинично пользоваться её наивностью, а разложил всё по полочкам честно и открыто, но при этом очень мягко, не причиняя её сердцу лишней боли.

Тогда, в тишине кабинета, Порша тепло улыбнулась ему, принимая этот взрослый ответ. Мун мягко заключил её в свои объятия — очень нежные, искренние, отцовские. В то же мгновение Порша поняла, что её глухая внутренняя тревога окончательно уходит. Она не чувствовала себя разбитой, напротив, внутри крепла уверенность, что они оба поступили правильно. Ей надо было поведать о своих переживаниях, а Мун доказал, что он прекрасный наставник.

 

Выходя из дверей пустеющего театра в прохладную темноту вечера Клос-Анджелеса, Порша снова по-доброму улыбнулась этим воспоминаниям. С той памятной ночи прошло много времени, и она больше не испытывала к маленькому коале никаких романтических чувств, только глубокое уважение и преданность. Сегодняшнее шоу закрытия сезона вышло просто отличным, и она выступила на пределе своих вокальных возможностей.

Волчица никому в труппе не рассказывала, но в последнее время ей начали периодически присылать заманчивые приглашения другие театры, в том числе из далёких мегаполисов. Возможно, Порша давно бы попробовала свои силы на новых подмостках, но она слишком привязалась к Новому Театру Муна, к его уютной сцене и их сумасшедшей компании.

С этими мыслями Порша неторопливым шагом шла по вечерним улицам Клос-Анджелеса, как вдруг прямо перед ней с оглушительным визгом шин эффектно притормозил хищный чёрный маслкар. Дверца машины резко распахнулась, и из салона выпрыгнул, сияя обаятельной улыбкой, серый волк в безупречном белом костюме. Он дерзко, в один стремительный шаг подлетел к ней, томно заглянул в глаза и картинно протянул огромный букет шикарных красных роз.

— Порша Кристал, полагаю? Позвольте сказать, вы сегодня на сцене играли просто ослепительно! Прошу, позвольте вручить этот прекрасный букет для самой прекрасной дамы.

Волчица на секунду опешила. Ей, конечно, чисто по-женски было приятно, что кто-то караулит её после выступления и вручает цветы. Но она уже давно не была прежней инфантильной девочкой, и эта явная, приторная, излишне самоуверенная улыбка незнакомца вызвала у неё лишь глухое раздражение. Она слишком хорошо знала подобных типов — самоуверенные «павлины», которые наивно думают, что стоит им сделать эффектный жест, подкатить на дорогой тачке, наговорить дежурных комплиментов, и любая девушка тут же растает и не сможет отказать им в свидании.

Может быть, ещё год назад, до побега из Редшор-Сити, она и была чрезвычайно падкой на такие дорогие, пафосные ходы, но Порша больше не та, кто воспринимает свидания как нечто скоротечное, лёгкое и неважное. Если ей сейчас и хотелось отношений, то настоящих, взрослых, глубоких и честных.

— Спасибо, мистер... — сухо ответила она.

— Оливер... — Волк мягко перехватил букет, назвав вымышленное имя. — Зовите меня просто Оливер.

— Спасибо, Оливер. Но у меня на сегодня ещё очень много работы, и я спешу домой.

Она решительно прошла мимо него, так и не взглянув на розы. Вульф от такого резкого отпора опешил, его хвалёная, отточенная магия мужского обаяния впервые в жизни дала сбой.

— А... Погодите, Порша! — Волк поспешно бросился следом, теряя привычную спесь. — Может быть, вас подвезти до дома? Или... мы могли бы вместе поужинать? Здесь неподалёку есть один замечательный ресторан...

Но Порша даже не сбавила шаг, не обращая внимания ни на роскошный букет в лапах ухажёра, ни на его дорогую машину.

— Оливер, я правда очень устала после шоу. Извините.

Вульф остался стоять с цветами на тротуаре, полностью обескураженный столь неожиданным поворотом. Он был уверен, что Порша — типичная богатенькая девочка, падкая на широкие жесты, и сладкие речи. Он думал, что она обожает элитные рестораны, дорогие бутики и купается во внимании противоположного пола. Но сейчас, за эти пару минут нескладного диалога, он понял, что совершил ошибку .

До лидера «Плохих парней» дошло, что с наскока мистер «Неотразимое обаяние» не сможет вскрыть её и завоевать расположение. Порша была гордой, независимой личностью, а значит, нужно менять стратегию, действовать гораздо более тонко и изящно. Ему придётся проявить к ней неподдельную заинтересованность и узнать получше, чтобы она поверила в искренность его слов.

— Порша, подождите! — Волк, бросив букет в машину, обогнал её на пару шагов и примирительно поднял лапы. — Прошу, дайте мне всего одну минутку.

Девушка нехотя остановилась. Его назойливость уже откровенно раздражала, но в эту секунду она уловила в изменившемся голосе неожиданную нотку честности. Оливер смотрел на неё уже совсем по-другому — без прежнего хищного блеска в глазах, открыто и немного виновато.

— Порша, извините меня, пожалуйста, что... не совсем правильно начал этот разговор. Я ни в коем случае не хотел вас как-то оскорбить или задеть своим поведением. Я очень извиняюсь за этот глупый напор, прошу, дайте мне ещё один шанс. Я умею признавать свои промахи и готов учиться на ошибках.

Порша немного смягчилась, почувствовав, как с его морды наконец-то сползла эта глянцевая маска притворства. В словах волка и вправду проступила искренность.

— Хорошо, Оливер. И, пожалуйста, не надо постоянно обращаться ко мне на «вы». Это звучит неестественно, ведь я, как-никак, моложе вас.

— Отлично. — Вульф внутренне возликовал, почувствовав, что нащупал тот нужный психологический рычаг. — Порша, давай тогда забудем об этих цветах и о моём нелепом подкате. Я правда не хотел так грубо напирать на тебя. Может... ты всё-таки согласишься со мной поужинать? Обещаю, только ужин, никаких обязательств. Ты мне правда очень понравилась, и я просто хотел бы провести с тобой немного времени, поговорить, узнать тебя получше.

Волчица некоторое время раздумывала, всё-таки этот Оливер был ей незнаком, мало ли кто он такой. Вульф тем временем галантно открыл перед ней дверцу своего маслкара, смиренно предлагая присесть в салон.

— А знаешь что, Оливер?.. — отрицательно покачала головой Порша. — Мы вполне можем поужинать вон в том уютном кафе. — Она указала на небольшое, скромное заведение с мягким светом в окнах, расположенное прямо напротив театра. — Мы с ребятами из нашей труппы периодически там обедаем между репетициями. Вполне неплохая домашняя кухня, спокойная обстановка, и ехать никуда не надо.

Вульф на секунду замялся. Про себя он подумал, что дорогой ресторан с приглушённым светом и приятной музыкой подошёл бы куда лучше, ведь романтическая атмосфера быстрее поможет расположить к себе девушку. Но его логика подсказывала, что надо хвататься за ту соломинку, которую ему даёт Порша, иначе она окончательно соскочит с крючка. Он понял, что эту волчицу не нужно даже пытаться чем-то впечатлить — показная роскошь её скорее отталкивает и пугает, нежели завораживает.

— Конечно! Отличная идея, доверяю вашему вкусу... — Вульф намеренно запнулся посреди фразы и смущённо улыбнулся. — То есть... твоему вкусу.

Он аккуратно закрыл дверцу и по-дружески улыбнулся Порше — тепло, открыто, без лишней экспрессии или фальши. Конечно же, эта мимолётная заминка с переходом на «ты» и лёгкое замешательство были частью его новой психологической игры. Вульф умышленно создавал образ парня, который не корчит из себя безупречного, идеального мачо, а является самым простым зверем, который тоже может волноваться и смущаться при виде понравившейся девушки. И эта комбинация начала приносить первые плоды.

Это оказалось тихое и вполне уютное кафе. Мягкий свет небольших бра отражался в оконном стекле, за которым лениво шумел вечерний Клос-Анджелес. Еда и вправду оказалась почти домашней, но от того не менее приятной.

Но вкус блюд, конечно, интересовал Вульфа в последнюю очередь. Он филигранно придерживался созданного образа, терпеливо подбирая ключи, словно вскрывал сложный сейф, где вместо отмычек использовались слова. Волк учтиво расспрашивал Поршу о карьере, о том, как тяжело даются репетиции и как ей удалось развить такой невероятный вокал. При этом он чётко контролировал каждую свою интонацию и жест, балансируя на грани искреннего интереса, но не переигрывая, чтобы проницательная волчица не почувствовала фальшь в его словах. Порша, согревая лапы о тёплую керамику чашки, постепенно проникалась этим спокойным разговором.

— Знаешь, Оливер… — в какой-то момент грустно улыбнулась она и покачала головой. — Я ведь не всегда была такой, как сейчас.

— Да? — Вульф удивлённо приподнял бровь, демонстрируя идеальную вовлечённость. — А какой же ты была?

— Избалованным, невыносимым ребёнком, — отвела взгляд Порша, и в её голосе проступили нотки стыда. — Когда я жила в Редшор-Сити с отцом, я росла под девизом «получаю, что хочу, и прямо сейчас». Папа оплачивал любой мой каприз... Я получала абсолютно всё, что взбредало мне в голову, и думала, что весь мир крутится вокруг меня.

Вульф уловил этот момент эмоциональной уязвимости. Он мягко подался вперёд и как бы случайно, ободряюще, едва заметно коснулся кончиками пальцев её лапы. Но в ту же секунду, словно испугавшись собственной неловкости и боясь нарушить её личные границы, поспешно убрал лапу.

— Прости... — негромко произнёс волк, смущённо опуская глаза. — Если тебе тяжело это вспоминать, ты не обязана рассказывать. Только если сама хочешь.

Порша тепло и открыто улыбнулась ему. Про себя она подумала, что этот Оливер на поверку оказался удивительно чутким, тонким и эмпатичным собеседником. Этот его спонтанный жест, робкая попытка поддержать, показался ей невероятно милым и трогательным для парня, который привык чувствовать себя уверенно, подъезжая на дорогой машине.

— Всё в порядке, мне полезно говорить об этом вслух. — Волчица сделала глоток чая. — Я сбежала сюда, потому что хочу доказать отцу и всему миру, что я не просто смазливая дочка Кристала. Я способна своими силами добиться успеха в этой жизни, я верю в свой талант. И мистер Мун... он открыл мне глаза, и я буду благодарна ему за это до конца дней. Это может прозвучать странно, Оливер, но этот коала стал для меня гораздо большим отцом, чем мой настоящий отец.

Вульф внутренне напрягся. Разговор уходил в опасную для его плана сторону — Порша слишком сильно привязалась к Бастеру Муну. Ему нужно было срочно скорректировать траекторию мыслей и аккуратно вернуть её к фигуре Джимми Кристала.

— Знаешь, Порша, я ни в коем случае не защищаю его, — задумчиво завертел ложечку в чашке Вульф. — Но Кристал всё же твой отец. Неужели ты никогда не думала о том, чтобы попытаться восстановить с ним отношения? Как-никак, ты его родная дочь, он, конечно, жёсткий бизнесмен, и не может показывать такого на публике, но я уверен, он наверняка по тебе скучает и волнуется.

— Может быть, в глубине души я бы и хотела этого, Оливер… — заметно погрустнела Порша, и её ушки печально опустились. — Но ты просто не знаешь, в каком мире живёт Джимми Кристал. Для него сделать первый шаг к примирению или восстановлению отношений — это проявление слабости. Замкнутый круг, он никогда не сделает шаг первым, потому что это разрушит его образ, а если это сделаю я, то он будет считать меня слабой, бесхребетной неудачницей, которая приползла обратно к его кошельку.

Вульф почувствовал, как внутри него победно запели струны. Вот он, тот самый идеальный момент, ради которого он устроил всё это представление.

— А что, если тебе и не нужно приползать к нему? — Волк осторожно, вкрадчиво понизил голос и заглянул ей прямо в глаза. — Что, если ты покажешь ему, насколько ты выросла как сольная певица без его покровительства? Чтобы он сам увидел, что перед ним больше не маленькая девочка, а состоявшаяся звезда. Тогда он сможет принять тебя как равную и откроет новые возможности для твоего творчества.

Порша удивлённо вскинула брови, и в её глазах мелькнул холод. План Вульфа строился на простом расчёте — Джимми Кристал услышит, как поёт его повзрослевшая дочь, растрогается или решит на этом заработать и доверит ей хрустальный микрофон для грандиозного сольного выступления. А уж выкрасть артефакт сразу после шоу для «Плохих парней» уже было плёвым делом.

— Нет, Оливер, — бескомпромиссно отрезала волчица, и её голос прозвучал на редкость жёстко. — Я даже слышать об этом не хочу. Никаких его продюсеров, никаких залов и уж точно никакой помощи с его стороны. Я больше никогда не прикоснусь к его ресурсам.

Вульф на секунду лишился дара речи. Порша внезапно отмела даже саму мысль о том, чтобы хоть как-то попытаться снова воспользоваться связями отца. Поняв, что ниточка ускользает, он попытался аккуратно её успокоить и зайти с другой стороны.

— Порша, прости. Я вовсе не предлагаю тебе просить у него покровительства. Я просто подумал, что совместное творчество... Ну, это могло бы стать отличным мостом, чтобы, наконец, восстановить ваши родственные связи. Ты ведь всё-таки его дочь.

— Ты не понимаешь, — изо всех сил сдерживала подступающие эмоции Порша, но её позиция оставалась непоколебимой. — Если я приму от него хотя бы один контракт или соглашусь на его шоу, всё, что я сделала за этот год, пойдёт насмарку. Весь шоу-бизнес скажет «А, ну конечно, папочка опять ей всё купил». Я хочу… Нет, я просто обязана добиться всего сама. И, если честно, я уже делаю к этому первые шаги.

— Шаги? — зацепился за последнее слово Вульф. — О чём ты?

Порша внимательно посмотрела на него. В этот момент она почувствовала, что действительно начинает доверять этому Оливеру. Она видела, что он вовсе не со зла или из корысти пытался свести её обратно с отцом, а просто по незнанию всего, что происходило между ними в Редшор-Сити. Он казался ей просто добрым парнем, который хочет помочь.

— Да, — глубоко вздохнула девушка, решив открыться. — Я обязательно вернусь в Редшор-Сити и посмотрю отцу прямо в глаза. Но я сделаю это только тогда, когда у меня за спиной будет устойчивая сольная карьера, которой я от начала и до конца добьюсь сама, без его помощи, каким бы трудным, долгим и изнуряющим ни был этот путь. И прямо сейчас моя главная проблема... — Она внезапно запнулась, прикусив губу. Это уже было слишком личным секретом, который она прятала даже от Бастера Муна.

В этот момент Вульф впервые за свою долгую криминальную практику напрочь забыл и о деле, и о плане, и о стратегии. Волк был впечатлён её невероятной энергией, страстью и этой фанатичной любовью к сцене. Он почувствовал, как сильно ему импонирует эта целеустремлённость. Вульф, сам того не осознавая, невольно залюбовался этой молодой волчицей, она оказалась совсем не такой пустышкой, какой он себе её представлял. И в его сердце вдруг появилось совершенно несвойственное ему желание просто по-дружески помочь.

— Ты... хочешь покинуть театр Муна, чтобы двигаться дальше? — догадался он.

Порша виновато опустила глаза на свою чашку с остывающим чаем, словно ей было стыдно даже от самой этой мысли.

— Понимаешь, Оливер... Мистер Мун заменил мне отца. Он поверил в меня, очень многому научил, был со мной терпелив. И я чувствую, что если сейчас соберу вещи, брошу его и его театр, то это будет предательством с моей стороны. Я очень боюсь, что он подумает, будто я просто использовала его. Точно так же, как мой настоящий отец думает, что я предала его, когда сбежала. Я очень люблю этот театр, люблю выступать на этой сцене, обожаю наш дружный коллектив, но...

Она замолчала, судорожно подбирая слова и пряча подступившие слёзы. Но Вульф всё понимал и мягко улыбнулся.

— Но ты чувствуешь, что готова двигаться дальше к новым вершинам, и просто не знаешь, как сказать об этом Муну?

Волчица никому не говорила, но она получила приглашение на грандиозный проект «So You Think You Can Prance» — самое рейтинговое и престижное шоу талантов в Зверополисе, где среди прочих звёздных судей в кресле сидела сама блистательная Газелле. Порша несколько недель назад отправила видеозапись своего сольного выступления из мюзикла просто так, шутки ради, ни на что не рассчитывая. И вот, внезапно, пришёл ответ с приглашением на главную сцену Зверополиса.

С тех пор Поршу терзали тяжёлые сомнения. Правильно ли будет с её стороны, если она откажется выступать в следующем сезоне Нового Театра Муна и уедет в Зверополис, чтобы попробовать свои силы в шоу талантов? Не поступит ли она эгоистично и некрасиво, фактически бросив своих лучших друзей, которые помогли ей стать самостоятельной? Но, с другой стороны, она безумно хотела развивать свою карьеру и расти дальше. Но как сказать об этом Бастеру Муну, чтобы не ранить его чувства и не выглядеть неблагодарной выскочкой?

Порша подняла глаза, и Вульф увидел в её взгляде настолько сильное, глубокое чувство, что он на мгновение оказался заворожён ею. В эту секунду в его голове что-то окончательно изменилось. Он понял, что не сможет использовать эту девушку, и дело было вовсе не в том, что она уже фактически никак не была связана со своим отцом. Вульф впервые в жизни почувствовал к своей жертве настолько глубокое уважение, эта волчица так ярко сияла своей страстью к сцене, что он поверил — она способна покорить весь мир.

— Порша, я прекрасно понимаю, что мы с тобой едва знакомы, — мягко улыбнулся Вульф, и его голос прозвучал удивительно тепло. — Но позволь мне дать тебе один дружеский совет. — Он бережно прикоснулся ладонью к её лапе, и Порша почувствовала его поддержку. — Никогда и ничего не бойся. Скажи мистеру Муну всё, что ты чувствуешь. Если этот коала действительно тебе как отец, он обязательно всё поймёт, поддержит тебя и со спокойным сердцем отпустит. В конце концов, ты ведь не бросаешь его и этот театр навсегда. Тебе необходимо найти свой собственный путь, и я верю — ты обязательно сможешь. Настанет день, и ты снова с гордостью воссоединишься с мистером Муном, а через какое-то время даже с отцом. Не сдерживай себя, Порша, лети к своей мечте, расправь крылья.

Порша долго молча смотрела прямо в глаза Оливера, а её сердце в груди испуганно стучало. Этот незнакомый волк только что вслух озвучил те самые мысли, которые она сама так отчаянно хотела сказать, но панически боялась их произнести. И в этот самый момент она всё для себя решила. Она обязательно поедет в Зверополис на это прослушивание и попробует стать полностью самостоятельной, даже если на новом месте будет тяжело. Волчица была готова пройти этот сложный, тернистый путь до самого конца.

— Оливер... — счастливо улыбнулась Порша, и её глаза блеснули от подступивших слёз. — Я даже не знаю, как тебя благодарить. Спасибо тебе огромное...

— Тебе спасибо, Порша. — Вульф плавно поднялся со своего места, поправляя лацканы пиджака. — Знаешь, я верю, что ты из тех редких зверей, которые способны сделать этот мир чуточку лучше. И я очень надеюсь, что мы с тобой ещё когда-нибудь пересечёмся на этом пути.

Он галантно подал ей лапу. Порша поднялась из-за столика и осторожно, с лёгким смущением пожала её в ответ. Это было так странно, совсем незнакомый парень, который ещё полчаса назад пытался её банально склеить, подкатив на крутом маслкаре, на поверку оказался удивительно чутким и душевным собеседником. Он помог ей решиться на непростой, но важный шаг — завтра же утром она откровенно поговорит с мистером Муном и остальным их коллективом. Порша больше не боялась — надежда на то, что друзья поймут её и поддержат, была крепка, как никогда прежде.

Вульф кивнул на прощание и спокойным шагом вышел из тихого кафе, предварительно оплатив у кассы ужин. Он плавно сел за руль автомобиля, захлопнул дверцу и задумчиво посмотрел на лежащий в машине пышный букет алых роз. Волк задумчиво вглядывался в лепестки цветов, и в его голове промелькнула странная, непривычная мысль — не слишком ли сентиментальным он становится?

Вульф обладал всеми навыками первоклассного манипулятора. Он мог попытаться психологически надавить на Поршу, тонко сыграть на её старых обидах и заставить всерьёз задуматься о красивой мести отцу. Мог бы подключить своё фирменное обаяние, соблазнить её и заставить сымитировать собственное похищение ради выкупа. Вариантов было много, но он отказался от каждого из них. Волк почему-то проникся железной решимостью, страстью и чистотой этой молодой певицы. Он и сам удивился тому, как мягко успокоил её в финале разговора, рассеял все её страхи и придал уверенности в собственных силах.

И, что казалось наиболее странным для лучшего карманника Клос-Анджелеса, он ничего у неё не украл. Ни одной мелкой безделушки из сумочки, ни единой вещицы забавы ради. Вульф тихо, самокритично усмехнулся сам себе в темноте салона.

— Стареешь, брат. Теряешь хватку.

Он уверенным движением завёл мощный мотор, и маслкар с глухим, раскатистым рыком сорвался с места. Волк ехал по вечерним улицам прямиком в логово к своей банде, на ходу обдумывая дальнейшие действия. Но в глубине души он от всего сердца желал удачи этой упрямой молодой певице, которая так отчаянно хотела самостоятельно покорить весь этот огромный мир.

 

В потайном убежище «Плохих парней» его уже ждала преданная команда. Отбросив за порог все свои минутные сомнения и дорожные мысли, Вульф вальяжно вышел на середину комнаты своей летящей самоуверенной походкой, одарив команду неотразимой белоснежной улыбкой.

— Я определила, где именно Кристал прячет свой драгоценный хрустальный микрофон, — резко развернулась в кресле мисс Тарантула от мигающих экранов. — Место, признаться, чертовски охраняемое. Но наш план ведь в силе? Мы заставим Кристала доверить его дочери, а там дело техники?

При этих словах все члены банды хитро заулыбались и разом выжидающе глянули на своего вожака. Тот лишь снисходительно усмехнулся и небрежно махнул лапой.

— Знаете, ребята... как-то всё это неспортивно. Где азарт? Идти по самому простому пути — это не наш стиль.

Вся компания тут же заметно смутилась, переглядываясь. С чего вдруг их лидер отказывается от собственного плана и идёт на попятную? Это на него не похоже.

— А-а-а, я, кажется, всё понял! — первым пришёл в себя мистер Шарк. — Ты волк, она волчица… Ты встретил Поршу после шоу, заглянул ей прямо в её прекрасные глаза и внезапно осознал, что она украла твоё сердце. Ты просто не можешь подло обманывать эту невинную девушку, потому что у тебя вспыхнули к ней чувства! — Акула картинно, с драматическим надрывом приложил тыльную сторону плавника ко лбу и по-актёрски сделал вид, что падает в обморок прямо на диван.

Все вокруг дружно посмеялись над этим представлением, а Пиранья саркастично добавил:

— Неужели наш волчок влюбился?

Вульф тоже коротко усмехнулся и беззлобно оттолкнул дурачащегося Шарка, устраиваясь на диване.

— Нет. Но девчонка, мягко говоря, не дружит со своим папашей, так что использовать её в операции — это дохлый номер.

— Оу, какая жалость! — издевательски прошипел Снейк, лениво свернувшийся кольцами на кресле. — И что, даже сам великий «Мистер обаяние» не нашёл сладких речей, чтобы переубедить эту упрямую папину дочку?

— Мог бы, Снейк, — спокойно парировал Вульф, устраиваясь поудобнее. — Переубедил бы, если бы захотел.

— Значит, операция в Редшор-Сити отменяется? — озадаченно постучала лапками по подлокотнику Тарантула.

Пиранья с явной тревогой и надеждой осторожно глянул на волка, боясь, что его юбилейный подарок накрылся медным тазом. Но Вульф лишь хитро прищурился и многозначительно усмехнулся.

— Конечно же нет. Просто мы провернём это дело по-настоящему красиво и эффектно — так, чтобы наши имена золотыми буквами вписали в криминальную историю Редшор-Сити. Нас запомнят как величайших грабителей в истории этого сверкающего города развлечений.

— Да-а-а!!! — в восторге подпрыгнул на месте Пиранья, яростно размахивая плавниками от переполнявших его эмоций.

Серый волк мысленно уже вовсю перестраивал комбинацию, продумывая новый, дерзкий план, пока неугомонный Шарк продолжал весело подкалывать своего командира.

— Ну ладно, колись, она же тебе понравилась! Ты наверняка теперь хочешь украсть этот волшебный микрофон только для того, чтобы соблазнить её.

Всё логово снова взорвалось добродушным, раскатистым смехом. Но волк лишь загадочно и молча усмехнулся в ответ, полностью погружаясь в выстраивание новой стратегии их будущего налёта.

 

Глава 17

 

После досадного вылета из стадии плей-ин члены баскетбольной команды Fusion понемногу обустраивались в родном Зверополисе и налаживали свою привычную жизнь.

Лола Банни по-прежнему всем сердцем переживала за Джуди. Первые пару месяцев после триумфального, но грустного возвращения с Лавового побережья крольчиха постоянно контактировала со своей подругой, пытаясь вытащить её из депрессии. Однако вскоре Джуди окончательно закрылась от всего мира. На очередной встрече она твёрдо попросила Лолу лишний раз её не беспокоить и холодно отрезала, что за неё больше не нужно волноваться. Хоппс необычно сухо сказала, что Ник остался для неё в прошлом, с этим ничего уже не поделать, и она собирается жить дальше. Лола сначала не верила в этот напускной холод, но Джуди настояла на своём. Она сказала, что планирует сосредоточиться на своей полицейской карьере, и если что-то в этой жизни и поможет ей склеить разбитое сердце, то только вера в закон, которую она, в отличие от Ника, ещё не потеряла.

Между тем, личная связь Лолы и Норда на фоне этих городских драм начала стремительно укрепляться. Для всех вокруг стало очевидно, что у полярного волка и фламандской крольчихи завязались не просто какие-то мимолётные спортивные интрижки, а настоящие, серьёзные отношения, которые перерастали в планы на совместное будущее. Они больше не считали нужным скрывать свои чувства от назойливой публики или фотовспышек репортёров.

На одном из их редких романтических свиданий в уютном полупустом ресторанчике Лола как-то тихо пожаловалась Норду на изнанку своей популярности. Она со вздохом рассказала, что пронырливые журналисты таблоидов умудрились разузнать её домашний адрес, и теперь у дверей её скромной съёмной квартиры постоянно кто-то караулит, надеясь урвать эксклюзивное интервью или заветный автограф. Крольчиха призналась, что ей, конечно, льстило такое внимание, но оно становилось уж слишком назойливым и лишающим её личного пространства.

Норд, внимательно слушавший крольчиху, лишь коротко усмехнулся и, как бы между прочим, спокойно произнёс:

— Ну... эту проблему на самом деле легко решить, Лола. Переезжай жить ко мне.

Это предложение было сделано настолько неожиданно и прозвучало таким обыденным, житейским тоном, что Лола едва не подавилась своим любимым овощным рагу. Она судорожно сделала глоток воды и удивлённо глянула на капитана.

— Норд… Ты это серьёзно?

— А что в этом такого странного? — продолжил полярный волк тем же привычным тоном, ничуть не смутившись. — Мы с тобой уже несколько недель вместе и любим друг друга. Думаю, нам пора бы уже попробовать пожить на одной территории. Ты ведь не против?

Лола нервно поправила лапкой чёлку, смущённо пряча вспыхнувший на щеках румянец, а затем тихонько хихикнула себе под нос.

— Боже мой, Норд... Из твоих уст это звучит даже слишком логично. Как будто ты не оставляешь мне выбора.

Норд неторопливо отложил вилку в сторону, мягко взял Лолу за лапку и, посмотрев ей прямо в глаза, тепло улыбнулся. Он редко проявлял эмоции на публике, но сейчас, в тишине полупустого зала, его улыбка выглядела невероятно естественной.

— Знаешь… — негромко произнёс он, и в его обычно суровом голосе проступили непривычно мягкие нотки. — Может быть, в том, что мы вылетели из плей-ин, на самом деле есть и что-то хорошее. По крайней мере, теперь у нас наконец-то появилось свободное время, чтобы спокойно обустроить общий быт. Так почему бы не попробовать пожить вместе? Ведь каждый раз, когда я после тренировок возвращаюсь в свой дом, без тебя он кажется мне таким пустым, холодным и чужим. Без тебя... для меня как будто всё перестаёт иметь какой-либо смысл.

Крольчиха почувствовала, как от этих простых, но идущих от самого сердца слов внутри разливается согревающее тепло. У неё на секунду перехватило дыхание, а к горлу подступил сладкий ком. Лола просто не нашлась, что ответить на такое сильное признание от всегда сдержанного вожака. Она лишь завороженно смотрела на него, счастливо улыбаясь в ответ и наслаждаясь этим идеальным моментом.

Выдержав паузу и заметив её молчаливое оцепенение, Норд вопросительно cклонил голову набок.

— Ты так долго не отвечаешь, потому что у меня в зубах застрял кусочек брокколи?

— Ого, Норд! — не выдержала Лола и звонко рассмеялась. — Ну надо же. А ты, оказывается, ещё и шутить умеешь, когда захочешь?

— Да, бывает иногда, — усмехнулся волк. — Только ребятам не говори. Мой устоявшийся образ «Капитана Колда» помогает поддерживать дисциплину на паркете... Ну так что скажешь, Лола?

— Норд... — Крольчиха покрепче сжала его лапу, словно скрепляя их негласный союз. — Ну как я могу отказаться от такого предложения? Конечно, давай попробуем, я только за.

Полярный волк был безгранично рад услышать эти слова, хоть внешне принял её решение спокойно и невозмутимо, как и подобает опытному капитану, но Лола, проводя с ним столько времени, научилась разбираться в его скрытых эмоциях. Чувства у Норда проявлялись не так открыто, как у обычных зверей, но сейчас крольчиха видела, что он тоже с огромным предвкушением ждал этого события. В его ледяном взгляде на секунду мелькнул яркий живой блеск, и глаза уже выглядели не такими холодными и неприступными, как обычно.

Он слегка, едва ощутимо, погладил её лапку подушечкой большого пальца, и Лола внезапно почувствовала эмоциональный порыв, непреодолимое желание стать к нему ещё ближе в этот момент. Она медленно, прикрыв глаза, потянулась навстречу волку. Норд с готовностью сделал то же самое, сокращая последние сантиметры между ними.

Это был не бурный или страстный, а очень лёгкий, невесомый, но невероятно нежный поцелуй, который в один миг окончательно отбросил все её сомнения и страхи. Они оба хотели сделать этот шаг к их совместной жизни, оба чувствовали, что движутся в правильном направлении. Это решение не было поспешным, они никуда не торопились, а лишь бережно, шаг за шагом, выстраивали свои глубокие отношения.

Лола и раньше бывала у Норда дома, и даже не раз оставалась у него на ночь, так что этот просторный двухэтажный особняк в отдалённом районе Тундратауна не был для неё загадкой. Капитан содержал своё жилище в идеальной, практически стерильной чистоте, но дом всегда казался крольчихе слишком пустым, холодным и безжизненным. Было сразу видно, что суровый полярный волк не сентиментален — ни в одной комнате не просматривалось памятных вещей, безделушек или хотя бы семейной фотографии, а все свои многочисленные спортивные кубки, медали и почётные грамоты Норд принципиально прятал в тёмной кладовке.

Дом волка до переезда девушки больше напоминал неприступную ледяную крепость одиночества. Но всё же в нём было одно удивительное исключение — просторный рабочий кабинет Норда, в котором всегда царил творческий хаос. Эта комната выглядела невероятно контрастно по сравнению со строгим и лаконичным минимализмом остальной части особняка. Здесь всё пространство использовалось с максимальной пользой для дела. Одна стена была переоборудована под экран для мощного лазерного проектора, остальные были увешаны интерактивными маркерными досками, на которых Норд часами кропотливо прорисовывал сложнейшие тактические схемы будущих игр и манёвров. Повсюду на столах и полках хаотично валялись разноцветные маркеры, исписанные тетради, блокноты с заметками и аналитические распечатки матчей соперников.

Норд помог Лоле собрать и перевезти в Тундратаун все её немногочисленные вещи. Крольчиха с улыбкой вспоминала, как жутко нервничала, когда впервые пригласила капитана к себе на съёмную квартиру. Ей казалось, что суровый хищник посчитает её какой-то странной чудачкой, когда познакомится с её специфическим увлечением ферментацией овощей и домашним выращиванием микрозелени.

Но каково же было её удивление, когда этот капитан не просто не стал смеяться над её хобби, а сам не на шутку увлёкся этим процессом. Норд быстро оценил научный подход Лолы к рациону, ведь это был отличный способ получать максимум необходимых витаминов, антиоксидантов и минералов из повседневной еды для быстрого восстановления энергии после изнурительных спортивных нагрузок. Конечно, капитан как хищник не мог ограничиваться одной только травой, его организму требовалось много качественной белковой пищи. Но полезное хобби Лолы органично вписалось в ежедневный рацион Норда.

Поэтому, когда Лола окончательно переехала к волку, она, разумеется, перевезла с собой все свои многочисленные стеклянные банки с ферментированными кореньями, пикантными овощами и аккуратные лотки с прорастающей микрозеленью. Поскольку в доме Норда было много места, они без долгих споров выделили под эти нужды отдельную просторную и светлую комнату на первом этаже рядом с кухней. Там же они аккуратно расставили стеллажи с книгами по здоровому питанию, диетологии и спортивной биохимии. И теперь, когда их стало двое, Лола и Норд решили не мелочиться и с энтузиазмом расширили масштабы своего небольшого домашнего агро-производства. Бывшая крепость одиночества постепенно заиграла новыми красками.

Норд вскоре не без удивления отметил, что Лола, оказывается, великолепно умеет готовить всё, что связано со здоровой и сбалансированной пищей. Это было полезно для них обоих как для профессиональных атлетов. Сама Лола каждый раз, смотря, как полярный волк с огромным аппетитом уплетает её стряпню, внутренне ликовала — ей было до безумия приятно баловать любимого парня. Со временем она научилась готовить правильный рацион и для хищников, сочетая сочные рыбные стейки с соусами из ферментированных овощей и свежей зеленью. Норд тоже охотно помогал ей на кухне — ему было приятно, что крольчиха так о нём заботится, но он тоже хотел окружить её вниманием в каждой бытовой мелочи.

На заднем дворе дома Норда располагалась небольшая закрытая стритбольная площадка, где капитан раньше коротал одинокие вечера, методично бросая мяч в кольцо. Теперь же они могли играть здесь вдвоём, и это приносило им обоим удивительное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Это была не изнурительная командная тренировка, а своеобразная и даже интимная страсть, принадлежащая только им двоим.

Временами Норд, переводя дыхание у кольца и наблюдая, как в глазах Лолы горел чистый азарт, ловил себя на мысли, что его иногда даже пугала одержимость крольчихи баскетболом. В такие моменты волк невольно задавался вопросом, а горит ли в нём самом всё тот же яростный огонь, не погас ли он за годы игры в NBA? Но при этом он чувствовал, что присутствие Лолы зажигало внутри него новое пламя.

Сама Лола была на седьмом небе от счастья — у неё был самый лучший, надёжный и любящий парень, они оба играли в NBA, и теперь, наконец-то, жили вместе душа в душу в его уютном особняке, понимая друг друга с полуслова и радуясь каждому дню. Их глубокие отношения становились всё крепче, но иногда, просыпаясь по утрам в Тундратауне, крольчиха испуганно думала — не красивый ли сон всё это? И заслуживает ли она такого безоблачного счастья после всех трудностей, через которые ей пришлось пройти?

Норд в обычной жизни оставался очень чутким и любящим парнем. Он всегда внимательно её слушал, поддерживал безумные идеи и готов был оберегать от любых угроз. Лола его просто обожала, а он, в свою очередь, без памяти любил её. Но при всём этом почти семейном тепле, на тренировках Fusion полярный волк оставался верен себе — всегда был жёстким, суровым и требовательным капитаном. На паркете Норд никогда не относился к Лоле как-то по-особенному, не делал ей поблажек за ошибки, и крольчиха была счастлива, что её мужчина умеет так профессионально разделять личную жизнь и большую игру.

 

Это был очередной свободный от тренировок вечер, и сегодня Норд и Лола впервые за долгое время позволили себе немного отступить от строгих спортивных правил и запаслись огромной миской попкорна. Они поудобнее, в обнимку расположились на мягком диване перед большим телевизором в гостиной, чтобы посмотреть решающую игру Западной конференции, где Vineland Thorns встречались в матче против Sunken City Shadows за выход в финал NBA.

Обычно Лола нейтрально относилась к командам Западной конференции, так как их клуб Fusion играл на Востоке, поэтому крольчиха следила за этим матчем скорее из чисто профессионального интереса. Thorns были крайне примечательной командой, их долгие годы возглавляла бессменный лидер — элегантная Джетт Филлмор. Эта легендарная чёрная пантера много лет удерживала звание лучшего бомбардира лиги и пару лет назад смогла, наконец, выиграть заветный Кубок Когтя. Но в последнее время в спортивной прессе ходило много разговоров о том, что её золотое время ушло, пора повесить кроссовки на гвоздь и дать дорогу молодым. В частности, Уиллу Харрису, он был козлом, который наглядно доказал всему скептичному баскетбольному миру, что малые виды животных способны на равных играть в большой баскетбол. Его главное преимущество заключалось в невероятной точности бросков — Харрис был способен забить трёхочковый буквально с любой точки на площадке и имел феноменальное периферийное зрение.

К огромному удивлению Лолы, Норд, в отличие от неё, болел неожиданно эмоционально. Полярный волк заметно расстраивался, когда Thorns раз за разом не реализовывали свои моменты. Но Shadows в текущем сезоне просто блистали на паркете. Натерпевшись в предыдущие годы от снайперских попаданий Харриса, в финале конференции они выстроили защиту так, что просто не давали козлу дышать и играть в его привычном темпе. Закрыть реактивного парнишку удивительно легко удавалось массивному быку Розетту, который буквально прилип к нему и выключил из игры. Поэтому весь матч на площадке фактически сводился к схеме четыре на четыре. Джетт Филлмор в краске была всё такой же стремительной, грациозной и опасной, но её сил явно уже не хватало на всю дистанцию этого жёсткого противостояния. Выматывающий сезон и солидный возраст давали о себе знать в каждом движении пантеры. Норд не мог без боли смотреть на её обидные промахи из-под кольца и каждый раз после свистка заметно расстраивался, сжимая кулаки.

После третьей четверти было очевидно, что выдохшиеся Thorns уже не отыграются. Разрыв в счёте методично увеличивался, и интрига окончательно умерла. Когда прозвучал свисток арбитра, ознаменовавший короткий перерыв, Норд молча, без единого слова поднялся со своего места. Он низко опустил голову и медленным шагом отошёл подальше от светящегося экрана телевизора. Лола удивлённо, с нарастающей тревогой проводила его долгим взглядом, полярный волк явно не собирался досматривать эту игру. Норд неторопливо подошёл к большому панорамному окну гостиной и просто замер на месте. Он молча стоял перед стеклом, задумчиво и отрешённо смотря куда-то далеко вдаль, на бескрайний заснеженный пейзаж Тундратауна, подёрнутый вечерними сумерками.

Лола аккуратно взяла пульт, выключила телевизор, погрузив комнату в тишину, а затем мягко поднялась с дивана. Она бесшумно подошла к волку сзади, нежно обвила лапками его мощный торс и тихонько обняла, преданно прижавшись к нему всем телом. Крольчиха не понимала, почему Норд так сильно расстроился из-за чужого матча на Западе, но она чувствовала его глубокую печаль и ощущала, как сильно напряглось от внутренних переживаний его тело.

Норду от этого тёплого прикосновения тут же стало немного легче. Какое-то время они неподвижно стояли так в абсолютной тишине, слушая лишь завывание ветра за окном, пока волк, наконец, мягко не погладил ладонь Лолы, лежащую на его груди. Затем он медленно обернулся к ней и с безграничной благодарностью посмотрел крольчихе прямо в глаза. Лола, уловив момент, наконец-то решилась деликатно нарушить молчание.

— Норд... Почему ты так расстроился из-за проигрыша Thorns?

— Я расстроился не из-за Thorns, Лола, — глухо выдохнул волк, тяжело опустив голову. — А из-за неё.

— Из-за... Джетт Филлмор? — осторожно, полушёпотом уточнила Лола, затаив дыхание.

Полярный волк снова немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем тихо спросил:

— Лола... помнишь, я рассказывал тебе про девушку, которую когда-то любил?

У крольчихи от этого неожиданного вопроса и внезапной догадки тут же расширились глаза. В голове сразу выстроилась логическая цепочка, и она всё поняла.

— Ты... хочешь сказать, что встречался с самой Джетт Филлмор?! С великой легендой NBA?!

— Да, Лола, — едва заметно, с лёгкой грустной ностальгией улыбнулся кончиками губ Норд. — Правда тогда, много лет назад, она ещё не была всемирно известной иконой баскетбола. Она была просто Джетт. Но уже тогда она являлась лучшей среди юниоров и шла под первым номером на драфте. И когда наши пути разошлись, я был на сто процентов уверен, что она станет величайшим игроком в истории лиги.

Лола стояла перед ним и не могла вымолвить ни единого слова от переполнявшего её шока и удивления. Её Норд, её строгий, замкнутый капитан из Зверополиса раньше делил жизнь с великой Джетт Филлмор. Это казалось чем-то невероятным, граничащим с фантастикой.

В эту секунду Лола испытывала самые сложные, противоречивые и смешанные чувства. Это было не просто удивление от раскрытой тайны, но и какое-то очень давно забытое, уколовшее в груди чувство женской неуверенности, от которого, как ей казалось, она навсегда избавилась после переезда в Зверополис. Норд сразу же заметил эту мимолётную тень на её мордочке. Он протянул лапу и нежно коснулся пальцами её щеки.

— Милая... Ну ты чего? Ревнуешь?

— Что?! Нет, конечно нет! — тут же встрепенулась Лола и поспешно замахала лапками. — Это ведь было бы ужасно глупо с моей стороны. Просто... — Она осеклась и осторожно, с замиранием сердца заглянула в его глубокие голубые глаза. — Просто это же сама великая Джетт Филлмор. Настоящая легенда мирового спорта. А я...

— А ты Лола Банни, — тут же, не дав договорить, мягко прервал её Норд. — Девушка, которую я люблю. Лола, я не собираюсь вас сравнивать, и я ни секунды не жалею, что мы с Джетт когда-то расстались. Это было наше общее, осознанное решение. Посмотри, каких невероятных высот она в итоге достигла, и сделала это совершенно заслуженно. Но ты для меня навсегда останешься единственной, потому что я тебя люблю, и это уже никогда не изменится.

Лола почувствовала, как внутри неё стремительно разливается волна ласкового тепла, и одновременно с этим ей стало ужасно неловко. Ну как вообще можно было всерьёз ревновать Норда к Джетт Филлмор? Она счастливо улыбнулась волку, а он бережно заключил её в свои крепкие объятия.

В этот момент Лола почувствовала, как пальцы Норда осторожно, едва касаясь шёрстки, стягивают с её ушей резинку. Она удивлённо и робко отстранилась. Её длинные ушки невольно, сами по себе, вытянулись в струнку, чего обычно не бывало, но сейчас их больше ничего не сдерживало, и они чутко реагировали на каждое движение.

— Я просто обожаю смотреть на реакцию твоих ушек, — любуясь этой картиной, тихо произнёс Норд. — В такие моменты ты становишься ещё более милой и в то же время искренней.

Лола от этих слов ужасно засмущалась. С освободившимися ушами она вдруг почувствовала себя такой уязвимой и незащищённой перед этим хищником. А Норд тем временем осторожно, но настойчиво и плавно стянул с её лапок спортивные перчатки, и Лола была совершенно не против этого интимного жеста. Он бережно прикоснулся своими тёплыми ладонями к её обнажённым, мягким лапкам.

— Знаешь, это удивительно, но Джетт поняла, что я к тебе испытываю, гораздо раньше, чем я сам это осознал.

— Правда? — изумлённо приоткрыла рот Лола. Он слегка кивнул.

— Вообще, мы с ней уже много лет не общаемся. Но сразу после нашего матча против Landslides она позвонила мне и спросила, как ты себя чувствуешь.

— Она... беспокоилась за меня? — вновь удивилась Лола, и её ушки забавно качнулись в сторону.

— Да, — снова кивнул Норд, поглаживая её пальцы. — Она сразу всё поняла.

Лола доверчиво прижалась покрепче к груди Норда. В её душе внезапно, вместо былой робости, родилась глубокая симпатия к Джетт. Крольчиха прикрыла глаза, ушами почувствовала спокойное, мерное дыхание Норда, и ей это безумно понравилось.

— Знаешь, Норд... — тихо, уткнувшись носом в его рубашку, прошептала она. — Теперь я тоже хочу исполнить вашу мечту.

Она почувствовала, как Норд в ответ слегка, с доброй грустью улыбнулся. Капитан, конечно, прекрасно понимал, что это невозможно, но Лола не стала с ним спорить. Она знала, что Норд видит — она говорит искренне, ведь реакцию её ушек нельзя подделать, и волк это понимал. Да, может быть, это и была наивная несбыточная мечта, но теперь её разделяли уже трое.

 

Стадион в Затонувшем городе, который принимал финал NBA, был не таким огромным, но по требованию ассоциации его расширили к этому событию, добавив кучу мест. Лола и Норд, пока не начались тренировки к следующему сезону, решили поехать, ведь приглашение и билеты им выслал лично Мейн Аттракшн, чтобы пара смогла воочию лицезреть его триумф, в который он, конечно, верил. Лола и Норд заняли свои места в VIP-партере, вся площадка была как на ладони, и тут никто их не беспокоил.

Для Лолы было удивительно осознавать, как быстро Мейн с ней сдружился. Они несколько раз созванивались, он даже приглашал её на свои совместные стримы, которые вёл из парикмахерской, пока ему закручивали дреды, ведь это был довольно продолжительный и скучный процесс. Его зрители в целом лояльно отнеслись к Лоле, им очень понравился матч Magma против Fusion, и все отмечали, насколько сильной оказалась эта хрупкая на первый взгляд крольчиха.

Мейн, как и обещал ранее, пригласил её сняться в промо перед финалом, она осторожно спросила об этом Норда, боясь, что он будет ревновать, но капитан спокойно ответил, что если она хочет, он не против. К тому же, он не видел смысла спрашивать у него разрешения, она ведь не его собственность. Лола была благодарна Норду, что он не притесняет её свободу, но всё же ей было неуютно от мысли, что она будет тусоваться с Мейном вдали от своего парня, ей это казалось неправильным, и в итоге она отказалась от предложения.

— Ха! Когда вы с Нордом поженитесь, мне, пожалуй, лучше не приходить на свадьбу, — в своём стиле подколол её Мейн. — А то, чего доброго, заревнует жених.

— Ох, да молчи уже! — только и выпалила Лола, и они оба рассмеялись.

Лола так и не снялась в видео, но Мейн пригласил их обоих на финальный матч.

На паркет уже выходили разминаться главные действующие лица этого вечера — хозяева площадки Sunken City Shadows и грозные гости Lava Coast Magma. Было сразу заметно, что Мейн пребывает в великолепном расположении духа. Жеребец много и охотно позировал перед объективами телекамер, изящно крутил финты и эффектно заколачивал данки на разминке, срывая первые аплодисменты трибун.

Традиционно перед началом игры зрителей на стадионе развлекали привычными предматчевыми активностями. Специальные пневмопушки шумно стреляли на трибуны свёрнутыми джерси команд, а операторы то и дело наводили объектив «камеры поцелуев» на случайные парочки, чтобы заставить их поцеловаться на огромном подвесном экране перед целым стадионом.

— Как думаешь, Норд, — наблюдая за лидером гостей, тихо спросила Лола. — Мейн возьмёт в этом сезоне свой третий Коготь?

— Шансы у Magma действительно очень велики, — задумчиво потёр подбородок Норд, не отрывая взгляда от разминающихся спортсменов. — Этот жеребец сейчас в отличной форме. Но я внимательно следил за последними тренировками Shadows. Тот огромный горилла Даскас и бык Розетт будут сегодня вдвоём опекать его в краске. Розетт очень скоростной для своих габаритов, а Даскас — агрессивный и силовой защитник. Если эта парочка будет действовать на паркете слаженно, они просто не дадут Мейну прорваться к кольцу и отрежут его от передач.

Лола лишь с доброй улыбкой покачала головой, мысленно отметив, что даже сейчас, когда они находятся в отпуске, всё внимание её парня было приковано к баскетбольной тактике. Впрочем, скрывать было нечего, ей и самой нравился этот аналитический разбор игры.

Между тем прямо на площадке к весёлому конферансье внезапно размашистым шагом подошёл Мейн. Жеребец хитро зыркнул в сторону VIP-партера и что-то заговорщицки шепнул ведущему на ухо. Тот удивлённо приподнял брови, на секунду плотно прикрыл ладонью микрофон, быстро что-то ответил и согласно кивнул капитану Magma. А затем шоумен резко развернулся к трибунам и громогласно объявил на весь огромный стадион:

— А теперь, дорогие болельщики, вновь пришло время для нашей любимой «камеры поцелуев»!

И в этот момент объектив телекамеры выхватил VIP-партер, намертво сфокусировавшись на сидящих рядом Лоле и Норде. Влюблённые, увлечённые своим разговором о тактике, не сразу сообразили, почему это вдруг на них разом смотрят тысячи глаз. Конферансье между тем продолжал воодушевлённо надрывать связки в микрофон.

— И сегодня у нас на трибунах присутствуют звёздные гости! Поприветствуйте громкими аплодисментами — Норд и Лола Банни из команды Zootopia Fusion!

Волк и крольчиха синхронно переглянулись и только сейчас, подняв головы вверх, заметили свои лица на гигантском центральном медиакубе. Операторы уже взяли их в красивую розовую рамку в виде сердечка, и весь огромный стадион в один миг взорвался оглушительными овациями и свистом, яростно настаивая и требуя, чтобы звёздная пара Fusion немедленно поцеловалась в прямом эфире.

Норд саркастично, с лёгкой ухмылкой покачал головой и выразительно посмотрел на паркет, где прямо у центрального круга стоял довольный собой Мейн.

— Ох уж этот жеребец... Всё-таки подставил нас в своём фирменном стиле перед всей лигой.

Увидев, что Лола и Норд смотрят прямо на него, Аттракшн торжествующе оскалился, сверкнув золотым зубом, издевательски подмигнул им обоим и картинно послал паре воздушный поцелуй через всю площадку. Полярный волк мельком глянул на сидящую рядом крольчиху — под этим сумасшедшим давлением многотысячной толпы Лола уже успела покраснеть, прижимая лапки к груди.

— Ну что, будем потакать его необъятному эго? — с лёгкой иронией спросил Норд, глядя на ухмыляющегося на паркете жеребца.

— Эм... — Лола смущённо опустила глаза.

Ей было безумно неловко, и меньше всего на свете хотелось целоваться напоказ перед многотысячной публикой стадиона. Но в то же время её спортивная гордость отчаянно запротестовала — она не могла позволить себе показаться слабой, испуганной или неуверенной в себе перед камерами. Крольчиха сделала глубокий, решительный вдох, подняла голову и твёрдо посмотрела на волка.

— Ладно. Все итак уже знают, что мы встречаемся.

Она осторожно, подавляя внутренний трепет, потянулась лицом к Норду, и он аккуратно, невероятно нежно и легко коснулся её губ. Сначала Лола наивно думала, что это будет обычный чисто символический мимолётный чмок ради галочки и ликующих зрителей. Однако, как только их губы соприкоснулись, а по трибунам прокатилась волна одобрительных и восторженных возгласов, в её голове что-то щёлкнуло. Лола не стала отстраняться сразу, напротив, в это мгновение она вдруг захотела, чтобы это был их настоящий поцелуй — глубокий, чувственный и искренний. Забыв про софиты, она порывисто обняла Норда за шею, полностью прикрывая глаза, полярный волк тут же ответил на это движение — он крепко прижал её к себе, почувствовав, как между ними вспыхнула настоящая искра.

Весёлый конферансье на площадке, казалось, был несколько озадачен столь неподдельными, бурными чувствами и даже не сразу сориентировался, что говорить в микрофон.

— Ого, друзья! Да у нас здесь становится чрезвычайно жарко! Кажется, не только парни из Magma умеют жечь напалмом!

Шумные зрители на трибунах постепенно перестали хлопать. Они завороженно и с восхищением, затаив дыхание, смотрели на огромный экран. Когда Норд и Лола, наконец, медленно отстранились, продолжая влюблённо смотреть друг другу прямо в глаза, весь стадион синхронно выдохнул, на какую-то минуту напрочь забывая про главный матч сезона, ради которого они все здесь сегодня собрались.

Лола, опомнившись, снова слегка покраснела и, заметив краем глаза, что объектив камеры всё ещё продолжает работать, тихонько прошептала волку на ухо:

— Норд... на нас до сих пор все смотрят.

Он лишь спокойно улыбнулся, сел ещё ближе к крольчихе и уверенно приобнял её за талию.

— Пусть смотрят. Нам с тобой нечего скрывать.

Лола доверительно положила голову ему на грудь. Влюблённые повернулись к объективу и неторопливо синхронно помахали лапами притихшей толпе, которая тут же взорвалась новой волной приветственных и уважительных оваций. Аттракшн на паркете, довольный достигнутым эффектом и устроенным сюрпризом, одобрительно усмехнулся. Сосредоточившись на предстоящей игре, он развернулся и уверенным шагом направился к своей скамейке. Шоу закончилось, начиналась настоящая битва за титул.

После такого эмоционального всплеска Лоле и Норду было тяжело сосредоточиться на технических деталях матча. Они то и дело бросали друг на друга быстрые взгляды и смущённо улыбались, словно нахулиганившие дети, которых только что поймали за лапу.

Сам же финальный матч, несмотря на оглушительную поддержку домашних трибун, с первых минут начал неотвратимо разворачиваться в пользу Magma. Мейн хоть и оставался всё тем же заносчивым, самовлюблённым жеребцом, но за его ужасным характером скрывалось поистине невероятное мастерство. Активные и слаженные попытки Shadows сдержать его силами Даскаса и Розетта эффективно работали только в первой четверти. Тренерский штаб Magma понял, как подстроить игру под этот прессинг — команда начала регулярно спейсить защиту, растягивая соперников по периметру, а массивный скринер Уолтерс вырастал перед защитниками в самый последний момент, надёжно оттесняя центрового от своего капитана. Хозяева паркета отчаянно бились за каждый мяч, и в определённые моменты Shadows даже забирали яркие эпизоды, но у Magma были явно хорошие тренеры, которые тонко подстраивали тактику по ходу четвертей, не делая ставку на одного лишь Мейна, хоть он и оставался их главной ударной силой.

В итоге, когда над затихшей ареной прозвучала финальная сирена, Lava Coast Magma заслуженно выиграли заветный Кубок Когтя. Это не был унизительный разгром, но игровое преимущество гостей над Sunken City Shadows к концу матча стало очевидным. Под оглушительный рёв фан-зоны Magma Мейн Аттракшн триумфально, с диким ржанием поднял над головой свой третий в карьере Кубок Когтя.

Лола и Норд, поздравив соперников аплодисментами, уже собрались тихо покинуть VIP-партер и направиться к выходу, как на паркете интервьюер подошёл к празднующему капитану чемпионов.

— Мейн, это ваш третий Кубок Когтя, исторический триумф! Каковы ваши дальнейшие планы? — задал журналист дежурный вопрос.

Аттракшн бесцеремонно выхватил микрофон из лап репортёра и, повернувшись прямо к VIP-ложам, громогласно, с яростным вызовом заявил на весь стадион:

— Мейн Аттракшн всё помнит! И я обещаю, в следующем сезоне Magma без проблем выйдет в плей-офф, и там, в финале Восточной конференции, я самолично растопчу Zootopia Fusion! Я уничтожу и этого вашего хвалёного «Капитана Колда» — Норда, и эту реактивную «Пушистую Фурию» — Лолу Банни! Запомните мои слова, в следующем сезоне я встречу их уже не на стадии плей-ин, а в плей-офф! И вот тогда они на собственной шкуре поймут, что в нынешнем сезоне я лишь играл с ними в поддавки!

Норд и Лола моментально остановились у самого прохода и синхронно посмотрели на гигантский подвесной экран, где тяжело дышащий жеребец победно скалился, бросая им вызов на глазах у миллионов зрителей телеэфира.

— Но... подождите, Мейн. — Интервьюер на паркете явно не ожидал столь агрессивного и яростного выпада посреди эфира. — Вы же сразу после матча с Fusion в плей-ин вполне по-дружески общались с Нордом и Лолой…

Жеребец, не дав ему договорить, тут же снова забрал микрофон из лап растерявшегося репортёра и обратился уже напрямую в объектив центральной телекамеры.

— Я профессионал, и хорошо знаю, о чём эти двое думают! Они полагают, что в следующем сезоне у них есть шанс пробиться в плей-офф. И да, я охотно верю, что они это сделают. Но когда их мечта на выход в финал NBA будет уже практически у них в лапах, я самолично разобью её одним мощным ударом! Я просто обожаю уничтожать чужие надежды, и отныне Zootopia Fusion — мои личные враги! Когда они подойдут близко к вершине, я размажу их, сотру в порошок и буду наслаждаться их страданиями!

Мейн оглушительно заржал на всю арену и небрежно, по-хамски бросил микрофон обратно в интервьюера, давая понять, что разговор окончен. Журналист едва успел удержать дорогую технику в лапах и ошарашенно смотрел на широкую спину удаляющегося к своей ликующей команде чемпиона.

Лола и Норд несколько секунд молча стояли в проходе, переваривая эту пламенную тираду, затем одновременно посмотрели друг на другу. Их плечи синхронно задрожали, и ещё через пару секунд игроки Fusion, не выдержав, во всё горло, до колик расхохотались.

— Ох уж этот Мейн... — едва успокаиваясь, покачал головой Норд. — Как всегда в своём репертуаре. Но, если честно, мне даже приятно, что трёхкратный чемпион лиги отметил нас как своих главных врагов.

— Погоди, как он меня сейчас назвал? — возмутилась Лола сквозь улыбку, вытирая выступившую от смеха слезу. — «Пушистая Фурия»? Откуда вообще взялось это дурацкое прозвище?

— Кажется, он как-то упоминал, что смотрел стрим какого-то популярного парня по имени Крис Глосс, — припомнил Норд, увлекая её к коридору. — Этот блогер жутко гордился тем, что лично знаком с тобой, и именно он называл тебя «Пушистой Фурией».

— Кто?! — Лола на секунду задумалась, сдвинув брови, а потом резко хлопнула ладонью по своей чёлке. — А-а-а! Тот самый видеоблогер, с которым я играла на благотворительном матче! Да, точно, помню. Он тогда весь матч не расставался со своей селфи-камерой и так меня достал, что я ему чуть объектив не разбила.

Они оба снова весело рассмеялись и, наконец, размеренным шагом двинулись к главному выходу со стадиона. Лола, выдержав небольшую паузу и хитро прищурившись, заглянула волку в лицо.

— Но ты же не будешь так меня называть, правда?

— Ну, звучит, конечно, очень мило, — загадочно улыбнулся Норд. — Но если объективно, на паркете ты скорее не фурия, а самый настоящий одержимый кролик.

Лола от такой сомнительной оценки её грации шутливо ткнула Норда локтем в бок. Впрочем, полярный волк лишь усмехнулся, покрепче обнял её за плечи и прижал к себе, а счастливая Лола была совершенно не против такой демонстрации чувств. Вызов Мейна был принят, и следующий сезон обещал стать для Fusion началом великой битвы.

 

На следующий день Лола и Норд уже вернулись в родной Зверополис. И едва пара переступила порог тренировочного зала на базе Fusion, как по всему просторному помещению эхом раскатился дружный шквал саркастичных аплодисментов. Команда, собравшаяся на паркете, явно ждала этого момента. Джавад, разумеется, не упустил шанса пойти в атаку первым. На его морде тут же расплылась издевательская ухмылка.

— О, вы только посмотрите на них! «Капитан Колд» и «Пушистая Фурия» — триумфаторы недели! Ребята, принимайте поздравления, теперь вы официально закадычные друзья самого Мейна Аттракшна!

— Ух, ребята, ну и зрелище вы устроили на арене! — тут же подхватил эстафету Берни, заговорщицки подмигивая остальным. — Поцелуй вышел настолько горячим, что у меня даже пульс подскочил. До самого конца матча не мог спокойно следить за игрой.

Лола почувствовала, как пунцовый румянец заливает её щёки, да и обычно спокойному Норду от такого коллективного напора стало немного неловко.

— Да ладно вам, это было чертовски заразительно, — вздохнул Роджер, мечтательно подбросив в лапах мяч. — Теперь я тоже хочу, чтобы у меня была подружка. Со стороны это выглядело так красиво, прямо как в кино.

Зара, заметив, что паре становится неловко, решительно шагнула вперёд и отодвинула наседающих парней.

— Мальчики, ну имейте совесть, хватит уже! Зачем вы их так смущаете? Это ведь был только их безумно романтичный момент. Они, наверное, в ту секунду вообще забыли обо всём на свете, и для них перестал существовать весь этот огромный стадион...

Полосатая разыгрывающая сама мечтательно прикрыла глаза, не осознавая, что своей восторженной речью ещё больше вогнала Лолу и Норда в краску. Массивный Конгтон решил не отставать от коллектива и внёс свою лепту.

— Я надеюсь, капитан, вы после финальной сирены заглянули в тот колоритный бар в Затонувшем городе, о котором я вам перед вылетом говорил? — Горилла многозначительно, по-свойски подмигнул полярному волку. — Их фирменный коктейль с секретным составом на основе мощного афродизиака превращает любую ночь в незабываемое приключение. Признавайтесь, пробовали?

Норд лишь тяжело, шумно вздохнул, устав от этих бесконечных подколов. Безусловно, его отношения с Лолой, которые вышли на новый уровень, были самым прекрасным, что случалось с ним за последние годы, но прямо сейчас капитан Fusion с мимолётной ностальгией тосковал по тем славным временам, когда команда воспринимала его исключительно как жёсткого, сухого и неприступного лидера, при виде которого в зале воцарялась мёртвая тишина.

Он саркастично посмотрел сверху вниз на свою крольчиху, а Лола прикрыла ладонью глаза, безмолвно демонстрируя Норду, что тоже устала от этих бесцеремонных намёков и готова лично запустить в кого-нибудь баскетбольным мячом.

Норд окинул товарищей своим суровым взглядом и обратился к подопечным рабочим тоном.

— Что ж, команда, если вы, наконец, закончили свой спектакль, то давайте уже вернёмся к тренировке.

Ребята всё ещё продолжали тихонько хихикать, переглядываясь между собой и никак не настраиваясь на нужный рабочий лад. Норд неторопливо вытащил из спортивной сумки свою старую, исписанную вдоль и поперёк тетрадь с тактическими заметками и выразительно перелистнул парочку страниц.

— К вашему сведению, ребята, мы с Лолой на этом финале не просто отдыхали на трибунах...

— ...Но ещё и целовались! — со смешком закончил за него фразу неугомонный Джавад, и по рядам баскетболистов опять поползли широкие улыбки.

Норд даже бровью не повёл. Он лишь коротким, молниеносным движением, но с силой звонко хлопнул закрытой тетрадью прямо по лбу обнаглевшего орикса. Джавад от такого веского аргумента ошарашенно замер на месте, потирая голову, и в зале мгновенно воцарилась идеальная, звенящая тишина. Все шуточки как рукой сняло.

— В этом матче Shadows применили против Magma несколько любопытных и нестандартных тактических схем, — тем временем продолжил Норд будничным тоном, словно секунду назад ничего не произошло. — В частности, их тренерский штаб необычно использовал на паркете гориллу Даскаса. Конгтон, я внимательно следил за его движениями, и мы можем кое-что из этого позаимствовать. В отличие от тебя, Даскас выполняет роль не только классического центрового. Его регулярные скрытые пассивные подключения к фланговым атакам — это именно то, что ты, начиная с сегодняшнего дня, будешь отрабатывать.

— Хорошо, кэп, я понял, — послушно кивнул Конгтон, мгновенно настраиваясь на работу.

Вся команда сразу же растеряла весь свой мальчишеский задор. Внешне Лола никак не показала своих эмоций, продолжая сохранять сосредоточенный вид, но внутри неё в эту секунду разлилось трепетное удовольствие. Ей было приятно снова видеть Норда именно таким — спокойным, целеустремлённым, собранным и до мозга костей погружённым в сложные тактические схемы игры.

Крольчиха и сама с фанатичным удовольствием изучала любые новые баскетбольные финты. Несмотря на то, что Норд своим появлением подарил ей новый смысл в жизни и окружил домашним теплом, баскетбол всё равно оставался для неё фундаментальным основанием. И сейчас Лола чувствовала себя абсолютно счастливой от осознания того, что ей в этих отношениях никогда не придётся выбирать между любимым парнем и своей страстью к баскетболу. Ведь её суровый капитан и сам был фанатично предан этой великой игре.

Тренировка проходила в спокойном режиме, игроки без лишнего давления пробовали на паркете новые тактические элементы. Каждый член команды Fusion понимал, что в следующем сезоне у них есть реальный шанс пробиться в чемпионате ещё дальше, но для достижения этой цели нужно было много работать, и каждый из них должен был научиться играть на своей позиции более вариативно и непредсказуемо.

Норд проанализировал последнюю игру Shadows. Несмотря на то, что они в итоге уступили Magma, их качественный прогресс был налицо. Эта команда, как никто другой в лиге, умела прямо по ходу матча находить свежие тактические решения и выдавать неожиданные ходы. Капитану хотелось, чтобы Fusion тоже могли проявлять такую гибкость.

Когда на паркете объявили долгожданный перерыв, Лола и Зара устроились на скамейке немного поодаль от парней, решив в тишине поговорить о своём, о девичьем.

— Лола, я так рада, что у вас с Нордом всё так замечательно складывается, — тепло улыбнулась зебра подруге. — Не подумай, что я издеваюсь, как наши мальчишки, но этот ваш поцелуй на стадионе... Боже, это было так красиво! Вы выглядели такими счастливыми.

— Спасибо, Зара, — улыбнулась Лола и смущённо опустила глаза в пол. — Мы правда... очень счастливы вместе. Иногда я просто не могу поверить, как мне с ним повезло. Наверное, это звучит избито и дико банально, но я каждой клеточкой чувствую, что мы с Нордом созданы друг для друга.

— Это вовсе не банальность, Лола, — серьёзно ответила Зара, поправляя спортивный напульсник. — Вы помогли друг другу выстоять в самый критический момент, и теперь вас двоих просто невозможно представить порознь. Я знаю Норда уже много лет, и, поверь, я никогда не видела его таким счастливым. Пусть даже он изо всех сил старается этого не показывать.

Лола широко улыбнулась и непроизвольно погладила лапкой свои длинные уши.

— Ну а как там дела у вас с Когтяузером?

Зебра мгновенно расплылась в мечтательной улыбке, забавно наклонив голову набок.

— Ой, Бенджамин... Он очень милый и такой чуткий. Сейчас, пока не стартовал следующий сезон, мы с ним видимся каждый вечер после его дежурства. И знаешь... — Зара на секунду замялась, подбирая слова. — Мне теперь уже даже сложно представить хоть один вечер без общения с ним. Нам так хорошо, так спокойно вместе, и это просто прекрасно. Я чувствую себя счастливой.

— Когда вы признались друг другу прямо там, в переполненном аэропорту, пока на вас смотрели телекамеры... — покачала головой Лола, восхищаясь подругой. — Я бы, наверное, так не смогла. Вы просто потрясающая пара.

— Спасибо, — тихо ответила Зара, и её взгляд стал очень нежным. — Но, честно говоря, в ту секунду, когда я после долгой разлуки, наконец-то, увидела его улыбку в толпе, я напрочь забыла обо всём на свете. И о камерах, и о фанатах, и о журналистах, и, если честно, даже о баскетболе. Я видела во всём терминале только его одного. И именно тогда я поняла, что безумно люблю этого гепарда и больше не хочу скрывать свои чувства ни от кого.

Лола была всем сердцем рада за подругу. Глядя на светящуюся от любви зебру, крольчиха втайне надеялась, что Бенджамин Когтяузер тоже наберётся смелости и сделает свой следующий шаг в их отношениях, точно так же, как это совсем недавно сделал её полярный волк.

— Вот только в последнее время он сильно обеспокоен, — внезапно погрустнела Зара.

— Чем? — насторожилась Лола.

Зебра помолчала, осторожно встретившись с подругой глазами, словно обдумывая, стоит ли всё рассказывать крольчихе.

— Он беспокоится за Джуди, — выдохнула зебра, уловив тревогу Лолы. — Бенджамин говорит, что она очень изменилась. Стала совсем другой и… больше не вспоминает Ника.

Лола тяжело вздохнула, опустив голову. Она уже давно не общалась с Джуди, в последний раз ещё до переезда к Норду. С тех пор Лола время от времени пыталась позвонить подруге, но Джуди перестала отвечать на её звонки.

Её мысли прервал вошедший Чип, и его появление тут же остановило вялотекущую тренировку. Казалось, бурундук пытался зайти максимально незаметно, но игроки всё равно моментально обратили на него внимание.

Норд сразу почуял неладное и перестал стучать мячом по паркету, поймав снаряд одной лапой. Широкие полы шляпы Чипа были максимально опущены на глаза, обычно это говорило о том, что он чем-то обеспокоен.

— Чип, что-то случилось? — решительно подошёл к тренеру капитан.

Бурундук медленно поднял глаза на волка, его мордочка выглядела на редкость растерянной.

— Эм... Норд, Лола. Мы можем с вами поговорить наедине? — Все игроки на паркете удивлённо переглянулись.

— Да, конечно, — сухо кивнул Норд а затем добавил, громко обращаясь к команде: — Продолжайте тренировку, мы скоро вернёмся.

Лола и Норд, поймав на себе заинтригованные взгляды остального коллектива, послушно пошли следом за Чипом. К их удивлению, бурундук не просто отвёл их в дальний угол площадки, а решительно вышел из тренировочного зала в коридор.

Команда осталась стоять в полном недоумении, молча наблюдая, как Лола, Норд и Чип скрываются за дверью. Джавад, не выдержав затянувшейся паузы, решил немного разрядить обстановку.

— Небось хочет отчитать их за неподобающее поведение на матче Magma с Shadows, да? Ну, типа, нарушают моральный облик клуба.

Орикс издевательски улыбнулся и начал активно крутить головой по сторонам в поисках дружеской поддержки. Но все вокруг смотрели на него лишь с глухим осуждением. Конгтон, не выдержав этого шутовства, молча выдал ориксу звонкий подзатыльник.

— Ай! Да за что?! — громко взвизгнул Джавад от неожиданности. — Что я такого сказал?!

— Спасибо, Конгтон, — лишь устало вздохнула Зара и демонстративно отвернулась от надувшегося Джавада.

— Нет, ну что за справедливость?.. — пробурчал себе под нос орикс, обиженно потирая ушибленный затылок. — Главное, целуются на глазах у всей страны они, а по голове получаю я.

 

Лола, Норд и Чип быстрым шагом шли по длинному коридору, и в какой-то момент крольчиха не выдержала нарастающего напряжения.

— Чип, да что вообще происходит? Куда мы идём?

— С вами хотят поговорить владельцы клуба, — сухо ответил Чип, не оборачиваясь.

Норд после этих слов напрягся ещё сильнее.

— Чип, только не говори нам, что братья не собираются продлевать контракт с Лолой на следующий сезон.

Лола испуганно, с замиранием сердца глянула на волка. У неё в этот миг даже не нашлось слов от подступившей паники — как же так? Неужели её карьера во Fusion оборвётся прямо сейчас, когда у них всё только начало налаживаться?

Чип резко остановился прямо перед дверью комнаты для совещаний. Бурундук медленно обернулся к замершим игрокам и тяжело вздохнул.

— Лола, Норд... Я, если честно, не знаю, чего они хотят. Но когда полчаса назад я разговаривал с ними по селектору, мне очень не понравился их тон.

Лола и Норд с тревогой переглянулись. Крольчиха заметила в глубине глаз волка сильную обеспокоенность за неё, но вместе с тем там горела и яростная решимость. Полярный волк был готов защищать её перед хозяевами клуба, генеральными менеджерами, инвесторами и вообще кем угодно.

Они осторожно толкнули дверь и зашли в совещательную комнату. Это было большое, залитое дневным светом помещение с панорамными окнами. За длинным полированным столом во главе восседал генеральный менеджер клуба — долговязый жираф Хайтауэр. Справа от него, перебирая лапами дорогие чётки, сидели непосредственные владельцы Fusion — братья Хамад и Саид Аль-Башир. А вот по другую сторону стола, в полном уединении и со скучающим видом, едва не зевая, сидел крайне неприметный серый заяц, одетый в простое тёмно-синее худи. Лоле его облик на секунду показался смутно знакомым, но в стенах баскетбольного клуба она этого зверя точно никогда раньше не видела.

— А вот и они! — улыбнувшись, поприветствовал вошедших членов команды Хайтауэр. — Норд, Лола, присаживайтесь, пожалуйста. Чип, спасибо, что оперативно привёл их к нам.

Бурундук неловко потупил свой взгляд в пол от того, что его, главного тренера, не пригласили присоединиться к совещанию. Наставник уже хотел было тихо развернуться и покинуть комнату, чувствуя себя лишним, но Норд вовремя перехватил инициативу и твёрдо обратился к менеджеру:

— Хайтауэр, если можно, я бы хотел, чтобы Чип тоже присутствовал при этом разговоре. Как-никак, он глава нашего тренерского штаба.

Было видно, как жираф и верблюды немного смутились, недовольно переглянувшись, но тут же вернули себе привычное самообладание.

— Да, конечно, Норд... Почему бы и нет, присоединяйся, Чип, — снисходительно кивнул Хайтауэр.

Волк понял, что грядущий разговор будет серьёзным и, возможно, неприятным, поэтому хотел, чтобы у него за спиной была поддержка в лице Чипа. Они втроём сели за стол прямо напротив руководства.

— Лола, владельцев клуба, братьев Аль-Башир, ты, конечно, уже знаешь, — взял слово Хайтауэр, плавно поведя длинной шеей. Верблюды вежливо кивнули, Лола тоже ответила коротким кивком. — Позволь познакомить тебя с Максом О'Харой. — Жираф указал на фигуру в худи. — Это глава корпорации Root, которая является нашим якорным инвестором.

— Очень приятно, мистер О'Хара, — тихо произнесла Лола, стараясь справиться с нахлынувшим волнением.

— Можно просто Макс, — мягко, обезоруживающе улыбнулся ей заяц, сверкнув пронзительным янтарным взглядом.

У крольчихи тут же в памяти пронеслось что-то до боли знакомое. Эти глаза, эта полуулыбка, этот глубокий, обволакивающий мягкий баритон... Она на подсознательном уровне поняла, что уже сталкивалась с этим зверем раньше.

— Вы же... — выдохнула она, подавшись вперёд.

— Я с нашей прошлой встречи знал, что вы добьётесь успеха, — произнёс Макс.

Лола от неожиданности прикрыла рот лапой. Перед ней сидел тот самый заяц, с которым она случайно столкнулась в коридоре под трибунами BiteCore Arena в день благотворительного матча. Именно он тогда внезапно успокоил её, рассеял сомнения и придал уверенности перед выходом на паркет. И этот неприметный прохожий — глава всемогущей техноимперии Root? Она не могла в это поверить.

— Что ж, давайте начнём наше совещание, — прервал её лихорадочные мысли Хайтауэр, постучав копытом по столу. — Как вы все прекрасно знаете, в этом году мы подписали с Лолой Банни краткосрочный контракт до конца текущего игрового сезона с возможностью его дальнейшего продления. Думаю, мы все здесь согласны с тем, что Лола показала просто феноменальную игру на позиции лёгкого форварда и очень помогла нашей команде пробиться в плей-ин. И мы, руководство клуба, конечно же, хотели бы предложить тебе, Лола, полноценный долгосрочный контракт.

Лола тут же обрадовалась, едва не подпрыгнув на месте, и уже хотела было выпалить, что, конечно же, согласна остаться во Fusion. Но Хайтауэр, уловив её бурную реакцию, плавно поднял копыто, призывая к тишине. Лола сразу внутренне насторожилась, почувствовав подвох.

— Но есть одна крайне важная деталь. — Жираф сделал паузу, и его лицо стало серьёзным. Он пристально посмотрел крольчихе прямо в глаза. — На днях нам поступило трансферное предложение от Lava Coast Magma. Лола, руководство клуба хочет перекупить твой контракт.

— Что?! Перекупить?.. — У Лолы от такой новости буквально округлились глаза. Внутри неё всё похолодело, и она растерянно, ища опоры, посмотрела на замершего рядом Норда. — Но как это вообще возможно?

— Понимаешь, Лола, большой баскетбол — это ещё и большой бизнес, — принялся спокойно объяснять Саид Аль-Башир, глядя на спортсменку. — Ты невероятно перспективный, яркий молодой игрок, и за твой немедленный переход под крыло Magma нам предложили, скажем так, весьма ощутимую сумму.

— Вы... — Лола почувствовала, как земля уходит у неё из-под лап. Она тихо, почти беззвучно прошептала: — Вы хотите продать меня в другой клуб?

Норд, не в силах больше сдерживать нарастающий гнев, жёстко вмешался в разговор. Полярный волк подался вперёд, и его стальной голос заставил менеджера вздрогнуть.

— Погодите секунду! Вы всерьёз обсуждаете её продажу?! Но как же команда? Мы ведь только-только наладили свою игру!

— Норд, поэтому мы и собрались здесь. — Хамад Аль-Башир старался говорить как можно более мягко, примирительно и вкрадчиво, пытаясь сгладить острый угол. — Посмотрите на эту ситуацию с позиции новых возможностей для карьерного роста. На Лавовом побережье Лола сможет в разы быстрее раскрыть свой потенциал.

— То есть как это?! — буквально подпрыгнул Чип от возмущения, гневно сжимая маленькие лапки. — Вы что, вообще не верите в нашу команду?! С Лолой мы в этом сезоне впервые дошли до плей-ин!

— Да, Чип, и вы все большие молодцы, это действительно историческое достижение, — снисходительно вздохнул Хайтауэр, плавно покачав головой на длинной шее. — Но давай смотреть правде в глаза, согласись, даже с Лолой в составе выиграть Кубок Когтя — это задача для Fusion невыполнимая. И мы, как руководство, подумали, что этот трансфер — редкая возможность для самой Лолы наконец-то раскрыть свой талант на топ-уровне.

— Слушайте, так нельзя! — жёстко оборвал его Норд. — Выход в плей-ин — это ещё не потолок. Поверьте, я, как капитан, изнутри вижу, что наш обновлённый коллектив сейчас способен на гораздо большее. В следующем сезоне мы можем зайти ещё дальше.

Хайтауэр выдержал небольшую паузу, затем перевёл взгляд на притихшую крольчиху.

— Лола, а ты сама что думаешь по этому поводу? При трансфере ты получишь солидный бонус.

— Нет! — выпалила Лола, не задумавшись ни на секунду. — Я хочу играть за Fusion! И деньги тут абсолютно не при чём. Я верю в команду... — Она на секунду повернула голову к Норду и встретила его бесконечно благодарный, тёплый взгляд. — Я верю в нас.

— Кстати, о «Вас», — произнёс Саид, задумчиво перебирая чётки. — Руководство Magma изъявило желание перекупить оба ваших контракта.

— Что?! — не выдержал Чип.

— Да, Чип. И Норда, и Лолы, — невозмутимо продолжил Саид, пропустив крик тренера мимо ушей. — Скауты чемпионов заметили, что в паре вы двое на паркете играете совершенно на другом уровне.

Бурундук обратил внимание, как владельцы клуба старательно не упоминают сумму трансфера. По всей видимости, щедрые боссы Magma предложили братьям-верблюдам столько, сколько стоит весь баскетбольный клуб Fusion, иначе они бы не стали даже рассматривать подобную сделку.

Норд за свою долгую карьеру периодически получал предложения от самых разных элитных клубов ассоциации, поэтому на новость он отреагировал спокойно и холодно.

— Мой ответ — нет. Вы прекрасно знаете, господа, что если бы я захотел бросить Fusion ради более выгодного контракта, то ушёл бы в другой клуб давным-давно.

Хайтауэр быстро сделал короткую пометку в своих рабочих записях.

— Ну... в общем-то, это решение было ожидаемо от тебя, Норд. Мы просто подумали, что после того, как между вами... скажем так, завязались личные отношения, ты чисто по-мужски захочешь пойти за Лолой.

— Но я ведь тоже никуда не собираюсь уходить! — звонко запротестовала крольчиха.

Хайтауэр неловко кашлянул. Ему не хотелось разыгрывать эту карту, но предложение о немедленной покупке крольчихи было слишком выгодным для всего клуба.

— Понимаешь, Лола... Дело в том, что твой нынешний контракт кардинально отличается от долгосрочного контракта Норда. Он постоянный член команды, а вот с тобой у нас изначально был заключён особый, краткосрочный договор. И юридически мы имеем право в одностороннем порядке продать твой трансфер любому другому клубу лиги даже без твоего личного согласия.

— Что?! — одновременно поразились игроки, уставившись на менеджера.

— Но так же нельзя! — Чип был шокирован цинизмом руководства и буквально задыхался от возмущения.

— Это стандартная форма временного контракта новичка, все эти пункты были изначально включены в соглашение, — лишь невозмутимо развёл копытами Хайтауэр, сохраняя ледяное спокойствие. — Чип, пойми нас правильно, когда мы подписывали Лолу, никто не рассчитывал, что она станет настолько успешным игроком.

— И вместо того, чтобы пойти ей навстречу, проявить уважение и дать Лоле заслуженный постоянный контракт, вы хотите её просто перепродать подороже, как на базаре?! — Бурундук был в ярости.

— Слушай, Чип, не надо делать из нас бездушных злодеев, — примирительно поднял копыта Хамад, пытаясь утихомирить тренера. — Этот трансфер пойдёт на пользу всем сторонам. У Лолы на Лавовом побережье откроются грандиозные перспективы, а наш клуб получит дополнительные средства, чтобы скауты подобрали нам другого игрока. Между прочим, рабочие варианты на рынке уже есть.

— Варианты?! — Норд резко, с глухим стуком поднялся из-за стола во весь свой внушительный рост. — Да вы, должно быть, шутите! Без Лолы в ростере у нас в следующем сезоне не будет ни единого шанса побороться за Коготь! Это разрушит всю командную химию!

Братья Аль-Башир и Хайтауэр многозначительно переглянулись между собой. Жираф медленно опустил свою длинную шею и внимательно, в упор посмотрел на разъярённого капитана.

— Норд... а что, если я скажу тебе, что в случае перехода Лолы в другой клуб мы гарантированно сможем приобрести звёздного игрока, который уже выигрывал Кубок Когтя?

— И что с того?! — резко, сквозь зубы отрезал Норд. — Почему мне должно быть не плевать?!

— Из проверенных источников в ассоциации до нас дошли закрытые сведения, — выдержав театральную паузу, тихо продолжил Хайтауэр, — что менеджер Vineland Thorns готов пойти на радикальную перестройку и продать Джетт Филлмор.

Полярный волк в ту же секунду резко изменился в лице. Услышав это имя, он замер и больше не смог вымолвить ни единого слова — все аргументы и фразы намертво застряли у него в горле. Он лишь бессильно, словно подкошенный, упал обратно в кресло, испытывая внутри целую бурю противоречивых эмоций. Лола обеспокоенно посмотрела на него, заметив, как побелели его губы. Чип тоже испуганно затих, глядя на помрачневшего вожака.

— Джетт сможет играть за нас, Норд, — плавно продолжил жираф. — Ты ведь, как профессионал, не будешь отрицать, что с её колоссальными опытом и навыками у Fusion появится реальный шанс наконец-то взять Кубок Когтя?

Норд почувствовал, что ему буквально не хватает воздуха. Эта внезапная информация словно бетонной плитой сдавила его грудь, не позволяя сделать даже короткий вдох. Прошлое и настоящее столкнулись в его голове с сокрушительной силой.

В этот момент Лола, сидевшая рядом, крепко, со всей силы сжала его холодную ладонь своими пальцами, буквально насильно вырывая волка из ступора. Норд вздрогнул, но не посмел даже просто поднять голову и посмотреть в глаза крольчихи. Ему было безумно стыдно за то, что он, пусть всего на одну секунду, но всё же допустил в своих мыслях возможность поменять Лолу и всё, через что они прошли, на Джетт Филлмор и призрачный чемпионский титул.

Наступила тяжёлая, давящая тишина, которую никто из присутствующих долго не решался нарушить. В этот напряжённый момент в комнате негромко, но отчётливо прозвучал голос Макса О’Хары.

— Норд, ты ведь не собираешься в ближайшее время завершать свою карьеру? — спросил заяц.

Во время всего этого жаркого, эмоционального спора Макс не проронил ни единого слова, лишь внимательно слушал каждого и со стороны наблюдал за реакцией собеседников. Но сейчас его доверительный, спокойный тон немного вывел полярного волка из ступора.

— Нет... — с трудом сглотнув, глухо ответил Норд. — Я хочу продолжать играть.

— Лола, позволь тогда задать тебе один вопрос, — плавно перевёл свой взгляд на крольчиху Макс. — Ты хочешь играть именно за команду Fusion или ты хочешь играть вместе с Нордом?

Лола подняла глаза на главу Root и внезапно заметила, что за всем этим внешне доверительным, мягким выражением лица заяц буквально сверлил её пронзительным взглядом, улавливая каждое изменение в её мимике.

— Я не хочу и не буду выбирать, — твёрдо, без тени сомнения ответила Лола. — Fusion за эти месяцы стал мне семьёй, а Норд... он для меня всё.

Макс понимающе покачал головой и обратился к тренеру.

— Чип, скажи мне как наставник, у нас есть объективный шанс вместе с Лолой в следующем сезоне выйти в плей-офф?

— Есть! — Бурундук постарался выпрямить спину и сказать это как можно более убедительно. — Я в этом на все сто процентов уверен. Сейчас наша команда более сплочённая, чем когда бы то ни было, у ребят есть мотивация, есть желание осваивать новые техники и есть навыки.

О’Хара на мгновение задумался, а затем плавно откинулся на спинку своего кресла.

— Лола, Норд... Вы не могли бы оставить нас?

Владельцы клуба и генеральный менеджер удивлённо и настороженно переглянулись между собой. Норд и Лола тоже сильно забеспокоились от такой просьбы, но почему-то ровный, веский тон Макса подсознательно успокоил их. Они кивнули и послушно вышли из совещательной комнаты.

Едва дверь плотно закрылась за спинами игроков, Макс резко растерял всю свою скучающую вальяжность. Он повернулся к братьям Аль-Башир и жёстко спросил:

— Вам не кажется, господа, что вы слишком торопитесь продавать Лолу Банни Лавовому побережью?

— Макс, мы совершаем трансфер, пока она находится на пике своей рыночной стоимости, — недовольно нахмурился Саид, продолжая крутить чётки. — Пойми, она ведь кролик. Любая серьёзная травма на паркете против тяжёлых центровых, и её цена резко упадёт.

— Насколько я помню их последнюю игру в плей-ин, Мейн Аттракшн практически весь матч всеми правдами и неправдами пытался буквально вбить эту девочку в паркет, — язвительно усмехнулся Макс. — А Landslides вообще акцентировано ее избивали. И что-то никаких тяжёлых травм на ней я не вижу. Так что не такая уж она и хрупкая, как вы тут пытаетесь расписать.

— Макс, пойми, — попытался вставить слово Хайтауэр, оправдывая логику офиса. — Мы просто не уверены, что её физических кондиций и выносливости хватит на всю дистанцию полноценного сезона.

— Чип, твоё слово? — коротко повернул голову в сторону тренера Макс.

— Вы даже не представляете, насколько Лола на самом деле выносливая спортсменка! — ни секунды не задумываясь, горячо выпалил бурундук. — Она выдержит весь грядущий сезон, я в этом абсолютно уверен. Я работаю с ними каждый день и знаю показатели каждого игрока.

Макс удовлетворённо кивнул и снова перевёл взгляд на притихших владельцев клуба.

— Поэтому, сдаётся мне, вы недооцениваете эту сумасшедшую крольчиху, она ведь буквально одержима баскетболом. И если Лола и дальше под руководством Чипа будет показывать столь впечатляющие результаты, то этот актив Fusion будет только расти в цене. Запомните простое правило бизнеса — никто не продаёт золото, когда оно выходит на плато.

— Что конкретно ты предлагаешь, Макс? — внимательно посмотрел на инвестора Хамад.

— Дать ей полноценный, долгосрочный контракт на два года, — без колебаний ответил О'Хара. — Когда они вместе с Нордом выведут Fusion в плей-офф, за её трансфером в очередь выстроятся все элитные клубы лиги.

— Но послушай, Макс, это же юридический статус постоянного игрока, — обеспокоенно повёл длинной шеей Хайтауэр. — Если мы это сделаем, то уже не сможем осуществить её трансфер в другую команду без продажи всего клуба. Если, конечно, она сама этого не захочет и не затребует обмен.

— Вы упускаете одну важную деталь, господа, — хитро прищурился Макс, и в его глазах мелькнул холодный расчёт. — Вы что, не смотрели вчерашний финал NBA? Лола и Норд не просто мимолётная парочка на пару вечеров, у них всё максимально серьёзно. И я вам гарантирую, через два года всё станет ещё серьёзнее. Они просто не смогут друг без друга.

— И как это касается нашего дела? — нахмурился Хайтауэр.

— Напрямую, — вкрадчиво пояснил Макс. — Куда пойдёт Норд, туда последует и Лола. Если в будущем у нас не получится надавить на неё, надавим на него. А если у этой межвидовой парочки к тому времени ещё и дети появятся, то для нас это будет вообще идеальный расклад. Денежный фактор для семьи всегда выходит на первое место, они станут полностью управляемыми.

Братья Аль-Башир и Хайтауэр глубоко задумались. Жёсткие, циничные слова Макса О'Хары звучали более чем убедительно. Если они сыграют вдолгую, то медийный и спортивный актив Лолы Банни может вырасти в цене. Как, впрочем, и рыночная стоимость всей команды Fusion. А личная связь Лолы и Норда действительно позволит руководству воздействовать на них в будущем с гораздо большей эффективностью.

Коротко, вполголоса посовещавшись между собой и быстро обсудив детали соглашения, Хайтауэр повернулся к замершему на столе тренеру.

— Что ж, в таком случае мы подождём с трансфером Magma. Чип, сообщи Лоле, что мы продлеваем с ней контракт на два года на условиях постоянного игрока. Только контролируй, чтобы эти её бурные отношения с Нордом не влияли негативно на результат.

Тренер почувствовал, как гора упала у него с плеч. Макс же мельком глянул на свои наручные часы и плавно поднялся с кресла.

— Что ж, раз уж на сегодня всё, господа, я вас покину. У меня ещё встреча с моими ведущими инженерами по внедрению функций ИИ в новую линейку гаджетов. Всем хорошего вечера.

 

Когда Макс и Чип вышли из совещательной комнаты и неспешным шагом пошли по длинному коридору базы, бурундук с облегчением обратился к инвестору.

— Спасибо огромное, Макс, что поддержал нас... Если бы не ты, они бы точно её продали.

— Чип… — Макс спокойно, плавным движением лапы прервал его. — Я знаю, что ты веришь в команду. И я ни в коем случае не хочу на тебя давить, но я всего лишь выиграл для тебя время и хочу, чтобы ты чётко понимал последствия. — Он внезапно остановился посреди коридора и пристально посмотрел на бурундука — без какого-либо вызова или угрозы, но так, чтобы Чип осознал всю серьёзность положения. — У тебя есть ровно два игровых сезона, чтобы кровь из носу довести команду до плей-офф. Если этого не случится, владельцы без колебаний продадут Лолу. Поверь моему опыту, я сам бизнесмен, их юристы оставят в новом контракте какую-нибудь скрытую лазейку, чтобы юридически у офиса была возможность это сделать. И тогда даже мои слова, как ключевого инвестора, уже не смогут их остановить. А если Лола в итоге уйдёт, ты и сам прекрасно понимаешь, вслед за ней может уйти и Норд.

У Чипа от этих слов всё внутри буквально сжалось. Бурундук тяжело вздохнул, по привычке поправив свою шляпу. Макс, заметив его состояние, ободряюще улыбнулся.

— Удачи вам на паркете, Чип.

— Спасибо, Макс, — сквозь силу улыбнулся в ответ бурундук, сжав кулаки. — Мы сделаем всё возможное.

Заяц уверенным шагом направился дальше по коридору, а Чип остался стоять на месте. Наставник Fusion отчётливо понимал, что ставки теперь очень высоки. У него было всего два года, чтобы совершить чудо и прыгнуть выше головы, достигнув с командой таких вершин, о которых клуб никогда раньше и не мечтал. А иначе он в один миг лишится своих лидеров, а там уже и, возможно, дела всей жизни.

На залитой солнцем парковке базы Fusion Макс с бумажным стаканчиком кофе в лапах уже собирался сесть на водительское сиденье своего небольшого электрокара, как остановился, заметив, что к нему быстрым шагом направляются Лола и Норд. Игроки уже знали от Чипа ошеломительную новость про заключение контракта крольчихи на два года, чему были несказанно рады.

— Мистер О'Хара... — осторожно, с уважением обратился Норд к инвестору.

— Я же просил не называть меня так? — тут же с лёгкой улыбкой перебил полярного волка заяц, отпивая кофе. — Просто Макс.

— Макс... — Норд на секунду запнулся, собираясь с мыслями, а затем продолжил. — Мы хотели бы поблагодарить тебя за всё, что ты для нас сделал.

— Не стоит, как бы странно это не звучало из моих уст, деньги — не главное в жизни, — понимающе покачал головой Макс. Но его взгляд тут же посерьёзнел. — Норд, скажи честно, новость о возможном трансфере Джетт Филлмор во Fusion застала тебя врасплох?

— Я... — Капитан смущённо отвёл глаза в сторону. — Да, пожалуй... Просто это так...

— Я скажу тебе откровенно, Норд, — не стал его мучить Макс. — Филлмор, сразу после того, как триумфально выиграла Кубок Когтя, всерьёз думала перейти во Fusion. Но теперь, после последних событий, вопрос трансфера не обсуждается. Более того, по моим данным есть очень высокая вероятность, что грядущий игровой сезон NBA станет для неё последним в карьере.

Полярный волк сразу всё понял, но его разум словно отказывался до конца верить в услышанное. Джетт после своей грандиозной победы в финале NBA хотела воссоединиться с ним, перебраться во Fusion, чтобы быть как можно ближе к своему бывшему парню. Но именно в это время в их команде неожиданно появилась Лола Банни, и чёрная пантера, заметив их вспыхнувшие друг к другу чувства, изменила своё решение. Неужели она... Норд даже не мог набраться смелости, чтобы признаться в этой щемящей мысли самому себе — Джетт хотела восстановить с ним отношения.

Макс между тем плавно перевёл взгляд на притихшую крольчиху.

— Лола, я с нашей первой встречи верил, что ты добьёшься успеха. И я точно знаю, что ты способна достичь ещё больших высот. Я рад, что в твоей жизни наконец-то появилась такая надёжная опора. — Заяц многозначительно глянул на замершего рядом Норда. — Удачи вам обоим. И знайте, что вместе вы способны свернуть горы. Не сомневайтесь в самих себе, друг в друге и в своей команде. Вы прекрасно знаете, что делать.

От этих ободряющих слов Лола почувствовала, как в голове окончательно стираются былые сомнения.

— Спасибо тебе за всё, Макс.

Глава корпорации Root по-дружески похлопал крольчиху по плечу, а затем протянул лапу и крепко, по-мужски пожал ладонь капитану. Когда Макс уже повернулся, чтобы сесть в салон автомобиля, Лола остановила его, чтобы, наконец, задать давно интересующий её вопрос.

— Макс, почему ты инвестируешь в нашу команду? Ведь мы никак не связаны с высокими технологиями.

Заяц обернулся и тепло посмотрел на пару.

— Потому что между нами, Лола, есть кое-что общее. Вы ненормальные фанатики баскетбола, а я такой же безумный фанатик высоких технологий. В каждом вашем движении на паркете я вижу такую же страсть, которая горит и во мне самом.

Он ещё раз ободряюще улыбнулся им, сел в машину и, коротко кивнув, бесшумно тронулся с места. Норд и Лола молча наблюдали за плавно отъезжающим автомобилем, испытывая сложные эмоции.

— Норд, как думаешь, он и вправду верит, что мы сможем пробиться в плей-офф? — тихо спросила Лола.

— Не знаю, — ответил полярный волк. — Но одно могу сказать совершенно точно — этот заяц гораздо сильнее, чем хочет казаться. Рукопожатие у него очень крепкое.

Норд задумчиво потёр ладонь и отметил про себя, что Макс, несмотря на свои маленькие заячьи лапки, обладал внушительной физической силой. Капитан хмыкнул и с лёгкой ухмылкой перевёл взгляд на девушку.

— Я надеюсь, ты не бросишь меня ради этого харизматичного миллиардера?

— Ой, умоляю! — рассмеялась Лола и толкнула своего парня локтем. — Только не вздумай включать ревнивца, Норд! Тебе это не идёт.

Норд улыбнулся в ответ, обнял её за плечи и крепко притянул к своему боку. Всё складывалось как нельзя более удачно, по крайней мере, на ближайшие два года их совместная жизнь и карьера в Зверополисе наладились, а угрозы со стороны руководства Fusion отступили. Лола и Норд остались стоять на парковке вдвоём, крепко держась за лапы и понимая, что впереди их ждёт самый главный сезон в их жизни.

Но внутри полярного волка по-прежнему продолжала нарастать глухая, болезненная тревога. Новость о Джетт Филлмор не выходила у него из головы. Она хотела вернуться к нему, а теперь, после того, как он начал встречаться с Лолой, она опустила лапы и собирается повесить кроссовки на гвоздь?

Лола ласково глянула на своего волка и мгновенно заметила эту мрачную тень в его глазах.

— Ты... до сих пор беспокоишься за неё, да?

Норд ничего не ответил, а лишь покрепче прижал Лолу к себе. Но крольчиха и не нуждалась в словах, по его внезапно окаменевшим мышцам она итак всё прекрасно знала. Их общая наивная мечта о совместном грандиозном финале NBA теперь казалась ещё более далёкой и недосягаемой, чем раньше.

И всё же Лолу изнутри подтачивала другая, куда более гнетущая и страшная мысль — а что, если бы её вообще никогда не было в команде? Тогда они с Нордом не полюбили бы друг друга, а великая Джетт Филлмор смогла бы перейти во Fusion и воссоединиться с парнем, которого когда-то любила. А может любит до сих пор? Крольчиха закрыла глаза и изо всех сил попыталась отогнать эти неприятные липкие мысли, но где-то в самой глубине её любящего сердца уже поселилось первое, ядовитое семя сомнения.

 

Глава 18

 

Кабинет льва с высоко зачёсанной вверх пышной гривой был точным отражением своего хозяина. Дон Прей всегда маниакально стремился к роскошной, сытой жизни и восхищался акулами большого бизнеса, которые выглядели безупречно в элитных дизайнерских костюмах на обложках глянцевых журналов. Но, родившись и проведя детство на грязных окраинах Хэппитауна, он не желал честно горбатить спину за жалкие гроши. Дон быстро сообразил, что законным путём ему никогда не сколотить приличного состояния, а потому принял для себя простое жизненное кредо — не обязательно быть настоящим миллионером, чтобы выглядеть в глазах окружающих как миллионер.

Всю свою сознательную жизнь Дон виртуозно пускал всем вокруг пыль в глаза. На нём всегда сидел, на первый взгляд, безупречный и невероятно дорогой классический костюм. Но на самом деле это была всего лишь очень качественная, ювелирная имитация под известный бренд, сшитая на одной из тех подпольных швейных фабрик, что пачками работали в глухих переулках Хэппитауна.

Его личный кабинет был обставлен с претензией на королевскую роскошь, но на самом деле все вещи здесь являлись искусными подделками. «Дорогая» мебель была лишь дешёвой штамповкой с напылением, картины на стенах и массивные напольные часы имитировали редкий исторический антиквариат, повсюду на полках красовались блестящие, но грошовые «люксовые» безделушки. Даже сигары, которые лев пафосно раскуривал во время переговоров, были дешёвым аналогом элитных марок, но обёрнуты в точно такую же глянцевую бумагу с золотым тиснением. Многочисленные массивные перстни на его лапах и толстая цепь на шее были отлиты вовсе не из золота, а из томпака — сплава меди и цинка, имеющего благородный золотой оттенок.

Однако яркая позолота, блеск камней и весь этот антураж вокруг Прея производили на местных жителей неизгладимое впечатление. Все в Хэппитауне считали его невероятно влиятельным, опасным и сказочно богатым зверем, чем лев с огромным удовольствием и регулярной выгодой для себя пользовался.

Конечно, те хищники, которые крутились в высшем обществе Зверополиса или жили в престижных районах Сахаре-Сквер и Саванна-Центра, с первой же секунды распознали бы все дешёвые подделки Дона. От намётанного глаза элиты невозможно было утаить отсутствие фирменных стежков, текстуру металла и мелкие детали отделки. Но в этом богом забытом, криминальном районе просто не было зверей, которые хоть немного разбирались бы в подобных статусных вещах.

Дон уже продолжительное время подминал под себя в Хэппитауне самый разный незаконный бизнес. Везде, где пахло быстрыми и грязными деньгами, незамедлительно появлялся его силуэт. И стоит признать, по скромным меркам нищего Хэппитауна лев и вправду жил как настоящий богач. Он ни в чём себе не отказывал, содержал штат вооружённой охраны, контролировал собственный криминальный бизнес, причём, далеко не один, менял женщин как перчатки и владел собственным просторным домом в относительно спокойном квартале Хэппитауна, где и вёл все свои теневые дела, чувствуя себя полноправным королём этих трущоб.

В кабинете уже густели сумерки, когда в массивную дверь негромко, но требовательно постучали. Створка послушно подалась вперёд, и в образовавшуюся щель протиснулся один из личных телохранителей Прея — широкоплечий хмурый волк с изломанным ухом.

— Мистер Прей, кандидатка прибыла, — басовито, вполголоса доложил он.

Дон, вальяжно откинувшийся в кресле, медленно опустил лапы на столешницу. Со стороны казалось, что этот огромный письменный стол вырезан из цельного массива редчайшего красного дерева, но в реальности это была лишь аккуратно наклеенная шпонированная плёнка. Лев плавно стряхнул пепел с сигары и, не меняя ленивой позы, кивнул.

— Отлично. Пригласи её.

Охранник безмолвно исчез в коридоре. В ту же секунду на пороге появилась молодая оцелот. Она робко переступила порог, едва слышно ступая подушечками лап по ковру, и испуганно остановилась у самого входа. За её спиной глухо и плотно захлопнулась тяжёлая дверь.

В ту же секунду жёлтые хищные глаза Прея превратились в две узкие оценивающие щёлочки. Внутри льва сладко запело профессиональное удовлетворение — девочка была по-настоящему хороша, особенно для этих серых трущоб. Юная, миловидная, с изящным разлётом ушек, точёной фигуркой и, что самое ценное для его специфического ремесла, дышащая нетронутой провинциальной невинностью. Опытный дельщик Хэппитауна мгновенно прикинул — его VIP-клиенты из богатых районов Сахара-Сквер и Даунтауна отвалят за такую редкую штучку кучу денег. Толстосумам до безумия нравились именно такие чистые, девственные и немного испуганные девочки.

— Проходи, дорогая, присаживайся, — расплылся в отрепетированной улыбке Дон.

Он демонстративно, с напускным джентльменским благородством, поднялся из-за стола. На его шее глухо звякнула массивная цепь с позолотой, а фальшивые бриллианты на перстнях полыхнули в свете настольной лампы. Вальяжным жестом лапы он указал гостье на глубокое мягкое кресло напротив себя.

Девушка смущённо опустила взгляд, избегая прямого контакта, быстрыми шажками пересекла кабинет и аккуратно опустилась на самый край сиденья. Прей учтиво, словно радушный хозяин на светском приёме, достал из ящика стола яркую коробку дорогого на вид шоколада и плавно пододвинул к ней.

— Угощайся, милая. Не стесняйся.

Она робко дрожащими пальцами вытянула одну конфету в фольге, но даже не подумала её развернуть. Судорожно сжав сладость в кулачке, оцелот набрала в лёгкие воздуха и тихо произнесла:

— Мистер Прей... я слышала, что у вас... можно найти работу.

— Дорогая моя. — Лев оперся ладонями о стол, и его улыбка стала ещё шире. — Для такой красавицы, как ты, у меня найдётся всё что угодно.

Было видно, как молодой девушке невыносимо неловко под этим плотным, липким вниманием. Вся эта роскошь кабинета давила на неё, заставляя чувствовать себя беззащитной. Она испуганно прижала ушки к голове, но пересилила подступающий страх.

— Я... понимаете, моему отцу требуется сложная операция... Но у нас в семье нет на неё денег. Совсем. И я подумала... может быть, я могла бы у вас поработать, чтобы скопить нужную сумму?..

— О, какая жестокая трагедия, — мгновенно состроил на морде скорбную гримасу Дон, сочувственно покачав пышной гривой. — Но ты большая молодец, девочка. Настоящая опора для семьи, раз в такой тёмный час не опускаешь лапы. Позволь мне задать один нескромный вопрос — сколько эти коновалы в белых халатах хотят за операцию?

Оцелот окончательно замялась, и её длинный хвост нервно обвился вокруг щиколотки. Ей стало невыносимо стыдно, словно она вымаливает у этого богача милостыню. Однако, переборов гордость, она едва слышным шёпотом назвала точную цифру.

По меркам погрязшего в нищете Хэппитауна сумма была недостижимой для честного труда. Чтобы скопить столько денег на обычной фабрике или в прачечной, рядовому зверю пришлось бы горбатиться, не разгибая спины, минимум несколько месяцев, отказывая себе во всём.

Дон, услышав цифру, лишь снисходительно и мягко улыбнулся. Для его теневых оборотов это была не такая значительная сумма. Он плавно подался вперёд через столешницу, накрыл её маленькую, дрожащую ладонь своей тяжёлой лапой и заговорил бархатным, убаюкивающим тоном.

— Милая моя, я думаю, мы без проблем поможем твоему отцу, и сделаем это в кратчайшие сроки. Если, конечно, ты готова немного поработать.

— Правда?! — просияла оцелот, не веря собственным ушам. Из её глаз тут же исчезла серая тоска трущоб, а испуганный взгляд преобразился от накатившей лавины облегчения и первых слёз настоящего счастья. — Вы... мне поможете?

— Ну конечно, — снисходительно кивнул Прей, встал со своего места и обошёл стол. — Знаешь, мои постоянные клиенты — это очень обеспеченные жители Сахара-Сквер и Саванна-Центра. Для них такая сумма — сущий пустяк, карманные расходы. Всё, что от тебя потребуется — разок поучаствовать в небольшом, закрытом развлекательном шоу.

Он очень осторожно, едва уловимым движением коснулся лапой её коленки. Девушка от этого жеста немного вздрогнула, по телу пробежал неприятный холодок, но она всё же тихо спросила:

— Шоу... в каком шоу, мистер Прей?

— Понимаешь, милая, — наклонил голову лев, и его грива тяжело качнулась. — За такой красивой девушкой наверняка бегают толпы парней. А что, если за тобой поохотятся по-настоящему богатые господа, которые готовы заплатить за это хорошую сумму?

— Вы... имеете в виду... «Сафари»? — догадалась оцелот. Она лихорадочно попыталась отстраниться и убрала его лапу.

Но Дон не спешил, заметив, как в глазах несчастной девочки мелькнул страх. Оцелот не раз слышала об этом жутком развлечении для извращённых богатеев Зверополиса, после которого судьбы несчастных жертв ломались раз и навсегда.

— Дорогая, ну тише, не переживай ты так, — мягко, убаюкивающе заговорил лев. — Ты даже ничего не почувствуешь. — Разумеется, это была чистая ложь. — Мы сделаем тебе всего один небольшой укол специальной сыворотки, и твоё сознание сразу же отключится. Да, ты на короткое время станешь диким зверем, но никто серьёзно не пострадает — ни ты, ни господа. А когда действие препарата закончится, то ты ничего не будешь помнить. Всё пройдёт, словно плохой сон, которого никогда и не было.

Он улыбнулся ей по-отечески как можно более мягко и попытался осторожно коснуться её ладони, но оцелот, задыхаясь от ужаса, со всей силы вырвала свою лапу из его когтей и испуганно отшатнулась. О «Сафари» в трущобах Хэппитауна ходили самые страшные, леденящие кровь слухи. Звери шептались, что после этой загонной охоты, травли, жестоких избиений и группового изнасилования на закрытых территориях многие жертвы просто не в силах были мириться с пережитым позором и вскоре кончали с собой. А те, кто оказывался ментально поустойчивее, хоть и жили с этой болью, но их искалеченные судьбы уже никогда не становились прежними.

— Простите, мистер Прей... Я... я, пожалуй, пойду. Извините, — лихорадочно зашептала она.

Девушка резко вскочила с кресла и, тяжело, прерывисто дыша, попятилась назад, ближе к запертой двери.

Однако Дон даже не подумал разозлиться или броситься за ней в погоню. Лев с невозмутимым видом медленно выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда невероятно толстую пачку крупных купюр, туго затянутую канцелярскими резинками, и с глухим стуком положил её прямо на полированную поверхность, плавно пододвинув в её сторону.

При виде наличных оцелот мгновенно остановилась на полпути к выходу, и её глаза расширились от удивления. Эта бедная девочка из трущоб в жизни не видела столько денег. В плотной пачке точно лежало в два, а то и в три раза больше, чем ей требовалось на операцию для отца. Каждая банкнота кричала о том, что её семейный кошмар может закончиться прямо сейчас.

После её минутного замешательства за дверью коридора внезапно послышался какой-то странный шум, короткий оборванный крик и тяжёлый, глухой звук удара о стену. Дон моментально перестал улыбаться, и его отрепетированная маска благодетеля в один миг слетела, обнажив звериный оскал.

— Что за чёрт?!

Он стремительным шагом прошёл мимо окончательно окаменевшей от неожиданности девушки и яростно схватился за металлическую ручку, чтобы распахнуть дверь, но не успел. В ты же секунду она со страшным грохотом резко распахнулась.

В комнату, ломая косяк, затылком вперёд влетел и рухнул на ковёр окровавленный труп огромного волка-телохранителя. Из едва заметной, тонкой, рваной раны на его шее пульсирующей струйкой потекла тёмная кровь, мгновенно заливая пол, а из приоткрытой пасти вырвался предсмертный хрип. Юная оцелот истошно, пронзительно вскрикнула, но её тут же буквально парализовало от дикого, первобытного страха.

Отшатнувшийся Дон Прей, однако, обратил внимание вовсе не на убитого охранника, а на того, кто с такой лёгкостью швырнул эту тушу через порог. В дверном проёме стояла фигура, облачённая в чёрный, плотный облегающий костюм, наглухо скрывающий любую деталь внешности незнакомца. Ни единого клочка открытой кожи или шерсти, ни силуэта хвоста, ни контуров ушей — вообще ничего, что могло бы хоть как-то помочь его идентифицировать. Бейсболка была натянута сильно вниз, поэтому лев, будучи выше незваного гостя, никак не мог разглядеть его скрытую в тени морду. В лапах, обтянутых матовыми чёрными перчатками, пришелец удерживал что-то микроскопическое, едва заметное и неуловимо быстрое.

Незваный гость молниеносно бросился к Дону, но опытный лев оказался готов к не такому уж и редкому сценарию трущоб. Он в долю секунды выхватил из внутреннего кармана пиджака металлический шприц и, схватив онемевшую девушку сзади за плечи, использовал её как живой щит. Без малейших колебаний он со всей силы вогнал стальную иглу глубоко в её шею. Оцелот вскрикнула от неожиданной вспышки боли, но от шока даже не посмела пошевелиться, чувствуя холодный металл внутри своего тела.

— Стоять, тварь! — оглушительно взревел Прей, вжимая иглу сильнее.

Незнакомец застыл в боевой стойке как вкопанный посреди кабинета, не поднимая головы.

— Кто ты, чёрт тебя дери, такой?! — тяжело дыша, прорычал лев.

Наступило несколько секунд звенящей, мёртвой тишины. В комнате ничего не происходило, слышно было лишь испуганное всхлипывание заложницы.

— Брось своё оружие, живо! Иначе я вгоню ей весь этот чёртов шприц! Ты знаешь, что это такое?!

Незнакомец в чёрном не стал долго думать и взвешивать шансы. Одним плавным, едва уловимым движением кисти он бросил предмет, который держал в лапе, прямо на пол в сторону Дона. Лев внимательно, не ослабляя хватки, глянул вниз, на ковре лежал небольшой нож глубокого, абсолютно чёрного цвета. Прей в жизни не видел настолько поглощающего свет материала — металл словно впитывал в себя лучи настольной лампы. Он пригляделся пристальнее, это был классический нож-бабочка — балисонг, но какой-то чрезвычайно странной, пугающей конструкции без единой зазубрины или блика.

— А теперь шаг назад! Быстро! — оскалившись, потребовал Дон.

Незнакомец послушно отступил на один шаг назад, держа лапы на виду. Дон внимательно, не сводя с него жёлтых глаз, медленно потащил за собой оцелот, заставляя перепуганную до смерти девушку подойти к лежащему на полу балисонгу.

Оказавшись рядом с брошенным оружием, Дон почувствовал, что юная оцелот скована таким диким ужасом, что боялась даже двинуться, она просто превратилась в безвольный живой манекен. Лев, по-прежнему не сводя напряжённого взгляда с незнакомца, осторожно ослабил хватку на плечах девушки и плавно потянулся лапой к полу, не вытаскивая иглу шприца из её шеи.

Подняв загадочный балисонг, Дон с удивлением почувствовал, что рукоять сделана вовсе не из холодного металла, а из какого-то неведомого ему лёгкого и прочного материала. Вблизи этот нож казался каким-то пугающим произведением искусства, а его матовая чернота словно всасывала в себя весь свет вокруг него. Лев рефлекторно попробовал слегка сжать рукоять в когтях, проверяя баланс, и в ту же секунду балисонг внезапно нанёс резкий удар током — скрытый разряд огромной силы мгновенно прошил всё тело Дона Прея, парализуя нервную систему.

Из его пасти вырвался судорожный рык. Оцелот от этого жуткого звука словно очнулась от гипноза, испуганно дёрнулась вперёд, пытаясь разорвать захват, а незнакомец в чёрном уже летел прямо к ним через кабинет. По парализованной лапе льва прошла сильная конвульсия, и палец судорожно вдавил поршень шприца до самого упора. Девушка вскрикнула, изо всех сил оттолкнула обездвиженного хищника и упала на ковёр, лихорадочно, со слезами вырывая глубоко засевшую стальную иглу из своей шеи.

Дон, преодолевая дикую боль и паралич, из последних сил вытащил из кармана мобильный телефон, чтобы нажать на экране заветную экстренную кнопку вызова охраны. Но в следующее мгновение его охватил леденящий душу ужас, на дисплее смартфона горело системное уведомление — «Нет связи».

Незнакомец на полной скорости подхватил выпавший из лап льва балисонг, сделал одно быстрое, неуловимое кистевое движение, с тихим щелчком обнажая лезвие, и набросился сверху на поверженного хозяина кабинета. Дон попытался инстинктивно закрыться выставленными вперёд лапами и зажатым в них телефоном, но чёрное лезвие с невероятной лёгкостью, словно раскалённый нож сквозь мягкое масло, прошило насквозь плоть и пластик гаджета. Лезвие с глухим звуком вошло в горло льва.

Дон забился в конвульсиях, до конца не осознавая, что в его дыхательных путях торчит нож. Он ещё пытался оттолкнуть от себя убийцу, но фигура в чёрном намертво прижала его к полу, словно этот гость весил целую тонну. Прей хотел что-то сказать, широко открыл окровавленный рот, но из разорванного горла донёсся только булькающий, страшный хрип — он стремительно захлёбывался собственной кровью. Одним резким движением незнакомец вынул балисонг из раны, освобождая и лапы льва, и пробитый телефон. Из горла Прея обильно, фонтаном хлынула кровь, он судорожно скрёб когтями, охваченный предсмертной агонией. Через несколько секунд бизнесмен затих, и империи Дона Прея настал конец.

Убийца в чёрном костюме медленно поднялся во весь рост и бесшумно повернулся к лежащей на полу девушке. Оцелот тяжело дышала, испуганно и часто моргая огромными глазами от пережитого шока. Незнакомец перевёл свой скрытый тенью взгляд на отброшенный в сторону пустой металлический шприц и сразу всё понял — из кончика иглы медленно капала зловещая сиреневая жидкость.

В следующую секунду тишину кабинета разорвало дикое угрожающее рычание. Убийца молниеносно обернулся к девушке. Оцелот уже стояла на четырёх лапах, низко припав к окровавленному ковру. Её зрачки расширились, полностью затопив радужку, шерсть на загривке встала дыбом, а из приоткрытой пасти капала слюна. Она неотрывно, безумным взглядом смотрела на фигуру в чёрном и угрожающе рычала, готовясь к смертоносному прыжку.

Он понял, что это концентрированный экстракт ночных горлодёров, несчастная оцелот одичала. Сейчас было бесполезно взывать к её разуму или пытаться успокоить словами. В её воспалённом мозгу не осталось ничего, кроме первобытной слепой дикости и бешеной жажды убивать всё, что движется.

Он видел, как мышцы на её лапах натянулись перед броском, чтобы в следующее мгновение разорвать его на части. Незнакомец сделал молниеносное движение кистью, и лезвие балисонга с тихим щелчком спряталось в рукоять. Перехватив оружие покрепче, он приготовился к удару.

Дико сверкнув глазами, оцелот со зверским рыком накинулась на него, взмывая в воздух. Но гость не поддался панике. Он моментально поднырнул под её прыжком и, мощно оттолкнувшись задними лапами от пола, со всей силы точечно ударил рукоятью балисонга прямо в грудь девушки — в область сердца.

Она издала рык боли и рухнула на пол. Оцелот тяжело хрипела и не могла двинуться — удар в сердце моментально вызвал сильный шок и обездвижил её, временно заблокировав передачу нервных импульсов.

Незнакомец тяжело перевёл дыхание. Планируя ликвидацию Дона Прея, он не рассчитывал, что у льва в кабинете окажется кандидатка на «Сафари». Самым простым решением было оставить её здесь, пока эффект одичания не пройдёт. Он прекрасно знал, что это не чистая концентрация, а смешанная рецептура, поэтому действие такой сыворотки временное, и через пару часов девушка очнётся и снова станет нормальной.

Но его холодный разум тут же отверг эту мысль, он не мог бросить её здесь одну. Хэппитаун кишел огромным количеством ублюдков, мародёров и бандитов всех мастей. Скоро охрана Прея и другие группировки ворвутся в этот кабинет и когда обнаружат беззащитную оцелот, они ни на секунду не задумаются, что с ней делать. Её ждала участь гораздо страшнее смерти.

Гость подошёл к столу, забрал тугую пачку наличных, а затем легко поднял обездвиженную девушку на лапы и быстро покинул залитый кровью кабинет.

Он проследовал через служебный выход во внутренний переулок, где в глухой тени между стенами оставил свой неприметный серый седан. В это позднее время обычные горожане Хэппитауна лишний раз старались не высовывать нос на улицу, ведь на каждом углу могла поджидать опасность. Поэтому на своём пути к машине незнакомец не встретил ни единой живой души.

Он аккуратно положил оцелот на заднее сиденье, сел за руль и плавно выехал со двора. Машина тихо петляла по тёмным, разбитым дорогам, пока не добралась до глухой окраины района, подальше от подконтрольных Прею кварталов. Остановившись на пустыре, незнакомец заглушил мотор.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием спящей сзади девушки. Водитель откинулся на сиденье и молча стал ждать, пока токсин ночных горлодёров окончательно не выветрится из её организма. Чтобы не терять времени, он достал свой телефон и стал внимательно просматривать досье на следующую цель, методично планируя завтрашний день.

Когда опустилась глубокая ночь, незнакомец тихо вышел из машины, чтобы не потревожить спящую. Он вытащил из кармана перетянутую пачку купюр из кабинета Прея и аккуратно снял резинки. Увиденное зрелище его нисколько не удивило — сверху и снизу лежали настоящие банкноты, а посередине скрывалась обычная грубая подделка, заметная невооружённым взглядом любому, кто хоть раз держал в лапах деньги. Лев остался верен себе даже в этом.

Убийца разорвал всю эту фальшивую стопку на мелкие клочки и бросил в ближайшую мусорную бочку. Он вылил туда немного бензина из походной канистры и чиркнул спичкой. Пламя мгновенно поглотило это бутафорское богатство.

Он вернулся в салон машины и мельком глянул в зеркало заднего вида. Девушка мирно спала на сиденье, её дыхание выровнялось, и она уже не дёргалась в беспокойстве. Экстракт ночных горлодёров полностью выветрился из её организма. Но будить её незнакомец не стал — пусть поспит и восстановит силы после такого страшного потрясения. Вместо этого он осторожно взял её сумочку, чтобы выяснить, зачем она вообще пришла к этому опасному льву.

Утром, когда первые лучи солнца едва пробились сквозь запылённые окна седана, девушка открыла глаза. Она какое-то время непонимающе озиралась по сторонам, не соображая, где вообще находится, а затем осторожно поднялась на заднем сиденье. В её голове в одну секунду пронеслись ужасные мысли — её похитили бандиты? Изнасиловали? Хотят убить или продать? Где она?

Оцелот лихорадочно осмотрела свою одежду и тело, затем облегчённо вздохнула — она была цела, на ней не было никаких ран, лишь слегка покалывало в шее, а в районе сердца глухо побаливало после вчерашнего удара. И тут её взгляд упал вперёд. На водительском сиденье, не оборачиваясь в её сторону, неподвижно сидела та самая зловещая фигура во всём чёрном и в натянутой бейсболке.

В памяти оцелот мгновенно, яркими вспышками пронеслись события вчерашнего вечера. Она невольно коснулась лапкой своей шеи — шприц, судороги, Дон Прей в луже крови... Перед ней сидел его палач.

Её охватила паника, она испуганно огляделась по сторонам, лихорадочно соображая, как открыть дверь и сбежать. Но незнакомец сидел спокойно и не излучал никакой угрозы. Девушка даже на секунду подумала — может быть, он просто уснул после вчерашних событий?

— Простите... вы?.. — робко, едва слышным от страха шёпотом выдавила она из себя, так и не сумев сформулировать до конца мучивший её вопрос.

Фигура на переднем сиденье от звука её голоса лишь едва заметно повернула голову вбок, давая понять, что слышит её. Но он по-прежнему на неё не смотрел, скрывая лицо в плотной тени козырька бейсболки.

Незнакомец молча протянул ей, через плечо, плотную пачку наличных.

— Что?.. Вам от меня что-то надо? — задрожал её голос. Она панически боялась прикасаться к этим деньгам, но чисто машинально, краем глаза отметила, что это была не та пачка, что вчера лежала на столе у Дона Прея. Наличные не были перетянуты резинками, их скрепляла аккуратная, ровная фирменная банковская лента, на которой красовались штампы Центрального банка Зверополиса.

Незнакомец по-прежнему ничего не отвечал. Он просто терпеливо, не шевелясь, удерживал деньги на весу и ждал, пока девушка заберёт их. Оцелот неуверенно, с замиранием сердца протянула лапку и бережно перехватила купюры, это была поистине огромная сумма денег по меркам Хэппитауна. И этого с лихвой хватит её отцу на операцию. Девушка не сразу, но заметила, что под банковской лентой была зажата визитка частной клиники в Даунтауне.

Она в полнейшем недоумении посмотрела на неподвижный затылок в бейсболке.

— Вы... хотите, чтобы я взамен что-то для вас сделала? — Он лишь едва заметно, но отрицательно покачал головой. — Но ведь это же... это очень большие деньги... — Девушка ничего не понимала, словно находилась в каком-то сюрреалистичном сне.

Вместо объяснений незнакомец лишь сделал одно короткое, властное движение лапой, указывая на пассажирскую дверь. Она моментально поняла, что он хочет, чтобы она ушла.

Девушка лихорадочно, дрожащими пальцами спрятала банковскую пачку поглубже в свою поношенную сумочку и судорожно схватилась за дверцу. В её мыслях царил хаос, она совершенно не понимала мотивов этого таинственного зверя, но этот безжалостный убийца вчера спас её от страшной участи, которую для неё подготовил Дон Прей, а сегодня спас жизнь её отцу. И при этом она даже не знала его имени, не видела его лица и никогда не поймёт, почему он это сделал.

— Спасибо вам... огромное спасибо, — лишь вымолвила она, едва сдерживая слёзы.

В ответ на её слова незнакомец в зеркале заднего вида лишь молча кивнул.

Едва оцелот вышла на пустырь и плотно закрыла за собой дверцу машины, он тут же резко нажал на газ. Серый седан с тихим свистом сорвался с места и мгновенно скрылся за ближайшим поворотом, растворяясь в серых утренних улицах Хэппитауна. Девушка несколько секунд стояла на месте, ничего не понимая и завороженно смотря ему вслед. Затем, судорожно прижав к себе сумочку с бесценным грузом, она испуганно огляделась по сторонам, быстро сориентировалась на местности и стремительным, почти бегущим шагом двинулась в сторону своего дома.

 

Фикус Гроув — обширная и невероятно живописная область, раскинувшаяся в самом сердце района Тропических лесов. Она находилась в относительной близости от стены стихий, разделяющей вечно влажные джунгли и засушливый Саванна-Центр, а также практически вплотную граничила с деловым Даунтауном. Это был тихий спальный район, буквально утопающий в густой сочной зелени, которая под регулярными искусственными дождями росла здесь буйно и стремительно. Из-за специфического климата, постоянной плотной облачности и традиционно низкого уровня преступности в Фикус Гроув было установлено крайне мало уличных камер видеонаблюдения, а полицейские редко патрулировали эти улицы. В то же время непосредственная близость к центру Зверополиса делала это место идеальным укрытием для тех, кто не любил лишнего внимания.

Утро только начиналось, погружённый в туман район медленно просыпался, и на улицах ещё не было видно ни одного случайного прохожего. Неприметный седан плавно свернул с главного проспекта, подъехал к обычному, ничем не выделяющемуся жилому дому, и припарковался на своём привычном месте в глубине полутёмного переулка.

Дверца открылась, и из салона автомобиля на залитый водой асфальт уверенно вышел леопард. На нём был плотный непромокаемый плащ с накинутым на голову капюшоном, надёжно защищающий от непрекращающегося тропического дождя. Он подхватил с соседнего сиденья пакет с продуктами из круглосуточного супермаркета и чайного магазина неподалёку и размеренным шагом двинулся в сторону входа. Его квартира-студия располагалась здесь же, на цокольном этаже здания.

Гаррет зашёл внутрь прохладного помещения, привычным движением закрыл за собой массивную дверь на замок и, сделав пару шагов вглубь полутёмной прихожей, резко остановился. На его морде проступила хитрая, но абсолютно спокойная ухмылка.

— Ну здравствуй, хмурая киса, — улыбнувшись, саркастично произнёс Гаррет в пустоту комнаты. — Давно меня ждёшь?

Из густой предрассветной тени угла медленно соткался силуэт Ронни Страйк. В её лапе был зажат транквилизаторный пистолет, ствол которого был нацелен прямо в грудь Гаррету. Оружие было заряжено тем самым дротиком со смертельной инъекцией, который она едва не выпустила в голову Джека Сэвиджа на пороге его особняка. Ирбис пробралась в квартиру Гаррета глубокой ночью, рассчитывая застать врасплох спящего леопарда. Но хозяина, к её разочарованию, дома не оказалось, и тогда Ронни приняла решение остаться внутри и терпеливо дождаться его.

Гаррет буднично снял мокрый плащ и аккуратно повесил его на вешалку у входа, затем лениво подхватил продукты и размеренным шагом двинулся в сторону кухни. Поскольку пакет был прозрачным, Ронни видела, что внутри нет ничего опасного. Она молча проследовала за ним, держа его на мушке и готовая в любой момент нажать на спусковой крючок, но леопард не проявлял ни малейших признаков агрессии.

— Знаешь, почему я живу в Фикус Гроув? — спросил он, спокойно выкладывая содержимое пакета на стол. — Тут недалеко выращивают мой любимый чай — ассам. Он растёт исключительно в таком влажном тропическом климате. — Он достал плотную, вручную запечатанную упаковку и слегка потряс ею перед собой. — Поверь, если ты хотя бы раз в жизни прикоснёшься к нему, то влюбишься навсегда. В этот насыщенный плотный вкус, пряные медовые нотки и благородное солодовое послевкусие. Хочешь попробовать?

— Может, хватит уже паясничать? — выпалила Ронни, проигнорировав всю эту лекцию о чайных сортах мимо ушей. — Почему ты не сказал мне, что у Сэвиджа есть жена и дети?

— Это имеет какое-то значение? — равнодушно пожал плечами Гаррет, нажал на кнопку электрического чайника и принялся неторопливо распаковывать ассам.

— Да, чёрт возьми! Ещё как имеет! — угрожающе сделала шаг вперёд Ронни, сокращая дистанцию и ещё выше поднимая пистолет прямо к его голове. — Ты сказал мне, что он бездушное чудовище, которое работает на правительство! Но он отец. У него есть любящая семья — жена и маленькие дети!

Гаррет уже спокойно отсыпал заварку в прозрачный заварочный чайник.

— Одно другому не мешает. — Чайник на кухонной тумбе шумно заклокотал и начал закипать. Леопард повернул голову к ирбис. — Но ты, как я вижу, так и не решилась его убрать. Раз уж ты не выполнила свою часть сделки, зачем пришла ко мне?

— Сделка отменяется. — Ронни уже порядком устала от этого спектакля. — Ты сейчас же скажешь мне, где находится Ник Уайлд.

Гаррет залил крутым кипятком заварку, закрыл крышку и терпеливо стал ждать, пока чай отдаст свой аромат.

— И что же ты готова предложить мне взамен за эту информацию, Вероника?

— Издеваешься?! — злобно фыркнула ирбис. — Ты думаешь, раз я не смогла выстрелить в Джека, то не смогу убить тебя?

Гаррет аккуратно разлил дымящийся тёмный напиток по двум чашкам, добавил по одному кубику сахара в каждую и учтиво протянул одну из них Ронни. Но девушка даже не двинулась с места, продолжая сжимать рукоять пистолета. Леопард неторопливо сделал глоток, зажмурившись от удовольствия.

— Подаришь мне ещё один день жизни? — усмехнулся Гаррет, глядя на неё поверх чашки. — Знаешь, этого как-то мало. Может быть, лучше свидание?

— Мне это надоело! — яростно оскалилась Ронни, и её клыки хищно блеснули в полумраке кухни, а из груди вырвалось низкое, угрожающее рычание. — Немедленно говори, где Ник Уайлд!

Гаррет ленивым, плавным движением поставил чашку на стол. Его взгляд намертво впился в глаза Ронни, когда он уверенным шагом, сокращая дистанцию, двинулся прямо на неё через комнату.

— Стой! — крикнула ирбис.

Она опешила всего на долю секунды от такой ошеломляющей наглости, но леопард даже не сбавил ход. Ронни сжала рукоять, ловя его грудь в прицел, и резко спустила курок.

Раздался тонкий, хищный свист летящего снаряда. Но Гаррет моментально среагировал, его обострённые рефлексы позволили ему увидеть траекторию и просчитать скорость движения смертоносной иглы. В то же мгновение леопард резко отклонил корпус в сторону. Дротик со свистом пролетел в каком-то сантиметре от его костюма и беспомощно, со звоном воткнулся в стену за его спиной.

Не дав девушке опомниться, Гаррет словно молния в один быстрый, взрывной прыжок преодолел разделявшее их расстояние и оказался вплотную к Ронни. Ирбис, осознав, что пистолет бесполезен, отбросила его в сторону и рванула из ножен на поясе свой армейский нож. Сталь уже показалась на свет, но Гаррет одним движением перехватил её запястье, намертво заблокировав клинок. Второй лапой он тут же снизу нанёс сокрушительный, жёсткий удар открытой ладонью прямо в солнечное сплетение.

Удар был такой силы, что Ронни буквально подбросило в воздух. Она со стоном рухнула на пол лицом вниз, из лёгких выбило воздух, а тело прошила острая боль. Она попыталась подняться, но Гаррет с силой наступил ей лапой на поясницу. Позвоночник ирбис зловеще захрустел под его весом.

Ронни издала глухой звук, полный невыносимой боли. Собрав последние силы, она рванулась вверх, но безжалостный леопард, убрав лапу, схватил её за горло и одним рывком слегка приподнял над полом. Ирбис почувствовала, что воздух перекрыт, а в глазах начинает темнеть. Она лихорадочно, стала шарить лапой по бедру в поисках рукоятки ножа, но оружия не было, оно выпало при падении.

— Ты серьёзно думала, что твоя образцовая подготовка в полицейской академии Зверополиса хоть что-то значит, Вероника? — издевательски усмехнулся леопард, упиваясь беспомощностью жертвы.

Ирбис из последних сил вцепилась обеими лапами в его запястье, отчаянно пытаясь разжать эту смертельную хватку, но все её жалкие попытки были тщетны, Гаррет обладал удивительной физической силой. Когти безжалостно вдавливались в её шею, и Ронни почувствовала, что ещё несколько секунд, и она окончательно потеряет сознание.

Гаррет одним резким, мощным движением с силой швырнул Ронни на большой диван. Оказавшись на подушках, ирбис беспомощно стала хватать ртом воздух, судорожно откашливаясь после удушающего захвата. Но леопард не дал ей и секунды на передышку — он тут же навалился на неё сверху, перехватив лапы, и полностью обездвижив её тело.

Ослабевшая, задыхающаяся Ронни отчаянно попыталась оттолкнуть его от себя, но Гаррет лишь хищно улыбнулся и вплотную приблизил свою морду к её лицу.

— Знаешь, очень жаль, что мы так и не поладили, — вкрадчиво, полушёпотом произнёс он. — Но ведь ещё не поздно...

Она почувствовала его горячее дыхание, смешанное с липким, удушающим запахом смертельной опасности. Ронни смотрела прямо перед собой и видела эти страшные кошачьи глаза — дикие, но в то же время наполненные леденящим душу хладнокровием и абсолютным пониманием того, что он сейчас с ней сделает. И это осознание ужасало её ещё больше. Ронни задышала гораздо чаще, чувствуя, как изнутри её накрывает волна парализующей паники. Сейчас против этого сильного, хорошо подготовленного зверя она была совершенно беззащитна.

Леопард не торопясь, смакуя момент, скользнул языком по её щеке, упиваясь каждой эмоцией на её мордочке. Ронни с отвращением зажмурилась, не в силах скрыть волну нахлынувшей тошноты. Это было мерзкое, унизительное ощущение, словно тобой владеют и используют как хотят — она оказалась полностью в его власти. Девушка резко распахнула глаза и с ненавистью посмотрела на Гаррета.

— Подонок! Немедленно отпусти меня!

Но он лишь хищно оскалился, обнажив клыки.

— Удивительно, что у такой красотки, как ты, до сих пор не было парня.

Ронни снова попыталась вырваться из-под его веса, но он удерживал её лапы слишком крепко, словно стальными тисками. Она не видела, но почувствовала, как его свободная лапа плавным движением потянула вниз замок и расстегнула молнию на её куртке.

— Нет, не надо... — Впервые в жизни её охватил настоящий, первобытный ужас.

Его пальцы уже уверенно скользили по её груди, животу и плавно опускались ниже. Гаррет перешёл на тихий, интимный шёпот, от которого у Ронни всё похолодело внутри.

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.

Ирбис испытала шокирующий, сковывающий страх. Находясь полностью в его власти, она ничего не могла поделать — все её попытки выбраться не имели никакого эффекта. Она знала, что произойдёт в следующую минуту — нечто отвратительное, мерзкое и омерзительное. Всё её тело напряглось в ожидании неминуемой боли и унижения.

Но в этот момент входная дверь квартиры со страшным грохотом деформировалась и выгнулась от сокрушительного удара снаружи. Конструкция чудом устояла, но едва не слетела с петель.

Гаррет тут же остановился, неохотно отрываясь от своей жертвы. Затем он, не спуская хищного взгляда с замершей Ронни, ласково и тихо произнёс:

— Никуда не уходи, дорогая. Я скоро к тебе вернусь.

Не дав ей опомниться и закричать, он нанёс короткий и быстрый удар в область виска, мгновенно вырубая ирбис. Ронни тут же потеряла сознание, а Гаррет одним рывком поднялся с дивана и сделал стремительный шаг к входной двери.

В ту же секунду раздался второй удар, и дверь со страшным треском сорвалась с петель. В квартиру ворвались двое огромных полярных медведей в строгих чёрных костюмах. Едва заметив леопарда, они синхронно вскинули пистолеты и открыли шквальный огонь дротиками со снотворным. Воздух прошил частый свист снарядов, Гаррет одним мощным движением опрокинул стол и укрылся за ним. Дротики со стуком вонзились в дерево.

Уловив момент, когда у нападавших возникла заминка перед перезарядкой, Гаррет молниеносно вылетел из-за укрытия. Словно размытая пятнистая тень, он в один прыжок подлетел прямо к незваным гостям, в мгновение ока оказавшись перед ними. Медведи попытались смять его массой, но леопард пластично уклонился от первых размашистых, тяжёлых ударов. Качнув корпусом влево, Гаррет ушёл от хука и нанёс серию хлёстких, ощутимых контрударов по корпусу. Огромные медведи явно не ожидали такой взрывной силы и реактивной скорости от зверя, который был втрое меньше них.

Гаррет хищно оскалился. Выпустив бритвенно-острые когти, он коротким и точным движением полоснул первого медведя по сухожилию над коленкой. Белый гигант издал рык боли, его лапа подкосилась, и леопард тут же встретил его падающую тушу коротким, сокрушительным апперкотом в челюсть. Медведь рухнул на пол, мгновенно отключившись.

Второй громила едва успел сориентироваться и выхватил из-за пояса огромное мачете. Сталь зловеще свистнула в воздухе, обрушиваясь на леопарда, но Гаррет видел и читал каждое движение. Он хладнокровно отклонил голову, и лезвие прошло в считанных сантиметрах от его уха.

В ту же секунду Гаррет сделал взрывной рывок вперёд. Его правая лапа глубоко, по самое запястье впилась когтями в незащищённый бок медведя. Комнату сотряс новый рык боли. Жестоко улыбаясь, леопард с силой прокрутил пальцы прямо внутри раны, разрывая мышцы, вызывая у гиганта дикую судорогу и болевой шок. Затем Гаррет с такой яростью впечатал своё колено в локтевой сустав удерживаемой лапы врага, что по комнате разнёсся отчётливый, сухой хруст ломающихся костей. Мачете со звоном выпало из безвольных пальцев медведя.

Громила обессиленно рухнул на колени. Гаррет с мерзким звуком выдернул окровавленные когти из его бока и тут же вонзил их медведю прямо в шею, перебивая мышцы. Медведь взревел, бешено стиснул зубы и попытался наотмашь достать леопарда левым хуком. Гаррет легко поднырнул под летящей лапой и с разворота нанёс мощнейший правый прямой точно в голову. Удар оказался такой сокрушительной силы, что массивное тело полярного медведя с грохотом было буквально вколочено в пол.

Гаррет плавно наклонился, подобрал с пола тяжёлое мачете и медленно обернулся ко второму медведю, который, хрипя и отплёвываясь кровью, как раз приходил в себя, пытаясь с огромным трудом подняться на лапы.

Пошатываясь от сотрясения, он судорожно вытащил из внутреннего кармана пиджака массивный автоинъектор. С трудом удерживая равновесие, он сделал тяжёлый, неуверенный шаг в сторону леопарда, на что Гаррет лишь хищно усмехнулся. Медведь в ярости замахнулся прибором, отчаянно пытаясь достать юркого противника, но леопард играючи, с кошачьим изяществом ускользал от каждого неуклюжего замаха — раненый гигант был для него слишком медленным.

В какое-то мгновение леопард перехватил массивное запястье медведя. Неуловимым кистевым движением он развернул мачете в лапе и с глухим, страшным звуком обрушил тяжёлую металлическую рукоять прямо на локтевой сустав. Раздался треск ломаемых костей, медведь истошно взвыл от пронзительной боли и в ту же секунду рефлекторно разжал пальцы, выронив автоинъектор.

Гаррет мгновенно отпустил его сломанную лапу, на лету ловко перехватил падающий прибор и единым движением, резко замахнувшись, с силой вогнал иглу инъектора глубоко в шею противника, до упора вдавив поршень. Медведь от неожиданности оглушительно взревел. Он попытался отмахнуться уцелевшей лапой, но Гаррет коротко и жёстко пробил ему в колено. Связки врага хрустнули, и леопард в один прыжок оказался прямо за спиной оседающего медведя, на ходу перехватив мачете поудобнее.

Он с силой прижал острое лезвие к горлу гиганта и резким движением рванул рукоять к себе, намереваясь, словно гильотиной, отрубить медведю голову. Раненый противник, хрипя от ужаса, ухватился здоровой лапой прямо за полотно мачете, которое уже врезалось в его шею. Он задыхался, издавал булькающие звуки, из его лапы, судорожно сжимающей клинок, обильно хлестала кровь. Силы стремительно покидали гиганта — он чувствовал, как снотворное из инъектора растекается по венам, лишая его остатков воли и парализуя мышцы.

В этот момент его партнёр, шатаясь и харкая кровью, с трудом поднялся на лапы. Увидев эту картину, он в ужасе прохрипел:

— Кев!..

Пересиливая дикую боль, он бросился на помощь другу. Но Гаррет лишь мельком скользнул по нему взглядом и издевательски, хищно улыбнулся. На глазах у нападающего леопард навалился всем своим весом на рукоять, приложив колоссальную силу. Острая сталь мачете с хрустом вошла глубоко в горло Кевина, наполовину отрубив ему голову.

— Кев!!! НЕТ!!! — закричал его напарник.

Кевин безжизненно опустил лапы, и некогда белоснежный мех в ту же секунду окрасился в пугающий, глянцево-красный цвет. Гаррет с издёвкой сильным пинком оттолкнул от себя безжизненное тело. Кевин тяжело рухнул лицом вниз, и тёмная кровь обильно, широкой лужей залила пол разрушенной квартиры.

Реймонд, шатаясь, направился к нему, но каждое его движение было наполнено невыносимой болью — он стремительно истекал кровью. Гаррет даже как-то лениво поднял на него свои хищные глаза и совершенно спокойно, прогулочным шагом подошёл к хрипящему гиганту. Медведь, понимая, что он тяжело ранен и в таком состоянии ничего не сможет противопоставить реактивной кошке, инстинктивно приготовился блокировать возможную атаку.

Но Гаррет лишь коротко, презрительно хмыкнул. Он сделал резкий ложный замах, на который измотанный медведь рефлекторно среагировал, открывая защиту. В ту же секунду леопард молниеносно выкинул лапу вперёд и намертво схватил Реймонда за горло, с хрустом выпустив острые как бритва когти. Они вошли глубоко в плоть, и из-под пальцев по белому меху тут же потекла густая кровь. Реймонд вцепился уцелевшей лапой в его запястье, отчаянно пытаясь разжать эту удушающую хватку. Но, несмотря на огромную разницу в размере, весе и физических габаритах, Гаррет одним могучим рывком легко приподнял Реймонда с пола и вплотную приблизил его окровавленную морду к своей.

— Передай мистеру Бигу, что я за ним приду, — зловеще прошептал леопард, и в его глазах полыхнуло леденящее безумие.

Реймонд яростно оскалился и из последних сил беспомощно махнул свободной лапой, пытаясь достать убийцу. Но Гаррет легко перехватил этот удар и с размаху, со всей силы впечатал свой лоб прямо в переносицу Реймонда. Раздался мерзкий влажный хруст, и от сильнейшего болевого шока полярный медведь мгновенно потерял сознание. Гаррет брезгливо разжал окровавленные пальцы, и бесчувственное, грузное тело Реймонда с глухим стуком рухнуло на залитый кровью пол.

Леопард тяжело выдохнул и огляделся по сторонам. Он понимал, что ищейки мистера Бига из Тундратауна вышли на него, отслеживая передвижения Ронни Страйк. Кевин и Реймонд наверняка планировали дождаться подкрепления, но пошли на штурм раньше времени, так как заметили через окна, что внутри квартиры началась потасовка. А это значило лишь одно — бойцы мистера Бига уже в пути и скоро будут здесь. Да и напуганные соседи от такого грохота наверняка уже вызвали полицию. Время стремительно таяло.

Гаррет быстро глянул в сторону дивана на Ронни, которая постепенно приходила в сознание. Она тихо застонала, дезориентировано моргая и наперекор слабости поднимая голову. Леопард неторопливо подошёл к дивану. Он увидел в её глазах страх, и это зрелище лишь придавало ему ещё большей уверенности в собственной безнаказанности. Гаррет наклонился к ослабевшей, не до конца понимающей, где она находится, ирбис и издевательски пропел ей прямо на ухо:

— До встречи, любовь моя. Пожалуйста, сохрани себя для меня.

Он грубо соприкоснулся своими губами с её. Ронни тут же в ужасе осознала, что происходит. Она попыталась изо всех сил оттолкнуть от себя этого мерзкого ублюдка, но Гаррет намертво впился в её рот требовательным и омерзительным поцелуем. Леопард наслаждался вкусом её крови, её ужасом и бессилием. Этот кошмарный поцелуй показался измученной Ронни бесконечным, она начала задыхаться в отчаянных попытках освободиться из его стального захвата.

Когда он, наконец, нехотя отстранился, на его морде играло удовольствие от произведённого эффекта. Гаррет упивался ужасом в её взгляде и крупными слезами, которые невольно выступили у неё из глаз. Он прекрасно понимал — в эту самую секунду внутри Ронни что-то надломилось и изменилось навсегда. Ирбис с содроганием смотрела на этого хладнокровного подонка, она ненавидела его всей своей израненной душой. Леопард стал для неё гораздо больше, чем просто опасным врагом — Ронни в жизни никогда никого не хотела убить сильнее, чем его.

Бросив на сломленную девушку последний взгляд, Гаррет, наконец, отпустил её. Она беспомощно упала обратно на диван, а леопард стремительно отвернулся и быстрым, бесшумным шагом вышел из разгромленной квартиры.

И только когда он окончательно исчез из поля зрения, Ронни судорожно начала хватать ртом воздух. Её всю трясло, она лихорадочно принялась сплёвывать это мерзкое, отвратительное ощущение с губ, а слёзы сплошным потоком потекли по её щекам. Это был её первый в жизни поцелуй — кошмарный, омерзительный, абсолютно противоестественный, вызывающий у неё лишь страх и глубокий ужас.

Она с трудом повернула голову и посмотрела на лежащих на полу Кевина и Реймонда. Бойцы мистера Бига не стали дожидаться подкрепления в переулке — они ворвались внутрь и спасли её, но какой ценой? В эту минуту Ронни Страйк испытала такую всепоглощающую ненависть, которую никогда прежде не питала ни к одному живому существу на этой планете. Она твёрдо решила — этот леопард Гаррет умрёт, и она сделает всё возможное, чтобы этот ублюдок лежал в сырой земле.

 

Офис Джимми Кристала находился на самом верхнем этаже его грандиозного небоскрёба Crystal Tower, откуда весь сияющий Редшор-Сити был виден как на ладони. Сам Кристал, властный полярный волк в дорогущем, идеально скроенном костюме, в одиночестве сидел за массивным рабочим столом и внимательно просматривал репертуарную программу выступлений в своём театре на ближайший месяц. Ровно через час у него были запланированы важные съёмки в прямом эфире популярной передачи «Горячие новости», и он, естественно, заранее знал, о чём в студии его будет расспрашивать бессменная ведущая Линда.

Сейчас в кулуарах Редшор-Сити медленно, но верно опять поползли настойчивые разговоры о его сбежавшей дочери Порше. Джимми тяжело вздохнул и, пока никто его не видел, осторожным движением вынул из нижнего ящика стола фотографию улыбающейся дочери в рамке. Конечно, он не мог позволить себе показать слабость ни перед кем, ведь репутация прежде всего. Именно поэтому в любых официальных разговорах, светских беседах и колких интервью он всегда холодно и презрительно отзывался о дочери, которая предпочла бросить его медиаимперию, уехать в Клос-Анджелес и выступать в сомнительном театре этого упрямого коалы Бастера Муна.

Джимми никому не мог этого сказать, но в глубине души он безумно скучал по ней. Да, когда Порша была постоянно рядом и целиком зависела от его безлимитных кредиток, он её практически не замечал, а все эти бесконечные глупые капризы лишь раздражали его. Он годами не интересовался жизнью дочери и её интересами, но сейчас, когда её комната опустела, полярный волк остро ощущал своё одиночество.

Он тайно следил за успехами Порши, внимательно просматривал записи её выступлений в сети, и если бы она сделала хоть один звонок и попросила о помощи, он бы ни на секунду не задумался. Он мгновенно устроил бы её в самое масштабное, дорогостоящее шоу страны, ведь у девочки действительно был сильный вокал, о котором он раньше из-за своей вечной занятости даже не подозревал. И Порша поразительным образом сумела раскрыть себя без него.

Но Кристал знал, что его гордая девочка никогда не сделает этот шаг. А он не имел права дать слабину и первым заговорить с ней, ведь на кону стояла его репутация грозного медиамагната, а репутация для него — это всё.

Джимми понимал, что Линда на сегодняшнем шоу будет дотошно расспрашивать его о Порше, ведь девочка добилась определённых успехов в Клос-Анджелесе и её яркие арии уже заметили скауты из других крупных театров страны. Его личные агенты, разумеется, уже доложили, что Порша подала заявку на участие в рейтинговом шоу талантов Зверополиса. Эта сенсационная информация пока ещё не просочилась в широкую прессу, но Джимми уже успел навести все необходимые справки через свои каналы. Неужели у его маленькой Порши действительно появится уникальный шанс блеснуть своим талантом на главной сцене страны перед самой Газелле?

Джимми Кристал испытывал смешанные чувства — он и сам толком не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, он искренне, по-отцовски желал дочери ошеломительного успеха, хотел, чтобы она стала мегапопулярной поп-звездой и выстроила хорошую сольную карьеру. Но с другой — полярный волк понимал, что в случае триумфа она ещё сильнее отдалится от него, окончательно разорвав семейные узы. А что, если она всё-таки не впечатлит судей на этом жёстком кастинге? Быть может, тогда уязвлённая гордость заставит её вернуться к нему? И тогда он сам сделает из неё главную звезду здесь — в Редшор-Сити. Но чего на самом деле хочет сама Порша?

Глубокие размышления Джимми были бесцеремонно прерваны внезапно распахнувшимися дверями кабинета. Волк опешил от такой запредельной наглости — никто и никогда не позволял себе входить в его личный офис без стука и предварительного приглашения. Кристал отточенным движением убрал фотографию дочери обратно в ящик стола и резко поднялся во весь свой внушительный рост.

Прямо к его столу уверенным шагом шёл незнакомый леопард в строгом, идеально отглаженном тёмном костюме. Обладая намётанным глазом на дорогую одежду, Кристал сразу понял, что перед ним не простой гость. Визитёр точно не являлся бизнесменом или инвестором — покрой одежды выдавал изнанку его ремесла. Костюм был качественным, явно не из дешёвых, но и не премиум-класса, а скорее походил на униформу начальника охраны в каком-нибудь очень дорогом закрытом офисе.

Одним коротким взглядом через открытый проём Джимми увидел неприятную картину — в коридоре, прямо на ковровой дорожке, лежали без сознания четверо его личных, превосходно подготовленных телохранителей, дежуривших за дверью. Для всемогущего волка было удивительно видеть, как кто-то смог в одиночку вырубить его лучших охранников без лишнего шума и пыли.

Джимми, сохраняя ледяное спокойствие, незаметно опустил лапу под столешницу и до упора нажал скрытую тревожную кнопку — счёт пошёл на секунды, скоро сюда ворвётся целая армия его вооружённой до зубов охраны. Кристал не испытывал никакого страха, в его жилах текла кровь хищника, поэтому он лишь с неприкрытой, брезгливой неприязнью глянул на незваного гостя.

— Ну и кто ты такой, чёрт возьми?

— Гаррет, — коротко ответил леопард, останавливаясь в паре метров от стола.

Кристал высокомерно фыркнул, всем своим видом демонстрируя, что для него это имя — лишь пустой звук.

— У тебя есть ровно десять секунд, чтобы озвучить мне цель своего визита. — Кристал небрежно, с подчёркнутым пренебрежением, опустился обратно в глубокое кресло, вальяжно закинув ногу на ногу. — Время пошло.

— Я хочу предложить вам одну крайне выгодную сделку, мистер Кристал, — ровным голосом произнёс леопард. Белый волк же всем своим видом показывал, что ни на йоту не заинтересовался его словами. — Я хочу, чтобы вы помогли мне убрать одного очень влиятельного мафиози в Зверополисе.

— Да неужели? — лишь издевательски усмехнулся Кристал, оскалив крепкие зубы. — Ты про этого коротышку мистера Бига, что ли? И с какого перепугу я должен помогать какому-то уличному киллеру в его разборках?

В этот момент в кабинет лавиной ворвались вооружённые охранники Кристала. Просторный люксовый офис за секунду заполнился свирепыми, крупными зверями, экипированными бронежилетами и внушительным набором оружия. Они плотным кольцом окружили леопарда, готовые накинуться по команде босса. Впрочем, сам Гаррет на это появление целой армии наёмников никак не отреагировал — на его пятнистой морде не дрогнул ни один мускул, а взгляд остался таким же хладнокровным и уверенным, словно ситуация находилась под его полным контролем.

Джимми Кристал вновь медленно поднялся с кресла, оправил лацканы безупречного пиджака и холодно произнёс:

— Твоё время вышло. — Он сухо щёлкнул пальцами, и преданная охрана тут же всем скопом яростно накинулась на Гаррета.

Но леопард был к этому готов. Одним молниеносным движением он ушёл от атаки первого нападающего и жёстким ударом ладони в челюсть сразу же вырубил шедшего следом бойца. Гаррет двигался по кабинету невероятно пластично. Он, казалось, играючи, на рефлексах уходил от тяжёлых атак охранников Кристала и в ответ наносил сокрушительные, точные удары, которые тут же вырубали массивных носорогов и волков. Оглушённые бойцы отлетали в разные стороны, с грохотом ломая дорогие напольные вазы, круша резные стеллажи и уничтожая прочий редкий, безумно дорогой антиквариат, украшавший офис. Впрочем, сам Кристал лишь спокойно, со скучающим видом наблюдал за этой бойней со своего места — точно так же, как он изо дня в день делал это на бесконечных прослушиваниях в своём театре. Порча имущества явно волновала его меньше всего.

В какой-то момент в разгромленном офисе послышался характерный, зловещий треск мощных электрошокеров. Охранники, быстро осознав, насколько силён, быстр и ловок этот леопард, один за другим лихорадочно вытаскивали из-за пояса тактические дубинки и шокеры. Заблокировав несколько рубящих ударов, Гаррет мощным пинком отбросил в стену ещё нескольких наседавших охранников, но один из дуговых шокеров всё же задел его плечо по касательной.

Леопард почувствовал, как всё тело на долю секунды поразило сильнейшим электрическим разрядом, скручивая мышцы. На чистом адреналине он тут же, развернувшись, встречным прямым вырубил нападающего, но его концентрация всего на одну секунду была нарушена. И этой короткой заминки остальным бойцам Кристала хватило с лихвой.

В Гаррета со всех сторон одновременно полетели другие шокеры и тяжёлые дубинки. Навалившись всей своей массой, охранники с трудом, но всё же поставили леопарда на колени прямо посреди разрушенного кабинета. Его лапы намертво заломили за спину и зафиксировали, а боец, стоящий позади, с силой прижал дубинку к горлу леопарда, заставив его высоко, до упора поднять голову. Но даже в таком положении Гаррет не задыхался, не поддавался панике и не выказывал ни капли страха — он лишь спокойно смотрел прямо в холодные глаза Кристала, который подходил к нему вальяжно и подчёркнуто неторопливо.

— Ну что, клоун... — высокомерно оскалился полярный волк. — Назови хотя бы одну причину не отрывать тебе башку прямо сейчас.

— Как насчёт сделки? — невозмутимо хмыкнул Гаррет сквозь зубы.

Кристал демонстративно закатил глаза, окончательно теряя интерес к этому фарсу, и брезгливо отвернулся, собираясь вернуться обратно в кресло.

— Вы поможете мне убрать мистера Бига, а я... — Гаррет сделал многозначительную паузу, — …верну вам Хрустальный микрофон.

Кристал мгновенно остановился посреди комнаты. Он удивлённо приподнял одну бровь и медленно, с нарастающей угрозой повернулся обратно к леопарду.

— Что ты... Что ты несёшь, ничтожество?

— Ваш легендарный артефакт уже давно украден, — спокойно продолжил Гаррет, несмотря на упирающуюся в кадык дубинку. — Можете проверить ваше секретное хранилище.

Джимми с сомнением посмотрел на стоящего на коленях Гаррета. Этот дерзкий леопард не выглядел как псих, он явно знал, о чём говорит. Полярный волк, не сводя тяжёлого взгляда, достал смартфон и открыл зашифрованное приложение. Экран тут же вывел прямую трансляцию из его личного хранилища.

Всё выглядело нормально, хрустальный микрофон гордо высился на своём месте — массивном постаменте под бронированным стеклянным куполом. Вся эта тяжёлая монолитная конструкция была намертво прикручена к бетонному полу, ключи от механических замков были только у Кристала, а электронные можно открыть лишь при помощи его сетчатки глаза.

В этом хранилище Кристал держал не только микрофон, но и множество других ценных вещей, акций и засекреченных документов. Если бы кто-то туда и добрался, то наверняка перевернул бы всё помещение вверх дном, ведь там было чем поживиться. Но на видеокартинке не было ни единого следа взлома, на первый взгляд тревога была ложной.

Кристал со скепсисом и нарастающим раздражением поднял глаза на леопарда. Но Гаррет лишь спокойно продолжал сидеть на коленях в окружении охраны, не оказывая ни малейшего сопротивления и не отводя своего уверенного взгляда.

Полярный волк на секунду задумался, а затем резким движением нажал кнопку прямой связи с постом внутренней безопасности. Охранники сидели прямо у бронированного входа в хранилище посменно, круглые сутки, без перерывов и выходных. Дальше по коридору дежурили десятки вооружённых бойцов, а каждый сантиметр стен просматривался передовыми камерами — никто не мог проникнуть туда незамеченным.

— Мистер Кристал, сэр? Что-то случилось? — раздался в динамике басовитый голос дежурного.

— Зайди в хранилище и проверь, всё ли в порядке с микрофоном, — отчеканил Кристал.

— Простите, сэр?.. — заметно растерялся охранник на том конце провода. — Но ведь протокол...

— Мне что, повторять тебе дважды?! — взревел волк, теряя терпение.

— Извините, сэр! Сейчас всё будет сделано! — тут же испуганно выпалил охранник.

В трубке послышался характерный электронный писк ввода персонального кода, гудение сканера сетчатки глаза и металлический звон связки ключей. Джимми снова перевёл взгляд на экран телефона. На трансляции он увидел, как массивный шлюз открылся, и крупный охранник зашёл внутрь стерильного помещения. Он осторожно, боясь дышать, подошёл вплотную к постаменту.

— Сэр, я на месте. Ничего необычного не вижу. Микрофон в полной сохранности стоит на своём месте.

— Ты уверен? Осмотри внимательнее! Ничего не повреждено? — дотошно допрашивал Кристал.

На камере было видно, как охранник со всех сторон осмотрел микрофон и замки. Затем помотал головой и недоуменно пожал плечами.

— Всё целое, сэр. Никаких следов взлома не вид...

Но договорить фразу он не успел. В этот самый момент лапа охранника, потянувшаяся к замкам, с поразительной лёгкостью прошла насквозь через весь постамент. Ошарашенный Кристал увидел, как его бесценный хрустальный микрофон на долю секунды превратился в рябящие цифровые помехи и пиксели.

— Что за... Как это?.. — Охранник от удивления и накатившего шока едва не выронил из лап рацию.

Он в панике провёл лапой ещё раз, и вся монументальная конструкция вместе с прозрачным куполом, микрофоном и самой подставкой снова растаяла, превратившись в мерцающий голографический шум.

У Джимми от этой картины глаза буквально полезли на лоб.

— Что за чёрт?! — во всё горло неистово проорал он на весь кабинет, едва не раздавив дорогой смартфон в когтях.

— Сэр... это... — послышался дрожащий от страха голос охранника в трубке. — Это голограмма... Настоящего микрофона здесь нет!

В следующую секунду охранник выронил рацию из ослабевших лап и со всех ног бросился к стене, наотмашь впечатав ладонь в аварийную тревожную кнопку. В ту же секунду всё помещение хранилища на экране мобильного окрасилось в багровый пульсирующий цвет тревоги. Хрустальный микрофон испарился прямо под носом у службы безопасности.

Джимми ошарашенно посмотрел на Гаррета. Он лихорадочно соображал, как такое могло произойти. В следующее мгновение, не помня себя от ярости, он с силой разбил свой дорогущий телефон о полированный пол, разнеся пластик и стекло вдребезги, и подлетел к леопарду, хватая его за грудки.

— Где он?! Где мой микрофон, мразь?!

— Я не знаю, — спокойно ответил Гаррет, глядя волку прямо в глаза. — Но я могу найти тех, кто это сделал.

— Как?.. — Кристал лихорадочно соображал, пока его когти насквозь прошивали ткань пиджака Гаррета. — Как ты вообще узнал, что микрофона там нет?!

Леопард приехал в Редшор-Сити несколько дней назад, имея чёткий план. Он собирался выкрасть этот хрустальный микрофон, чтобы иметь рычаг для шантажа Джимми Кристала. Это было непросто, но он сумел узнать местонахождение хранилища, затем часами дотошно проверял и сканировал слепые зоны камер, составлял график смен охранников, изучал механизмы системы безопасности. Но когда леопарду, наконец, удалось взломать прямой видеосигнал с камеры, расположенной непосредственно внутри помещения, его намётанный глаз профессионального безопасника уловил едва заметную, микроскопическую неестественную рябь. Обычный зверь ни за что не заметил бы этот изъян невооружённым взглядом, но Гаррет сразу всё понял — микрофона на постаменте уже нет. Это была какая-то очень продвинутая, революционная голограмма, создающая невероятно «плотную», объёмную и реалистичную картинку. Кто знает, какой гений цифрового кода придумал и реализовал такую ювелирную обманку, но факт оставался фактом — микрофон исчез.

Но, разумеется, Гаррет не собирался посвящать взбешённого Кристала во все технические детали своей подпольной деятельности. Он решил разыграть этот козырь сейчас, до того, как медиамагнат сам случайно обнаружит пропажу во время планового осмотра.

— Разве это имеет какое-то значение? — лишь с тонкой ноткой иронии заметил леопард, слегка ухмыльнувшись. — Я вам предлагаю сделку, мистер Кристал. Если вы поможете мне разобраться с мистером Бигом в Зверополисе, я найду тех, кто выкрал ваш бесценный микрофон.

— «Тех»? — заметил Кристал. — То есть ты знаешь, что это была группа?

— Да, это очевидно, — ответил Гаррет. — Никто не способен провернуть такую операцию в одиночку.

Для Джимми всё звучало логично, но Гаррет этим тонким намёком лишь отводил подозрения от себя, чтобы Кристалу не пришло в голову проверять его.

Полярный волк несколько секунд тяжело дышал, а затем медленно отпустил Гаррета и поднялся во весь рост. Джимми глубоко выдохнул, пытаясь унять клокочущую внутри ярость. Что этот наглый пятнистый ублюдок вообще себе позволяет в его собственном офисе? Но сейчас ему пригодятся все возможные силы, он обязан любой ценой найти тех, кто посмел его обокрасть.

— Отпустите его, — глухо, сквозь зубы скомандовал Кристал.

Старший охранник, который до сих пор намертво заламывал лапы леопарда за спиной, удивлённо и с опаской посмотрел на своего босса.

— Сэр, но он ведь опасен. Я бы настоятельно не рекомендовал вам...

Кристал посмотрел на подчинённого таким испепеляющим взглядом, что охранник больше не стал спорить и испытывать судьбу. Он коротко, угрюмо кивнул остальным бойцам, и вся бригада синхронно разжала захваты, отступив на шаг назад.

Гаррет, плавно поправив воротник и галстук, без лишней спешки поднялся с колен, сохраняя полное хладнокровие. Кристал властным жестом указал ему на глубокое кресло перед столом, и Гаррет послушно в него опустился. Джимми неторопливо сел на своё место, возвращая себе привычное холодное самообладание. Охранники остались стоять поодаль — достаточно далеко, чтобы не слышать деталей конфиденциального разговора, но при этом они не уходили, готовые по первому сигналу босса снова скрутить леопарда.

— Ладно, — заговорил ледяным тоном Кристал, откинувшись на спинку кресла. — Я помогу тебе, но у меня есть два условия. Первое — моё имя никак и нигде не должно фигурировать. Я выделю тебе штурмовой отряд своих лучших элитных бойцов, которые помогут провести силовую операцию по устранению мистера Бига в Зверополисе. Но сам я никак не буду с этим связан. У этого бурозубки слишком много влиятельных друзей в верхах, и становиться для них врагом мне совершенно не обязательно. Если посмеешь произнести моё имя… ты знаешь, что тебя ждёт.

Гаррет согласно и понимающе кивнул, принимая условие.

— Второе, — хитро продолжил Кристал. — Твоя сегодняшняя демонстрация силы, конечно, производит определённое впечатление, но я должен проверить тебя в деле. Ты окажешь мне одну небольшую услугу.

Леопард подозрительно прищурился, но смолчал, выжидающе глядя на волка. Джимми выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда фотографию и плавно подтолкнул её к Гаррету.

— Узнаешь это лицо?

Гость опустил глаза на снимок, на его морде не дрогнул ни один мускул.

— Да. Эта личность мне знакома.

— Уберёшь эту цель... и считай, что мы договорились.

Гаррет на секунду помедлил, взвешивая риски и сомневаясь. Он прекрасно понимал, что под видом «проверки» этот хитрый торгаш просто хочет выжать из него две услуги вместо одной, нагло пользуясь ситуацией. Но, в любом случае, выбирать не приходилось — без ресурсов Кристала дотянуться до мистера Бига было невозможно. А его элитный отряд — это хорошо обученные воины, которые, следуя правильным приказам, смогут наделать куда больше шума, нежели предыдущий карательный отряд Гаррета, который устранил Джек Сэвидж и его ликвидаторы из T.U.S.K. Леопард аккуратно сложил фотографию и убрал во внутренний карман пиджака.

— Договорились, — спокойно кивнул он.

Гаррет поднялся с кресла и уверенным шагом вышел из кабинета, небрежно пройдя прямо мимо расступившейся охраны.

Джимми Кристал молча, с глубокой неприязнью провожал его пятнистую спину тяжёлым взглядом. Конечно же, эта «проверка» была для волка всего лишь удобным предлогом для банальной оттяжки времени. Он надеялся, что пока Гаррет будет выполнять это поручение, его личные специалисты и безопасники перевернут весь Редшор-Сити и найдут тех, кто выкрал хрустальный микрофон. Конечно, Кристалу не хотелось ввязываться в войну с мистером Бигом, ведь этот крошечный, но невероятно влиятельный босс мафии из Тундратауна был слишком опасен и мог если не разрушить, то ощутимо подпортить репутацию и бизнес Кристала, если хоть на секунду подумает, что полярный волк пошёл на тайную сделку с этим киллером.

 

Глава 19

 

Клос-Анджелес был невероятно живописным, ярким городом, в котором круглые сутки кипела жизнь, но только не для Ника Уайлда. Для него этот городской быт превратился в спокойное, размеренное и ужасно однообразное существование. Впрочем, сам лис этого словно не замечал.

Последние несколько месяцев Ник проживал в затяжном режиме «дня сурка», а точнее «ночи сурка». Каждая его рабочая смена была похожа на предыдущую как две капли воды. Днём он практически никогда не выходил на заполненные солнцем улицы, предпочитая просто спать в четырёх стенах, но едва опускались сумерки, он надевал униформу охранника и выходил на работу в очередной ночной клуб. Ник стал угрюм, замкнут и неразговорчив, но при этом добросовестно исполнял свои обязанности.

Несмотря на то, что внешне невысокий лис выглядел далеко не так устрашающе, как местные амбалы-носороги и вышибалы-гориллы, у него было то, чего им не хватало. Уайлд был внимателен к деталям, он моментально выцеливал в полумраке зала хитрых наркодилеров, пытающихся подсадить клубную молодежь на запрещённые вещества. Когда требовала ситуация, Ник умел применять свои навыки и болевые захваты, в неизбежных драках он оставался быстр, ловок и точен, особенно когда приходилось вступаться за очередную откровенно одетую девушку, которую пытался силой снять какой-нибудь пьяный в стельку мажор, громко угрожающий всем вокруг связями своего влиятельного отца.

Под самое утро, сдав смену, Ник, как правило, уставшим шагом шёл домой, иногда, если на Клос-Анджелес обрушивался дождь, садился на автобус. По дороге лис время от времени заходил в круглосуточный супермаркет за базовым набором продуктов. Вернувшись в свою убогую, крошечную каморку, переделанную из старого технического помещения рядом с бойлерной, он на примусе готовил себе еду и заваливался спать.

Каждый раз, лёжа в импровизированной кровати перед сном, Ник думал о Джуди. Он подолгу, с щемящей болью в груди смотрел на её слегка помятую фотографию на деревянном ящике, который служил ему прикроватной тумбочкой — на её родную, миленькую улыбку, огромные фиалковые глаза и длинные ушки. Она была так бесконечно прекрасна, лис всем сердцем надеялся, что у неё в Зверополисе всё хорошо. Он знал, что Джуди намного сильнее него, она обязательно справится с его предательством, сможет пережить и пройти через эту страшную, выжигающую душу боль. Думая о ней в полумраке каморки, Ник чувствовал, как по его рыжим щекам катятся горячие слёзы, но он не смел их вытирать. Здесь, под землёй, его никто не видел и ничто не имело значения.

Поскольку Ник ничего себе не покупал, не тратил деньги на развлечения и усердно работал на износ — так, что агентство регулярно подкидывало исполнительному сотруднику приличные бонусы — за полгода он скопил весьма неплохую сумму. Он вполне мог позволить себе снять нормальное жильё в более или менее хорошем квартале, а не ютиться в этой парилке, но просто не видел в этом никакого смысла. Ник Уайлд больше не жил, он просто существовал, день за днём механически повторяя одну и ту же монотонную работу, не имея в жизни никакой цели.

Ник беспокойно дёргался, лёжа в кровати, его снова мучили тяжёлые, лихорадочные кошмары. Впрочем, это не был полноценный сон, а скорее рваные, болезненные обрывки воспоминаний, которые обострились из-за удушливой жары и постоянных внутренних терзаний. В сознании вспышками возникали жуткие образы, он видел свои собственные безумные, налитые кровью глаза, хлеставшую из разорванного горла багровую кровь, видел устремлённый на него взгляд Джуди, полный первобытного страха. Затем картинка резко менялась — оглушительный взрыв, ослепительная яркая вспышка, бездыханное тело Джуди, отключившееся из-за глубокой брадикардии, которую он ошибочно принял за её смерть. Всё это хаотично смешалось в голове, не давая никакой цельной картинки.

Ник в беспокойстве резко очнулся и в первые секунды даже толком не понял, что за посторонний звук вырвал его из кошмара. Успокоив тяжёлое дыхание, он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Пару секунд спустя лис понял, что на ящике надрывно звонит его потрёпанный кнопочный телефон. Он на автомате щёлкнул выключателем, зажигая тусклый свет, и тяжело поднялся на кровати. На экране мобильника настойчиво высветился номер босса.

— Алло? — сиплым голосом ответил лис, прижав трубку к уху.

— Ник, здорово, — послышался из динамика знакомый, хрипловатый голос Шейна. — Надеюсь, не потревожил тебя?

— Нет, всё в порядке. — Ник поспешно прокашлялся, изо всех сил стараясь убрать явную сонливость из своего голоса. — Что-то случилось?

— Да ничего серьёзного, не переживай, — спокойно ответил крокодил. — Но сможешь сегодня подойти в офис? В любое удобное время. Надо кое о чём поговорить.

Ник сразу же напрягся, а его уши настороженно встали торчком. Обычно Шейн не вызывал сотрудников лично, он просто раз в неделю скидывал на телефон график с адресами ночных клубов на неделю вперёд, где лису нужно было дежурить. И точно так же, раз в месяц, бухгалтерия ЧОПа перечисляла ему заработную плату на банковскую карту, никакого физического взаимодействия с офисом охранного предприятия не требовалось. Ник опасался, что Шейн каким-то образом раскопал его прошлое, узнал о службе в полиции Зверополиса или, что ещё хуже, увидел его фотографию в базе федерального розыска. Но Уайлд вовремя заставил себя выдохнуть и решил, что не стоит раньше времени поддаваться панике, лишняя нервозность может вызвать у Шейна подозрения.

— Да, конечно, без проблем, подойду, — стараясь звучать непринуждённо, ответил Ник. — Только у меня же сегодня дежурство, сложно будет совместить...

— Слушай, забудь, я уже нашёл другого парня, — тут же перебил его на полуслове Шейн. — Возьми на сегодня выходной, расслабься и как следует отоспись. А то итак пашешь без продыху, как раб на галерах. В общем, жду тебя в офисе, до связи.

Ник услышал короткие гудки и медленно нажал на кнопку сброса. В их конторе обычные охранники никогда не работали каждую ночь. Но Ник делал это вовсе не из-за финансовой необходимости, ведь даже если работать через одну ночь или даже через две, в этом тихом пригороде Клос-Анджелеса можно было вполне неплохо жить, ни в чём себе не отказывая. Ник просто делал это на автомате, такая выматывающая ночная работа помогала ему хоть ненадолго забыться, заглушить собственные мысли и не сойти с ума от одиночества.

Он тяжело выдохнул и посмотрел на маленькие часы — стрелки показывали два часа дня. Лис решил не тянуть время и идти в контору прямо сейчас, но внутри него уже зажигался сигнал тревоги. Надо быть морально готовым ко всему — мало ли, зачем его так внезапно вызывает Шейн. Да и с чего бы это начальник ЧОПа вдруг начал проявлять о нём такую несвойственную ему заботу?

 

Ник уверенно переступил порог офиса, и ему в нос тут же ударил плотный шлейф дешёвого табачного дыма. Лис не заходил сюда уже несколько месяцев, но внутри абсолютно ничего не изменилось — всё те же плакаты, старые компьютеры и Шейн, который по-прежнему восседал за своим рабочим столом, выглядевшим до смешного маленьким для такого массивного крокодила.

Завидев сотрудника, начальник приветливо поднялся со своего кресла и размашисто протянул широкую, чешуйчатую лапу.

— Ник, амиго! Рад тебя видеть. Спасибо, что так оперативно заскочил. Проходи, присаживайся.

Ник спокойно кивнул, проходя вглубь накуренного кабинета. Он молча пожал тяжёлую ладонь босса и устало опустился на скрипнувший стул напротив. Прежде чем начать разговор, лис без лишних слов достал из бумажного пакета тёплую, аппетитно пахнущую упаковку рыбных бургеров и пододвинул её крокодилу. По дороге в офис Ник решил немного перекусить и заодно прихватил парочку для начальника. Шейн был приятно удивлён такой неожиданной заботой. Поскольку пообедать он сегодня не успел, крокодил с явным удовольствием принял угощение.

— О, спасибо! — Он цапнул первый бургер, целиком закинул его в свою зубастую пасть и в один присест, почти не жуя, проглотил.

— Что за срочность, Шейн? — деловым тоном спросил Ник, внимательно наблюдая за реакцией начальника.

— Слушай, эрмано, ты просто отличный работник, — сыто крякнул крокодил, вытер лапой пасть и откинулся на спинку кресла. — Признаюсь честно, когда я нанимал тебя, я был готов разорвать наш контракт после первой же жалобы клиента, всё-таки лисы в охране — это экзотика. Но ты чертовски хорошо справляешься со своими обязанностями. Владельцы ночных клубов от тебя просто в восторге. Ты у нас словно живой полицейский сканер — подмечаешь каждую мелочь, видишь всех насквозь, да ещё и умудряешься без лишнего шума усмирять самых буйных кретинов.

Ник молча достал из пакета бутылку воды и сделал короткий глоток, спокойно пропуская всю эту бурную похвалу мимо ушей.

— Спасибо за оценку, Шейн. Но ты ведь позвал меня сюда не для того, чтобы погладить по головке и выдать порцию комплиментов?

— Ого, сразу к делу, да? — весело усмехнулся крокодил, обнажив ряд острых зубов.

Он повернулся к своему компьютеру, быстро нажал несколько клавиш и развернул монитор с несколькими битыми пикселями прямо к лису.

— Скажи мне, ты знаешь, кто это?

Ник скользнул равнодушным взглядом по экрану. Из компьютерного окна на него смотрела ухоженная, молодая лисица в безупречно сидящем строгом деловом костюме серого цвета и аккуратных очках в тонкой оправе. У неё были очень выразительные, умные глаза, точёная острая мордочка и едва заметный пирсинг на левой брови.

— Нет, — сухо ответил Ник.

— Да уж, сразу видно, что ты не интересуешься политикой... Молодец, компадре, здоровее будешь, — усмехнулся Шейн, но, поймав непонимающий взгляд Уайлда, мгновенно посерьёзнел. Крокодил понизил голос и ткнул когтем в экран. — Это губернатор штата Калифурния — Диана Фоксингтон. Чертовски хорошенькая, не правда ли?

— Шейн, я очень ценю твои познания в высших эшелонах власти, — лишь вздохнул Ник, чувствуя, как его начинает утомлять эта затянувшаяся преамбула, — но можно всё-таки ближе к делу?

— Ладно-ладно, — покачал головой крокодил, затушив окурок в пепельнице. — Суть в том, что она — весьма успешный и жёсткий политик, у которой слишком много врагов. Она не считается с криминальными элементами и ведёт с ними бескомпромиссную борьбу, поэтому её личные телохранители и государственная охрана, которую обеспечивает полиция штата, скажем так, время от времени выбывают со службы. При этом она ведёт активную политическую деятельность, участвует в масштабных акциях, проводит незапланированные проверки и постоянно колесит по городам.

Крокодил закинул в пасть второй бургер и, проглотив его, продолжил.

— На этой неделе у неё запланировано небольшое, но важное закрытое светское мероприятие в Клос-Анджелесе. Будет куча высокопоставленных гостей, ключевых спонсоров, акционеров и директоров крупных предприятий. Она сначала посмотрит концерт в театре, а затем начнётся светский раут.

Шейн щёлкнул мышкой, и на экране вместо лисицы появилось яркое изображение красивого, отреставрированного здания Нового Театра Муна. Ник без малейшего энтузиазма пожал плечами, глянув на архитектуру.

— Ну... пока по-прежнему ничего интересного.

— А интересное дальше. — Шейн подался вперёд, опершись локтями о стол. — Проблема в том, что в этот день у полиции Клос-Анджелеса будет дикая загруженность из-за других городских мероприятий. Начальник местного отделения — мой карналь, мы сто лет друг друга знаем. Он сказал мне, что им катастрофически не хватает офицеров для обеспечения должного уровня охраны Фоксингтон. Там не могут работать обычные патрульные, новички или парковщики. Нужны профи, которые умеют сканировать толпу, видеть скрытые угрозы и принимать быстрые решения, если вдруг случится покушение. Поэтому он ищет толковых ребят в том числе и у меня, поскольку знает, что моё чутьё не подводит.

— И ты доверяешь мне настолько, что решил посоветовать мою кандидатуру? — удивился Ник, хотя его морда осталась невозмутимой.

Шейн достал новую сигарету, щёлкнул зажигалкой и глубоко, с явным удовольствием затянулся ароматным дымом, глядя на лиса сквозь серую пелену.

— Не думай, Ник, что я совсем дурак и не наводил на тебя справки, когда брал с улицы. Я знаю, что ты раньше работал в полиции и был там на очень хорошем счету.

Ник нахмурился, чувствуя, как внутри всё напряглось от нехорошего предчувствия. Он не понимал, как этот бывший боксёр умудрился пробить такую информацию, ведь полиция не имела единой базы и без специального запроса нельзя было узнать о сотруднике из другого штата. Но отпираться или устраивать сцену сейчас не имело никакого смысла, это лишь вызвало бы ещё больше подозрений. По крайней мере, он не знал, что Ник находится в федеральном розыске. Лис просто хмуро молчал, ожидая продолжения.

— Но ты не парься, — добродушно махнул лапой Шейн, заметив его напряжение. — Я не собираюсь копаться в твоём грязном белье или выяснять, почему ты ушёл из полиции. Это исключительно твоё личное дело, компадре. Для меня важно только то, что ты ответственно подходишь к работе в моём ЧОПе, и я на сто процентов уверен, что ты идеально впишешься в эту миссию. Подумай сам, всего один вечер, побродишь туда-сюда, убедишься, что всё в порядке, присмотришь за губернатором, и тебе отвалят такую сумму из бюджета штата, что это перекроет двухнедельную зарплату, а может даже больше. Ну, что скажешь, чико? Согласен на такую халтурку?

Нику, конечно, не очень хотелось присутствовать на подобном мероприятии. Губернатор штата — это фигура первой величины, публичная личность, вокруг которой всегда крутятся репортёры. Существовала вероятность, что его случайно выхватит объектив какого-нибудь зазевавшегося фотографа.

— Ты сказал, что это закрытое мероприятие? — уточнил Ник, прощупывая почву.

— Репортёров и камер там не будет, если ты об этом, — тут же понимающе кивнул Шейн и выпустил облако дыма.

Крокодил буквально прочитал мысли лиса, Уайлд не хотел лишний раз светить свою рыжую морду в прессе или на телевидении. Видя, что его лучший сотрудник всё ещё колеблется, Шейн продолжил.

— Слушай, поднимешь немного деньжат, потом можешь взять себе небольшой отпуск. И, ну не знаю... найдёшь себе нормальное жильё, переедешь из пригорода. Может, даже с девчонкой приличной познакомишься, — подмигнул он лису.

Но за этим, казалось бы, добродушным житейским намёком Ник уловил опасный подтекст — Шейн знал, в каком районе он жил. Лис быстро догадался, что сам же, по собственной глупости, дал крокодилу подсказку. Ник ведь пришёл в офис почти сразу после звонка, успев по дороге заскочить в бургерную. Отлично зная, что у скрытного лиса нет личного транспорта, Шейн в уме рассчитал время его пути. Сопоставив расположение всех бургерных в округе, крокодил без труда вычислил примерный сектор проживания. И в нём не было жилых домов, а находились лишь промзоны, заброшки и технические постройки.

Ник мысленно корил себя за такую детскую неосторожность, но на его морде не дрогнул ни один мускул. В конце концов, если взглянуть на вещи трезво, идея Шейна была действительно не так уж и плоха. Ник жил в Клос-Анджелесе уже несколько месяцев, оформил себе все необходимые документы на новое имя, и всё это время никто его не преследовал. Возможно, пришло время почувствовать себя чуть более свободным, избавиться, наконец, от этой душной подземной комнатушки и переехать в нормальную квартиру.

— Хорошо, — коротко кивнул Ник, принимая окончательное решение. — Думаю, можно поработать.

— Я в тебе не сомневался, мучачо! — довольно расплылся в улыбке Шейн, обнажая острые зубы.

Крокодил шумно покопался в стопке бумаг, выудил оттуда официальный бланк и пододвинул его лису вместе с шариковой ручкой.

— Вот, заполни этот документ. Я сегодня же вышлю твою фотографию, и завтра утром тебе оформят именной пропуск. — Пока Ник сосредоточенно заполнял нужные поля, Шейн с сомнением оглядел его с лап до головы. — Слушай... а у тебя есть приличный костюм? На культурное мероприятие в таком виде нельзя.

Ник лишь на секунду поднял бровь, не переставая заполнять бланк. Он и сам прекрасно понимал, что его поношенная гавайская рубашка — явно не подходящая одежда для охраны первых лиц Калифурнии. Шейн тем временем ловко протянул ему плотную визитку.

— Зайди сегодня по этому адресу к одному проверенному парню. У него своё ателье, он быстро подберёт тебе удобный костюм для работы под прикрытием.

— И во сколько мне это обойдётся? — сухо поинтересовался Ник, забирая карточку.

— Шутишь, что ли? Всё за счёт государственного бюджета! — весело подмигнул Шейн и раскатисто рассмеялся на весь кабинет. — Мы что, просто так налоги платим?

Но Ник даже не улыбнулся в ответ на его шутку. Спокойно дописав последние строчки, он отложил ручку в сторону и вернул заполненный бланк начальнику.

— Всё, жди звонка с деталями, амиго, — резюмировал крокодил, пряча бумагу в папку.

— Хорошо, — коротко бросил Ник.

Лис уже поднялся со стула и собирался направиться к двери, как Шейн внезапно остановил его.

— Эй, погоди, ещё кое-что. Не стоит лишний раз светить на приёме своим шрамом, ты же не бандит какой. Может, подберёшь себе тёмные очки для солидности?

При этих словах Ник невольно вспомнил свои старые очки-авиаторы, которые он когда-то отправил Джуди в коробке вместе с полицейским значком и диктофоном-морковкой. Сердце лиса болезненно сжалось, и он тяжело вздохнул.

— Ладно. Что-нибудь придумаю.

Ник вышел из офиса, и прохладный уличный воздух немного привёл его в чувство. Несмотря на то, что с момента его побега прошло уже много месяцев, разорванное веко на правом глазу никак не хотело заживать, и он толком не знал, в чём причина. Более того, рана время от времени начинала слегка кровоточить. В такие моменты капли крови попадали прямо на глазное яблоко, из-за чего мир наполовину застилало плотной красной пеленой. Но Нику было всё равно, от этого физического изъяна он не испытывал ровным счётом никакого дискомфорта, воспринимая его как должное.

Лис предполагал, что, скорее всего, он сам случайно касается воспалённого века лапой во сне, когда его сознание в очередной раз мучили рваные обрывки тех страшных событий. Каждый раз, когда Ник мимоходом смотрел на себя в зеркало и видел этот незаживающий порез, он мгновенно вспоминал Джуди. Вспоминал её родные глаза, полные дикого отчаяния, боли и абсолютного непонимания. Вспоминал её гнев и тот хлёсткий, яростный удар, который он заслужил.

Идя по тротуару Клос-Анджелеса, Ник решил, что идея купить какие-нибудь тёмные солнцезащитные очки, чтобы скрыть от посторонних глаз этот шрам и свои уставшие глаза, на самом деле была неплохой. Это помогло бы ему стать ещё незаметнее в толпе.

 

Новый Театр Муна являлся невероятно популярным местом для культурного времяпрепровождения в Клос-Анджелесе. Здесь регулярно давали отличные представления, мюзиклы и различные музыкальные шоу. И хотя Ник Уайлд был бесконечно далёк от всей этой светской жизни мегаполиса, но даже его впечатлило то грандиозное зрелище, которое на сцене развернул бессменный художественный руководитель труппы — коала Бастер Мун.

Это было невероятно яркое, эффектное и технологичное представление. В полумраке подмостков кружилось множество светящихся неоном кальмаров, из динамиков лилась завораживающая, пробирающая до мурашек музыка, актёры выдавали мощные, зажигательные танцевальные номера. А множество сложнейших вокальных партий явно производили на искушённых зрителей в зале самое сильное впечатление.

Однако Ник сразу же обратил внимание на одну странную деталь. Изучая перед началом смены печатный буклет, он отметил, что в программке вечера был заявлен сольный вокальный номер молодой волчицы Порши. Но в итоге её выступления на сцене зрители так и не дождались. Видимо, номер по каким-то причинам пришлось отменить в самый последний момент, и администрация театра просто не успела перепечатать тираж программок.

Впрочем, сам лис смотрел на сцену лишь редкими урывками. Каждую секунду он методично осматривал вверенный ему периметр зала и, конечно же, предельно внимательно отслеживал малейшие изменения в реакции зрителей. Сама губернатор штата, Диана Фоксингтон, в плотном окружении своих телохранителей занимала центральные места в бельэтаже. В этот праздничный вечер она выглядела уже не такой строгой, холодной и неприступной, как на фотографии. На ней не было привычного делового брючного костюма и очков. Элегантное синее платье и изящное дорогое колье на шее делали её облик очень женственным, утончённым и привлекательным.

Помимо самой губернатора, в зале Нового Театра Муна сегодня было полно и других высокопоставленных гостей, крупных спонсоров и акционеров. Неудивительно, что полиция штата решила привлечь к обеспечению безопасности дополнительную охрану. Ник мысленно отметил, что таких же, как он сам — зверей в одинаковых строгих чёрных костюмах и тёмных очках — в проходах и у дверей дежурило пруд пруди, и у некоторых из них в ушах белели малозаметные гарнитуры для оперативной связи.

Поскольку Уайлд, как ночной хищник, от природы хорошо видел в темноте, он регулярно просматривал все технические, затемнённые места под самым потолком, включая осветительные ложи и мостики. Но там всё было чисто — ни единого намёка на скрытую угрозу или постороннее движение.

В какой-то момент, когда на сцене гремело очередное гитарное соло дикобраза, Ник буквально спиной почувствовал на себе чей-то чужой, цепкий взгляд, это специфическое ощущение ни с чем нельзя было спутать. Лис тут же рефлекторно дёрнул головой в сторону бельэтажа и на долю секунды встретился глазами с губернатором. Диана Фоксингтон подозрительно, с явным интересом прищурилась, глядя на незнакомого сотрудника сквозь полумрак, а затем не спеша отвела свой взгляд обратно и снова стала увлечённо смотреть на сцену.

Ник сразу же догадался о причине её интереса. Губернатор наверняка была удивлена увидеть среди охраны обыкновенного лиса, ведь, как правило, безопасность первых лиц государства обеспечивали крупные кошки, мощные волки, медведи или другие массивные хищники, но уж точно никак не лисы, которых в этом деле считали слишком легковесными.

После окончания представления вся эта огромная, шумная толпа высокопоставленных гостей плавно переместилась в просторный, богато украшенный холл театра, где начался торжественный светский приём. Ник вместе с остальной охраной тоже переместился в фойе. Он занял выгодную позицию на втором ярусе и оттуда, опершись на перила, внимательно наблюдал за происходящим внизу.

Это была, пожалуй, самая сложная и изнурительная часть сегодняшней работы, на первом этаже бурлило непрерывное хаотичное движение гостей, и любому постороннему злоумышленнику было легко затеряться среди этого пёстрого, гудящего улья. Диана Фоксингтон с удовольствием общалась с приглашённой публикой, увлечённо обсуждая великолепное смелое шоу Бастера Муна.

Она не случайно решила провести эту важную встречу со спонсорами именно здесь, в стенах Нового Театра Муна. Её пиарщики и политтехнологи обратили внимание на то, что не так давно труппа жизнерадостного коалы с оглушительным успехом дала несколько аншлаговых представлений космического мюзикла в самом Редшор-Сити на роскошной сцене театра «Маджестик». Это шоу сразу стало популярным и узнаваемым по всей стране, и когда Мун со своими ребятами вернулся в Клос-Анджелес, их скромный театр тут же взлетел на пик своей востребованности. Окружение Дианы резонно рассудило, что такой визит станет идеальным политическим ходом — с одной стороны это подчёркивало, что губернатор активно поддерживает современное искусство и близка к простому народу, а с другой — создавало непринуждённую атмосферу для проведения непростых переговоров с директорами крупных компаний по поводу контрактов, касающихся развития всего штата.

На Диану в разное время уже было совершено несколько покушений, и на то имелись веские причины. Несмотря на кажущуюся внешнюю хрупкость, изящество и открытый, слегка игривый характер в неформальной обстановке, стоило делу дойти до подписания официальных бумаг и деловых разговоров, как Фоксингтон мгновенно преображалась, она становилась жёстким, прагматичным и бескомпромиссным переговорщиком. Губернатор не терпела, если кто-то пытался указывать ей, диктовать свои условия, заставлять идти на уступки или открыто угрожал её положению.

Она многое делала для штата и его жителей. Простой народ в Клос-Анджелесе сразу отметил, что с её приходом жить стало значительно легче и безопаснее. Диана возглавила Калифурнию на фоне громкого, скандального ухода предыдущего губернатора, который едва не угодил за решётку из-за масштабных коррупционных схем. Став у руля, Фоксингтон не просто навела порядок, но и начала активно сотрудничать с ZBI, продолжив их резонансное антикоррупционное дело.

Под её контролем штат стал гораздо чище — она планомерно и безжалостно уничтожала теневые экономические цепочки, нелегальный оборот контрабандных товаров, жёстко пресекала наркотрафик и закрывала различные подпольные развлекательные заведения. Диана Фоксингтон была бескомпромиссна и никогда не шла на сепаратные сделки с влиятельными теневыми магнатами. Разумеется, подобная прямолинейная политика привела к тому, что в криминальном мире у молодой лисицы появилось огромное количество врагов, готовых на всё, чтобы убрать её с политической арены.

Диану постоянно пытались сместить с поста, неустанно искали на неё хоть какой-то компромат и вели круглосуточную скрытую слежку. Но когда теневые воротилы поняли, что законными средствами её не достать, в ход пошли совсем другие методы. Поскольку Диана вела сверхактивную политическую деятельность, только за последний месяц на неё было организовано два покушения. Однако полиция штата и личные телохранители безупречно справлялись с любой возникающей угрозой, поэтому сама Диана не волновалась за свою жизнь. Так, по крайней мере, было написано в официальных отчётах.

Многие удивлялись, почему она с таким завидным упорством продолжает лично встречаться с народом и другими политиками на открытых площадках, когда вокруг неё было столько врагов. Со стороны подобное поведение казалось не просто смелостью, а какой-то безумной, граничащей с глупостью, халатностью. Но Диана всегда оставалась спокойна, лучезарно улыбалась гостям, никогда не проявляла признаков нервозности на пышных приёмах и в любой ситуации выглядела безупречно. Вот и сейчас, лавируя между гостями в холле театра, она с удовольствием вела с ними важные деловые разговоры в непринуждённой светской обстановке. В какой-то момент Диана мягко обратилась к вышедшему в фойе директору театра — коале Бастеру Муну.

— Мистер Мун, позвольте поблагодарить вас за это чудесное, незабываемое шоу.

— О, мисс Фоксингтон… — Коала от такой внезапной похвалы первого лица штата мгновенно засмущался, поправляя свой красный галстук-бабочку. — Прошу, называйте меня просто Бастер. Я очень рад, что наше скромное представление смогло произвести на вас впечатление.

— Ну, в таком случае и вы можете звать меня просто Диана, — с лёгкой кокетливой улыбкой парировала лисица.

Бастер вежливо улыбнулся в ответ, но, конечно же, не посмел столь фамильярно обращаться к губернатору Калифурнии.

— Ваш театр действительно бесподобен, и я рада, что смогла лично посетить его в этот вечер. — Маленький коала был горд такой высокой оценкой своей работы. Но Диана вдруг слегка понизила голос. — Бастер, скажите, а почему вы убрали из сегодняшней программы сольный вокальный номер Порши? Я много слышала от своих коллег, что эта молодая волчица обладает феноменальным голосом и очень надеялась увидеть её сегодня. С ней ведь не случилось ничего плохого?

Услышав это имя, Мун слегка улыбнулся, но это была очень тихая, болезненная и грустная улыбка. Бастер тут же вспомнил, как накануне Порша Кристал внезапно пришла на одну из их репетиций, где как раз собрались все её близкие друзья и он сам. Волчица тогда жутко волновалась, но в её янтарном взгляде режиссёр сразу же прочитал непоколебимую решимость, он моментально понял, что девушка явилась в зал вовсе не репетировать, а сказать им нечто очень важное, поэтому без лишних слов взмахом лапы остановил прогон номеров. Мун мягко спросил её, что случилось. Порша некоторое время судорожно собиралась с мыслями, переступая с лапы на лапу, и, наконец, выложила всё как есть. Ей было тяжело это говорить, но она хотела бы уехать из Клос-Анджелеса.

Она рассказала труппе, что её пригласили на престижное шоу талантов в Зверополис, и она хотела бы рискнуть и попробовать свои силы на новой большой сцене. Мун по выражению её мордочки сразу понял, что Порша панически боится осуждения со стороны остальной группы, которая за этот год стала для неё настоящей семьёй. Именно поэтому коала без малейших колебаний решил первым её поддержать. Конечно, ему самому было безумно грустно и больно расставаться с ней, ведь волчица стала неотъемлемой частью их коллектива, много работала над собой, развивалась, а главное — получала от сцены удовольствие. Но как мудрый наставник он прекрасно понимал, что Порша хотела двигаться дальше, чтобы выстроить свою сольную карьеру певицы.

Розита, Гюнтер, Джонни, Мина и Эш тоже с теплом и пониманием приняли её непростой выбор. А сам Бастер после её слов по-отечески крепко обнял девушку. Эта высокая, красивая волчица с потрясающим вокалом уже давно стала ему как родная дочь, а каждый любящий родитель рано или поздно обязан пересилить себя и отпустить своё дитя в самостоятельное плавание. Конечно же, Мун одобрил её решение и от всего сердца пожелал Порше достичь невероятных успехов на этом тернистом пути. Коала видел, как сильно волчица была ему благодарна за это понимание. Она со слезами на глазах обещала когда-нибудь обязательно вернуться обратно в их театр, независимо от того, как в итоге сложится её дальнейшая творческая судьба.

Порша в тот же вечер собрала чемоданы и уехала из Клос-Анджелеса. Администрация театра не успела перепечатать тираж программок к финальному шоу, поэтому они оставили всё как есть, а Мун на память взял себе один экземпляр. Весь их дружный коллектив был искренне рад за Поршу, которая бесстрашно следовала за своей заветной мечтой, и они все верили, что она способна покорить этот звёздный Олимп, и они ещё будут гордиться тем, что когда-то работали с ней на одной сцене.

Но, разумеется, вслух Бастер Мун не стал делиться всеми этими глубоко личными воспоминаниями с губернатором.

— К сожалению, ей пришлось уехать, — лишь мягко, с лёгкой улыбкой ответил он.

— И она вернётся в ваш театр? — заинтересовано уточнила лисица.

Мун на секунду замолчал, глядя на праздничные огни холла, а затем тихо, но уверенно произнёс:

— Да, обязательно вернётся. Она ведь обещала.

Эти простые слова были сказаны коалой с такой безграничной отцовской теплотой, что Диана на мгновение даже растерялась и не нашлась, что ответить. Крутясь в политических кругах, она уже и забыла, что между чужими по крови зверями могут возникать такие чувства.

Диана наклонилась и изящно протянула лапу Бастеру Муну для рукопожатия. В этот момент Ник боковым зрением уловил странное, неестественное движение внизу. К разговаривающим сбоку быстро приближался охранник в стандартном чёрном костюме и тёмных очках. В самом его появлении не было ничего подозрительного, такие сотрудники безопасности дежурили по всему залу, но этот зверь шёл слишком быстро, целенаправленно срезая угол на пути к губернатору и коале.

Ник бесшумно скользнул вниз по лестнице, не спуская с подозрительного силуэта глаз. Из-под полы длинного пиджака незнакомца на секунду показался еле заметный пятнистый хвост — это был леопард. Лис мгновенно воскресил в памяти утренний список всех задействованных на приёме охранников-леопардов. Их было всего трое, он всех их видел, и все они носили гарнитуру в правом ухе, а у этого зверя её не было.

«Не наш» — пронеслось в голове Ника.

Уайлд резко прибавил шагу, пробиваясь сквозь толпу. В голове ещё теплилась слабая надежда, что это просто случайный, эксцентричный гость, выбравший похожий стиль одежды, но лис был обязан проверить. Бастер Мун уже радостно протянул свою маленькую лапку в ответ, а Диана наклонилась ещё ниже. И тут фальшивый охранник резким, отточенным движением убрал правую лапу глубоко под лацкан пиджака.

У Ника больше не осталось сомнений. Оттолкнувшись от пола всеми четырьмя лапами, он сделал мощный, затяжной прыжок вперёд. Лис на лету снёс плечом какого-то замешкавшегося гостя, в стороне со звоном посыпались на паркет бокалы с шампанским. В ту же долю секунды леопард выхватил лапу из-под пиджака, мелькнул металлический блеск компактного транквилизаторного пистолета. Оружие было направлено в сторону Фоксингтон.

Раздался глухой, едва слышный хлопок выстрела, и, со свистом разрезая воздух, капсула со смертоносным быстродействующим ядом полетела прямо в Диану. Ник в падении всем телом сбил испуганную лисицу с ног, закрывая её собой от снаряда. Губернатор громко вскрикнула, навзничь упав на ковёр, а Мун ошарашенно смотрел на эту картину, не в силах произнести ни слова.

Оказавшись на полу, Ник на мгновение замер, глядя на испуганное лицо Дианы всего в нескольких сантиметрах от своего носа. Лис резко повернул голову к собственному плечу и увидел торчащий из плотного сукна костюма дротик. Плечо уже начинало неметь — это была смертельная инъекция, бьющая по нервной системе. Одним хладнокровным движением Ник вытащил дротик и отбросил его в сторону. Он рывком вскочил на лапы, но его тут же сильно пошатнуло, а в затылке взорвалось дикое головокружение.

Уайлд рефлекторно выхватил из кармана экстренную капсулу с антидотом широкого спектра действия и с силой, до упора вогнал иглу себе в правое бедро. Лис судорожно зажмурился. Прошла одна мучительная секунда, затем вторая.

Когда он снова открыл глаза, голова буквально раскалывалась от дикой, пульсирующей боли, но сознание мгновенно прояснилось, а головокружение пропало. Ник прекрасно знал, что антидот лишь временно блокировал действие яда, и теперь у него было ровно десять минут, прежде чем токсин отключит его сознание.

В холле поднялся невообразимый шум, паника и суета. Высокопоставленные гости с дикими криками в рассыпную разбегались к выходам, толкая друг друга. И в этом бушующем хаосе Ник, сфокусировав зрение, отчётливо разглядел стремительно бегущую к служебным дверям спину леопарда в чёрном костюме. Подоспевшие телохранители уже суетливо помогали шокированной Диане подняться.

— Уведите губернатора! Перекройте чёрный ход! — скомандовал Ник, выводя из ступора растерявшихся телохранителей.

Не дожидаясь ответа, лис сорвался с места и безумным спринтом бросился наперерез бегущему потоку паникующмх гостей, намертво зафиксировав взгляд на пятнистом хвосте преступника. В его венах сейчас бурлил коктейль из токсина и антидота, но адреналин глушил рецепторы — Уайлд не чувствовал никакой боли. Он прекрасно знал специфику этой химии, мышцы не будут предупреждать усталостью, они просто откажут в один миг, поэтому нельзя было терять ни секунды.

Леопард с оглушительным треском выбил массивную плечевую дверь кухни. Ник пулей влетел вслед за ним в белое кафельное пространство, где послышался визг перепуганных поваров. Преступник на бегу переворачивал за собой тяжёлые разделочные столы, опрокидывал чаны с кипятком и швырял на пол лотки с кухонными приборами. Нику приходилось закладывать виражи, прыгать и скользить по мокрому полу, растрачивая драгоценные секунды. Он лишь надеялся, что у служебного выхода уже дежурят безопасники.

Киллер одним мощным ударом вынес дверь, ведущую в переулок, но за ней его уже ждали. Несколько огромных громил сходу накинулись на беглеца, а откуда-то со стороны центральных улиц уже доносился нарастающий аккомпанемент полицейских сирен.

Однако леопард даже и не думал паниковать. Используя свою кошачью пластику, он молниеносными, стелющимися движениями легко уклонялся от размашистых хуков охранников и их попыток его поймать. Извернувшись всем корпусом, киллер нанёс серию коротких точных ударов ладонями по болевым точкам и нервным узлам нападавших. Звери падали один за другим, мгновенно теряя способность двигаться.

Когда Ник вылетел на асфальт переулка, леопард за какие-то секунды в одиночку уже вырубил и уложил на лопатки пятерых крепких охранников. Уловив шорох шагов позади, киллер резко обернулся. Уайлд на полной скорости бросился на него, пытаясь сбить с ног, но кошачья реакция оказалась быстрее. Леопард неуловимым финтом качнулся в сторону, пропуская лиса мимо, и свинцовым, коротким апперкотом пробил Нику точно под дых.

Удар был такой силы, что в глазах на мгновение потемнело. Ник едва не грохнулся на асфальт, но в последний момент выставил лапы, спружинив и сохранив хрупкое равновесие. Киллер тут же выбросил вдогонку хлёсткий джеб. Лис, задействовав былые рефлексы, резко поднырнул под бьющую лапу, закрутил корпус и с разворота всадил мощнейший хук справа точно в челюсть леопарда. Голова нападавшего дёрнулась, но в ту же секунду Ник почувствовал, как когтистая лапа мёртвой хваткой потянулась к его горлу, намереваясь переломить хрящи.

Ник изо всех оставшихся сил нанёс резкий, дробящий удар задней лапой прямо по колену преступника. Раздался глухой хруст, леопард болезненно зарычал, его опорная лапа неестественно подогнулась, но, к недоумению лиса, он устоял, лишь немного растянув её. У Ника не было времени удивляться, как у него вообще не сломалось колено.

Пользуясь секундной заминкой врага, лис поднырнул ему за спину, рванул вверх и мёртвым замком зажал шею леопарда в удушающий захват. Навалившись на него всем весом и перекрывая кислород, Ник до хруста в собственных суставах сжал лапы, стремясь отключить сознание киллера до того, как его собственные мышцы откажут.

Но леопард, ни секунды не паникуя, мёртвой хваткой впился когтями в незащищённый бок Ника. Лис сжал челюсти, чувствуя, что стремительно теряет силы, но продолжал держать удушающий захват. Киллер лишь на пару сантиметров отклонил голову вперёд, ловя амплитуду, и с чудовищной силой двинул затылком назад, прямо в подбородок Ника.

Этот таранный удар оказался настолько резким и неожиданным, что в глазах Уайлда на мгновение вспыхнули искры, а его хватка ослабла. Этой секунды леопарду хватило, и он хладнокровным движением перехватил лапу лиса, с сухим хрустом вывихнул её в суставе, полностью разрывая захват, и тут же свободной лапой схватил Ника за горло, выпуская острые как бритва когти.

Ник почувствовал на языке металлический вкус собственной крови, но физической боли по-прежнему не было. Однако поплывшее зрение и глухой стук в ушах кричали о том, что его сознание сейчас отключится, а лёгкие начали гореть от острой нехватки кислорода. Ник судорожно пытался обеими лапами разжать этот капкан, но всё было тщетно, леопард сжимал его шею всё сильнее, оставляя глубокие рваные раны, из которых уже обильно текла кровь.

И в этот момент, балансируя на грани обморока, Ник вдруг поймал на себе пристальный взгляд противника. Он заметил, как киллер, в упор всматриваясь в его морду, удивлённо приподнял одну бровь. Где-то в угасающем сознании лиса мелькнула пугающая мысль — кем бы ни был этот убийца, он его только что узнал. Он понял, что перед ним стоит бывший офицер Ник Уайлд. Но кто этот чёртов леопард? Откуда он взялся и где они могли пересекаться раньше?

Сознание Ника уже стремительно угасало, но он успел заметить, как губ леопарда коснулась едва уловимая, лёгкая и хищная улыбка. Незнакомец внезапно, без видимых причин, разжал лапу и отпустил горло лиса.

Ник рухнул на холодный асфальт переулка, на автомате зажимая ладонью глубокие кровоточащие раны на шее. Леопард развернулся и стремительным кошачьим спринтом бросился бежать прочь, бесследно растворяясь в лабиринтах вечерних улиц и оставляя место неудавшегося преступления.

В эту же секунду блокирующее действие антидота иссякло. Мышцы Уайлда окончательно отключились, скованные парализующей химией, он не мог даже пошевелить пальцем или приподнять голову от земли. Перед тем как окончательно провалиться во тьму, Ник сквозь пелену в глазах успел увидеть, как со стороны сорванных дверей кухни к нему со всех ног бегут расплывчатые силуэты прибывших полицейских, его коллег и на ходу разворачивающих носилки медиков.

 

Ник тяжело открыл глаза, с трудом сфокусировал зрение и медленно осмотрелся по сторонам. У него сразу же возникло стойкое чувство дежавю — такая же тёмная, полупустая больничная палата, невыносимая сухость во рту, медицинская капельница и раскалывающаяся от дикой боли голова. Ему даже на долю секунды показалось, что он видит смутный силуэт Джуди, тихо сидящей у его постели. Но эта фантазия мгновенно растворилась, и Ник сам не до конца понимал, радоваться этому мимолётному обману зрения или, наоборот, расстраиваться. Он попробовал немного приподняться и тут же почувствовал резкое, дурнотное головокружение.

Лис бессильно опустил голову обратно на больничную подушку и принялся глазами искать по стенам часы, но вместо них увидел лишь настенный календарь. Ник прищурился, присматриваясь к отмеченной сегодняшней дате — судя по числам, приём губернатора в Новом Театре Муна проходил вчера. Значит, он провалялся в отключке меньше суток.

И тут в тихую палату внезапно, без стука вошёл Шейн, держа в лапах огромный бумажный пакет. Крокодил сильно удивился, увидев, что его подчинённый уже пришёл в себя, и тут же расплылся в широкой улыбке.

— О, ты уже очнулся, амиго? Ну и заварушку ты вчера устроил на приёме!

Ник снова аккуратно приподнялся на кровати, опершись спиной о стену. На этот раз голова болела уже заметно меньше и почти не кружилась.

— Шейн? Что ты здесь делаешь?

— Да так, решил проведать своего лучшего сотрудника, — добродушно прохрипел крокодил. — Ну и заодно принёс тебе нормальной еды, а то от этой больничной баланды ты умрёшь быстрее, чем от любого яда.

Он раскатисто рассмеялся на всю палату, ловко выкладывая на прикроватную тумбочку завёрнутые в фольгу сочные буррито, бургеры и свежий салат.

— Ну и, конечно же, я прихватил кое-что особенное для дезинфекции, — заговорщицки подмигнул Шейн и выудил со дна пакета небольшую стеклянную бутылку коньяка.

— Вряд ли врачи одобрят подобную терапию, — утомлённо усмехнулся Ник, глядя на этот натюрморт.

— Да много эти хлюпики в халатах понимают в настоящей медицине! — махнул тяжёлой лапой Шейн. — Это, чтобы ты знал, самая настоящая живительная вода, проверенная поколениями. Всего одна рюмка, и любая язва заживает.

Крокодил с сухим щелчком открутил крышку и аккуратно налил янтарную жидкость в два принесённых с собой пластиковых стаканчика. Ник лишь иронично ухмыльнулся такой специфической рептильной логике, но отказываться не стал. Они молча, в один глоток осушили каждый свой стаканчик, Ник слегка надрывно закашлялся с непривычки, он уже и забыл, когда в последний раз употреблял крепкий алкоголь. Шейн понимающе кивнул и протянул ему горячий, сочный буррито, а сам уверенно взялся за двойной бургер. Ник ел и чувствовал, как в нём постепенно просыпается зверский аппетит после вчерашней встряски.

— Как там губернатор? В порядке? — спросил лис, пережёвывая сочный кусок.

— Да, благодаря тебе всё хорошо, — уверенно кивнул Шейн. — Мой эрмано из департамента полиции сказал, что Фоксингтон была впечатлена твоей реакцией.

— А нападавший? Его взяли?

Шейн на секунду перестал жевать, аккуратно поставил свой бургер на тумбочку и снова налил им по стаканчику.

— Нет, этот хитрый каброн ушёл. Судя по всему, леопард чертовски силён, раз сумел в одиночку за пару секунд раскидать пятерых профессиональных охранников.

— Да уж, охотно верю. Силы ему не занимать. — Ник невольно потёр ощутимо ноющий подбородок и сделал ещё один короткий глоток.

— Скрылся где-то в лабиринтах переулков, а там уже, вероятно, его ждала машина. — Шейн внимательно посмотрел на лиса. — Ты сам-то его успел разглядеть?

— Да, ничего особо примечательного, — спокойно кивнул Ник. — На вид самый обычный леопард среднего роста, карие глаза, мощный хвост и очень острые когти. Усов не носил, шрамов или пирсинга на морде нет.

Ник, конечно же, не стал упоминать о том, что киллер, вероятнее всего, узнал в нём бывшего офицера полиции Зверополиса.

— М-да... — разочарованно причмокнул Шейн, в один глоток осушив очередной стаканчик. — Под такое описание у нас в штате подходит каждый второй леопард. Копы с такими приметами точно его не найдут.

Крокодил сунул лапу во внутренний карман куртки и вытащил оттуда плотную, дорогую визитку с изящным серебристым тиснением.

— Ни модо! Я чего к тебе пришёл-то? Вот, держи, с тобой хочет встретиться сама губернатор.

Ник сразу же перестал жевать и насторожился, а его уши едва заметно прижались к затылку.

— Зачем это? Что ей нужно?

— Ну, а я почём знаю? — беззаботно пожал своими массивными плечами Шейн. — Может, хочет как-то по-особенному отблагодарить своего спасителя? — Он подмигнул и с явным намёком толкнул Ника локтем в бок. — В общем, позвони по этому номеру, как только тебе станет лучше.

Ник лишь устало вздохнул и хмуро посмотрел на развеселившегося крокодила сквозь приоткрытые веки. Шейн, так и не найдя ожидаемого отклика на свою очередную двусмысленную шутку, разочарованно закатил глаза.

— Ну чего ты всегда такой серьёзный?

Ник ничего не ответил своему начальнику. Он лишь молча опустил глаза и принялся задумчиво вертеть в лапах гладкую губернаторскую визитку, чувствуя, что эта неожиданная встреча с Дианой Фоксингтон может разрушить его тихую и неприметную жизнь в Клос-Анджелесе.

В эту минуту в палату стремительно вошёл лечащий врач, и его глаза буквально округлились от увиденной картины.

— Это что ещё такое?! Сэр, что вы тут устроили?! Это приличное медицинское учреждение, а не забегаловка!

Шейн тут же спохватился и стал лихорадочно, неуклюже прятать недопитую бутылку обратно в бумажный пакет.

— Доктор, да ладно вам, всё в порядке! Просто немного живительной воды. Сами разве не видите? Всего пара стаканчиков, и парень расцвёл на глазах!

Врач был возмущён такой вопиющей наглостью.

— Так, немедленно забирайте алкоголь и весь этот ваш мерзкий фастфуд! Сестра, выпроводите этого гостя из палаты!

— Ладно-ладно, уже ухожу, не надо так шуметь, — картинно возмущался Шейн, медленно пятясь к выходу и крепко прижимая к груди заветный пакет. — Но, чтоб вы знали, эти ваши капельницы и лекарства ничуть ему не помогают! Куда, чёрт возьми, уходят мои налоги?!

Крокодил уже почти отошёл к двери, оставив Нику на тумбочке только пластиковый контейнер с салатом. Но стоило в дверном проёме показаться молодой, симпатичной медсестре, как Шейн в ту же секунду напрочь забыл о своей праведной злости и моментально перестал возмущаться.

— Ой, добрый день, ми сьело! — расплылся он в приторной улыбке. — Вы прекрасно выглядите. Подскажите, а во сколько вы заканчиваете свою смену? Не желаете ли вместе отужинать, я знаю здесь неподалёку один чудный ресторанчик.

Он стремительно, не оглядываясь, помахал Нику лапой и бесцеремонно приобнял за талию густо засмущавшуюся девушку, уводя её в коридор. Такой неприкрытый флирт разозлил врача ещё сильнее, и тот сердито выскочил следом, продолжая что-то громко выговаривать нарушителю порядка.

В палате наконец-то воцарилась желанная тишина. Ник тихонько усмехнулся уголком рта этой нелепой сцене и ещё раз внимательно глянул на плотную глянцевую визитку в своих лапах.

Диана Фоксингтон.

Лис откинулся на подушку и невольно вспомнил её цепкий, изучающий взгляд в полумраке театрального зала. Она ведь тоже в нём что-то заподозрила, как будто пыталась заглянуть ему в голову сквозь стёкла тёмных очков. Ник тяжело вздохнул и решительно отогнал эти навязчивые мысли. Он чувствовал, что из-за постоянного стресса и полугодовой изоляции постепенно превращается в параноика, которому в каждом случайном шорохе видится преследование бюро.

 

Ник долго думал, стоит ли делать этот звонок, но его не на шутку беспокоил тот подозрительный взгляд губернатора. Он побоялся, что если просто проигнорирует её приглашение, то Фоксингтон может что-то заподозрить и дать задание своим безопасникам проверить его по федеральным базам данных, и тогда его прикрытие рассыплется, как карточный домик. Разумнее было не избегать встречи, а спокойно принять благодарность и уйти.

Личная охрана вела его по длинным коридорам так называемого исторического особняка губернатора. Это были мрачные, неразговорчивые громилы, которых Ник уже видел вчера в театре — они ни на шаг не отходили от Фоксингтон, но при этом умудрились зевнуть чужака в толпе и позволили киллеру спокойно подойти на расстояние выстрела. Их старший тигр осторожно постучал в дверь. В ответ изнутри послышалось чёткое:

— Войдите.

Они все вместе вошли в рабочий кабинет. Он был очень большим, с огромным пустым пространством в центре. Губернатор, в своём привычном строгом деловом костюме, сидела за столом у высокого окна, расположенного прямо напротив входной двери. Подняв голову, она отложила ручку в сторону и уверенно вышла навстречу Нику. Лис подошёл ближе, а громилы-телохранители остались стоять у самой двери.

— Мистер Уайли, полагаю? — Диана внимательно оглядела его, отметив изменения в одежде. — Знаете, а яркая гавайская рубашка идёт вам куда лучше, чем строгий костюм.

Ник невольно отметил про себя её очень миловидную, открытую улыбку, которая совершенно не вязалась с образом того жёсткого и бескомпромиссного политика, о котором ему так увлечённо рассказывал Шейн. Лис вежливо пожал ей лапу и чисто символически кивнул.

— Мисс Фоксингтон.

— О, мы здесь одни, так что можно просто Диана, — легко махнула своей лапкой губернатор, явно пребывая в отличном расположении духа. — Итак, Доминик, мне уже передали ваши показания, которые вы вчера дали полиции. Вы очень наблюдательны и обладаете просто феноменальной реакцией. Расскажите, чем вы занимались до того, как стали охранником в ЧОПе?

— Ну... — на секунду замялся Ник, подбирая безопасные слова. — Если честно, я не очень люблю вспоминать своё прошлое. Не подумайте ничего плохого, губернатор, но я вчера заметил, что вы и сами очень наблюдательны.

Ник в этот момент хотел добавить «и излишне подозрительны», но вовремя прикусил язык. Ему точно не стоило злить высшее должностное лицо штата, лучше просто вежливо поддакивать и плыть по течению.

— Правда? — заинтригованно посмотрела на него Диана. — И в чём же это проявилось?

— Вы обратили на меня внимание ещё в зале, когда увлечённо смотрели шоу Бастера Муна. Вас смутило, что среди охраны первых лиц вдруг оказался обычный лис. Вы тут же попросили сидящего рядом начальника безопасности оперативно проверить списки сотрудников. И только когда он подтвердил, что среди задействованных охранников действительно числится лис, вы успокоились и продолжили наслаждаться представлением.

Диана медленно оперлась о край своего стола, заинтригованная такой наблюдательностью, а Ник спокойно продолжил.

— И даже когда вы чуть позже жали лапу мистеру Муну, вы снова мельком обратили внимание, что я пристально за вами слежу с верхнего яруса. Всего на одно мгновение, но вы упустили из виду неестественно быстрое движение в вашу сторону. Поэтому, кто знает... возможно, как раз из-за того, что вы на секунду отвлеклись на меня, вы и не увидели, как к вам вплотную подобрался настоящий убийца.

Диана тут же перестала улыбаться. Её лицо стало собранным, и она серьёзным, оценивающим взглядом окинула Ника с лап до головы. Охранники у двери молча переглянулись между собой, почувствовав, как в воздухе повисло напряжение.

— Что ж... впечатляющий разбор ситуации, Доминик, — уважительно закивала губернатор. — Но вы, как я понимаю, не только наблюдательны, а ещё и удивительно выносливы, раз смогли, приняв на себя яд, самостоятельно преследовать профессионального киллера. Это действительно впечатляет.

Нику очень не нравилось, к чему ведёт Диана. Он хвостом чувствовал, что она не просто так засыпает его комплиментами, за этой светской беседой явно скрывалась какая-то цель.

— Знаете, а ведь я и сама немного увлекаюсь единоборствами, — внезапно снова лучезарно улыбнулась Диана. — Не хотите продемонстрировать мне парочку своих приёмов?

Это предложение было сказано столь неожиданно, что Ник от удивления невольно обернулся на застывших телохранителей. Их старший лишь понимающе, беззвучно пожал плечами, и лис понял, что он далеко не первый, кому Диана устраивала подобные эксцентричные проверки.

— Госпожа губернатор, я не думаю, что это хорошая идея, — попытался деликатно съехать с темы Ник. — Да и где тут вообще спарринговаться?..

— Прямо здесь, на ковре, — бодро ответила Диана.

Она уверенно зашла за свой рабочий стол и вытащила из глубокого нижнего ящика два защитных шлема и мягкие перчатки для борьбы. Повернувшись к Нику, она задорно усмехнулась.

— А вы думали, зачем мне нужен такой просторный кабинет?

Она непринуждённо повернулась к нему спиной и без малейшего стеснения прямо на месте начала быстро расстёгивать пиджак. Совершенно обескураженный такой непосредственностью Ник лихорадочно отвернулся и краем глаза заметил, что охранники тоже синхронно и благоразумно отвели глаза в сторону.

— Что вы делаете? — только и смог выдавить из себя лис.

— О, ну бросьте, нельзя же проводить тренировку в деловом костюме, — донёсся сзади её весёлый голос. — Если не хотите испачкать рубашку, можете её снять, у меня в шкафу есть чистая спортивная экипировка вашего размера.

Ник очень осторожно обернулся. Фоксингтон уже вовсю энергично разминалась, делая наклоны и потягиваясь. Как оказалось, под её серым костюмом заранее был надет плотный чёрный спортивный топ и облегающие эластичные шорты с яркими жёлтыми полосками по бокам. Она ловко застегнула на голове защитный шлем и уже натягивала на лапы перчатки для спарринга, вызывающе глядя на своего спасителя.

— Эм... госпожа губернатор, — попытался вставить слово Ник, но она тут же его прервала.

— Доминик, перестаньте. Я от вас всё равно не отстану. И даже не думайте мне поддаваться.

Лис снова покосился на замерших у дверей телохранителей, но те лишь беззлобно и понимающе усмехнулись в свои усы. Обречённо вздохнув, Уайлд неохотно взял предложенные перчатки и стал натягивать их на лапы.

— Будете спарринговаться прямо в рубашке? Хотя бы шлем наденьте.

— Не волнуйтесь, — вымученно усмехнулся Ник, затягивая липучки на запястьях. — Рубашку мне не жалко. А шлем будет только мешать.

— Ну, как знаете, — легко пожала плечами Диана, делая несколько коротких прыжков на месте.

Ник отказался от шлема вовсе не из-за того, что недооценивал эту подтянутую лисицу. Напротив, внимательно наблюдая за её разогревом, он сразу понял, что она явно умеет драться и отлично чувствует баланс своего тела. Она разминалась технически правильно, глубоко дыша, а не показушно и картинно, как это обычно делают актёры в кино.

Ник неторопливо поднял лапы к подбородку, принимая классическую боксёрскую стойку. Диана тут же начала слегка пружинить на носочках, готовая в любую секунду сместиться в нужную сторону.

Лис без особого энтузиазма сделал пару выпадов джебами на дистанции, прощупывая почву, и выбросил стандартную двойку. Но Диана играючи, едва заметными движениями отклонила голову в сторону, пропуская кулаки в сантиметрах от шлема. Ник понял, она и вправду кое-что умеет.

В ту же секунду губернатор перешла в контратаку. Диана нанесла серию коротких, хлёстких и плотных ударов. Лапы у неё были невероятно быстрые, Ник едва успевал выставлять предплечья, глуша жёсткие щелчки. Фоксингтон плавно взвинчивала темп, сокращая дистанцию, и Уайлд понял, что Диана хочет проверить его по-настоящему.

Лис резко сместился вправо, глубоко отклонив корпус, и сделал быстрый, акцентированный ложный замах левой лапой, заставляя её раскрыться. Внимательно следя за её реакцией, он дождался, пока она рефлекторно дёрнется, прикрывая печень. В это же мгновение Ник резко спружинив, переложил вес тела в другую сторону и пробил скрытым, обводящим правым хуком. Траекторию удара он рассчитал так, чтобы зайти из глухой зоны, в этом и заключался главный недостаток шлема, который срезал периферийное зрение лисицы.

Пропустив этот не самый тяжёлый, но весьма ощутимый удар в челюсть, Диана слегка пошатнулась. Но, к удивлению Ника, она даже не подумала падать. Быстро восстановив координацию, она стелющимся движением попыталась сделать ему резкую подсечку под опорную заднюю лапу. Ник среагировал и высоко поднял лапу, но из-за инерции почувствовал, что уже заваливается на бок.

Не теряя контроля, лис ушёл в плотный кувырок по ковру, на выходе из которого перехватил Диану сбоку за шею. Навалившись сверху, он ощутимо придавил её к полу удушающим захватом. Губернатор издала глухой, слегка хрипящий звук, и стоящие у двери телохранители заметно напряглись, сделав шаг вперёд.

Но Диана не собиралась сдаваться. Извернувшись в железном замке, она с короткого замаха остро пробила локтем точно в бок лису. От резкой вспышки боли в рёбрах хватка Ника невольно ослабла на долю секунды. Этого микроскопического шанса Фоксингтон хватило, чтобы вырваться из капкана. Она откатилась назад и мгновенно встала на задние лапы, демонстрируя полную готовность продолжить бой. Ник, тяжело дыша, снова поднял перчатки к морде, отслеживая каждое её движение.

Диана нанесла два быстрых джеба, а затем выбросила едва заметный хук справа. Ник вовремя отклонился назад, но тут же почувствовал, как в его правый бок прилетел короткий прямой удар. Лис слегка сместился, уходя с линии атаки. Диана уже стремительно подняла колено, собираясь пробить хлёстким хай-киком прямо в голову, но Уайлд мгновенно прочитал это движение. Он на опережение сблизился с ней вплотную и мощно двинул плечом прямо в грудь.

Диана на секунду растерялась от такого манёвра. Теряя равновесие, она попыталась резко развернуться всем телом и наотмашь махнуть бэк-фистом, но в ближнем бою это оказалось плохим решением. Ник перехватил её летящий кулак и, подставив собственный корпус, умело используя инерцию кругового движения, резко дёрнул её на себя и, подставив лапу, перекинул лисицу через плечо.

Диана с глухим стуком рухнула на мягкий ковёр. Она тут же попыталась подняться, но Ник не дал ей такой возможности. Он моментально навалился на неё сверху всем телом и намертво пригвоздил к полу, одной лапой он зафиксировал её шею, а второй заблокировал её лапы, лишая малейшего пространства для манёвра.

Их лица оказались в непосредственной близости. Они едва не коснулись друг друга кончиками носов, и оба отчётливо почувствовали горячее, прерывистое дыхание друг друга. Диана ещё раз попыталась яростно вывернуться, но Ник держал её железной хваткой. Лисица поняла, что если бы это был не дружеский спарринг, а настоящий бой, этот парень уже задушил бы её. Диана тяжело, прерывисто дышала, но при этом упорно не отводила своих глаз от лица Ника.

— Ух ты... Ваши навыки и вправду впечатляют, Доминик.

Ник смущённо отвёл глаза в сторону, сразу же ослабил хватку и отпустил Диану. Лис поднялся первым и учтиво подал ей лапу, помогая подняться с ковра.

— Вы тоже очень многое умеете, — ровным тоном заметил он, поправляя помятую гавайку. — Уж точно больше, чем должен уметь губернатор.

Пока Диана неторопливо расстёгивала шлем и стягивала с лап перчатки, Ник боковым зрением заметил, какими округлившимися от удивления глазами на него смотрели суровые телохранители. Они явно не ожидали, что какой-то пришлый лис из ЧОПа одолеет их начальницу.

Диана спокойно встряхнула головой, расправляя рыжую шерсть, и продолжила уже совершенно другим тоном.

— Доминик, вы наверняка сейчас думаете, зачем вообще была нужна вся эта проверка?

Ник многозначительно молчал, ведь итак было очевидно, что ему интересен ответ.

— Понимаете, моя политическая деятельность неразрывно связана с определёнными рисками. — Диана подошла к столу и аккуратно положила экипировку. — И мне необходим надёжный личный телохранитель. Тот, кто будет ездить со мной по всему штату и защищать меня от любых угроз.

— А как же они? — Ник с сомнением покосился на застывшую у входа охрану. — Ребята выглядят надёжными.

Диана повернулась и посмотрела на него серьёзно. В её взгляде больше не было прежней игривости, она не улыбалась и не пыталась казаться милой. Губернатор перешла на деловой тон.

— Они охранники, Доминик, и не всегда могут быть рядом. А мне нужен тот, кто будет сопровождать меня двадцать четыре на семь. Тот, кто будет находиться со мной в одной машине, в одном помещении, и всегда сможет защитить. Это должен быть один проверенный зверь на постоянной основе. Работа сложная, я не спорю, и, к тому же, очень опасная.

Ник на секунду засомневался, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— А что стало с вашим предыдущим телохранителем?

— Его убили, — ни на секунду не задумываясь, ответила без всяких прикрас Диана пугающе ровным тоном. — Фрэнк был отличным специалистом, настоящим мастером своего дела. Но даже он, к сожалению, не мог предвидеть всё.

— Весьма странная речь, — подозрительно прищурился Ник, — для того, кто ищет себе телохранителя.

— Знаю, — упорно не сводила с него пристального взгляда Диана. — Но я хочу, чтобы вы чётко понимали все риски предстоящей работы.

— У меня уже есть работа, и она меня вполне устраивает, — сухо отрезал лис.

В кабинете наступила долгая, гнетущая пауза, Диана буквально сверлила Ника глазами, внимательно следя за его реакцией. Лис мысленно отметил, что за весь этот разговор она ни слова не сказала о деньгах. И это явно было неспроста, Фоксингтон сразу поняла, что финансовый вопрос не волнует этого парня. Но тогда какой ещё рычаг давления у неё оставался?

— Что ж, Доминик... — вдруг грустно, но понимающе улыбнулась Диана. — Тогда не буду больше отнимать у вас время. Ещё раз огромное спасибо за то, что спасли мне жизнь.

Она вежливо протянула ему лапу, и Ник, слегка помедлив, крепко пожал её в ответ.

— Удачи вам, губернатор.

Ник повернулся и вместе с телохранителями спокойным шагом вышел из кабинета, ни на секунду не переставая чувствовать её пронзительный взгляд. И только когда дверь за его спиной со щелчком закрылась, лис наконец-то позволил себе немного расслабиться и глубоко выдохнуть.

Идя по длинному коридору, сопровождавший его тигр уважительно покачал головой.

— Ну ты даёшь, парень. Положить на лопатки саму Фоксингтон... Это реально впечатляет.

— Она что, всех так проверяет? — поинтересовался Уайлд, не глядя на собеседника.

— Да, всех кандидатов в личные охранники и телохранители. До тебя никто не мог одолеть её в честном спарринге, кроме... кхм. — Тигр вдруг резко замолчал на полуслове, словно сболтнув лишнего.

— Кроме Фрэнка? — догадался Ник.

— Да, — заметно погрустнел тигр. — Он был лучшим. Фрэнк спас Диану, принял удар на себя, но сам выжить, увы, не смог.

Некоторое время они шли по коридорам особняка в абсолютной тишине. А у Ника всё никак не выходил из головы тот пронзительный взгляд Фоксингтон. Она словно до последнего момента искала в его глазах хоть какую-то брешь, скрытое сомнение или мимолётное колебание. Губернатор видела, что с этим лисом из ЧОПа явно что-то не так, в его глазах не было живой искры, не было страха смерти — в них вообще не было ничего, кроме пустоты.

Но почему тогда самому Нику было не всё равно на её судьбу? Почему он так не хотел, чтобы с этой лисицей что-то случилось? И почему именно сейчас, за все эти долгие, серые месяцы добровольного изгнания, Ник впервые почувствовал, что у него снова появилась какая-то цель? Появилось давно забытое желание о ком-то позаботиться, кого-то по-настоящему защитить?

Они, наконец, подошли к самому выходу из особняка, где уже виднелись стеклянные двери. Ник внезапно остановился, на секунду задумался и негромко, но твёрдо произнёс:

— Передайте губернатору... что я согласен.

 

Это был на редкость тихий и спокойный вечер в роскошном особняке Джека Сэвиджа и Зои Уайт. Джек наслаждался мирной, размеренной жизнью последних месяцев. На горизонте не предвиделось никаких срочных дел в ZBI, ему не нужно было срываться посреди ночи и устранять критические угрозы, связанные с национальной безопасностью. В последние дни спецагент просто в фоновом режиме мониторил общую ситуацию по защищённым каналам и отдавал указания подчинённым, если его обострённое чутьё фиксировало что-то подозрительное. А главное, он мог целиком и полностью посвящать свои свободные вечера и выходные дни любимой семье, прямо как сегодня.

Зои у себя в компании без спешки вела подготовку к съёмкам нового фильма. Но сейчас, в стенах родного дома, она напрочь забыла о продюсерских заботах, оставаясь просто любящей, заботливой женой и мамой. Полярная лисица с удовольствием хлопотала на просторной, залитой тёплым светом кухне, чтобы приготовить к ужину свой фирменный морковный торт. Из-за плотного рабочего графика ей так редко удавалось побаловать свою семью настоящей домашней выпечкой, поэтому сегодня она вкладывала в процесс всю душу.

Вся остальная семья тем временем уютно разместилась в гостиной. Джек удобно и расслабленно расположился в глубоком кресле. Его обожаемая дочка Триша, которая с разбегу запрыгнула прямо на широкий мягкий подлокотник, крепко обхватила обеими лапками сильное папино плечо и с энтузиазмом рассказывала ему обо всём на свете. Маленькая зайчиха делилась тем, что они сейчас проходят в школе и как сильно ей нравятся активные уроки физкультуры, хоть мама и постоянно просит её быть чуточку поосторожнее и не пачкать ухоженную шёрстку, потому что хочет, чтобы Беатрис выросла элегантной, утончённой молодой леди.

Триша с горящими глазами рассказывала, как они всем классом готовят школьный спектакль для грядущего городского фестиваля. Зайчиха пока ещё точно не знала, кого именно ей предстоит играть на сцене — на выбор ей предложили столько ролей, и все они были безумно интересными. Может, стоит сыграть спортсменку, прямо как Лола Банни? Или пойти по стопам мамы и стать актрисой? А может, примерить образ отважной полицейской?

Джек просто обожал слушать её забавную болтовню и видеть этот чистый, неподдельный блеск энтузиазма в её глазах. Но особенно Сэвидж ценил в Трише то, что дочка безошибочно умела читать его настроение. Он знал, насколько бы выматывающим ни выдался его день, какие бы кошки не скребли у него на душе, общение с дочерью, даже мимолётное, вернёт ему душевное равновесие.

В самом тихом углу гостиной, в уютном кресле-качалке рядом со стеллажами, до потолка забитыми книгами, привычно расположилась их постоянная няня-черепаха. Маленький Кит послушно сидел у неё на коленях, поджав лапки, и завороженно, приоткрыв рот, слушал, как она читает ему очередной детский приключенческий роман о пиратах и сокровищах. Чтение было его самым любимым занятием в мире, после таких вечеров лисёнок мог целый день напролёт с криками бегать по всему дому, бесстрашно забираться на диваны и ползать на животе по ковру, представляя, как он в одиночку преодолевает смертельные опасности из прочитанных книг.

На стене в гостиной работал большой телевизор с предусмотрительно приглушённым до минимума звуком. В этот уютный вечер его никто толком не смотрел — экран служил лишь в качестве привычного, ненавязчивого фона. Диктор в строгом костюме монотонно зачитывал важные федеральные новости, а на экране то и дело мелькали кадры, сделанные репортёрами из разных городов.

Зои грациозно вошла в гостиную, бережно неся в лапах большой морковный торт. Сладкий, пряный аромат выпечки мгновенно заполнил всю комнату, и компания сразу же позабыла о своих прежних разговорах, дружно сгрудившись вокруг мамы.

До замужества Зои вообще никогда ничего не готовила, ведь карьера успешной актрисы и продюсера отнимала все силы. Но когда в её жизни появился Джек, полярная лисица внезапно почувствовала непреодолимое желание освоить кулинарное искусство — ей до безумия хотелось самой кормить любимого мужчину, не отменяя, конечно же, редких особенных походов в ресторан. А уж когда на свет появилась малютка Беатрис, Зои всерьёз взялась и за сложные десерты, в освоении которых ей активно помогала их мудрая няня.

— Ух ты, как же вкусно пахнет! — Кит буквально подпрыгивал на месте перед журнальным столиком, забавно дёргая носиком и пытаясь приблизить его к блестящей сахарной глазури.

— Давайте я заварю свежий чай, — с доброй улыбкой сказала няня и неторопливо отправилась на кухню, пока вся семья уютно располагалась вокруг мамы.

— М-м-м, пахнет просто изумительно. — Джек устроился на диване, потирая лапы в предвкушении.

Сэвидж уже протянул лапу, намереваясь незаметно сковырнуть коготком кусочек глазури с верхушки, но Зои ловко шлёпнула его по ладони. Джек картинно прижал лапу к груди, делая вид, что ему нестерпимо больно.

— Ай! Милая, ну ты чего?!

Конечно же, на самом деле у Зои были очень нежные, аккуратные лапки, а её белоснежная шерсть всегда оставалась мягкой и ухоженной, поэтому он скорее почувствовал прикосновение шёлковым платочком.

— Вот именно из-за таких хулиганских выходок наши дети постоянно пачкаются за столом! — Зои выпрямилась во весь рост и упёрла лапки в бока, изо всех сил пытаясь казаться грозной главой семейства.

Джек с комичным недоумением глянул на Тришу и Кита, пожал плечами и заговорщицки сказал им громким шёпотом.

— Боже, какая всё-таки ваша мама зануда.

Дети, переглянувшись, весело и звонко захихикали. Родители частенько вот так по-доброму дурачились и подначивали друг друга у них на глазах, что только поддерживало в доме тёплую атмосферу.

В этот момент из кухни вернулась няня. Она несла поднос, на котором аккуратно дымился фарфоровый чайник и стояли расписные чашки. Они продолжили весело переговариваться, Зои для вида ещё немного поворчала на детей за то, что они кушают слишком неаккуратно и сладкие крошки то и дело рассыпаются по пушистому ковру. Но на самом деле полярная лисица только умилялась этой бесценной семейной картине. Она обожала молча смотреть, как дети с огромным аппетитом поглощают морковный торт, который она приготовила собственными лапками, и с удовольствием запивают его ароматным ягодным чаем.

Джек, конечно же, заметил её нежный, любящий взгляд. Он осторожно, но крепко обнял жену за талию и мягко притянул к своему боку. Зои доверчиво положила голову ему на плечо, замирая от накатившего умиротворения, и счастливо улыбнулась. Она тихо, едва слышно, чтобы никто из детей или няня не могли их ненароком подслушать, прошептала:

— Знаешь, Джек... Наверное, это и есть самое настоящее счастье. Можно ли вообще желать чего-то большего?

Полярная лисица преданно посмотрела на мужа. Джек перевёл свои глаза с увлечённо жующих детей на супругу, и его взгляд в эту секунду стал невероятно тёплым, согревающим и глубоким.

— Зои... Мне кажется, что мы наконец-то готовы...

Она вопросительно на него посмотрела, но по его особенной улыбке сразу же поняла, о чём он говорит.

— Ты так думаешь? — Её мордочку тоже озарила ласковая улыбка

— Да, — уверенно кивнул Джек. — Давай через месяц запишемся на приём к репродуктологу. Пусть выпишет нам правильную диету, витамины и все необходимые лекарства. Как раз через полгода ты закончишь снимать свой новый фильм. Тогда можно будет спокойно забеременеть, и ты сможешь уйти в декретный отпуск.

— Джек... — Зои не выдержала и нежно потёрлась кончиком своего носика о его нос. — Ты, я вижу, уже всё успел распланировать?..

— Ну... ты же меня знаешь, — тихо улыбнулся Сэвидж, ни на миг не сводя с неё своих влюблённых глаз.

На одну короткую секунду, напрочь позабыв обо всём, что происходило в гостиной, Зои потянулась к его губам, чтобы подарить ему нежный поцелуй. Джек тоже сделал встречное, плавное движение, но вдруг замер в паре сантиметров от её мордочки и тихо прошептал:

— Дорогая, замри. Кажется, за нами шпионят.

Они медленно повернули головы в сторону журнального столика. Триша и Кит, забыв про торт и затаив дыхание, завороженно смотрели на обнимающихся родителей и широко улыбались во весь рот. Джек, помедлив ещё секунду, мягко поцеловал жену в тёплую щёчку и нехотя отстранился, шутливо погрозив малышам пальцем:

— Ну всё, банда. Романтическое шоу на сегодня окончено.

Дети рассмеялись и синхронно снова потянулись лапками к блюду за очередным кусочком морковного торта. А Джек и Зои ещё раз переглянулись и улыбнулись друг другу, безмолвно утверждая свой новый план.

В этот момент семейной идиллии правое ухо Джека внезапно и резко дёрнулось, а его зрачки сузились. Зои сразу это заметила — верный признак того, что спецагент услышал нечто важное или потенциально опасное.

Джек, не говоря ни слова, перевёл пристальный взгляд на экран телевизора, быстро нащупал лапой пульт на диване и сделал звук громче. Строгий голос диктора новостей теперь отчётливо разносился по притихшей гостиной.

— Вчера вечером в Новом Театре Муна, сразу после представления, на губернатора штата Калифурния было совершено дерзкое покушение. К счастью, благодаря слаженной оперативной работе сотрудников полиции и её личных телохранителей, трагедии удалось избежать. Со слов официального представителя полиции штата, сама Диана Фоксингтон не пострадала, однако злоумышленник скрылся с места преступления и на данный момент пока не найден. График мероприятий, в которых губернатор планировала принять участие в ближайшие дни, сейчас пересматривается. Администрация главы штата сообщает, что уже завтра утром она даст пресс-конференцию, где озвучит свои дальнейшие планы и подробно ответит на все интересующие прессу вопросы. А теперь к другим новостям...

Джек тут же убавил звук телевизора до прежнего минимума и задумчиво отложил пульт в сторону. Он краем глаза заметил, как Зои тоже забеспокоилась, и на её мордочке проступила явная тревога.

— Ты с ней знакома? — негромко спросил её Сэвидж.

— Да, конечно. После того, как она заняла пост губернатора, она помогла моей компании, когда в Клос-Анджелесе началась вся эта... «заварушка».

Джек с пониманием кивнул, он и сам прекрасно помнил те бурные события. Когда бюро проводило операцию по выявлению теневых коррупционных схем в высшей администрации Клос-Анджелеса, ниточки расследования в итоге дотянулись и до тогдашнего губернатора, который оказался по уши замазан в делах мафии. И когда он со скандалом покинуть свой пост, на его место пришла эта молодая, амбициозная лисица — Диана Фоксингтон.

В отличии от предыдущей администрации, новый губернатор с первых же дней у руля начала сотрудничать с ZBI и всячески помогала агентам выявлять новые незаконные цепочки. Даже когда Джек закончил свою масштабную операцию в Клос-Анджелесе, Диана продолжила бороться с нечистыми на руку чиновниками и активно поддерживала инициативы бюро. Было очевидно, что за это время она успела нажить себе предостаточно врагов.

— Мне нужно сделать один звонок. — Джек решительно поднялся с дивана и только сейчас обратил внимание, что дети уже давно перестали жевать своё лакомство. Притихшие Триша и Кит испуганно переводили взгляд с экрана телевизора на отца.

— Папа, всё в порядке? — встревоженно спросила маленькая зайчиха, прижав ушки к затылку.

— Да, родная, всё хорошо, не переживайте, — мягко, ободряюще улыбнулся малышам Джек. — Папе просто надо немного поработать.

Он ласково погладил детей по головам, и это простое отцовское прикосновение действительно успокоило их. Затем Сэвидж крепко обнял Зои, ободряюще ей улыбнулся и быстрым шагом вышел из гостиной. Направляясь по коридору в сторону своего рабочего кабинета, он на ходу достал из кармана защищённый сотовый телефон и открыл список контактов.

 

Глава 20

 

Вечер плавно опустился на Зверополис, и вокруг привычно закипела тихая, спокойная и размеренная жизнь. Джуди Хоппс усталым шагом возвращалась в квартиру Ника, которая располагалась прямо под многоэтажным тренировочным залом для слонов «Хоботы». Впрочем, вот уже несколько месяцев это была её квартира. Крольчиха возвращалась с очередного затянувшегося дежурства, и это был ещё один сложный, насыщенный рабочий день, но Джуди давно научилась игнорировать любую физическую усталость в своём теле.

На сегодняшний день она являлась лучшим офицером в участке с выдающейся статистикой раскрываемости преступлений, но карьера больше не приносила ей радости. После того как в городе, наконец, утихли все эти масштабные беспорядки, после того как агенты ZBI воспользовались её честным именем, чтобы зачистить информационное поле, Джуди потеряла веру в настоящую справедливость.

А когда она получила прощальную посылку от Ника, в её душе что-то окончательно надломилось. Она в один миг перестала быть той вечной, неунывающей оптимисткой, которой её все знали. Джуди оборвала все свои дружеские связи, дистанцировалась от окружающих и, переступив через себя, даже перестала общаться с Лолой Банни.

Раньше она регулярно разговаривала с любящими родителями по телефону, но сейчас, если они звонили ей из Малых Норок, крольчиха лишь сухо ограничивалась короткими односложными фразами. Она монотонно повторяла, что у неё всё хорошо, что за неё не нужно волноваться и что у неё скопилось слишком много работы, поэтому ей некогда болтать по пустякам. Родители сильно за неё переживали, во время этих редких видеозвонков они больше не видели на мордочке дочери прежней улыбки — вместо неё в глазах Джуди горел какой-то нездоровый, фанатичный блеск, а сама она всегда оставалась хмурой и отрешённой.

С коллегами по работе Хоппс тоже перестала разговаривать на отвлечённые темы. Даже с приветливым Когтяузером у дежурной стойки она теперь общалась исключительно по мере необходимости, когда нужно было взять очередное уголовное дело или, наоборот, сдать заполненный отчёт в архив. Джуди стала резкой, грубой и неприятной в общении. В коридорах участка её сознательно обходили стороной, и никто больше не стремился заводить с ней диалоги, потому что все прекрасно знали, что разговаривать с Хоппс теперь бесполезно.

Джуди молча зашла в пустую квартиру. Вечером здесь, как и всегда, сверху стоял оглушительный грохот от того, что очередной слон в зале уронил тяжёлую штангу на помост. Поначалу, когда она только заехала сюда, Джуди жутко раздражал этот постоянный, вибрирующий по потолку грохот. Но со временем она привыкла к этому дискомфорту и, погружаясь в свои собственные мысли, уже никак не реагировала на этот регулярный шум.

Постепенно Джуди выбросила из квартиры практически все вещи Ника. Она больше не испытывала к ним былой ностальгии и не желала хранить о нём хоть какие-то воспоминания. Джуди глубоко ненавидела Ника за то, что он сделал, за то, что он бросил её. Поначалу она невольно вспоминала его каждый день, и эти навязчивые образы лишь сильнее укрепляли её опасную эмоциональную привязанность. Она отчаянно пыталась о нём не думать, но вскоре поняла, что просто не может самостоятельно справиться с этим потоком.

И тогда Джуди твёрдо решила раз и навсегда изменить само восприятие. Ник Уайлд в её глазах стал подлым, жалким трусом, который даже не подумал дать их отношениям хотя бы шанс — шанс на то, чтобы вместе всё преодолеть, пройти через этот кошмар и остаться вдвоём. Джуди день за днём читала научные книги по прикладной психологии и научилась управлять собственным сознанием. Она ювелирно трансформировала все воспоминания о Нике в эффективное топливо для глухой ненависти к нему. Она больше не будет страдать и лить слёзы по этому жалкому беглецу. Она во всём сильнее него, она намного лучше него, и отныне она его лишь глубоко презирала. Она станет лучшим офицером ZPD, а этот лис пусть прячется в своей норе и медленно гниёт там до конца своих дней.

Джуди сознательно заперла такие базовые понятия, как любовь, эмоции и тёплые чувства, далеко на задворках своего подсознания и выстроила внутренний барьер. Для неё вся эта романтическая мишура теперь казалась слащавой, дешёвой подделкой, которая лишь делает сильного зверя слабым, уязвимым и эмоционально зависимым от чужой воли.

Крольчиха механически приготовила себе быстрый ужин. Теперь она фанатично придерживалась исключительно строгого функционального питания — из её повседневной жизни исчезла вредная или мусорная еда. Более того, Джуди перестала наслаждаться любой пищей, не испытывала никаких ярких ощущений, на вкус она вся стала похожа на картон. Всё, что она ежедневно ела, носило чисто прагматичный, утилитарный характер — еда просто давала организму необходимую энергию, физические силы и способность трезво мыслить, поддерживая идеальный биологический баланс в теле.

Едва перекусив, Джуди натянула плотные тренировочные перчатки без пальцев и с яростью стала методично колотить по тяжёлой подвешенной груше, размером вдвое превышающей её саму. В углу стоял профессиональный тренажёр для комплексных упражнений мелких млекопитающих, а рядом на резиновом коврике располагались блестящая штанга, несколько гирь и ряд наборных гантелей.

Джуди достала все эти снаряды и оборудование пару месяцев назад, когда поближе познакомилась с владельцем того самого тренажерного зала для слонов у неё над головой. Когда тот оформлял очередной оптовый заказ на новые снаряды напрямую с завода, Хоппс попросила его включить в накладную и её компактный комплект, чтобы не переплачивать лишние деньги за розничную доставку. Добродушный гигант был не против помочь соседке-полицейской, тем более, она заплатила ему вперёд.

Выполнив до конца свой изнурительный комплекс силовых упражнений, Джуди приняла ледяной душ. Смыв с себя пот и очистив шерсть, она с холодной головой расположилась за письменным столом и занялась подготовкой документов к завтрашнему новому дню в участке.

Это была единственная мебель, которая до сих пор оставалась здесь от Ника. От всего остального наследства лиса она избавилась без малейшего сожаления. Крольчиха выкинула даже его любимый старый диван, который итак уже разваливался от времени, и, конечно же, купила взамен другой, более строгий и лаконичный.

Она методично разложила перед собой папки с новыми делами и погрузилась в чтение отчётов. Джуди Хоппс стала самым успешным копом во всём Зверополисе, она с лёгкостью раскрывала все преступления, за которые бралась, и была способна выследить и задержать любого, даже самого хитрого злоумышленника. Джуди твёрдо знала, что от неё никто не скроется.

Однако в своей работе Хоппс далеко не всегда действовала в рамках закона. Если она что-то и поняла из общения со спецагентом Сэвиджем, так это то, что на войне все средства хороши. Джуди больше не церемонилась с подозреваемыми, вела психологически изнуряющие допросы, а порой и вовсе откровенно переступала через букву закона. Сама она верила, что совершает эти должностные проступки исключительно во благо мирных жителей.

Но окружающие видели то, чего упорно не замечала сама Джуди — она перестала чувствовать тонкую грань справедливости. Её новые методы борьбы за чистый мир порой ужасали коллег гораздо больше, чем те преступления, которые она расследовала. Офицеры в полиции Зверополиса замечали, что Хоппс стала вспыльчивой, агрессивной и требовательной ко всем вокруг. Её до зубовного скрежета раздражала малейшая халатность, лень или неторопливость коллег. Вся её жизнь без остатка превратилась в круглосуточную работу, и она требовала такой же фанатичной отдачи от остальных, не понимая, что у нормальных зверей есть и другая жизнь — личная, семейная. Именно поэтому Джуди постепенно превратилась в добровольного изгоя с пугающей статистикой раскрываемости.

Джуди, задумчиво и мерно барабаня лапой по столешнице, пристально смотрела на открытое уголовное дело Дона Прея. Этого влиятельного и опасного льва из Хэппитауна нашли мёртвым несколько дней назад в его собственном офисе. Но эти ленивые кретины из местного полицейского отделения соизволили сдать отчёт экспертов только сегодня. Боже, как же её бесил столь безответственный, наплевательский подход к оперативной работе!

Впрочем, стоило ли вообще этому удивляться? В неблагополучном Хэппитауне все службы работали спустя рукава. Повезло ещё, что они вообще удосужились доложить в главный участок об этом убийстве. Джуди внимательно рассматривала фотографию трупа льва — аккуратная, еле заметная рана на шее, точно такая же, как и у его личного волка-телохранителя, лежавшего чуть поодаль. Кровавый почерк угадывался мгновенно — в городе снова работал Ликвидатор. Так в узких кругах ZPD прозвали неуловимого убийцу, который тихо, быстро и без лишнего шума устранял самых отъявленных негодяев и откровенных ублюдков по всему городу.

Откровенно говоря, Джуди даже импонировал этот таинственный убийца — от его хладнокровных действий город становился только чище. Но при этом где-то в глубине сознания, под толстым слоем брони, ей что-то упорно не давало покоя. Словно её прежнее, давно забытое «я» тихо шептало, что всё это неправильно. Самосуд — это не выход, настоящие преступники обязаны отвечать перед законом, а не перед другим, ещё более опасным преступником.

Время от времени Джуди невольно вспоминала этого Ликвидатора — он оставался единственным, кого она не могла вычислить и прижать к стене. Периодически он оставлял новые остывшие трупы, но не давал экспертам никаких зацепок. Это постоянное фиаско крольчиха воспринимала как личное оскорбление. Она — безупречный офицер полиции с 99-процентной раскрываемостью, и этот ничтожный один процент, этот проклятый Ликвидатор, каждый раз нагло мозолил ей глаза в итоговых сводках. Из месяца в месяц он методично уничтожал бандитов самого разного калибра, но каждый раз на месте налёта не оставалось ни отпечатков, ни биологических следов, ни даже случайных записей с уличных камер видеонаблюдения.

Джуди внимательно вчитывалась в свежие страницы дела Дона Прея. Оно разительно отличалось от всех предыдущих преступлений — Ликвидатор здесь действовал совершенно иначе. На ковре в офисе льва криминалисты обнаружили несколько шерстинок оцелота. Неужели этот идеальный убийца впервые допустил осечку и оставил след? Да к тому же неподалёку был найден пустой шприц с остатками концентрированного экстракта ночных горлодёров. Дон Прей был первостатейным подонком, который в том числе организовывал для богачей самое мерзкое развлечение на свете — «Сафари». Наверняка это была та самая сыворотка, которую обычно вкалывали жертвам, чтобы потом на них охотиться в закрытых вольерах.

Джуди со злостью вспомнила, что когда сегодня днём ей в лапы только-только передали это дело, она сразу же, не теряя ни секунды, позвонила в отделение полиции Хэппитауна. Она запросила у дежурного адрес места преступления, собираясь немедленно приехать и лично всё осмотреть. На что эти идиоты лениво ответили, что само убийство произошло несколько дней назад, просто отчёт они сдали только сегодня, а офис льва уже давно вычистили, отмыли от крови и тщательно продезинфицировали хлоркой.

— Кретины! — Джуди с силой ударила кулаком по деревянному столу, заставив папки подпрыгнуть.

Как же её бесили, как выводили из себя эти некомпетентные, тупые дилетанты! Они своими лапами уничтожили все оставшиеся следы. Да что, чёрт возьми, с ними не так?!

Джуди сквозь зубы дочитала последние страницы дела, с сухим щелчком выключила настольную лампу и устало легла на диван. В комнате было невыносимо душно, старая вентиляция давно забилась пылью, поэтому крольчиха не стала накрываться одеялом. Прямо так, в домашней лёгкой майке и свободных спортивных шортах, она уставилась неподвижным взглядом в тёмный потолок. Слушая мерный, далёкий гул ночного Зверополиса, Джуди постепенно погрузилась в сон, мысленно планируя завтрашний рабочий день.

 

Утром Джуди, выполнив обязательную пробежку и короткую силовую тренировку, отправилась в участок. Она всегда приходила в самую рань, задолго до начала смены и утреннего брифинга.

Дежуривший на входе Когтяузер робко, с надеждой помахал ей лапой, но Джуди стремительным шагом прошла мимо, даже не взглянув в сторону стойки. Гепард грустно опустил голову и со вздохом вернулся к монотонной сортировке утренней почты и документов. Он ничуть не обижался на крольчиху, за последние месяцы он уже привык к такому холодному поведению Джуди и с каждым днём всё сильнее за неё переживал.

После внезапного исчезновения Ника и тех страшных событий, которые потрясли весь Зверополис, Джуди замкнулась в себе. Бенджамин внимательно наблюдал со стороны за телетрансляциями, где Хоппс выполняла навязанную ей роль официального спикера ZPD. То, что она тогда говорила на камеры, открыто обеляя жестокие, противозаконные методы бюро по подавлению городских беспорядков, давалось ей через силу — гепард чувствовал это по её натянутому голосу. Но когда он позже пытался аккуратно с ней поговорить и хоть как-то по-дружески поддержать, Джуди лишь отстранялась. Она небрежно бросала, что всё это лишь работа, и нечего тут обсуждать.

В ней угас тот светлый огонёк энтузиазма, с которым она в начале своей службы бралась за любые, даже самые мелкие расследования. Теперь она выполняла свои обязанности агрессивно, жёстко, напролом. Джуди даже не пыталась вставать на чью-то сторону или проявлять понимание — она просто хладнокровно ломала преступников на допросах, словно эмпатия и сострадание впринципе никогда не существовали в её сознании. Когтяузер со страхом наблюдал, какой мрачной, неразговорчивой, вечно натянутой как струна и пребывающей не в духе стала его подруга. Где же теперь скрывалась та наивная идеалистка, которая когда-то пришла в полицию с одной единственной мечтой — сделать этот огромный мир лучше? Когтяузер ещё раз тяжело вздохнул и продолжил перебирать папки.

Между тем Джуди бесшумно спустилась на цокольный этаж здания и зашла в архивное хранилище. Пожилого архивариуса на месте, разумеется, ещё не было — он не имел привычки приходить на работу раньше положенного времени. Пользуясь моментом, Джуди подошла к терминалу и, быстро сверяясь с электронной базой данных, без всякого разрешения руководства достала с дальних стеллажей несколько увесистых папок со старыми делами.

Все эти расследования в своё время были поспешно отправлены в архив с безликой пометкой «Бандитские разборки», свежее дело Дона Прея из Хэппитауна наверняка ждала такая же судьба. Джуди разложила бумаги на столе. Отъявленные мерзавцы, теневые воротилы, конченые отморозки и опасные рецидивисты в разное время были убиты одним и тем же способом — либо единственным точным ударом ножа в горло, либо обезглавливанием тончайшей струной. Как в своё время подсказал Морт в деле с носорогами, это специфическое оружие нельзя было достать абы где, при этом оно было технологически слишком сложным, чтобы сваять его в кустарных условиях.

Изучая сухие строчки, Джуди прислушивалась к своему профессиональному чутью — этот загадочный, неуловимый Ликвидатор в ситуации с Преем совершил нечто странное — либо он впервые допустил фатальный промах, оставив шерсть на месте преступления, либо он сознательно изменил характер нападения. Крольчиха мельком глянула на часы — до начала брифинга оставались считанные минуты. Подхватив папки под лапу, Джуди быстро покинула архив, унося документы с собой.

На утреннем брифинге шеф Буйволсон как всегда монотонно зачитывал ночные сводки, распределял текущие обязанности между патрульными и давал задания на день. Джуди Хоппс, сидя в первом ряду, слушала его лишь вполуха, параллельно просматривая вынесенные из архива папки с делами. Она даже не пыталась скрывать своё занятие от руководства, потому что прекрасно знала, что шеф уже давно смирился с её вызывающим поведением.

В первые пару месяцев после её возвращения он ещё делал попытки усмирить своенравную сотрудницу, но Джуди уже не была наивным новичком-парковщиком, она опытный офицер с весомым послужным списком и лучшей раскрываемостью в городе. Она спорила с ним буквально изо дня в день, отстаивая свои методы, и шеф чувствовал, что с каждым разом всё больше теряет над ней контроль. Все эти постоянные крики и взаимные упрёки выматывали Буйволсона гораздо сильнее, чем её саму, он прекрасно понимал, что Хоппс в любом случае всё сделает по-своему, и в какой-то момент решил, что собственные нервы ему дороже. И всё же он оставался главным в этом участке, поэтому ему приходилось время от времени вступать с ней в словесную перепалку ради поддержания субординации.

— И последнее на сегодня, — перевернул страницу Буйволсон. — У нас обнаружилась ещё одна предполагаемая жертва Ликвидатора.

Джуди моментально вскинула голову, отложив архивные документы, и впилась взглядом в шефа, жадно вслушиваясь в каждое его слово.

— Томас Таскер — менеджер крупной строительной компании, слон, — бесстрастно продолжал шеф. — Был найден мёртвым в собственной квартире в районе Акорн Хейтс. Убийство произошло вчера вечером, жертву обезглавили тонкой нитью. Позже ночью его тело обнаружил близкий друг, с которым они договорились пойти в клуб. На месте преступления эксперты не обнаружили никаких улик — ни следов взлома, ни посторонних отпечатков, ни образцов ДНК или шерсти.

Едва Буйволсон закончил зачитывать рапорт, Джуди тут же подняла лапу и выпалила на весь зал:

— Шеф, с чего вы взяли, что это дело лап Ликвидатора?

— Это же очевидно, — удивлённо посмотрел на неё Буйволсон поверх своих очков для чтения. — Метод убийства, характерные повреждения на шее — тот же самый почерк.

— Судя по описанию, этот слон не очень-то похож на бандита, — скептически сощурилась Джуди. — Наш Ликвидатор что, переквалифицировался с рецидивистов на обычных менеджеров?

— Так, Хоппс! — грозно насупился Буйволсон. — Не надо мне тут умничать и устраивать дискуссии. По существу есть что сказать?

— Есть! — даже не подумала отвести глаза Джуди. — Отдайте это расследование мне. А то знаю я вас, проведёте поверхностный осмотр для галочки, а потом сразу отправите папку пылиться в архив.

Буйволсон аж зубы сжал от такой неприкрытой наглости прямо при подчинённых. Он тяжело вздохнул и обвёл быстрым взглядом остальных присутствующих офицеров. Все как один дружно молчали, и никто в зале не изъявил желания добровольно взваливать на себя заведомо висяковое дело. Поэтому Буйволсон, сделав глубокий вдох, немного успокоился.

— Ладно, Хоппс, забирай, — хмуро произнёс он. — Материалы дела возьмёшь на стойке у Когтяузера. На этом всё, свободны!

Все начали шумно расходиться, а Джуди неторопливо складывала разложенные на столе документы. Когда она уже проходила мимо Буйволсона, тот внезапно её окликнул.

— Хоппс! — Она замерла на месте и хмуро глянула на шефа снизу вверх, внутренне готовая к очередной порции привычного недовольства. Но Буйволсон на удивление спокойно произнёс: — Зайди ко мне в кабинет, есть разговор.

— А здесь что, обстановка какая-то неподходящая? — лишь иронично хмыкнула Джуди, поудобнее перехватывая папки.

— Прочисти уши, Хоппс! — От такой открытой дерзости Буйволсон лишь сильнее разозлился, а его ноздри гневно раздулись. — Если я сказал зайти в кабинет, значит, ты идёшь ко мне в кабинет!

Он стремительным, тяжёлым шагом вышел из комнаты для брифингов, хлопнув за собой дверью с такой силой, что стёкла задрожали.

— Пф, тоже мне грозный начальник... — тихо проворчала Джуди и, подхватив папки, неспешно вышла следом за ним.

Джуди уверенно вошла в кабинет Буйволсона, даже не думая предварительно стучать. Но первое, что она увидела, был вовсе не багровый от злости шеф, а незнакомая молодая девушка, которая увлечённо с ним разговаривала. Крольчиха мгновенно остановилась у самого порога, решительно не понимая, что здесь происходит.

Сам Буйволсон в этот момент с непривычной, почти отеческой улыбкой беседовал с лисицей в безупречно сидящей полицейской форме. Её светло-рыжий, ухоженный мех красиво сочетался с выразительными, ярко-голубыми глазами. В воздухе от неё веяло очень мягкими, деликатными духами с лёгким ароматом нероли, которые оставляли после себя тонкий, едва уловимый цветочный оттенок. И это было крайне странно, поскольку обычно девушки хищных видов предпочитают использовать парфюмерию с более резкими и агрессивными тонами, призванными лишний раз подчеркнуть их опасную природу и силу.

Лисица плавно обернулась на звук открывшейся двери. Увидев замершую на пороге Джуди, она тут же широко улыбнулась, а затем восторженно воскликнула, едва сдерживая нахлынувшее волнение:

— Боже мой! Это вы... вы та самая легендарная Джуди Хоппс!

Она в ту же секунду напрочь забыла про Буйволсона и с детским восхищением быстро подошла к недоумевающей крольчихе.

— В полицейской академии о ваших подвигах ходят самые невероятные легенды! — буквально сияла от счастья лисица. — Это такая честь — работать вместе с вами!

Джуди с глубоким подозрением перевела взгляд на Буйволсона, молча требуя объяснений. Шеф демонстративно откашлялся, привлекая к себе уплывшее внимание лисицы. Та сразу спохватилась, виновато перестала тараторить и послушно повернулась обратно к столу начальника.

— Кхм. Офицер Хоппс, знакомьтесь, это наша новая штатная сотрудница, — официально объявил Буйволсон, указывая на девушку. — Она только что закончила полицейскую академию и была направлена министерством в наше управление. Меган Фоукс.

Лисица снова широко улыбнулась Джуди, приветливо протягивая ей свою лапку для рукопожатия.

— Меган, знакомься, это наш лучший офицер полиции — Джуди Хоппс, — закончил представление шеф, внимательно наблюдая за реакцией крольчихи.

В воздухе повисла неловкая пауза. И Буйволсон, и Меган ожидали, что Джуди вежливо пожмёт протянутую лапу, но крольчиха даже не двинулась с места. Она лишь медленно повернула голову к Буйволсону, демонстративно игнорируя застывшую перед ней лисицу.

— И зачем вы нас знакомите? — с холодным подозрением спросила Джуди.

Меган, сильно удивившись такому откровенно недружественному поведению своей героини, смущённо опустила лапу. Буйволсон разочарованно вздохнул, видя, что первый контакт с треском провалился, и неохотно объяснил:

— Меган проходит у нас обязательную стажировку...

— Нет! — тут же прервала шефа Джуди, понимая, к чему он ведёт. Она угрожающе подняла лапу, выставив указательный палец. — Даже не смейте это произносить вслух!

— Ей необходим опытный наставник, Хоппс, — не собирался отступать Буйволсон. — И именно ты введёшь её в курс дела.

Джуди, выдержав ещё одну долгую паузу, медленно перевела взгляд в сторону Меган. Лисица снова попыталась приветливо улыбнуться, но, наткнувшись на недовольное лицо Джуди, почему-то сразу почувствовала себя виноватой.

— Меган, значит? — сухо обратилась к ней крольчиха.

Лисица с робкой надеждой подняла на неё глаза. Джуди, даже не глядя на неё, сделала короткий шаг к двери и резким жестом пригласила новенькую выйти. Меган внутри бурно обрадовалась, решив, что Джуди её всё-таки приняла. Она послушно вышла из кабинета, уверенная, что наставница последует за ней. Но крольчиха внезапно с силой захлопнула дверь прямо у неё перед носом, оставляя растерянную лисицу в коридоре.

Джуди резко развернулась к шефу и выкрикнула во всё горло:

— Я вам что, нянька?! У меня итак дел невпроворот! Мне некогда возиться с этой смазливой фифой!

— Прикуси язык, Хоппс! — Шеф от такого вызывающего тона тоже взвился и яростно стукнул кулаком по столу. — Ты станешь её наставником, и точка! Это приказ, и он не обсуждается!

— У вас в управлении целая куча бездельников протирает штаны! — Джуди до хруста сжала кулаки от бессильной ярости. — Скиньте её на кого-нибудь из них, всё равно они целыми днями ничем полезным не занимаются!

— Здесь я — шеф полиции! — взревел Буйволсон. — И ты будешь делать то, что я говорю! Ты ознакомишь Меган с отделом и наглядно покажешь ей всю специфику работы! Что-то не нравится?!Тогда сдавай значок и вали из управления!!!

Джуди сжала зубы и с неприкрытой ненавистью уставилась испепеляющим взглядом на тяжело дышащего начальника, догадываясь, зачем он это делает. Она была абсолютно уверена, что Буйволсон приставил к ней новенькую нарочно, в качестве изощрённой мести за то, что она вечно спорит с ним и подрывает его авторитет. Джуди в бессилии развела лапами и решительно направилась к выходу.

— Неудивительно, что у вас в отделе творится такой бардак. У меня лучшая раскрываемость в городе, а вы вместо работы грузите меня сопливым стажёром!

— Ты же сама отказалась от напарника! — в ярости крикнул ей вслед Буйволсон. — Ты единственная во всём управлении, кто работает один!

Но Джуди уже не слушала этих запоздалых объяснений. Она стремительно вылетела из кабинета и с такой силой хлопнула дверью, что затряслись хлипкие перегородки.

Шеф устало покачал головой. С каждым днём ему становилось всё тяжелее и тяжелее общаться с этой заносчивой крольчихой. Сейчас, глядя, во что она превратилась, ему было сложно поверить, что когда-то они могли разговаривать спокойно, не на повышенных тонах. Но деваться было некуда, Джуди Хоппс оставалась его самым ценным и лучшим сотрудником. У неё была безупречная, почти стопроцентная раскрываемость, и она была фанатично предана своей работе.

И всё же Буйволсон в глубине души скучал по тем временам, когда она работала в паре с Ником Уайлдом. Стоило этому лису исчезнуть из Зверополиса, как Джуди словно с цепи сорвалась. После того, как она отработала спикером, её личность страшно надломилась прямо у него на глазах. Он тогда пытался уговорить её взять длительный отпуск, поехать в Малые Норки к родителям, просто отдохнуть и привести растрёпанные мысли в порядок.

Но она наотрез отказалась и сухо заявила, что готова работать дальше. Шеф отчётливо вспомнил, как сильно его встревожил изменившийся тон Джуди, в котором проступил небывалый ранее холод. И Хоппс действительно начала фанатично, на износ работать, без разбора хватаясь за любые сложные и опасные дела. Когда шеф чуть позже попытался подобрать ей нового напарника, она категорически отказывалась от любой кандидатуры и даже слышать об этом не хотела.

И вот сейчас, когда из академии в его распоряжение перевели Меган Фоукс, в голове Буйволсона зародился план. Он подумал, что, возможно, настало время попробовать ещё раз растопить этот лёд. Меган была второй лисицей, успешно закончившей полицейскую академию Зверополиса, после Ника Уайлда. На протяжении всей учёбы она оставалась прилежной курсанткой, была приветливой, открытой и доброй ко всем. В её личном деле инструкторы отмечали, что в нужные моменты Фоукс умела быть предельно сосредоточенной, собранной и внимательной, хотя у неё по-прежнему проседала физическая подготовка.

Шеф искренне надеялся, что присутствие молодой лисицы в форме заставит Хоппс хоть на миг оглянуться назад и вспомнить, кем она сама когда-то была до случившейся трагедии. Но сейчас он вынужден был признать, что жестоко ошибся.

Джуди пулей вылетела из кабинета. Меган испуганно вздрогнула от оглушительного грохота хлопнувшей двери и не решалась произнести ни слова, видя неприкрытую ярость на мордочке наставницы. Несмотря на то, что крольчиха так бесцеремонно выпроводила её в коридор, Меган, разумеется, прекрасно слышала их бурный разговор с Буйволсоном. Тонкая древесина старой двери совершенно не способствовала звукоизоляции, да к тому же они кричали друг на друга на всё управление.

Джуди стремительным шагом направилась дальше по коридору к дежурной стойке. Меган в полной растерянности не знала, что ей делать, и продолжала стоять на месте, потупив взгляд в пол. Крольчиха резко остановилась у поворота и хмуро оглянулась на застывшую стажёрку. Та с робкой надеждой подняла голову, и Джуди тяжело вздохнула, чувствуя не то усталость, не то новую волну раздражения.

— Так и будешь там стоять, как столб?

Меган мгновенно расцвела, натянула на мордочку счастливую улыбку и в несколько прыжков догнала крольчиху. Она прямо на ходу взволнованно затараторила:

— Мисс Хоппс, честное слово, обещаю, я не буду для вас обузой! Я буду изо всех сил помогать вам в расследованиях. Знаете, я с первого курса мечтала лично с вами познакомиться. Вы бы только знали, как вами восхищаются курсанты полицейской академии, на вас равняются буквально...

— Тихо! — резко прикрикнула Джуди, внезапно останавливаясь и едва не заставив лисицу споткнуться.

Крольчиха развернулась и посмотрела Меган прямо в глаза. Она смотрела на рыжую стажёрку снизу вверх, но у Меган в эту секунду создалось ощущение, что она превратилась в крошечную мышь, которую Джуди вот-вот раздавит одни лишь своим тяжёлым взглядом.

— Хватит постоянно «выкать», — отрезала Джуди. — Я Джуди, а не какая не «мисс Хоппс». И прекрати тараторить, у меня уже голова от тебя начинает болеть.

Меган моментально притихла, виновато глядя на суровую наставницу. Они не спеша двинулись дальше по направлению к холлу, лисица молча, стараясь не издавать лишних звуков, следовала за Джуди.

— Запомни одну очень важную вещь, Фоукс, — не оборачиваясь, сухо процедила Джуди. — Реальные улицы города — это тебе не учебная подготовка на симуляторах в академии. Раз уж наш многоуважаемый шеф так в тебе уверен, что навязал мне твою кандидатуру, правила будут простыми: ты просто молча наблюдаешь за моими действиями и без приказа не вмешиваешься в процесс. Учись моим методам, даже если они покажутся тебе... скажем так, слегка неправомерными.

Меган от таких двусмысленных слов наставницы растерянно похлопала глазами, но послушно кивнула головой в знак согласия. Они подошли к дежурной стойке, где гепард сосредоточенно сортировал папки с делами.

— Когтяузер, дай нам дело Томаса Таскера, — сухо окликнула его Джуди.

Бенджамин вынул нужную папку и очень осторожно протянул её Джуди, стараясь не смотреть на фотографии убитого. Только после этого он обратил внимание на стоящую рядом лисицу.

— Привет! Я Бенджамин Когтяузер.

— Здравствуй, — приветливо улыбнулась ему в ответ лисица. — Я Меган Фоукс. Новенькая.

— О, тебе у нас обязательно понравится, у нас тут очень хороший и дружный коллектив! — Гепард, аккуратно прощупывая почву, перевёл взгляд на крольчиху. — Джуди, ты теперь её наставник?

— Ага, — не отвлекаясь от изучения материалов, коротко бросила она.

Когтяузер внутренне обрадовался, что она хотя бы не крикнула на него в ответ — это был хоть и незначительный, но всё же дружеский контакт. На радостях гепард потерял бдительность.

— Я так рад, что у тебя наконец-то появился напарник! И надо же, тоже ли...

Гепард в панике закрыл рот обеими лапами, надеясь, что Джуди не расслышала его последнюю фразу. Но крольчиха, конечно же, всё прекрасно слышала — это было отчётливо видно по её мгновенно навострившимся ушам. Она медленно и угрожающе повернула голову к замершему гепарду.

Несколько секунд Джуди молча смотрела на Когтяузера с таким опасным, выжигающим огнём в глазах, что Меган не на шутку испугалась. Стажёрка решительно сделала шаг вперёд и встала прямо между ними, пытаясь разрядить обстановку.

— Эм... Бенджамин, неужели это Зара из Zootopia Fusion?

Она указала лапкой на небольшую фотографию в рамке на стойке, где счастливый гепард обнимал зебру-баскетболистку. Джуди после этого манёвра тут же уткнулась обратно в папку и как-то странно, двусмысленно хмыкнула.

— Да, у них любовь.

Когтяузер с облегчением выдохнул, мысленно благодаря новенькую за спасение. Он тепло посмотрел на фотографию и мечтательно произнёс:

— Эм... да, мы с ней вроде как встречаемся. Она просто удивительная...

У Меган потеплело в груди, когда она увидела такую трогательную, милую улыбку на морде дежурного. Джуди тем временем с сухим стуком захлопнула папку и строго обратилась к гепарду.

— Кто проводил первичный осмотр тела? Наш весельчак-патологоанатом?

— Да, — сразу же очнулся от своих мечтательных мыслей Когтяузер. — Вскрытие проводил Морт.

Джуди коротко кивнула и быстрым шагом двинулась к выходу из здания. Меган, на ходу попрощавшись с гепардом, поспешно отправилась вслед за ней на улицу.

Когда они ехали в патрульной машине к зданию судмедэкспертизы, Джуди пыталась сосредоточиться на материалах дела. В её голове крутилось множество вопросов, неужели этот неуловимый Ликвидатор действительно начал менять свой почерк? Сначала странная смерть Дона Прея, а теперь вот Томас Таскер — два убийства совершенно не были похожи на все предыдущие.

К тому же, в отличие от прошлых целей киллера, Таскер никогда не был преступником. В его досье чёрным по белому было написано, что он обычный менеджер среднего звена в крупной строительной компании, проработал там без нареканий больше десяти лет, никаких правонарушений за ним никогда не числилось, и с криминальным миром он никак не контактировал. Почему же тогда мирный слон вдруг стал очередной жертвой Ликвидатора? А может, это был подражатель, а не он?

Джуди почувствовала, что ей нужно хоть немного отвлечься, иначе все эти бесконечные тупиковые рассуждения рано или поздно просто сведут её с ума. Она мельком глянула на притихшую Меган, лисица сидела тише воды, ниже травы, боясь лишний раз пошевелиться.

— Ну что, сильно разочарована во мне? — обратилась к ней Джуди. — Не такого легендарного копа ты ожидала увидеть, когда выпускалась из академии?

— Эм... — Меган удивлённо подняла глаза, не веря, что наставница первой с ней заговорила. — Я...

Она так растерялась, что даже не нашлась, что сказать, поэтому Джуди хмуро ответила за неё.

— Ладно, не переживай ты так. Я когда-то тоже была наивной и глупой идеалисткой, как ты сейчас. Но за годы реальной работы в полиции я поняла одну вещь — абсолютной справедливости не существует. Чтобы убирать грязь с улиц, рано или поздно придётся испачкать лапы.

Меган грустно посмотрела на Джуди. Она ужасно боялась задавать этот вопрос, потому что знала трагическую историю с Ником Уайлдом, но всё же набралась смелости и решилась.

— Джуди... ты не хочешь со мной работать, потому что я лисица? И напоминаю тебе о нём?

Крольчиха в ту же секунду почувствовала, как её сердце болезненно кольнуло. Но она не подала вида, лишь крепче сжав руль, и произнесла как-то даже слишком спокойно:

— На будущее, Меган, никогда больше его не упоминай. Ты — не он. И ты никогда не будешь такой, каким когда-то был он.

Некоторое время они ехали в тяжёлом молчании. И вдруг Джуди неожиданно спросила:

— Откуда ты родом, Меган?

Лисица внутренне очень обрадовалась, что суровая наставница задала ей личный вопрос. Ей на секунду показалось, что Джуди пытается узнать её получше.

— Я из района Инари.

— Тот, что расположен в Даунтауне? — понимающе кивнула Джуди, не отрывая взгляда от дороги. — Я так сразу и поняла.

Инари исторически считался чисто лисьим районом, там, как правило, жили исключительно лисы самых разных видов и мастей. Вся местная инфраструктура, коммуникации, жильё, магазины и постройки были изначально спроектированы только для комфорта лисиц. В Инари очень редко селились другие виды млекопитающих, так как местный лисий муниципалитет неохотно считал их постоянными жителями.

— А ты ведь приехала в Саванна-Центр из Малых Норок? — осторожно уточнила Меган. Джуди ничего не ответила стажёрке, ведь было очевидно, что та итак это прекрасно знала. Меган, расценив молчание как знак согласия, мечтательно продолжила: — Я как-то раз проездом была в ваших краях, и мне там очень понравилось. Такое потрясающе спокойное, умиротворённое и тихое место. Когда-нибудь в будущем я бы хотела там остепениться и завести семью.

— Приехали, — прервала её излияния Джуди.

Она припарковала машину у серого бетонного здания и заглушила двигатель. Сейчас крольчиха меньше всего хотела слышать о своей родине, ведь от этих разговоров она сразу же вспомнила любящую семью, с которой уже столько месяцев сознательно не общалась.

Меган лишь послушно кивнула и тут же замолчала, чувствуя неловкость. Ей хотелось бы почаще говорить с Джуди о чём-то личном и простом, но стажёрка чувствовала, как вокруг этой хмурой крольчихи с каждым её словом буквально вырастает стена.

Оказавшись в здании управления судебно-медицинской экспертизы, Джуди и Меган направились прямиком в подвальные помещения. Внизу их встретили гнетущая тишина, стерильный пронизывающий холод и жуткий, приторный запах формалина.

Джуди невольно отметила, что зловещая коллекция внутренних органов на стеллажах Морта сильно расширилась. Она прекрасно понимала, что это произошло во время кровавых бунтов и зверских задержаний ZBI. Тогда количество погибших в городе исчислялось десятками, чем, конечно же, циничный тасманский дьявол не преминул воспользоваться. Из-за тусклой зеленоватой подсветки на полках от стеклянных банок с заспиртованными органами падали длинные, уродливые тени, создавая на кафельном полу странные и пугающие образы.

Меган судорожно прикрыла рот лапой, чувствуя, как к горлу медленно подкатывает тошнота. Стажёрка старательно не оглядывалась по сторонам, изо всех сил пыталась не смотреть на разложенные окровавленные инструменты для вскрытия, массивные весы для взвешивания органов и белые простыни, накрывающие тела. Джуди тем временем спокойно повертела головой, ища глазами хозяина этого подземелья, но Морта нигде не было, в центре зала стояли лишь несколько металлических каталок с телами.

— Наверное, вышел. Подождём его здесь, — произнесла крольчиха.

Меган лишь нервно, испуганно кивнула и вся сжалась, стараясь ни до чего не дотрагиваться в этой обители смерти. Джуди, казалось, совершенно не замечала царившей вокруг атмосферы, и, будто пребывая в обычном музее, молча изучала новые анатомические трофеи судмедэксперта.

В этот момент с одной из ближайших каталок прямо за их спинами бесшумно начало подниматься тело в простыне. Уловив краешком уха шуршание ткани, Меган почувствовала, как её сковывает первобытный ужас. Она очень медленно обернулась и увидела, как к ней лицом к лицу поднимается оживший мертвец. От дикого страха лисица не могла издать ни единого звука, она лишь безмолвно открывала рот, как выброшенная на берег рыба, безуспешно пытаясь пересилить сковавшую лёгкие панику.

Когда белая простыня, наконец, соскользнула, Меган пронзительно закричала на весь подвал. Перед самым её носом показался широко улыбающийся жуткой, зубастой улыбкой тасманский дьявол. На нём был надет забрызганный бурыми пятнами больничный халат и плотные, измазанные в свежей крови резиновые перчатки.

Джуди от крика стажёрки резко вскинула голову. Но, увидев кривляющегося Морта, лишь устало, с глубоким раздражением закатила глаза к потолку — опять этот безумный коронер взялся за свои дурацкие замогильные шуточки.

Меган пронзительно, до хрипа кричала, пока Морт резким движением не приложил ладонь в перчатке к её рту. Лисица мгновенно почувствовала на губах липкий вкус чужой запёкшейся крови, и её тут же накрыла новая, ещё более мощная волна удушливой тошноты. А этот приторный запах формалина и гнили вокруг стал просто невыносимым.

— Тсс... — успокаивающе приложил палец к своим губам тасманский дьявол, не сводя с ошарашенной лисицы своих жутких, блестящих глаз. — Тише, дорогая, а то местных разбудишь.

Он сорвался на такой жуткий, визгливый и неестественный хохот, что Меган до боли зажмурилась от сковавшей её неприязни. Морт между тем пододвинулся вплотную, и его лицо почти соприкоснулось с дрожащей мордочкой стажёрки. Он любовно, с явно нездоровым интересом осматривал её и нежно, едва касаясь, провёл лапой по щеке, оставляя лёгкий кровавый след.

— Какой изумительный редкий экземпляр… — прошептал тасманский дьявол. — В мои лапы почти не попадают молодые лисицы. Когда ты умрёшь, я обязательно заберу твои прекрасные голубые глаза для своей коллекции.

— Кхм... Ты закончил своё дурацкое представление, Морт? — скрестив на груди лапы, недовольным тоном прервала его Джуди.

Морт нехотя, с явным сожалением оторвался от напуганной до полусмерти Меган и перевёл свой безумный взгляд на крольчиху.

— А у вас, я вижу, всё так же напрочь отсутствует чувство юмора, офицер Хоппс. — Он, наконец, отстранился от застывшей лисицы и неуклюже слез с металлической каталки. — Прошу меня простить, выдалась тяжёлая ночка, и я решил немного вздремнуть. Что вас ко мне привело, офицер Хоппс, офицер?.. — он с неподдельным интересом вновь обернулся к Меган.

— Это наша новенькая, стажёр Меган Фоукс, — сухо представила напарницу Джуди, так как сама Меган ещё не отошла от этого дикого знакомства и не могла вымолвить ни слова.

— О... — многозначительно протянул Морт и бесцеремонно схватил Меган за лапу, оставляя на её чистой шерсти бурые мазки свежей крови. — Какое чудесное имя — Меган. Позвольте в честь нашего знакомства предложить вам...

Он уже потянул ручку нижнего выдвижного ящика стола, как Джуди, молниеносно перехватив его лапу, тут же с шумом захлопнула его обратно и жёстко прервала коронера.

— Морт, мы торопимся. Твои фирменные конфеты из почек хомяков подождут до лучших времён.

Морт разочарованно посмотрел на Джуди, которая так беспардонно испортила его сюрприз. Меган, наконец, немного пришла в себя и теперь судорожно, с явным отвращением пыталась оттереть со своей шерсти кровь с помощью влажных салфеток. Джуди же, не теряя времени, достала из папки фотографии.

— Мы пришли глянуть на тела Дона Прея и Томаса Таскера.

— О, ну так бы сразу и сказали! — расплылся в довольной улыбке Морт и плавно, почти бесшумно отступил к холодильнику, предназначенному для хранения крупных животных. — Прошу сюда, уважаемые дамы.

Морт с неприятным, металлическим лязгом выдвинул из стены массивный ящик холодильной камеры и одним резким движением снял простыню. Томас Таскер был самым обычным, ничем не примечательным слоном. Меган с явной неприязнью и брезгливостью сделала пару шагов ближе, а Джуди, не теряя ни секунды, уверенно запрыгнула на специальную металлическую подставку и опустила свою мордочку прямо к толстой шее великана.

На первый взгляд на теле млекопитающего не было видно никаких явных следов насильственной смерти. Но крольчиха слишком хорошо помнила детали старого дела об убитых носорогах. Джуди уверенно схватила слона за хобот и с силой потянула его вверх. Раздался неприятный, влажный звук отделяющейся плоти, и наполовину отрезанная голова легко оторвалась от основания, обнажая глубокий, пугающий разрез. Лисица от этой кошмарной картины судорожно зажмурилась и испуганно отступила назад.

— Меган, подержи голову, мне надо осмотреть рану, — приказала Джуди, не оборачиваясь.

Но молодая стажёрка не двинулась с места. Она в немом ужасе продолжала наблюдать за этой тошнотворной картиной, которая её буквально парализовала и лишила возможности дышать. Джуди устало выдохнула и обратилась к стоявшему рядом тасманскому дьяволу.

— Морт, поможешь?

— С огромным удовольствием, миледи! — манерно пропел Морт.

Он слегка поклонился крольчихе и перехватил тяжёлую голову слона. Джуди отпустила хобот и приблизила свою мордочку вплотную к ране, буквально проваливаясь в разрез. В ту же секунду она отчётливо почувствовала лёгкий, ни с чем не сравнимый запах жжёного мяса.

— Ожог... — констатировала Джуди. Она внимательно глянула на края повреждённой шеи и аккуратно провела по ним лапой. — Очень ровный, почти хирургический срез. А ведь кожа у слонов невероятно плотная, простым ножом не возьмёшь. Тут использовалась та же непонятная нить, что и против носорога.

Джуди спрыгнула с подставки на холодный пол. Морт отпустил голову и аккуратно вернул её на законное место, дотошно восстанавливая «нормальный» вид тела. Он снова накрыл мертвеца простынёй и задвинул ящик обратно в холодильник.

Буквально протанцевав на носочках к соседнему крылу огромной камеры, тасманский дьявол с тем же лязгом выдвинул другой металлический ящик. Под сорванной тканью там лежал крупный лев с аккуратно зачёсанной вверх густой гривой — Дон Прей собственной персоной.

Джуди снова пригляделась к шее, там виднелось узкое, едва заметное отверстие от лезвия. Она, ни секунды не думая, сунула внутрь раны палец. Меган от такого зрелища слегка взвизгнула, но на её реакцию никто не обратил внимания. Крольчиха вдавила лапу сильнее, прощупывая ткани.

— Рана не такая глубокая, как у носорога, но внутри точно такой же ровный срез. — Она вопросительно посмотрела на Морта. Тасманский дьявол в ответ лишь хищно сверкнул своей жуткой зубастой ухмылкой.

— Не забывайте, офицер Хоппс, что орудие убийства, перед тем, как войти в шею, насквозь пробило обе передние лапы жертвы и его мобильный телефон.

Джуди вынула палец из раны и внимательно глянула на лапы льва, которые действительно были пробиты тончайшим, но невероятно прочным лезвием. Она не сразу обратила внимание на одну странность, но теперь детально присмотрелась к правой лапе Прея.

— Так, а это ещё что такое? — Она осторожно провела когтем по его слегка обуглившимся подушечкам и заметила, что густая шерсть вокруг них была сильно подпалена. — Его что, ударили током?

— Вы как всегда наблюдательны, офицер, — закивал коронер. — Через его правую лапу прошёл короткий электрический импульс.

Но Джуди вовсе не была рада такой дежурной похвале, она лишь сильнее нахмурилась, понимая, что в расследовании появилась ещё одна странная деталь.

— Это совсем не похоже на нашего Ликвидатора. Он никогда не пользовался электричеством. К тому же, я не вижу здесь характерных точечных отметин от шокера.

— Два из двух, офицер! — снова безумно улыбнулся Морт, довольный ходом её мыслей. — Его действительно что-то ударило током, но это был явно не дуговой шокер и не ДЭШУ.

Джуди аккуратно убрала обожжённую лапу льва обратно и сделала несколько шагов назад. Морт молча накрыл Дона Прея простынёй и с привычным грохотом задвинул ящик обратно в холодильник.

— Хмм, странная ситуация... — задумчиво произнесла Джуди, барабаня лапой по полу и сопоставляя в голове новые факты.

— О боже мой! — вдруг воскликнул Морт.

— Что? Что такое? — резко оборвала поток своих мыслей Джуди и с надеждой посмотрела на тасманского дьявола.

Ей на секунду показалось, что коронер что-то понял, увидел какую-то упущенную всеми зацепку. Но Морт, игнорируя крольчиху, завороженно смотрел на хвост замершей стажёрки.

— Какой у вас прелестный хвост, Меган!

Джуди разочарованно выдохнула, а лисица недоуменно уставилась на безумного доктора.

— Кончик вашего пушистого хвоста образует идеальное сердечко, это так мило! — восхитился Морт.

— Эм... да, есть такое, — натянуто улыбнулась Меган, пытаясь спрятать хвост за спину. — Я ещё в детстве сильно надломила его, когда неудачно упала с крыши. С тех пор он так и растёт.

От сильного смущения стажёрка густо покраснела под рыжим мехом. Когда она волновалась или выражала бурные эмоции, её хвост начинал непроизвольно двигаться, и его кончик из-за старой травмы выгибался в форме сердечка.

— Уникально! — буквально затрясся от восторга Морт. — Меган, дорогая, если вы вдруг умрёте, вы же пожертвуете мне свой хвост для коллекции?

— Что?! — Всё смущение лисицы вмиг сменилось ужасом и полным непониманием.

Она невольно стала пятиться спиной к выходу, а завороженный тасманский дьявол, как лунатик, медленно шёл прямо за ней, протягивая резиновые перчатки.

— Я... — запнулась бедная лисица.

— Нам пора идти, Морт, — вмешалась Джуди, решительно вставая между ними и перекрывая коронеру обзор. Меган резко развернулась и стремительно, без оглядки побежала к выходу.

— Обещаю, я позабочусь о вашем хвосте! — крикнул ей вдогонку Морт, и эхо от его визгливого голоса гулко разнеслось по стенам.

Джуди устало вздохнула, поправила ремень и тоже направилась к дверям.

— Джуди, — внезапно очень тихо и спокойно позвал её Морт. Крольчиха остановилась у самой двери и медленно обернулась. — Ты ещё думаешь о Нике? — Тон Морта стал неожиданно серьёзным, разительно отличаясь от его привычной манеры общения.

Крольчиха тяжело вздохнула, опуская лапы. Морт оставался единственным зверем во всём Зверополисе, с кем Джуди периодически, в моменты полного отчаяния, могла поговорить о своей прошлой жизни, в том числе и об ушедшем лисе. Это было удивительно, но при всём своём пугающем образе замогильного весельчака тасманский дьявол оказался единственным зверем, который её по-настоящему понимал. Он сопереживал ей, но при этом никогда не проявлял излишней жалости, что для Джуди было важнее всего. Иногда она сама удивлялась, как вообще так получилось, что именно этот эксцентричный патологоанатом, обожающий копаться в трупах, не вызывал у неё привычного глухого раздражения и злости.

— Морт, ты же знаешь... я не люблю об этом говорить, — тихо произнесла Джуди.

Она медленно подошла ближе и устало оперлась ладонями о край операционного стола, низко понурив голову. Морт спокойно подошёл к ней вплотную, аккуратно стянул со своей лапы окровавленную перчатку и осторожно, почти невесомо положил тёплую когтистую ладонь ей на плечо. От этого простого жеста Джуди внезапно почувствовала, как ледяной ком в её груди на секунду отпускает, и ей становится чуть легче дышать.

— Всё обязательно наладится, Джуди, — негромко произнёс тасманский дьявол, глядя на неё понимающими глазами. — Но ты должна, наконец, пересилить себя и сделать первый шаг. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что мало просто насильно забыть Ника.

Его слова, лишённые всякой фальши, били в самое сердце, вновь вызывая внутренние терзания.

— Тебя сейчас раздражает эта новенькая Меган, но она ведь ещё совсем зелёная, — продолжал Морт, убирая лапу с её плеча. — Дай ей шанс. Быть может, тебе это тоже пойдёт на пользу.

Джуди медленно подняла глаза и прямо посмотрела на Морта — впервые за долгое время в её взгляде не было привычной ненависти, раздражения, вызова или агрессии.

— Морт... ты правда думаешь, что она способна заменить мне Ника?

— Нет, Джуди, — грустно покачал головой тасманский дьявол. — Ни один зверь в мире не способен заполнить пустоту, которая образовалась внутри тебя, когда ты потеряла Ника. Но ты начала совершенно новую жизнь. И Меган может стать в ней твоей первой настоящей подругой.

Джуди крепко задумалась над его словами. Она попыталась забыть то, что случилось полгода назад, перечеркнуть прошлое, вырвать из памяти, но стоило ли сейчас пускать в свою новую жизнь постороннего? Она боялась к кому-то привязаться, боялась столь же сокрушительного, выжигающего душу предательства.

Как ни странно, именно безумный Морт сейчас оставался единственным «другом» в её жизни, с которым она могла адекватно общаться, хотя раньше он вызывал у неё только раздражение и тихий ужас своими дикими выходками. Но он оказался единственным, кто смог её понять, и при этом никогда не лез в душу, не пытался её исправить, не читал нотации и принимал любой её выбор.

— Я подумаю, Морт, — тихо, но искренне пообещала Джуди.

Тасманский дьявол лишь молча кивнул в ответ и ободряюще, по-дружески похлопал её по плечу.

Отмыв лапы в санитарной зоне, Джуди и Меган направились к старому кофейному автомату в холле. Всё ещё морщась от свежих воспоминаний об этом жутком месте и сумасшедшем докторе, чувствуя въевшийся в ноздри запах формалина, Меган лихорадочно, огромными глотками пила дешёвый кофе, обжигая себе язык и горло. Джуди же, напротив, спокойно и размеренно отпивала свой горячий напиток, продолжая напряжённо раздумывать над тем, что сказал ей Морт.

— Фу, какой всё-таки противный тут кофе, — поморщилась Джуди, разглядывая пластиковый стаканчик.

— И это... ваш главный судмедэксперт? — тяжело дыша и не замечая паршивого вкуса напитка, взволнованно спросила Меган. — Да что с ним не так?!

— Да, он слегка эксцентричен, но дело своё знает, — ровно ответила крольчиха.

— Слегка?! У него там на полках банки с внутренними органами!.. — Лисицу до сих пор передёргивало от пережитого ужаса.

— Меган, успокойся, — прервала её излияния Джуди, переходя на рабочий лад. — Ликвидатор явно изменил свой почерк. Против Дона Прея он зачем-то использовал электричество и впервые оставил шерсть на месте преступления. А вот мотив убийства Томаса Таскера нам до сих пор неизвестен. Чем вообще мог помешать неуловимому киллеру обычный строительный менеджер?

Они неторопливо двинулись в сторону подземной парковки, и Меган, сделав глубокий вдох, наконец-то взяла себя в лапы.

— А может... это на самом деле не он?

— Я поначалу тоже так подумала, — покачала головой Джуди, открывая дверь автомобиля, — пока не осмотрела тела. Специфическое орудие убийства точно такое же, как и во всех предыдущих случаях. Тончайшая нить, которая в момент натяжения способна раскалиться настолько, что мгновенно прожигает кожу, мышцы и даже кости слона. И при этом не рвётся ни от нагрузки, ни от температуры. А лезвие его ножа имеет настолько идеальную, молекулярную заточку, что оставляет после себя невероятно ровный и чистый срез. Если это имитатор, то он использует очень похожее оружие.

— Слушай, а может, мы всё-таки что-то упускаем? — задумалась Меган, окончательно избавляясь от остатков накатившей в подвале тошноты. — Мы ведь можем съездить на место преступления?

— Нет смысла, — помотала головой Джуди, пристёгивая ремень безопасности. — Таскера убрали филигранно — тихо и без пыли. А в расследовании дела Прея полиция Хэппитауна нам помогать не будет.

— Это ещё почему? — удивилась стажёрка.

— Потому что вся эта районная управа Хэппитауна куплена местными криминальными авторитетами, — лишь хмыкнула Джуди, заводя машину. — Там сейчас нет ни одного честного копа, а покойный Прей был очень влиятельным, и опасным ублюдком. Возвращаемся в участок. Покопаемся в архиве, заодно сдам обратно те папки, которые я без спроса вынесла оттуда утром.

Она включила передачу и резко тронулась с места, направляя патрульную машину обратно в сторону главного управления полиции Зверополиса.

Джуди и Меган переступили порог центрального входа и неторопливым шагом направились в сторону цокольного этажа. В этот час просторный зал управления казался почти безжизненным — большинство офицеров были либо на смене, либо в патруле. Внезапно тишину разрезал чей-то едкий, вызывающий оклик.

— Эй, Хоппс! Гляжу, ты наконец-то нашла себе нового напарника?

Джуди резко, словно наткнувшись на невидимую стену, остановилась на месте и медленно развернулась. Неподалёку от них, вальяжно облокотившись о кофейный автомат, стояла небольшая группка патрульных, на мордах которых играли двусмысленные улыбки. Высокий, поджарый тигр, сделав глоток из бумажного стаканчика, заговорил вновь, явно работая на публику.

— Ну и как тебе свежая замена Уайлда? Такая же горячая лисица, а?

В то же мгновение Джуди яростно оскалилась, обнажив острые резцы. Архивные папки с глухим стуком полетели прямо на пол, а её лапы непроизвольно сжались в кулаки. Меган, почувствовав, как воздух вокруг них раскалился до предела, испуганно попыталась поймать наставницу за плечо.

— Джуди, не надо... Пожалуйста, не обращай на них внимания.

Но крольчиха её уже не слышала. В этот момент вся окружающая её обстановка растворилась, и в сознании остался лишь этот полосатый силуэт. Резко, со скоростью бьющей в цель молнии, Джуди сорвалась с места. Поражённые офицеры даже не успели ничего понять, как крольчиха буквально в два прыжка преодолела разделявшее их расстояние.

Копы ошарашенно уставились на стремительно приближающийся серый комок ярости. В долю секунды Джуди, мощно оттолкнувшись от пола, взмыла в воздух и со всего маху, вложив в удар вес и инерцию, врезала задней лапой тигру прямо в челюсть. Тот рухнул на спину как подкошенный, так ничего и не успев сообразить.

Не дав ему прийти в себя, Джуди одним неуловимым движением выхватила из чехла на тактическом поясе большой боевой нож с воронёным лезвием, который в её маленьких лапках смотрелся ещё более устрашающим.

Она навалилась сверху и с силой вдавила острое лезвие прямо в беззащитное горло тигра, намертво пригвоздив хищника к полу. Он судорожно захрипел, боясь сделать даже вдох, так как почувствовал, что по его шерсти из свежего пореза уже потекла горячая струйка крови.

— Никогда... не смей... называть его имя, Звермайер! — скрежеща зубами, угрожающе прошипела Джуди, не сводя от бледнеющего тигра своего пристального взгляда, и её расширившиеся зрачки в этот момент буквально пылали первобытным огнём.

Все вокруг с ужасом смотрели на развернувшуюся сцену, боясь сделать даже малейший вдох, не то что вмешаться. Офицеры прекрасно понимали, любое неосторожное движение с их стороны, и взбешённая крольчиха перережет тигру горло. Шокированная Меган судорожно прикрыла рот лапой, в эту секунду она видела перед собой вовсе не ту легендарную Джуди Хоппс, о которой все говорили в академии, а какого-то страшного, дикого зверя, готового убить коллегу за одно неосторожное слово.

Звермайер со страхом в глазах смотрел на нависшую над ним Джуди. Он задыхался, но не мог даже пошевелиться. Крольчиха удерживала лезвие у его кадыка настолько крепко, что при любом, даже самом минимальном движении, тигр чувствовал, как острая сталь глубже рассекает его шею.

— Ещё раз вякнешь что-то подобное, — зловещим шёпотом процедила Джуди, — и уже так легко не отделаешься. Ты меня понял?

Звермайер лихорадочно, едва заметно закивал головой. Джуди, сжав зубы от клокочущей внутри ярости, резко сдвинула лезвие в сторону на пару сантиметров, срезая полосатую шерсть на его шее и делая порез ещё глубже. Тигр издал глухой, полный боли хрип.

И только после этого она, наконец, отняла нож от его горла. Хищник распластался на полу, судорожно хватая ртом воздух. Джуди, не сводя с тигра ледяного взгляда, неторопливо вытерла окровавленное полотно ножа о его форменную рубашку, с сухим щелчком вернула оружие в ножны и, оттолкнувшись лапой от его груди, не оборачиваясь, пошла прочь.

Пока раненый Звермайер, кашляя, зажимал ладонью шею, пытаясь остановить лёгкое кровотечение, остальные полицейские, которые ещё минуту назад весело смеялись над его шуткой, в панике шарахались в стороны от проходящей мимо Джуди. Теперь они смотрели на неё не как на коллегу, а как на опасного, сорвавшегося с катушек преступника.

Джуди, как ни в чём не бывало, резко подхватила свои разбросанные папки с пола и молча направилась дальше по коридору в сторону архива. Меган ещё несколько секунд продолжала стоять на месте, парализованная произошедшим прямо у неё на глазах. Она никак не могла уложить это в своей голове — её кумир, идеальная Джуди Хоппс, оказывается, не просто раздражительный и вспыльчивый коп, она по-настоящему опасна для окружающих. Да, конечно, Звермайер сам виноват, что спровоцировал её, но неужели именно так должен отвечать лучший полицейский департамента?

 

Следующие несколько дней Джуди без особого энтузиазма знакомила Меган с рутинной работой департамента. С каждым часом крольчиха всё сильнее раздражалась, считая, что попусту тратит драгоценное время вместо того, чтобы охотиться за преступниками. Молодая лисица, в свою очередь, изо всех сил пыталась на лету запоминать тонны новой информации. Она очень боялась дважды повторять одни и те же вопросы, поскольку это моментально приводило Джуди в бешенство. Меган старательно пыталась наладить контакт со своей грозной наставницей, но в итоге благоразумно решила придерживаться сухих, сугубо профессиональных отношений.

Любая, даже самая безобидная попытка стажёрки сблизиться, пригласить Джуди на чашку кофе после смены или аккуратно спросить о её личной жизни или прошлом воспринималась крольчихой в штыки. Хоппс глухо рычала и бросала в ответ такие яростные, испепеляющие взгляды, что у Меган поджимался хвост и ей становилось не по себе. Лисица изо всех сил старалась быть полезной — она часами просиживала за рабочим столом, зарываясь в горы скучных бумаг, и в одиночку заполняла все текущие рапорты и отчёты.

Агрессия Джуди могла проявиться в самый неожиданный момент и порой выплёскивалась даже на рядовых допросах свидетелей, крольчиха словно переставала чувствовать черту, отделяющую законные методы от откровенного давления. Джуди была недовольна медлительностью остальных сотрудников, которые, по её мнению, лишь тормозили следственный процесс. Из-за этого каждый день в кабинете Буйволсона гремели новые скандалы, шефа напрягало то, как деструктивно Хоппс влияет на и без того натянутую атмосферу в коллективе.

В итоге все коллеги по участку окончательно перестали с ней разговаривать. Единственным, кто упорно не оставлял робких попыток пробить эту броню, оставался Когтяузер, но Джуди словно в упор его не замечала. Его приветливые улыбки и дружеские жесты оставались без ответа, что очень расстраивало добродушного гепарда. Меган лишь тихо надеялась, что со временем ей удастся если не подружиться с Джуди, то хотя бы сделать её чуть более контактной.

Утром Джуди стремительно вошла в здание департамента и быстрым шагом направилась к своему рабочему месту. Крольчиха обладала исключительным слухом, поэтому прямо на ходу, сквозь общий гул, моментально уловила тихий шёпот за углом.

— Она просто сумасшедшая... Ты видел, как она поранила Звермайера ножом?..

— И не говори. Просто какой-то бешеный кролик. Что вообще с ней не так?

Джуди, прямо на ходу, на секунду повернула голову в сторону коллег. Полицейские под этим быстрым взглядом тут же испуганно затихли и поспешно отвели глаза. Джуди презрительно фыркнула себе под нос и подумала «Лучше бы делом занялись», после чего лишь прибавила шагу.

Подходя к своему столу, Джуди резко остановилась — за её рабочим местом сидела Меган и что-то старательно, с карандашом в лапе, высматривала в разложенных документах. Заметив нависшую над ней наставницу, стажёрка тут же испуганно поднялась с кресла и, слегка запинаясь от волнения, произнесла:

— Ой, привет, Джуди! Извини, пожалуйста... Я тут это... изучала материалы дела, надеюсь, ты не против?

Но крольчиха понимала, что молодой лисице не за что извиняться. Поскольку Меган являлась стажёром, у неё не было своего рабочего места в общем зале, поэтому она временно делила один стол с Джуди.

— Чего это ты в такую рань на работе? — вместо утреннего приветствия сухо спросила Джуди, с глухим стуком ставя свои папки на край столешницы.

— Джуди, я всю ночь думала над твоей версией об имитаторе, — робко, но с явным энтузиазмом начала Меган, стараясь удержать внимание наставницы. — И ты права — убийства Дона Прея и Томаса Таскера кардинально отличаются от почерка Ликвидатора. Я подумала, возможно, их могло бы что-то связывать, и покопалась в архивах.

— И?.. — лаконично выдавила Джуди, приподняв одну бровь.

— Помнишь, ты вчера мне мельком говорила, что вы с Ником...

Меган в ту же секунду осеклась, испуганно поджала губы и зажмурилась от досады, понимая, что зря упомянула вслух её бывшего напарника. Джуди лишь тяжело вздохнула, чувствуя, что за эти дни ужасно устала нянчиться и возиться с этой вечно извиняющейся девчонкой.

— Продолжай... — грубо приказала крольчиха.

Меган судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и поспешно продолжила, указывая на открытые страницы.

— В общем, когда вы изучали дело о носорогах, вы сначала подумали, что убийство совершил кто-то из «Отверженных».

— Та-ак?.. — заинтересованно протянула Джуди, подаваясь всем телом вперёд.

— Я подняла из архива личные досье членов банды. — Лисица ловко вытащила из самого низа папки Брута и Слэша. — И обнаружила одну интересную деталь. Слэш работал подрывником в той же самой строительной компании, где трудился и наш убитый Томас Таскер. Причём, слон не являлся офисным клерком, он был старшим менеджером на площадке, и именно за ним должна быть последняя проверка перед детонацией и сносом здания.

— А в итоге руководство компании заявило следственной комиссии, что Слэш просто грубо ошибся в расчётах и заложил неверное количество взрывчатки... — одними губами прошептала Джуди, медленно опускаясь на стул рядом с Меган и жадным взглядом впиваясь в архивные папки.

— Именно так, — подтвердила стажёрка. — Слэш тогда признал вину, наверняка под давлением, и дело закрыли быстро, без лишнего шума. Но он физически не мог заложить больше взрывчатки так, чтобы этого никто не заметил.

Джуди взяла со стола фотографию задушенного слона и пристально посмотрела в его мёртвые глаза.

— Томас Таскер... Значит, ты был не таким уж и невинным, как показалось на первый взгляд.

Меган воодушевлённо продолжила, аккуратно доставая из стопки папку с делом Брута.

— Я внимательно прочитала протокол допроса Брута перед специальной боксёрской комиссией. Он утверждал, что не наносил своему противнику на ринге тех страшных увечий и уж точно не ломал ему лапу. Он также указал, что буквально за пару дней до боя к нему в раздевалку зашёл промоутер. Этот зверь предложил ему очень большую по меркам Хэппитауна сумму наличных за то, чтобы Брут подставился под удар и проиграл поединок, ведь все букмекеры безоговорочно ставили на Брута как на главного фаворита, коэффициенты были космические. Медведь не знал его имени, но дал детальное описание внешности.

— Крупный лев в дорогом костюме, с массивными золотыми перстнями на каждом пальце и высоко зачёсанной вверх густой гривой? — моментально догадалась Джуди, сузив глаза.

— Да, это точно был Дон Прей, — активно кивнула Меган. — В Хэппитауне он занимался любым нелегальным бизнесом, который приносил деньги. За ним числились в том числе и подставные матчи в боксёрских поединках, кулачных боях и боях без правил.

Джуди с удивлением посмотрела на молодую стажёрку, чувствуя, как пазл в голове наконец-то сложился в единую картину.

— Чёрт возьми... как же я сама не поняла? Этот наш загадочный имитатор мстит за «Отверженных».

Джуди продолжала пристально смотреть на Меган, и лисица впервые за всё время их знакомства увидела на мордочке крольчихи нечто, отдалённо похожее на улыбку. Только эта улыбка всё равно не была счастливой или доброй — она казалась скорее хищной, подозрительной и пугающей. Джуди решительно встала со своего кресла и на секунду мягко коснулась лапой плеча лисицы.

— А ты молодец, Меган. Похоже, ты не настолько безнадёжна, как мне изначально показалось.

От этой внезапной похвалы стажёрка страшно засмущалась и густо покраснела под рыжим мехом. Ведь Джуди Хоппс за последние полгода заработала в участке репутацию зверя, который в принципе никогда никого не хвалит и ни о ком не отзывается хорошо.

— Собирайся, нам пора ехать, — резко переходя на деловой тон, приказала крольчиха.

— Куда? — быстро поднимаясь с места и сгребая со стола папки, уточнила лисица.

— Корпорация BiteCore уже уничтожена, за погибшую Викс мстить больше некому. — Джуди стремительно застегнула тактический пояс. — А это значит, что у нас остался только один потенциальный кандидат. Тот, из-за кого со скандалом выгнали из полиции Веронику Страйк.

Джуди с силой ткнула когтем прямо в прикреплённую к делу Ронни чёрно-белую фотографию массивного кабана.

Пока они ехали в машине, Меган внимательно просматривала личное дело бывшего полицейского — кабана Карфейса. Он уже несколько лет как находился на пенсии, отличный послужной список, высокая раскрываемость, исключительно положительные отзывы коллег — его биография на первый взгляд выглядела абсолютно идеальной.

— Думаешь, наш загадочный имитатор — это Ронни? — мельком глянула на сосредоточенный профиль напарницы Меган.

— «Отверженные» не убивают, — задумчиво посмотрела на лисицу Джуди, но тут же снова перевела взгляд на дорогу. — По крайней мере так было раньше, когда банда ещё существовала. Но Ронни теперь осталась одна, и кто знает, что творится у неё в голове.

Джуди незаметно, едва ощутимо коснулась пальцами форменной рубашки в том месте, где под плотной тканью она носила значок с изображением ирбис. Тот самый, который ей когда-то подарил смотритель природного парка Айси Лейк. Джуди и сама толком не знала, зачем до сих пор носит его. Когда-то в прошлой жизни этот значок был для неё высшим символом благородства, истинного служения обществу, бескорыстной помощи окружающим и абсолютного торжества справедливости. Она невольно поймала себя на горькой мысли — а в ней ещё что-нибудь осталось из всех этих идеалов?

Вскоре патрульный автомобиль затормозил у нужного дома. Джуди уверенно постучала в дверь квартиры, которая находилась в Воул Гарден — спальном районе Саванна-Центра на самой границе со стеной стихий, отделявшей его от района Тропических лесов. Как правило, здесь проживали тихие семейные пары, но Карфейс был убеждённым одиночкой. По молодости он так и не обзавёлся семьёй, а когда вышел на пенсию, решил уже ничего не менять и никуда не уезжать из своей старой обжитой квартиры. Джуди ещё раз, гораздо более требовательно и громко постучала в деревянную дверь.

— Может... его просто нет дома? — робко предположила Меган, оглядываясь по сторонам.

— Никто на пенсии не встаёт в такую рань, — хмыкнула Джуди.

— Иду-иду, чёрт тебя дери! — послышалось, наконец, из-за двери недовольное ворчание.

Дверь со скрипом наполовину приоткрылась, и на пороге их встретил хозяин квартиры. Грузный кабан Карфейс выглядел сонным, взъерошенным и крайне недовольным.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась Меган, пытаясь сгладить углы. — Мы из центрального департамента полиции. Мистер Карфейс, мы можем с вами поговорить?

— Чего вам от меня надо?! — грубо прорычал кабан, который явно был не рад видеть своих бывших коллег.

Меган от такой агрессии и открытой неприязни немного растерялась. Тогда Джуди быстро перехватила инициативу и, не тратя времени на вежливые предисловия, резко ткнула кабану прямо в морду фотографии убитых льва и слона.

— Это вы убили Прея и Таскера?

— Джуди, ты что?.. — чуть не выронила своё служебное удостоверение Меган и ошарашенно посмотрела на напарницу.

Карфейс был удивлён такому лобовому напору не меньше лисицы, но как бывший полицейский быстро взял себя в лапы. Даже не взглянув на поднесённые к его носу фотографии, он яростно рявкнул непрошеным гостям прямо в лицо:

— Шли бы вы обе куда подальше!

Кабан с грохотом захлопнул тяжёлую дверь прямо перед их носами. Меган, наконец-то отойдя от ступора, испуганно глянула на крольчиху.

— Джуди, что ты делаешь? Он же у нас даже не подозреваемый, у нас нет против него никаких улик!

— Зато теперь мы знаем, что он не убийца. — Джуди спокойно убрала снимки обратно в пластиковый файл и передала папку Меган. — Я только что прочитала это в его глазах.

— И?.. — на автомате перехватила документы Меган. — Что теперь будем делать?

— Продолжим наш допрос, — спокойно ответила Джуди.

Крольчиха совершенно неожиданно высоко взмыла в воздух и с такой силой двинула задней лапой по деревянному полотну, что дверь с оглушительным грохотом распахнулась внутрь квартиры, ломая косяк, с корнем вырывая замок и едва не превращаясь в щепки. Карфейс, застывший в коридоре, удивлённо уставился на ворвавшихся копов, а у Меган началась настоящая паника.

— Джуди, что?.. Зачем?! У нас же нет ордера!..

Но крольчиха уже уверенным шагом заходила внутрь чужой квартиры, на ходу бросая стажёрке чёткие приказы:

— Прикрой дверь и стой на шухере. Если придут соседи, просто покажи им удостоверение и скажи, что ты знакомая Карфейса из полиции.

Никто в помещении не успел ничего понять, как Джуди со всего маху, вложив в движение корпус, двинула кулаком прямо под дых Карфейсу. Массивный кабан мгновенно сложился пополам от острой нехватки воздуха, а крольчиха, зафиксировав лапами его голову, ударила коленом точно в подбородок. Кабан, взвизгнув от боли, навзничь грохнулся на хрупкий журнальный столик, который под его огромным весом тут же с треском прогнулся и сломался напополам. Меган чуть было не закричала от этой жуткой картины, но вовремя взяла себя в лапы.

— Зачем?! Зачем ты его бьёшь, Джуди?!

— Заткнись, Меган, — лишь коротко дёрнула головой в её сторону Джуди. — Делай, что я тебе говорю.

Меган с сочувствием посмотрела на едва не потерявшего сознание Карфейса, затем перевела взгляд на мордочку Джуди, которая в этот момент была буквально искажена яростью, и благоразумно прикусила язык.

Джуди тем временем обернулась на лежащего среди обломков Карфейса. Высокомерно, с явным презрением глядя сверху вниз ему в глаза, она с силой наступила задней лапой ему на грудную клетку. Кабан от такого давления сильно скривился и надрывно откашлялся, хрипя из последних сил.

— Чего тебе от меня надо? Я понятия не имею, кто эти двое на фото.

Джуди навалилась всем телом и ещё сильнее придавила лапой его грудь, заставляя кабана замолчать. Морда Карфейса болезненно исказилась, он широко открывал рот, но не мог издать ни звука.

— Зато я знаю, кто ты, Карфейс, — ледяным тоном процедила крольчиха. Было видно, что бывший коп отчаянно хочет что-то возразить, но физически ему не хватало воздуха. Джуди, не обращая внимания на его мучения, продолжила. — Это ты стажировал Веронику Страйк. Отвечай, гнида, что ты с ней сделал?

Она самую малость ослабила нажим, давая ему возможность говорить. Кабан судорожно вдохнул воздух и заплевал губы пеной.

— Что?! Кого?! Какая ещё Вероника, о чём ты говоришь?!

— Молодая ирбис, которая окончила полицейскую академию с отличием! — Джуди наклонилась к самому его уху, и её голос вибрировал от ярости. — Её приставили к тебе в качестве стажёра!

— Она... она убила подозреваемого! — зашипел Карфейс, пытаясь вывернуться из-под лапы. — А затем покалечила меня! Всё подробно описано в отчётах комиссии!

— И ты думаешь, что я в это поверю? — хищно оскалилась Джуди. — Я слишком хорошо знаю таких, как ты. Ты подставил её, Карфейс. Ты хотел по-быстрому закрыть дело и скинуть вину на подозреваемого. А когда Ронни это увидела, ты убил задержанного, а затем подставил и её, гнида!

Меган, застывшая у двери, не верила своим ушам. Откуда Джуди знала такие подробности? Но внезапный настойчивый стук в дверь резко вывел стажёрку из ступора. Она лихорадочно оглянулась на Джуди, но та лишь выжидающе посмотрела на неё в ответ, и Меган вспомнила её план. Лисица скользнула взглядом по лежащему на полу Карфейсу — было видно, что кабан безмолвно умоляет её одуматься и позвать на помощь.

В дверь снова требовательно постучались. Меган сделала глубокий, судорожный вдох, принимая непростое решение. Она аккуратно приоткрыла поломанную створку ровно настолько, чтобы из коридора не было видно ни Джуди, ни распластанного на обломках Карфейса. За порогом на лестничной площадке стояла пожилая пара барсуков. Меган натянула на мордочку самую приветливую улыбку, на какую только была способна.

— Здравствуйте.

— О, здравствуй, детка, — обеспокоенно заговорила пожилая женщина. — Мы тут услышали какой-то грохот. Скажи, с мистером Карфейсом всё в порядке? Он дома?

— Да, не переживайте. — Меган еле заставила свой дрожащий голос звучать ровно и непринуждённо. — Мистер Карфейс срочно отлучился по делам и попросил меня ненадолго присмотреть за его квартирой.

Она продемонстрировала соседям своё полицейское удостоверение, стараясь, чтобы её лапы не ходили ходуном.

— Я из центрального департамента полиции. Простите за шум, я такая неуклюжая. Прошу вас, только не говорите мистеру Карфейсу, что я уронила его тумбочку в прихожей.

Она нервно засмеялась, потирая затылок. Барсуки, увидев удостоверение полицейского ZPD в лапах миловидной лисицы, заметно расслабились.

— О, конечно, милая. Передавай ему от нас привет, как вернётся. И как-нибудь обязательно заходи к нам в гости на чай, мы живём этажом выше, в триста восьмой квартире. Наши дети давно разъехались, так что мы всегда будем рады побаловать такую симпатичную, вежливую лисичку вкусненьким домашним печеньем.

— Ой, спасибо вам огромное... Я обязательно как-нибудь загляну, — засмущалась Меган, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Довольная пара неспешно удалилась в сторону лестничного пролёта, а Меган тихонько, стараясь не шуметь, прикрыла за ними поломанную дверь. Чудо, что они не обратили на неё внимание, видимо, из-за плохого зрения. Лисица шумно выдохнула и перевела взгляд на Джуди. Крольчиха в этот момент с силой вжимала ладонь в морду Карфейса, глуша его попытки закричать. Заметив, что опасность миновала, Джуди лишь усмехнулась и одобрительно кивнула головой стажёрке.

Она снова обратила свой взор на кабана, который в панике смотрел на эту безумную крольчиху. Джуди резко убрала ладонь, и Карфейс, хрипя и отплёвываясь, снова заговорил.

— Чего тебе от меня надо?! Ты итак уже всё знаешь!

— Слушай меня очень внимательно, ублюдок, — процедила Джуди, наклоняясь так близко, что её дыхание обожгло его ухо. — Ты пойдёшь в полицию и сделаешь чистосердечное признание. Ты расскажешь всё — абсолютно всё, в том числе и про то, как подставил Ронни Страйк. И только так ты спасёшь свою жалкую шкуру, потому что на тебя охотятся. Хотя лично мне будет только в радость, когда ты, наконец, сдохнешь.

Карфейс, несмотря на дикую боль, злобно оскалился. Глядя прямо в пылающие глаза Джуди, он из последних сил рывком приподнялся на локтях, приближая свою морду к её носу.

— А не пошла бы ты куда подальше, самка вонючая!

Джуди, тут же схватив его за голову, с силой ударила его затылком об пол, и Карфейс, сразу же отключился. Меган в ужасе подскочила к ним, едва сдерживая подступившие к глазам слёзы и пытаясь проверить его пульс.

— Джуди... Господи, зачем ты так? Ты же могла его убить!

— Утри сопли, Меган, — приказным тоном оборвала её крольчиха, даже не взглянув на напарницу. — Жив твой пенсионер, по крайней мере, пока. Но имитатор, кем бы он ни был, рано или поздно всё равно до него доберётся. — Она с презрением пнула тушу Карфейса. — Эта трусливая мразь не пойдёт в полицию. Он до последнего будет наивно полагать, что находится в безопасности. Всё, уходим, нам здесь больше нечего делать.

Пока они стремительно шли к припаркованной машине, Меган, то и дело спотыкаясь на неровном асфальте, лихорадочно расспрашивала на ходу.

— Но... что... зачем ты так с ним? Он ведь заслуженный ветеран. Он был одним из лучших и самых уважаемых полицейских в нашем управлении!

Джуди резко, словно вкопанная, остановилась посреди тротуара и обернулась.

— Прикуси свой язык, дура!

Меган от неожиданности резко замолчала, испуганно поджав хвост.

— Не верь всему, что пишут в отчётах, — едва сдерживая ярость, продолжила Джуди. — Карфейс подонок! Знаешь, почему у него на самом деле такая раскрываемость? Вовсе не потому, что он день и ночь старательно трудился на благо общества. Эта тварь годами подкидывала улики другим преступникам, пачками сажая за решётку тех зверей, которые не делали того, в чём их обвиняли. А когда он не мог выбить из них чистосердечное, то просто устранял их, сливая преступным синдикатам. Знаешь знаменитую фразу «Вор должен сидеть в тюрьме, и неважно, каким способом он туда попал»? Вот это и был его жизненный принцип.

Крольчиха подошла к лисице почти вплотную.

— Но даже не вздумай его идеализировать, он никогда не был благородным блюстителем порядка. Карфейс брал взятки, годами закрывал глаза на опасную контрабанду, подставлял собственных коллег ради продвижения по службе, договаривался с мафией, курировал оборот наркотиков из Хэппитауна и даже убивал, как это случилось в тот роковой день, когда он подставил Ронни!

— Но... Джуди... — еле дышала Меган от этой лавины страшных фактов, чувствуя, как у неё кружится голова. — Если ты всё это знаешь, почему он до сих пор не в тюрьме?

— Потому что система давно прогнила! — резко бросила Джуди, горько усмехнувшись. — Никто не станет ворошить прошлое «почётного» офицера полиции ради какой-то там мифической справедливости. Ведь если правда всплывёт наружу, то доверие к полиции Зверополиса будет снова подорвано, как это было во время бунтов. Руководство просто прикрывает свою шкуру, ты что, до сих пор этого не поняла?

— Но, Джуди... — Меган с сочувствием и страхом посмотрела на наставницу, с трудом подбирая слова. — Даже если так... он ведь уже на пенсии, сейчас он просто старик... К тому же, мы ведь сами только что нарушили закон... разве... разве так можно?..

Вместо ответа Джуди коротко и резко, наотмашь ударила Меган по коленке.

— Ай! — Лисица от неожиданности и резкой боли подогнулась, едва не потеряв равновесие. Но Джуди тут же схватила её за форменный галстук и с силой притянула мордочку испуганной стажёрки вплотную к своей.

— А теперь послушай меня, идеалистка! Я с первого дня предупреждала тебя о своих методах. Ты умная девочка, Меган, очень догадливая и сообразительная, но сними уже свои розовые очки! Это насквозь прогнившая система, и мы с тобой просто не способны её исправить. Мы только можем жить по её законам. Веришь или нет, но сегодня мы спасли Карфейсу жизнь, пусть и ненадолго. Не думай, я не настолько наивна, чтобы полагать, что он реально пойдёт в полицию — нет, эта мразь заляжет на дно. Но имитатор до него всё равно рано или поздно доберётся. А честное имя Ронни Страйк так и останется навсегда запятнанным в грязи!.. Только если она сама в итоге не окажется имитатором.

Джуди грубо, с презрением оттолкнула лисицу от себя, молча залезла в патрульную машину и с силой захлопнув дверь. Меган, тяжело и прерывисто дыша, осталась стоять на тротуаре, потерянно смотря в сторону лобового стекла. Как же так? Вся её прежняя жизнь перевернулась с ног на голову. Она думала, что если кто-то в этом огромном мегаполисе и знает об истинной справедливости, о праведной борьбе с преступностью, то это именно Джуди — великая и непогрешимая Джуди Хоппс. Своим примером она вдохновила тысячи зверей, стольким помогла, спасла город.

Но сейчас перед ней была совсем другая Джуди — крольчиха больше ни во что не верила и признавала, что никакой справедливости не существует, а значит, и нет смысла преследовать эту цель. Получается, остаётся лишь самим быть такими же несправедливыми и жестокими? Но тогда чем они сами отличаются от того же Карфейса?

Меган неподвижно стояла у машины и чувствовала, как у неё на глаза наворачиваются горькие слёзы. Всё, что она знала о работе в полиции, о священном долге «служить и защищать» — всё это рушилось, оборачиваясь лишь глянцевой ложью. Её мир сейчас безжалостно превращался в прах, и его разрушила та, кого она боготворила и превозносила — Джуди Хоппс. Та самая Джуди, которая на её глазах окончательно превратилась из героической крольчихи-полицейской в бешеного кролика, как её прозвали в участке.

 

Утром, когда Джуди стремительным шагом шла к своему рабочему месту, привычно игнорируя Когтяузера, гепард робко её окликнул.

— Джуди, подожди, пожалуйста...

— Что ещё? — Она нехотя остановилась, повернув голову в его сторону.

— Эм... — на секунду замялся Бенджамин, растерянно перебирая лапами. — Тебя хочет видеть шеф Буйволсон. Он сказал, что это срочно.

Джуди, ничего не ответив и даже не кивнув в знак согласия, развернулась и прямиком направилась к кабинету начальника. Она, как и всегда, игнорируя любые правила приличия, без стука толкнула дверь и бесцеремонно зашла внутрь. Шеф восседал за своим массивным столом, а прямо перед ним стояла бледная, явно расстроенная Меган. Лисица бросила на вошедшую наставницу быстрый взгляд и, виновато поджав губы, тихо поздоровалась.

— Здравствуй, Джуди...

Крольчиха сразу поняла, что предстоит непростой разговор, но ни единым мускулом на мордочке не подала виду. Она молча прошла вглубь кабинета и встала у стола. Буйволсон посмотрел на неё и заговорил подчёркнуто ровным, максимально спокойным тоном, который давался ему с явным трудом.

— Хоппс, ты отлично поработала. Спасибо тебе большое за то, что наглядно показала Меган, как функционирует наше центральное отделение. Поверь, для молодого офицера это был очень ценный...

— Шеф, ради всего святого, можно обойтись без этих формальностей? — прервала его Джуди. — Вы что-то хотели?

— Что ж... — шумно откашлялся Буйволсон, пытаясь совладать с раздражением и настроиться на нужный лад. — Ты первоклассный сотрудник, Хоппс. И я вынужден признать, что ты с самого начала была права. Ты совершенно не подходишь на роль наставника для молодёжи.

Джуди мельком перевела взгляд на Меган. Лисица в этот момент выглядела настолько беззащитной, будто была готова разрыдаться, но изо всех сил сдерживала подступающие слёзы. Крольчиха сразу поняла, что это Меган попросила Буйволсона прекратить её стажировку.

В ту же секунду у Джуди глубоко в груди колыхнулось странное, давно забытое неприятное чувство — глухая, щемящая вина за то, что она подвела эту девочку. Словно она собственноручно безжалостно растоптала и уничтожила чужие идеалы. Но крольчиха мгновенно взяла себя в лапы, она не могла позволить себе проявить даже минутную слабость.

— Что ж, хорошо, — равнодушно пожала она плечами. — Выпишете ей направление и назначите другого наставника?

— Вообще-то... — робко, едва слышно заговорила Меган, уставившись взглядом на свои лапы. — Я подала рапорт... о своём переводе.

— В другое управление? — удивилась Джуди.

— Нет, Хоппс, — хмуро покачал головой Буйволсон и ответил вместо лисицы. — Она переводится на постоянную службу в наш архив.

Это известие было настолько неожиданным и нелепым для выпускницы полицейской академии, что Джуди на секунду даже растерялась, не зная, что на это сказать. Шеф тем временем спокойно продолжил, раскладывая бумаги.

— Как ты и сама прекрасно знаешь, нашему старому архивариусу уже давно пора на заслуженную пенсию. Старик постоянно опаздывает, вечно просыпает свои смены, путает важные документы, да и чисто физически ему уже тяжело двигаться между высокими стеллажами.

— Я за эти дни поняла, что совершенно не подхожу для оперативной работы, — тихо, но с какой-то обречённой решимостью подхватила слова начальника Меган. — Но люблю копаться в бумагах, изучать старые дела и мне нравится, когда вещи лежат на своих местах. Мне кажется, роль архивариуса мне идеально подойдёт... Извини, Джуди.

— И к чему был весь этот спектакль? — лишь равнодушно хмыкнула Джуди, скрестив лапы на груди. — Ну, переводится девчонка в архив, и ладно, флаг ей в руки. Если это всё, шеф, то я пойду работать.

Она, даже не взглянув на прощание, резко развернулась и стремительно вышла из кабинета, оставляя обескураженных Буйволсона и Меган одних в тишине. Лисица, больше не в силах выносить это давление, пулей выбежала вслед за ней. Ей не хотелось расставаться со своей наставницей вот так — холодно и враждебно. Она нагнала её в длинном, полупустом коридоре участка.

— Джуди, постой, пожалуйста!

Крольчиха нехотя остановилась и без каких-либо эмоций глянула на лисицу.

— Прости меня, — тяжело дыша, тихо произнесла Меган. — Понимаешь, я... поняла, что эта работа не для меня.

— За что ты извиняешься? — сухо спросила Джуди.

— Просто... в глубине души я чувствую, что предаю тебя, оставляя одну, — опустила голову стажёрка.

— Что за чушь ты несёшь, Фоукс? — закатила глаза Джуди. — Это твой личный выбор, я тут при чём?

— Да, это так, но... я всю ночь думала над тем, что ты вчера мне сказала. — Меган набралась смелости и посмотрела ей прямо в глаза. — И, Джуди, я... просто не готова к такому. Не готова принять эту страшную истину.

Джуди, секунду помедлив, вдруг заметно смягчилась, и её привычный ледяной взгляд совсем немного, но всё же потеплел.

— Меган, я тебя прекрасно понимаю, — тихо произнесла она. — Иногда, чтобы эффективно бороться с подонками, тебе приходится самой стать подонком. Но ты совсем не такая, в тебе ещё осталась вера в справедливость. И ты не сможешь работать с той, кто эту веру безвозвратно потерял.

Меган почувствовала, что впервые за всё это время Джуди по-настоящему ей открылась, хотя бы на одно короткое мгновение, и от этого осознания ей внутри стало значительно легче.

— Джуди, я всё равно буду тебе помогать, обещаю! — взволнованно воскликнула лисица. — Пусть я бесполезна в оперативной работе, но я смогу помогать тебе в архиве. Там я буду целыми днями работать с документами и отчётами, сортировать закрытые дела и, когда потребуется, сопоставлять факты по твоим зацепкам. Мы всё равно сможем быть одной командой!

Джуди надолго задумалась, уставившись неподвижным взглядом в пол. Потом она снова глянула Меган прямо в глаза, и на один миг в её зрачках отчётливо мелькнула та самая дикая, выжигающая боль, с которой она в одиночку жила все эти месяцы и которую так тщательно ото всех прятала.

— Не переживай за меня, Меган. Ты не первый рыжий напарник, который бросает меня. Я буду в порядке.

В этот момент у лисицы в груди так больно и остро защемило сердце, что дыхание перехватило. Она была готова сейчас же побежать обратно в кабинет, порвать свой рапорт, отказаться от перевода и продолжить оперативную работу — сделать всё, что угодно, лишь бы никогда не видеть эту страшную тоску в глазах напарницы и не оставлять Джуди одну в этой темноте.

Но крольчиха одним своим взглядом остановила её порыв. Это была лишь мимолётная, секундная слабость, которая тут же без следа растворилась. Перед лисицей снова стояла прежняя непоколебимая и опасная Джуди Хоппс.

Крольчиха уверенно повернулась и пошла дальше по коридору к своему рабочему месту, оставляя Меган стоять в одиночестве. А лисица молча смотрела ей вслед и понимала — она не способна вернуть прежнюю Джуди Хоппс, не способна вырвать её из лап новой, разрушительной сущности, которая за эти месяцы поглотила её целиком и полностью — из лап бешеного кролика.