Бесконечная война (джен)

Мясо нужно растянуть на подольше. Сириус опять идёт, полностью доверившись невнятным указаниям потрёпанных местных. Увы, но он боится, что его надули, хотя, с чего бы. Первая мысль: растопить весь снег Инсендио. Но если подумать, то это невежливо. Это подтверждала память, говорящая о кричащей Молли, когда Сириус сжёг старые портьеры прямо в одной из комнат дома на Гриммо.

Если помогаешь, то тебя обычно вознаграждают. Как же бестолково магглы расходуют своё время! Всегда держат очаг с огнём, чтобы не пришлось заново тереть ветку о ветку, а всего-то и нужно, что Инсендио! Да, и починка посуды. Нет её, с трудом делают новую. А вот Сириус привык многократно применять Репаро к разбитым стаканам. За последний год он довольно-таки много пил, это правда. То ли от перегара, то ли от дикого вида, то ли от отчаянного лица, но все сторонились Сириуса в последний год, но не Гарри и Римус. Их делом было держать его за морду, словно лошадь, а затем тыкать в знание: «Ты — человек!» Он и напоминал себе об этом, когда брёл к тем, кого за людей не почитают в этих краях.

День или два всё спокойно. Увы, но на границе ельника у Сириуса прихватило спину. Немудрено, ведь хорошей обуви он так и не смог себе наколдовать. Слишком сложная комбинация движений, которую он не смог чётко вспомнить.

По взглядам растений, хотя у них и нет глаз, ясно, что видок у него уже подходящий к этим лесам — немного потрёпанный. Перед уходом от Белок на него посмотрела Юми и сделала опись: ноги целы, руки целы, в вороных волосах имеется седина, оба глаза видят. Что ж, и то неплохо, чего уж ещё хотеть?

Гарри!

Он ходит по сосновому бору, хочет спросить: Дети Леса, как мне добраться домой? И, наконец, начинает их звать.

Но их нет, а если и есть, то прячутся по своим норам. Может, читают его мысли, да смеются.

Наверное, они собой довольны, смеются над человеком. А он всё спрашивает и спрашивает, просто чтобы им поприятнее было.

К своему удивлению, он понимает, что покинет этот край богаче, чем сюда… упал. Белки снабдили его не только мясом, но и парой оберегов из костей медведя. Красивые, да и крестнику наверняка пригодятся в его сложной небезопасной жизни. К магу люди, когда наверняка узнают, каков он, да трапезу разделят, идут охотно. И только выигрывают от такого знакомства.

Сириус учится быть взрослым. Подсчитывает приход и расход. Выделяет кусок мяса на вечер. Дома такое невозможно — за него решают всё.

Удача! Видит трёх низкорослых существ, явно не людей. Стоят под сосной, настороженно принюхиваются, держат в руках что-то подозрительно напоминающее навозные бомбы. Сириус кричит: я пришёл с миром. Притворяется олухом, подходит поближе, а сам держит палочку наготове. «Ясен день, — говорит одно из существ на плохом английском, — что губителю древ понадобилось в нашем лесу? Ты чужой». Сириус расплывается в улыбке. Он боялся вавилонского наказания, но всё идёт отлично. Объясняет, кланяется, не боится. Они же показывают на корни сосны, да странного дерева с вырезанным кровавым ликом, говорят: проходи.

Пока Сириус ползёт по низким тоннелям, его допрашивают. Он говорит, что ему тридцать шесть лет от роду, они же хохочут. Смех у них скрипучий, словно бы кто-то на ветку наступил. Он говорит, что шестьдесят зим, они, поскрипев ещё немного, решают, что Сириус привирал в первом ответе. Дети Леса считают, что с людскими годами что-то как-то непонятно. Они-то ведь бессмертны! Только вот плодятся не так активно, вот и проиграли в древней войне с Первыми людьми. Они любопытствуют о магии. Можно соврать, но Сириус говорит правду. Дети Леса вновь говорят между собой, но та, что владеет английским, говорит:

— Мы обсуждаем, что люди жестоки к своим же сородичам. Они обладают ледяным сердцем. Ты точно такой же, но не стал жечь нас. Но мы видели твою силу, пока ты ходил по лесам. Ты мог хотя бы попытаться довершить войну людей. Не оставить живых Детей Леса.

Сириус удивлён. Да с чего бы у него ледяное сердце? Но вдруг становится легче. Он рассказывает про крестника. Дети Леса смотрят недоверчиво, но сочувственно, не говорят глупостей вроде: заведи жену и детей. Сириус рассказывает про дом на Гриммо, про отцовский хлыст, про то, что в магической Англии начинается война. Они слушают с интересом, показывают в ответ на чудные маленькие деревца, непонятным образом выросшие во тьме тоннелей. Дети Леса невысокого мнения о способностях людей осознать всю мощь растений, но эта зелень, возможно, переубедит хоть кого-то… Когда речь заходит о его возвращении домой, они теряются.

Он упоминает о стенах Мерлина. Та, что говорит по-английски, спрашивает: ты можешь строить из камня? Сириус неопределённо машет рукой. И снова скрипучий смех окрашивает эти мрачные подземелья. Перед заходом солнца самое молчаливое Дитя встаёт и произносит короткую речь. Та, что назвалась Листочком, что лучше всех говорила по-английски, переводит:

— Мы — семья. Наши владения — лес. Если окажешься в лесу, то тебя будет ждать постель из хвои, еда.

Хорошо, настороженно сказал Сириус. Жаль, что вы не поняли про стены Мерлина. Что ж, удачи. Удачи во всём. Он же не остановится, пока не найдёт путь домой.

Холодно, но Сириус тепло одет, да и палочка не просто так есть у мага. Он шарит в карманах. У Гарри есть зеркало… Но, увы, серебро не холодит кожу. Зеркало забыто дома.

Находит пруд, чья поверхность затянута тонким льдом. Пробивает корку, снова шарит в карманах, находит мелкую монетку. Роняет в воду.

Сириус навсегда запомнит этот момент, когда впервые посмотрел в воды, стылые вода Вестероса: серый проблеск, осадок от потерянной надежды.