Свобода и Могущество (джен)

В молочном тумане, в бесконечном, вязком киселе Нигде никогда не было звуков. Но тишина — абсолютная и непроницаемая — хранила голоса существ, не слышных друг другу. Все они как один кричали, бормотали, спорили и умоляли пустоту Нигде, не слыша ни себя, ни остальных. Только Нигде знало об Их существовании.

— Как меня зовут? — звучал всё ещё ясный, настойчивый голос, лишенный остатков покоя.

Голоса других обитателей Нигде, накладываясь друг на друга, сплетались в безумный хор, который невозможно было услышать. Лишенные тел, но полные отчаяния, они не звучали отовсюду и ниоткуда:

— До того, как здесь… тогда. Некуда… туда, где другая… холод… Как меня зовут?

Слова путались, перетекали в новые жалобы и обрывки клятв, которые некому было принять. Пустота полнилась чужой памятью, чужими страхами, оставаясь пустотой:

— А потом ты сказал… я сказала… я бы не… неблагоразумно… Но кто я такая?.. Ты, ты сказал мне… Ты поклялся… это было… что-то значило… знак… боялась, тем больше я… и теперь я знаю!..

Одни голоса были ярче, другие едва бормотали, но во всех них слышались обвинения, споры, глухое раздражение, которое раньше принадлежало живым людям в живом мире:

— …вовлечен… ты… ты сказал… не так просто… должна понять… Не собираюсь… отказываюсь. Я сказала. Я сказала… не перестал… и посмотри… что случилось… свет… вообще слушаешь?

И среди этого шквала незвуков, в самом центре Нигде, бился последний, самый слабый вопрос, переходящий в едва различимый хрип:

— Я… не… можете найти… где… где… это… я?