Розовая заря (гет)

Ынсу вернулась после осмотра очередного пациента, и мой домашний арест закончился тем же днём после обещания больше не встревать в неприятности и не втягивать в них её.

Сон, еда. Еда, сон. Еда — непривычная, чужая. Во сне — слёзы о том, как я хочу домой…

Попытки отвлечься — сад во внутреннем дворе, рисование и беседы со своими новыми знакомыми. Однако у них были своя жизнь и свои заботы, и они не сидели рядом целыми днями, чтобы меня развлекать.

Как-то мне что-то понадобилось, но ни Ынсу, ни Ёнволя не было. Незнакомые служанки мыли полы на первом этаже, и я решила спросить у них, свесившись через деревянные перила.

Служанки не ответили, а только покосились на меня с опаской.

— Э-эй! Я с вами говорю! — едва я спустилась по лестнице, девицы побросали тряпки и разбежались в разные стороны.

Европейцев или славян тут похоже не жаловали.

* * *

Второй урок: скука и тихая враждебность — самый благоприятный расклад для живущего в Средневековье.

Не повезло…

Картина представала ужасающая: какие-то мужики в одежде песочного цвета и шлемах, отдалённо напоминавших красноармейские будёновки, от души били и тягали за волосы женщин. Одна даже пыталась вырваться из цепких лап своего мучителя и когда ей это, наконец, удалось, она споткнулась. Здоровенный мужлан не терял даром времени и несколько раз ударил её ногой.

Землю и небо покрасила кровь мужчин, вставших на защиту детей, жён, матерей и сёстер. Насилие продолжалось часами, кричали до хрипоты.

Слышала потом, чтобы не доставаться врагу, много женщин успело повеситься в сараях у себя дома. Пытавшихся вырваться, убежать или спрятаться не сосчитать было тоже.

Некоторым уже связали руки и ноги и грубо швырнули на землю. Среди них также была Ынсу. У неё была разбита губа и спутаны волосы, а на скуле красовался багровый след от пощёчины. Она истошно вопила, пока ей не отвесили ещё одну. Лицо её дёрнулось. Женщина сплюнула скопившуюся кровь и посмотрела на мерзавцев полным ненависти и презрения взглядом.

— А! Вот ещё одна! — укрытие под деревянным фундаментом, поднятым над землёй, рассекретили. Меня схватили за руки и поволокли к остальным.

— Красивые, — сказал он, оглядывая нас с Ынсу плотоядным взглядом и накидывая на меня верёвку. — Я таких ещё не видывал. Даже жаль их отдавать в дань.

За дни безделья удалось научиться слышать различия понимаемых языков по интонации. Корёсцы разговаривают более певуче, а ещё самое главное во фразе они всегда ставят на последнее место.

Язык, на котором говорил солдат, опознать было легче. Судя по «мяуканью», можно предположить, что на китайском.

— Что? Хочешь сам с ними развлечься? — в тон ответил другой солдат. Его длинная фигура склонилась надо мной. Он противно усмехнулся, обнажив свои неровные жёлтые зубы. — Я бы тоже не отказался. Оставь мне зеленоглазую, а себе рыжую бери.

— Рожа немытая! — я клацнула зубами рядом с пальцами, собиравшимися коснуться моего лица. — Отстань! Отвали! Не трогай!

— Она понимает? — удивился второй.

— Что ты сказала? — и без того некрасивое лицо исказилось в гримасе злобы и осознания того, что я поняла, о чём он говорил.

— Я сказала, что тебе мыться надо чаще! — сказала я, глядя прямо в его разъярённое лицо. Кровь стыла в жилах, а лицо нещадно горело. Но чем больше я боялась, тем сильнее вела себя вызывающе и развязно. — От тебя воняет, как будто кто-то сдох!

— Ты!.. — не вынеся публичного оскорбления, ублюдок взял короткую плеть и стегнул меня по плечу. — Дрянь! Паскуда заморская!

Взвизгнув от боли, я в долгу не осталась:

— Мразь узкоглазая! Дерьмо вонючее!

— Молчи, молчи… — шикали кореянки рядом.

— Ну, с-сука! — он замахнулся ещё раз, но дружок его остановил:

— Не надо, а то вид ещё попортишь.

— Ничтожная девка! — выплюнул мерзавец и дёрнул со всей силы за верёвку. Я грохнулась на колени и тихо всхлипнула. Ынсу смотрела на меня сочувствующим взглядом. — Пошевеливайся! Тебя никто ждать не будет!

— Да пошёл ты к чертям собачьим!

Солдат дёрнул меня за верёвку и стегнул меня ещё раз.

— Заткни свой поганый рот!

Нас поволокли как стадо животных. Настроение было и без того паршивое, а вид стихшего, сдавшегося города нагонял ещё большую тоску.

Я мрачно озиралась по сторонам. Не было даже ни малейшей возможности сбежать — солдаты Юань шли по бокам связанной колонны будущих рабов.

Что сказать, каникулы удались!

Через некоторое время нас притащили к огромному зданию. Там стояло несколько человек, среди которых я успела заметить знакомое лицо. Соннян!

Дверь распахнулась, вышел богато одетый мужчина, окружённый свитой, состоящей из трёх человек. В их числе был ещё один знакомый — лохмач-разбойник. Богатый господин с длинным чёрным хвостом носил на лбу синюю повязку с серебряной бляшкой.

Я подумала, что он был главарём этой бандитской шайки.

Они остановились, и какой-то мужчина явно кочевого вида объявил во всеуслышание:

— Пора в путь.

«Господи, что это?» — я с любопытством рассмотрела апофеоз дурного вкуса: позолоченные доспехи, массивную серьгу в ухе… Цветные бусы — из бирюзы и, кажется, из яшмы — висели на его шее и были ещё «нанизаны» на тонкую косу, заплетённую от макушки. Волосы на затылке и висках у него были сбриты, а на темени — торчали хохолком как у младенца…

Он, тем временем, продолжал:

— Того, кто отстанет…

Несмотря на ситуацию, его смехотворный вид поднял мне настроение. Я прервала его «важное объявление», расхохотавшись, и тут же затихла, когда он начал орать:

— Кто? Кто меня прервал?! Кто посмел насмехаться над Танкиши?

Учитывая жестокость Танкиши, кто знает, чтобы он смог со мной тогда сделать? Однако он просто прошёлся мимо нескольких женщин, наткнувшись на мой внимательный взгляд, снисходительно усмехнулся.

— Ты, да? — спросил он.

— Нет.

— Не боишься, что за ложь и дерзость я могу тебя убить?

Я хотела сказать какую-нибудь гадость, но Ынсу подёргала мой рукав.

«Я сбегу! Должен же быть выход…»

Словно прочитав мои мысли, Танкиши сказал:

— Бежать надумаешь — убью, но сначала отдам своим парням на потеху.

Стерегущие солдаты рядом довольно заулюлюкали.

— Что? Уже не такая смелая?

— Подонки!

Танкиши рассмеялся, глядя на моё злое лицо, и переключился на Ынсу. Он подошёл ближе и она, недовольно поджав губы, наступила ему на ногу.

— Как интересно! — сказал он, переводя взгляд с неё на меня и прыгая на одной ноге.

«Что? Наша реакция тебя забавляет?»

— Вы не похожи на здешних девок, — задумчиво протянул Танкиши. Он обратился ко мне: — Ты-то точно. С Запада, что ли?

Я проигнорировала вопрос.

— А у твоей подружки волосы рыжие! — восхищённо произнёс Танкиши.

— Да Вы просто Капитан Очевидность, — сказала Ынсу.

— Что?.. — не понимая оборота «с Небес», спросил он. — Что это значит?

— Ничего я Вам не скажу! — ответила Ынсу.

Стычка оборотов не набрала. Богач-главарь в тёмно-синих шелках приблизился к нам длинными быстрыми шагами вместе со своей свитой, и мне удалось рассмотреть его поближе. Смуглолицый кореец лет двадцати восьми-тридцати был среднего роста и имел крайне сердитый вид.

Рассеянно посулив мне и Ынсу жестокую расправу за дерзости и ослушание, Танкиши хищно улыбнулся, очевидно решив, что прибыл «объект» поинтереснее.

— Отпустите Сонняна. Ведь, это же он спас принца. Нет причин его наказывать…

Танкиши в гневе схватился за саблю.

— Ваше Величество! — закричала свита, стоящая сзади.

«Ваше Величество? — я удивилась. По обращению выходило, что главарь банды был королём или императором. — Неужели я вижу правителя страны своими глазами! Обалдеть…»

— Брат! — к Танкиши подошёл какой-то парень и схватил его саблю, не дав ему вытащить её из ножен. — Вспомни слова отца.

Кочевник задумался, а затем быстро успокоился.

— От меня пощады не жди. Так что заткнись и шагай со всеми остальными.

До этого молчавшая Соннян обратилась к королю:

— Ваше Величество. Со мной всё в порядке, — для пущей убедительности она кивнула. И на этих словах нас повели к границе Корё.

…Очередной день пути. В этот раз шли по суше. Отставших невольниц солдаты стегали плетью. Никому не было дела до того, что пленницы уже устали. От долгой ходьбы гудели ноги. Я подозревала, что будут мозоли, и меня не спасут даже любимые кроссовки. В тот день было как назло жарко, поэтому очень хотелось пить.

«Когда они, наконец, устроят привал? — я уже еле волочила ногами, думая, что уж лучше терпеть морскую болезнь, переправляясь на корабле, чем опять волочиться друг за другом. — Неужели они думают, что мы роботы? Сами-то на лошадях!»

Интересно было то, что всю дорогу пока мы шли, король часто оглядывался. Он, скользнув по толпе сочувствующим взглядом, снова и снова принимался кого-то искать.

«Возможно, Соннян, — подумала я. — Определённо, этих двоих что-то связывает. Интересно, король знает, что она девушка?»

Наконец королю надоело постоянно играть в гляделки, и он приказал разбить лагерь.

— Люди измучены! — сказал он. — Если так дальше пойдёт — половина умрёт по дороге.

— Заткнись! — крикнул брат Танкиши. — Как ты вообще осмелился?

— Остановимся здесь, — приказал Танкиши.

— Брат! — тот мужчина недовольно засопел.

Танкиши повернулся в сторону короля.

— Великий король Корё хочет отдохнуть, разбить лагерь, — приказал он насмешливо.

Пока солдаты устанавливали палатки, мы с Ынсу разминали уставшие конечности. С нас сняли верёвки. Территория охранялась, но уставшие и голодные рабыни всё равно бы не убежали далеко.

Временные юрты и шатры были наконец установлены, и мы приводили себя в порядок. Какая-то девушка подсуетилась и раздобыла немного воды, чтобы мы могли умыться.

В палатку вошёл король. В руках у него был тканевый кулёк и что-то вроде кожаного мешка.

— Вот вода, — сказал он, вручив мешок Соннян. — Пейте.

Люди жадно пили воду. Каждому приходилось применять силу, чтобы отобрать мешок получить хоть каплю живительной влаги.

Кулёк король отдал девушке, сидящей рядом с нами. Она уже было хотела развернуть свёрток, но какой-то мальчонка схватил его и в гневе швырнул на просаленную циновку. Король и Соннян удивлённо посмотрели на него. Я, честно говоря, тоже была удивлена.

— Пойдём отсюда! — гневно сказал мальчик. Народ тут же начал вставать. Сидели только мы с Ынсу и не понимали, что вообще тут происходит.

— Да что с вами? — Соннян тоже встала.

Мальчик обратился к Соннян:

— А ты не знаешь, по чьей милости мы тут оказались?

— Не нужно было пытаться делать то, чего не можешь, — сказала девушка, которая ходила за водой. — Зачем вообще понадобилось убивать императора?

— Да он же вам всю свою еду отдал! — сказала Соннян, надеясь, что до них всех дойдут её слова. — Зачем вы так с ним?

Девушка не обратила внимания на слова Соннян.

— Пойдём отсюда.

Люди колебались, взвешивая слова обеих девушек. Она добавила с нажимом:

— Уходим!

— Подождите! — крикнула Соннян им вслед.

— Оставь их, — тихо сказал король. — Они правы.

Он удивлённо взглянул на нас с Ынсу.

— Почему же вы не ушли вместе с остальными?

Мы с Ынсу переглянулись, даже не зная, что сказать. Король истолковал наше молчание неправильно и, не став дожидаться, пока мы ответим, покинул палатку.

— Ваше Величество… — Соннян бросилась за ним.

Что за фрукт — король Корё?

Из-за него нас отдавали в дань юаньскому императору, но Соннян, похоже, это не мешало быть влюблённой в него по уши.

«Вон, — подумала я, — даже побежала за ним как собачонка».

Мне пришла в голову мысль, что на очередном привале, неплохо было бы поинтересоваться у Ынсу насчёт личности корёсского короля. Она с историей Кореи получше меня знакома.

Это становилось нашей традицией — появляться в самые интересные, но до ужаса не подходящие моменты.

Снаружи опять громко ругались Талахай с королём, и в этот раз их разборки напрямую касались нас всех. Талахай приказал вывести всех женщин, но мы с Ынсу вышли сами и увидели, что он стоял в окружении прихвостней своего ужасного брата.

Ынсу тут же насторожилась:

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Брат сказал, что надо вас убить. Вы обуза в пути.

— Что?! — воскликнули мы с королём одновременно. Он мигом пришёл в ярость. Соннян лишь недовольно хмыкнула.

— Убить нас захотели? А зачем же тащили столько времени? — не выдержав, Ынсу кинулась на Талахая с намерением расцарапать ему лицо. — Психи! Убийцы! Ублюдки!

Я присоединилась.

Брательник Танкиши разозлился и если раньше он колебался, то, отбившись, приказал схватить нас и побыстрее привести остальных женщин. Он вынул меч и приставил его к моему горлу. Ынсу бросилась ко мне на встречу, и с ней сделали то же самое, что и со мной.

Я думала, что тут начнётся самая настоящая резня. Король вынул меч из ножен монгольского солдата, пнул того ногой и, аки Джеки Чан, кинулся на Талахая.

— Никто не смеет убивать мой народ! — прорычал король. Он одним взмахом сабли отрубил голову солдату, державшему Ынсу.

«Вот это точность!» — восхитилась я. Сабля оказалась буквально в паре сантиметров от шеи докторши. Она судорожно сглотнула, а затем облегчённо выдохнула и рухнула наземь.

Тут появился Танкиши, за ним мялось ещё одно несуразное создание мужского пола. Тоже из знатных, судя по одежде. На вид ему было за сорок. Он так же, как и король Корё, носил на лбу повязку, только из красной парчи и с круглым янтарём в центре. Лицо у него было как у рептилии, узкие глаза щурились на солнце, а тонкие губы кривились уголками вниз. Волосы зачёсаны и убраны в тугой пучок, но с бакенбардами, топорщившимися в разные стороны, отчего его внешность мне казалась неряшливой.

«Ты будешь Пушкиным», — решила я в заключение.

— Я с вами ещё разберусь, — сказал Танкиши со злобой, а Соннян оттащила меня и Ынсу за спину. — А ты, Ван Ю, — он обратился к королю, направив на того арбалет, — тоже смерти ищешь? Взять его!

Резня всё-таки началась. Король уложил ещё троих.

— Кто посмеет подойти сюда — того убью!

«Пушкин» попытался остановить Танкиши. Однако тот дёрнулся, сбрасывая руку с себя, и стрела, которая должна вонзиться в самое сердце, попала в ногу. Этого ему показалось мало, и он выстрелил ещё раз. Если бы не Соннян, сбившая Ван Ю с ног и принявшая на себя удар, то стрела попала бы прямо в цель.

Если бы не король, зацепившийся за неё и порвавший её одежду, когда падал, все присутствующие ещё бы не скоро узнали, что отважный воин Соннян вдруг девушкой прекрасной оказался…