Приключение после разговора (джен)

Невилл на меня не обиделся, он, кстати, как и в каноне, оказался немного пухлым и скромным парнем, только не таким затюканным. Тут его родители нападению не подверглись, поэтому нормальное у него детство было, с любящими папой и мамой, а не властной бабушкой, которая в нём продолжение сына видела. Только, ответила первой нам Фэй. Как потом выяснилось, её семья тоже была в курсе всяких разных моментов о которых обычно в книгах не пишут.

— Как что? Покровителя найти, конечно! — воскликнула она. — Ха! Да даже у меня таковые имеются, хоть я и чистокровная ведьма в восьмом поколении.

— Соглашусь, — подтвердил Невилл. — Это хоть официально и не прописано нигде, но практикуется повсеместно. Только лучше это через гоблинов делать, чтобы они нормальное, некабальное соглашение составить помогли.

— Тогда, пожалуй, я Гнарлу напишу и попрошу его соглашение составить, — задумчиво проговорил я, но потом спохватился. — Ну, то есть если ты согласна, конечно... э-э-э... Гермиона. А то получается, что мы тебя без твоего согласия уже замуж выдали.

— Да я, в принципе, не против, но почему через гоблинов? — уточнила Грэйнджер. — Ведь они же банкиры, а не юристы.

— Потому что, — объяснил я, — это в обычном мире банк не торгует... э-э-э... лимонными дольками, а гоблины делают деньги на всём. К тому же, Гринготтс, это, по сути, отдельное государство, а банкирство это всего лишь одна из отраслей их деятельности.

Тут, как видите, пришлось мне немного изменить фразу насчёт банка, который не торгует семечками из подсолнуха, потому что этот дикий народ, который британцы, считают их «птичьей» едой и думают, что ими можно отравиться. А продаются они здесь только в так называемых «русских» магазинах.

— А ещё потому, — продолжил я объяснение, — что большинство магов, особенно из старых семей, подобные вопросы давно решают через Гринготтс... ну, там, вопросы наследования и прочее. Из-за того, что Министерство в этом плане коррумпировано и им мало кто доверяет.

— И сколько мне это будет стоить? — спросила Грэйнджер.

— Тебе? Нисколько, потому что это я попрошу своего поверенного.

— А почему ты решил мне помочь?

— В память о маме своей. Он тоже была ведьмой в первом поколении, — пояснил я, а у самого в этот момент мелькнула мысль.

«Вот ведь... Блин! Зараза! — подумалось мне. — Н-да, не зря говорят что если хочешь рассмешить богов, то расскажи и о своих планах. Ведь приглядеться же к ней хотел сначала и тем не менее взял да и вляпался. Впрочем, посмотрим что дальше будет. В конце концов... — тут я мысленно улыбнулся, — обещать это ещё не значит жениться».

Потом мы доплыли до замковой пристани и Харгид подведя нас к главному входу передел с рук на руки Маккошке, которая, в свою очередь завела нас в маленькую комнату и толкнула речь насчёт факультетов. Только когда она сказала что наши факультеты будут нашими семьями, то у меня появилась вот какая мысль. «Н-да, — подумалось мне, — хорошо всё-таки что ребёнок не с Дурслеями вырос. А то ведь уточнил бы я у неё, какой именно семьёй, ох, уточнил бы. Типа, той в которой по поводу или чаще без такового запирают в тёмном чулане, морят голодом, заставляют пахать как ломовую лошадь, бьют и ругают за хорошие оценки?». Ведь если разбираться, то канонный Поттер не мог не задать такого вопроса. И уточнил бы ещё, а может ну его нафиг такую семью. Но здесь такой вопрос задавать некорректно было, конечно. Вместо этого я спросил у Грэйнджер, когда Маккошка ушла.

«Видишь вон там, у меня за спиной стоит брюнетик с растрёпанными волосами, в круглых очках и несколькими лишними килограммами на талии?», — уточнил я у неё.

А спросил я так, потому что единоутробный братец этого тела, был немного перекормлен. Не настолько, конечно, как наш кузен Дадлик, но было у него несколько лишних килограмм, было. Но, не только этим он на Дадли походил, а ещё и тем, что спесь из него так и пёрла. А рядом с ним, разумеется, находился рыжий, младший сын семейства Уизли. Который тоже поглядывал на всех с превосходством, типа, завидуйте мне, потому что это я лучший друг Мальчика-Который-Выжил.

— Ну, да, — ответила она. — Это же Конрад Поттер? Слушай, а вы с ним чем-то похожи. Только чем именно я понять не могу.

— Бывает, — не стал я возражать.

А чего возражать-то было, если и в реальной жизни встречаются похожие люди, которые не имеют друг с другом никаких родственных связей. Да и Малфой меня за него принял. А вот насчёт моей похожести с братцем этого тела... Тут получилось по принципу, что магия может многое не поддающееся логике. Вот, смотрите, когда Джеймс Поттер изгнал Гарри из их рода, то внешность его не поменялась, но если бы провели анализ его ДНК, то ни за что не признали бы ребёнком Поттеров. И только когда уже я, после ритуала стал Таннером, то состав ДНК у этого тела снова поменялся и это, наконец, и на внешности сказалось. Перестал я на ребёнка Поттеров сильно похожим быть. И хорошо ещё что изменения не сразу произошли, а постепенно и мне не пришлось доказывать опекунам что я не верблюд.

— Так вот, о чём я? — продолжил я объяснять. — Он почти со стопроцентной вероятностью распределится на Гриффиндор, как и его родители. Но если ты посмотришь на его спесивое лицо, то не думаю, что тебе захочется учиться с ним на одном факультете. Поэтому для тебя остаётся либо Рейвенкло, либо Хаффлпафф.

— А Слизерин? — спросила она.

— А на Слизерин, в основном, распределяются представители так называемой элиты. Такие же как Поттер, только из другой группировки, — тут я незаметно указал ей на Малфоя, который, разумеется, находился в компании Крэбба, Гойла и Паркинсон. И тоже поглядывал на окружающих с превосходством и спесью. — Кстати, — добавил я, — насколько я успел узнать, Таннеры тоже, в основном, на Слизерине учились. Поэтому, если Шляпа запихнёт меня туда, то ты не тушуйся. Наш разговор о покровительстве от этого менее актуальным не станет.

А дальше нам поговорить не дали. Пришла Маккошка и отвела нас в Большой зал, где и началось распределение. Грэйнджер, при этом меня порадовала, потому что уговорила Шляпу насчёт Рейвенкло. А меня, как бы я не кочевряжился, таки, запихали на Слизерин. Но перед тем как она выкрикнула название факультета, я успел спросить насчёт меча старины Годрика. И выяснил, что я вполне могу его извлечь из Шляпы, если мне вдруг понадобится отрубить чью-нибудь... телячью голову.

— Но, как так-то?! — удивился я. — Ведь меч вроде бы может извлечь только истинный гриффиндорец?

— Я тебя умоляю, — отмахнулась Шляпа. — Если он нужен будет для правого дела, то неважно будет с какого ты факультета. Эту хрень, как и то что Слизерин был мудаком лет через сто после смерти последней из основателей, Хельги Хаффлпафф, распространять начали.

Кстати, здесь, в этой локации поттерианы, Слизерин действительно не был таким мудаком, каким его мадам наша Ро изобразила. Как рассказал мне Жнец, он просто сунулся в Сердце запретного леса, оттуда уже не выбрался, несмотря на всю свою магическую крутость. А так как об этом его походе никто не знал, то получилось, что пропал он без вести и было это совсем не из-за того что поссорился с остальными основателями. Вот такая на самом деле получилась история. Но, это опять же, к слову пришлось.

А что распределения касается, то были ещё отличия. Невилл вместе с Фэй на Хаффлпафф распределились, а в остальном всё как в каноне было. Малфой, вместе с Крэббом, Гойлом и Паркинсон, попали на Слизерин, а Поттер с Уизли — на Гриффиндор. Разумеется тут же начались крики, визги, вопли восторга, аплодисменты и свист. Особенно неиствовали двое одинаковых с лица. «С нами Поттер! С нами Поттер!», — надрывались они в крике. Ну и в своей приветственной речи Дамблдор намекнул, что посещение одного из коридоров третьего этажа, может закончиться мучительной смертью.

А дальше нас отправили по факультетам и мне пришлось ставить Малфоя на место. Не сразу, конечно, а когда мы нашей спальне оказались. Тут как получилось? В комнаты распределили нас по двое. Крэбба с Гойлом, Нотта с Забини и меня с Дракусиком. И буквально через минуту как мы там оказались Малфой распорядился чтобы я Крэбба ему позвал. А я в ответ колданул Серпенсортию и попросил появившуюся Чёрную мамбу, напугать его до мокрых штанов прошипев ей на парселтанге свою просьбу, что змеюка и сделала. Она обвила Малфоя своими кольцами и зашипела ему прямо в лицо. Ну, а я объяснил ему что если он спесь не поубавит, то как-нибудь ночью эта милашка заползёт к нему в постель и куснёт его раза два или три. А то и все пять.

Так же, хочу рассказать, как со змеиным языком получилось. Это, как я и предполагал, оказался магический дар, а не ещё один иностранный язык. И у Поттеров, как потом и у Таннеров, он присутствовал в латентном состоянии, проявляясь время от времени у некоторых из предков. А появился от сначала в роду Уиллогби, которым наследовали Певереллы, которым потом наследовали Поттеры и было это ещё до Слизерина. Как оказалось, в роду Уиллогби, в своё время, появился один из детей того парня которого сейчас все знают как Святого Патрика от которого парселтанг и пошёл. Это мне Жнец так объяснил, когда у нас с ним об этом речь зашла. Вот такая получилась история.

Разумеется, на следующее утро, ещё до завтрака, я оказался в кабинете у Снэйпа, которому Дракусик нажаловаться успел. А почему только утором? Да потому что усыпил я его, тем более что мне Гнарлу пару писем отправить нужно было. Ну и насчёт моего разговора со змеюкой забыть заставил, потому как ни к чему сейчас это на обозрение выносить было. А ещё я надеялся с Люциусом пересечься и вынудить его дневник Риддла мне отдать. Были у меня для этого аргументы.

— Таннер, в мой кабинет, — рявкнул он появившись в гостиной.

— Мистер Таннер, — поправил я его слегка перекрыв кислород по методу Дарта Вейдера. Когда мы уже в его кабинете оказались. — Или наследник, когда мы находимся за пределами школы. Давайте будем взаимовежливыми, профессор.

А так же я ему сообщил, ещё и глазами посверкав, что я ему не какой-нибудь там Поттер или Уизли, поэтому хамства в свой адрес не потерплю ни от кого. Ни от него, ни от Малфоя, ни от Долохова или Лестренджей, а так же от каких-нибудь Яксли с Макнейрами, Роули и прочих чистокровненьких. И добавил, что о хамском поведении Малфоя-младшего я уже сообщил своим опекунам и они порекомендовали стребовать виру с Малфоя-старшего, для чего предложили организовать нашу с ним встречу. Здесь, в кабинете у Снэйпа, в противном случае они сами к нему наведаются и это ему совсем не понравится. Да и самого Снэйпа это тоже затронет, как крёстного папу Дракусика.

Разумеется, Снэйп не мог не поинтересоваться не блефую ли я и есть ли они в природе — опекуны эти. Но после моей магической клятвы о том что они есть, только пока желают сохранить инкогнито он решил, что лучше действительно организовать нашу с Люциусом встречу. Тем более что Дракусик уже и ему успел нажаловаться. А так же я сообщил Снэйпу, что встретиться со мной в интересах Люциуса, если он, конечно и дальше желает вести ту жизнь, что ведёт сейчас. И под конец сказал ему: «И, пожалуйста, не говорите пока никому об этом разговоре. Не надо. Особенно директору».

— А директору-то почему не говорить?- уточнил Снэйп.

— А вас когда-нибудь кусали тёхголовые собаки размерами со слона? — ответил я вопросом на вопрос. — И ладно бы если Пушок покусает только вас, а что будет если к нему сунуться любопытные ученики, особенно с нашего факультета? Такие умники как Малфой. А они сунутся, потому что директор хоть и намекнул про мучительную смерть, но открыто не запретил посещение того коридора на третьем этаже.

— Пушок?!

— Ага. Это его так Хагрид назвал. В общем, разместив в школе полной любопытных детишек цербера, директор перешёл черту, которую он не должен был переходить и пришла пора его на место поставить. Только говорить ему пока об этом ненужно, а то вывернется. Слишком уж он скальзкий, тут ему даже Люциус проиграет. Но, в любом случае, нам пора на завтрак, а в ещё некоторые подробности я смогу посвятить вас вечером, когда Малфой-старший появится.

Дальше был завтрак и занятия во время которых Малфой-младший старался держаться от меня подальше, а во время обеда я отправился за стол Рейвенкло. Гнарл прислал мне договор о покровительстве, который мы с Грэйнджер подписали, причём, кровавым пером, правда сделали мы это не за обеденным столом, а после, в одном из пустых классов. В котором, разумеется не было ничего кабального для неё, да и возможность расторжения была предусмотрена. Так что, теперь если бы и нашёлся кто-то достаточно хитрый, чтобы попытаться подписать какой-нибудь другой контракт от её имени, то это бы не сработало. Сначала это поставило бы в известность меня, а потом и моего опекуна и такому хитрому стало бы весьма... некомфортно.

Разумеется, не прошло это незаметно и для учителей, и для учеников. Но если учителя меня не побеспокоили, почему-то, то соученики заинтересовались. А выразителем их заинтересованности выступил Теодор Нотт. Спросил он меня, а что я делал за рейвенкловским столом, да ещё и в компании магглорождённой?

— Вы когда-нибудь слово инвестиции слышали? — уточнил я у окруживших меня одноклассников.

— Слышали. Но... она же...

— Стоп! — прервал я его. — Очень хорошо подумай прежде чем продолжить. — И ещё при этом голос парселтангом подкорректировал. — Предупреждаю всех, — обвёл я пальцем своих однокурсников, — если я не дай Мерлин хоть раз от кого-нибудь услышу слово «грязнокровка» в адрес того кто таковым не является, то это будет иметь для него последствия.

— А не мог бы ты объяснить более подробно свою позицию по этому вопросу? — уточнила у меня Гинграсс.

— Да, легко. Понимаете, — объяснил я и ей, и прочим присутствующим при этом разговоре, — называть «грязнокровкой» того, у кого пока в наличии нет ни одного родового проклятья будет в корне неверно. Например, возьмите семейство Гонтов, которое в погоне за чистокровностью во всю практиковала инцест, тем самым загрязняя свою кровь родовыми проклятьями. Поэтому, они и являлись настоящими грязнокровками.

— А почему являлись? — спросил Нотт.

— Да потому что нет их больше. И сами сгинули и наследие Слизерина просрали, прошу прощения за мой французский. Да, и вот что ещё, предупреждаю, что наш декан тоже не любит это слово.

И, разумеется, вечером мы встретились с Люциусом в кабинете Снэйпа. Для чего, прежде чем туда пойти я переоделся. В общем, пододел я штаны и жилет из драконьей кожи, а сверху накинул мантию боевого мага. А появилось всё это из Таннер-манора, мне эти вещи Мио оттуда притащила и подогнала по размеру. И конечно же, она проверила вход в кабинет на наличие ловушек. Нет, ну а чего? Может кто и скажет что я параноик, но если вспомнить как в каноне Люциус хотел заавадить Поттера когда тот у него домовика отжал, то я бы не удивился если бы меня на входе какое-нибудь хитрое заклинание встретило или ловушку мне приготовили бы.

Но, к счастью, никаких ловушек на меня не устроили. Видимо Снэйп как-то сумел заинтересовать Малфоя и тот смотрел на меня не только со своей обычной спесью, но и с любопытством. Впрочем, меня это не побеспокоило.

— Глава Малфой, — поприветствовал я его.

— Наследник Таннер, — поздоровался он в ответ. После чего я речь небольшую задвинул, уводя разговор из официальной плоскости. — Прежде всего хочу вас проинформировать, что хоть я и умный мальчик, но я всё ещё первокурсник и поэтому разговор с вами я веду не от своего имени, а от имени моих опекунов, которые очень серьёзные люди. Так вот, они, так же как и вы совсем не заинтересованы в возвращении Тёмного лорда, которое будет вредным для их бизнеса. В связи с чем у них к вам имеется предложение. Вы, через меня передаёте им один предмет, оставленный вам на хранение, а они, в свою очередь, предотвращают его возвращение.

— А с чего вы решили что я не заинтересован в его возвращении? — всё ещё с высокомерием во взгляде поинтересовался Малфой.

— А вам что, очень сильно нравилось получать живительный Круцио по два, три, а когда и четыре раза в день? Ведь это только ваш сын думает, что вы были его самым доверенным лицом, но мы-то с вами знаем что это совсем не так, — ответил я ему улыбаясь. — И вот что ещё. Сейчас я передам вам слова моих опекунов, потому что сам я не в курсе что они имеют в виду. Но, они попросили упомянуть в разговоре всего одно слово. Общак.

А вот это-то слово заставило Люциуса и побледнеть ещё больше чем он всегда выглядел, да и спесь мигом утратить, потому что, для поддержания своего имиджа, тратил он не свои деньги и даже не деньги Блэков — ведь тут-то Блэк был вполне дееспособным — а так называемый общак. И если одиннадцатилетний мальчик мог не в лексиконе таких слов, то я-то прекрасно знал что это такое. Так называемая чёрная касса Пожирателей держателем которой, в своё время был Абраксас, отец Люциуса, а потом и сам Люциус.

А ещё я ругался про себя, конечно, что вынужден был вести с ним подобный разговор. И если бы не чёртов дневник Тома, то и хрен бы с ним, с Люциусом, сто лет бы он мне нужен не был. А он мне кровь из носа был нужен и чем быстрее, тем лучше, потому что в этой локации поттерианы хоркрукс можно было сделать только один и это был дневник. А вот все остальные были просто обманками. Правда самому Волди это не мешало думать что он их создал пять штук на сегодняшний день, но кого это волнует, что он там себе мог надумать.

Как объяснил мне Жнец, Волди, конечно же, выполнял всё что проложено, когда их, типа, создавал. И убивал, и соответствующее заклинание произносил, и боль нешуточную испытывал, потому как отрывать от себя кусочки души это не просто больно, а очень и очень больно. Пусть, даже, эти вновь и вновь отщипываемые кусочки были настолько малы, что не могли создать из предмета полноценный хоркрукс, а только под таковой его его маскировали. Но ни Том, ни Альбус не знали об том, что это было уже без толку. А не были они в курсе потому, что знания о них были неполными ещё во времена Герпия Злокозненного, которого мадам наша Ро назвала первым известным официальным создателем хоркрукса. А вышло так потому, что он и сам их заполучил то ли через третьи, то ли через четвёртые руки.

Но, что было известно совершенно точно, так это то, что уничтожить хоркрукс было не просто сложно, а очень сложно. Причём не сам предмет который роль контейнера выполнял, а именно эту самую половину души. И тут действительно нужно было задействовать либо яд василиска, либо очень горячий огонь вроде Адского или драконьего пламени.

— Вы, мистер Малфой, можете конечно рискнуть и уйти в несознанку, дескать, знать ничего не знаю, — меж тем продолжил я его добивать, — и это ваше право. Только тогда мои опекуны умоют руки и подождут момента когда ваш Хозяин возродится. И в этом случае у них к вам останутся претензии только из-за поведения вашего наследника. В связи с чем они настойчиво рекомендуют — направьте его энергию в нужное русло, например, на Конрада Поттера и Рона Уизли, наших однокурсников, а мня он пусть не трогает. Ну, чтобы в дальнейшем вам за его глупость снова расплачиваться не пришлось.

А дальше я замолчал, давая ему возможность обдумать мои слова и застыл в ожидании. Разумеется, не мог он не задуматься, потому как если бы Волди снова стал обладателем тела, то и спросил бы он с него. И даже если не сам Том, потому как, насколько я слышал, его не особо волновало где его приспешники будут деньги на то или иное брать, то он, конечно же вытащит из Азкабана тех кто там сейчас срок отбывает, которые точно этим не преминут поинтересоваться. И не просто поинтересуются, а... с некоторым пристрастием. Ведь они-то всё это время не на курорте прохлаждались, а он тут жировал. А уж, если этим заинтересуется Беллатрикс Лестрендж, то... В общем, не мог Люциус об этом не задуматься.

И ещё я обратил внимание на то, что Снэйп даже глазом не повёл, когда я про общак упомянул. И подумалось мне, что он тоже насчёт этого в курсе, и тоже им пользуется. Ведь на учительскую зарплату особо не разгуляешься, а если учесть что он регулярно печатается в «Вестнике зельевара», то значит и экспериментирует, и исследования кое-какие проводит, а на всё на это нужны деньги. Так что ему тоже невыгодно возвращение Волди.

В общем, Люциус задумался и всё что мне оставалось, так это дождаться что он там себе надумает.