Кое-что общее (гет)

Когда пару дней спустя утром к Драко прилетел огромный филин, Джинни даже не повернула головы: она уже знала, что миссис Малфой шлет ему сладости каждый день — и невероятно вкусные. Невероятно дерзкий, избалованный и высокомерный, Драко, тем не менее, угощал всех желающих в общей гостиной после обеда — он был умен и умел заводить друзей. Однако, к изумлению Джинни, все тот же филин уронил вторую посылку перед ней самой — и решила было, будто глупая птица перепутала адресатов. Она уставилась на птицу, но та презрительно ухнула и улетела, прежде чем Джинни успела угостить ее беконом.

— Ну, — нетерпеливо проговорила Пэнси, — не хочешь ее открыть?

— Я… — промямлила Джинни, разглядывая имя на посылке — красивым, аккуратным, витиеватым, почти как у Тома, почерком было написано: «Джиневра Уизли». Она недоуменно взглянула на Драко, но тот пожал плечами, принимая слишком уж непричастный вид. Дав себе слово разобраться с Малфоем позже, Джинни потянула за ленточку и разворошила упаковочную бумагу. В коробке лежали зеленый галстук, зеленый значок и роскошный серо-зеленый шарф. Она провела дрожащими пальцами по нежнейшей шерсти, думая, что это самое приятное, что она когда-либо трогала, и нащупала записку, написанную на плотной шероховатой бумаге.

«Мисс Уизли, — прочла Джинни, — до меня дошли слухи, что ваша семья не очень поддерживает ваше распределение в Слизерин…»

Это, подумала она, еще мягко сказано: в «Хогвартсе» не осталось ни одного человека, который не знал бы, что Молли Уизли лично приехала в школу и возмущенно кричала на профессора Дамблдора, а Артур Уизли переминался с ноги на ногу за спиной жены, крутя в руках кепи. Всем известно было и то, что братья почти перестали с ней разговаривать. Возможно, не все обратили внимание, что Рон и близнецы теперь скользили взглядами мимо нее, когда они сталкивались в коридорах — так, будто у них вовсе не было сестры, но Джинни была уверена, что ее наблюдательные друзья это отметили, хотя не сказали ни слова.

Она вернулась к записке:

«Мы не можем позволить, чтобы такая замечательная юная леди чувствовала себя нежеланной гостьей в Слизерине. В случае, если ваша семья не захочет подарить вам ничего, что указывало бы на вашу принадлежность к лучшему из факультетов, позвольте нам с Люциусом сделать это за них. Искренне ваша, Нарцисса Малфой».

Джинни снова провела рукой по идеально ровному вязаному полотну, борясь с желанием уткнуться в него лицом. Она не любила холод, но теперь ей очень хотелось замерзнуть, лишь бы был повод надеть эту прекрасную вещицу.

— Для шарфа пока жарковато, — с завистью заметила Пэнси.

— Это да, — согласилась Джинни. — После завтрака уберу его в чемодан — холода наступят только через пару месяцев.

Положив записку обратно в коробку, она выудила галстук и попыталась вспомнить, как его правильно завязывать.

— Дай мне, — протянул руку Тео и ловко затянул обновку в замысловатый узел на шее Джинни. — Девчонки вечно завязывают их кое-как.

Пока Тео колдовал над галстуком, Джинни скосила глаза на стол Гриффиндора и преувеличенно громко принялась восторгаться обновками, надеясь, что кто-то из братьев обернется — они наверняка заметили, что ей пришла посылка. Но Перси не было, а Рон с близнецами сидели к ней спиной — наверняка нарочно. Том предупреждал, что они будут не в восторге, но Джинни отнеслась к его словам со скепсисом — и все-таки он оказался прав.

«К дракклам, — решила она, — буду сиротой, как Том». Она почувствовала, как к горлу подкатил комок горечи и злости.

Переведя взгляд на сокурсников, Джинни поблагодарила Тео за помощь, прикрепила к мантии новый значок и еще раз жадно провела по шарфу рукой, прежде чем закрыть коробку. У нее уже было множество вязаных вещей — мама начинала вязать свитера к Рождеству уже в августе, но миссис Уизли никогда не использовала такую приятную на ощупь шерсть. Джинни почти привыкла к тому, что вязаная одежда прочная, практичная и колется, а тело под ней зудит. Возможно, ее новый шарф требовал особого отношения, например очищающих заклинаний вместо стирки. Роскошная обновка вызывала у Джинни приятное волнение.

— У меня никогда не было таких прекрасных шарфов, — написала она Тому вечером, когда уроки закончились, и она смогла поблагодарить Драко за доброту.

— Это как-то неправильно, — заметил Малфой, — что у тебя ничего такого нет. У других же есть.

Похоже, Драко понятия не имел, что значит быть бедным. Он, видимо, считал, что у нее просто очень вредные родители, которые не захотели ничего дарить ей на Распределение. Конечно, Драко понимал, что денег у его семьи было больше, чем у ее, поэтому Джинни нужны подержанные учебники, но и представить себе не мог, что у родителей попросту нет возможности накупить ей галстуков, ленточек для волос и носков в цветах Слизерина. Джинни просто обняла Драко и попросила в следующий раз спрашивать ее, прежде чем просить свою мать прислать ей подарков.

— Но ты же не злишься? — нахмурился Драко, возможно, опасаясь, что перешел черту. Девчонки вроде Пэнси, Дафны и даже Трейси были ему знакомы и понятны, но она?.. Эта рыжая малютка продолжала печься о своем жалком семействе просто потому, что они ее растили. И это удивляло Драко.

Джинни не злилась.

— Как жаль, что ты не можешь его потрогать, Том, — с восторгом написала Джинни в дневнике.

Чернила впитались в бумагу, а потом выплеснулись наружу, складываясь в затейливый почерк Тома:

— Я рад, что тебе понравилось. У тебя должно быть все самое лучшее.

— У нас, — поправила его Джинни.

— У нас, — согласился Том. — Так и будет. Всему свое время.

— Мне стыдно, — призналась она. — Мама все вяжет и вяжет эти бесконечные свитера… Папа каждый год говорит, что она делает это с большой любовью, и я правда в это верю. И я понимаю, что мама Драко прислала мне все эти вещи не потому что она меня любит — но ее подарки мне нравятся в разы больше, чем то, что делает моя собственная мать.

— Нет, — ответил Том, — Нарцисса не любит тебя, но она хочет тебя «купить». Ты для нее своего рода приз, потому что ты первая за долгое время Уизли, попавшая в Слизерин.

Она уставилась на его ответ. Ей было немного неприятно, но не критично. Не могла же она всерьез думать, будто женщина вроде Нарциссы Малфой всерьез заботилась о ее, Джинни, благополучии. Мерлин, да даже ее родная семья о ней, похоже, больше не хотела заботиться!

— Наверное, мне стоило бы расстроиться…

— Пусть проявляют заботу, — сказал Том. — Нам это пригодится потом, когда ты станешь постарше. Отправь им сову с благодарностями — им будет приятно.

Слова зависли на бумаге. Через пару минут к ним добавилась еще строчка:

— Джинни, твоя мать могла бы сама связать тебе зеленый шарф. Но она не стала.