Исповедь (гет)

Судьбоносный день. Тонкс страшно. Крики Римуса до сих пор стоят в ушах. Снейп знал. Он всегда и всё знал. Намерения бывают разными. Она готова заплатить цену. Снейпу останется предъявить счёт.

Лаборатория закрыта. Портреты провожают её непонятными взглядами. Тонкс хочется что-нибудь разрушить, как делает Римус. Построить всегда успеется. Спустя два часа, Дора находит зельевара в оранжерее. Тенистая аллея пуста, в этот время все отдыхают. Только профессор возится с ящиками. Земля для посадки, лейка, горшок с лилией. Нимфадора церемонится не собирается.

— Профессор, — ей двадцать семь, она давно не его ученица.

— Мисс Тонкс, — голос хрипловатый, раньше он был другим.

— У меня к вам разговор, — из огня да в полымя.

— Прекрасно. Скажите на милость, вы всегда так напористы по вечерам? — он улыбается одними глазами.

Главное держаться. Покраснеет, выдаст себя. Аврор косится на горшок в руках Снейпа. Лилия. Необычный вид. Она помнит, такие разводят только в Норвегии. Достаточно дорогая, тем не менее — по карману профессору Хогвардса.

— Мисс Тонкс, — Северус отряхивает штанины от пыли, встаёт в полный рост. — Деловые переговоры предпочитаю вести в первой половине утра. — Губы Нимфадоры дрожат, синеватая жилка на шее сильно выделяется, во взгляде читается паника. — Поговорим завтра.

— Сегодня — крайний срок! — выпалила Дора.

Римусу повезло. Девушка умеет настоять на своём. К тому же, отлично владеет некоторыми практиками. Плохой оклюменс. Снейп вспоминает, как просматривал аттестаты зрелости учеников. Удовлетворительно. Минерва наверное пожалела девочку. Нимфадора Тонкс — сущий ребёнок. Прийти сюда, в столько поздний час, одной. Как её взяли в авроры? Кингсли точно слепой. Снейп ставит лейку на стол.

— Отлично, вы меня убедили, — маг складывает руки на груди.

Белоснежная рубашка испачкана в земле, несколько пуговиц расстёгнуты, в оранжерее на редкость душно. Снейп не расчитывал на компанию. Девушка собирается с мыслями. Прочитать как книгу. Листать, наслаждаться. Низость, которая идёт больше Неназываемому, чем профессору Хогвардса.

— Вы знаете Римуса Люпина, — начать издалека.

— Мы вместе учились. Почти, — небрежно поправляет себя Снейп.

— Он неизлечимо болен, — тараторит Тонкс. — Мне следовало обратиться к вам раньше...

— Лекантропия — не болезнь, мисс Тонкс, — они как на лекции, сейчас кто-то получит низший бал. — Она — суть, естество.

— Его заразили, — больше выражение колдомедиков, чем определение. — Римус страдает, он испытывает боль.

Дора сцепляет пальцы в замок. Снейп ничего не хочет слышать. Он почти непробиваемый, действительно холодный как лёд.

— Боль — одно из привилегий живых существ, мисс Тонкс.

Сквозь неумело поставленные оклюментные щиты, Северус видит истину. Девочка любит Римуса. Любовь — единственное что имеет иммунитет к любому лечению. Маг может попытаться помочь влюблённым. Эксперимент либо усугубит состояние Римуса, либо даст кратковременное облегчение.

— Вы... — она кусает губы. — Правы те, кто называет вас глыбой льда, — начало положено, её оскорбления наоборот накалят обстановку. — Вот здесь, профессор, — Дора сокращает между ними расстояние, — находится сердце, — девушка дотрагивается до груди Снейпа.

Кожа тёплая, немного обветренная. Под пальцами что-то живое, оно тихо пульсирует, звук как у сотни крохотных молоточков: "тук-тук-тук". Дора понимая, как далеко зашла, пытается выправить ситуацию.

Снейп касается пальцами её запястья, держит крепко. Глаза Доры широко открыты, пульс учащается с каждой секундой. Давно никто не называл его "глыбой льда". Только Лили — в сердцах. Тонкс другая, более горячая, быстрая как молния, сначала делает — потом сожалеет. Раздосадованная девушка замерла как кролик перед удавом. Снейп гонит от себя мысли, такое общение лучше, чем ничего.

Наглухо застёгнутый в сюртук или полностью погребённый в своей мантии, он давно мёртв. Разве бывают живые мертвецы? Он говорит, двигается, принимает пищу, спит. Живёт ради цели. Какой? Лилия в горшке напоминает о той, что отвергла, давно покинула этот бренный мир.

Оберегать от опасности. Опасность миновала, Неназываемый не вернулся, Пожиратели разрозненными группами нападают редко. Поттер в безопасности. Альбус грамотно всё рассчитал.

Рука на его груди начинает двигаться. Белая накрахмаленная ткань обнажает его раны. Старый шрам идущий от ключицы вниз, пересекающий правую грудь. Уродливый, с рваными краями. Служение Тёмной магии не проходит даром. Рядом с левым ребром колотая, от ножа. Палочки для слабаков. Юность заканчивается в подворотне Верхнего Лондона. Домой в Паучий тупик он буквально приползает, без сил падая на кровать, закрывшись в комнате, игнорируя вопросы матери, чья вина лишь в любви к нему.

Как память о поражении, талию опоясывает россыпь рубцов. Играть с огнём плохо, с ведьмой по имени Беллатриса Блэк — ещё хуже. Самообман. Постоянный. Образы пляшут перед глазами Снейпа. Лили. Беллатриса. Первая проявляя жалось, тянет к нему руки, зовёт с собой. Вторая хохочет, извиваясь в его объятиях.

— Мисс Тонкс, идите домой, — в голосе мужчины мало уверенности.

— Простите я... не знала... Вы... — в ней словно живёт кто-то другой.

— Понимаю ваши опасения, — пальцы расслабляются. — Вы свободны.

Нимфадора уйдёт. Он обязан пройти этот путь один. Вокруг призраки его прошлого. Цепи сковывают исключительно его самого.

— Вы любили Лили...

Зачем, зачем она произнесла это проклятое имя. Кингсли долго отнекивался. Пришлось Шеклболту поведать юной Тонкс историю любви полукровки и рыжеволосой девушки по имени Лили. Дора слушала, сопереживала. Это не какая-то красивая легенда, это реальность. Она обещала Кингсли, никому не говорить об услышанном.

— Нимфадора, вам знакомо само чувство, — его грудь вздымается и опадает. — Навсегда сохраните его в сердце и в душе, — Северус печально улыбается. — Милая, трогательная, смелая, — маг убирает прядь волос с её лица. — Римусу невероятно повезло с вами, Дора. Ничего не могу обещать, — девочка надеется на него, видит в нём чуть ли не Мерлина. — Использую кое-какие наработки, — с первого дня знакомства с Римусом, Снейп поставил для себя задачу, создать формулу элексира против лекантропии.

— Что нам теперь делать, профессор? — его глаза настоящий омут, такой же как раньше, она понимает — потонет, спасения нет.

— Надеется, ждать, беречь, любить...

Снейп сохраняет спокойствие, когда девушка неловко обнимает его, утыкаясь лицом мужчине в грудь. Слёзы. Дора неслышно плачет. Северус обнимает Тонкс в ответ, зарывается лицом в её волосы. Привязанность к несмышлёнышу, очередной тернистый путь. Занять место Римуса, против его кодекса чести. Одиночка. Приоритеты изменились. Его броня прочнее чем любой металл, начинает покрываться трещинами. Под ней маг наконец-то видит себя настоящего.