Джокер. Префлоп (джен)

По привычке, намертво вбитой Святым Брутусом, Джей проснулся ровно в шесть утра — и это несмотря на то, что спать они все улеглись далеко за полночь. Мистер Дурсль и Дадли ещё крепко спали, завернувшись в предусмотрительно взятые с собой пледы, и Джей не стал их будить: уж лучше пускай спят и ничем себя не выдают, пока Джей уведёт из хижины на острове не самого дружелюбно настроенного к ним великана!

Хагрид тоже ещё спал, вытянувшись на заметно просевшем диване во весь свой богатырский рост. Что интересно, от такого гиганта можно было бы ожидать поистине громового храпа, но Джей, на цыпочках спустившийся по лестнице на первый этаж, поначалу не мог расслышать даже дыхания Хагрида, лишь видел, как мерно вздымается и опускается его широкая грудь.

Удобств в хижине, само собой, не имелось, так что для кое-каких неотложных утренних дел Джею пришлось выбраться на улицу. А там!.. Джей даже на мгновение зажмурился, а потом распахнул глаза так широко, как только смог — до того красивым и сияющим было отмытое недавней грозой небо. А какой сочной зеленью налилась скудная островковая трава и до чего горделиво расправили листья низенькие колючие кустарники! Успокоившееся море больше не изображало зверя в клетке, ветер гнал по бутылочно-зелёному полю стада маленьких, туго завитых барашков, а далеко-далеко, почти на линии горизонта, виднелся величественный силуэт круизного лайнера. Воздух был таким прозрачным, что Джей даже прочитал название корабля — «Королева Мэри» — и в который раз порадовался своему отменному зрению. Молодец всё-таки будущий великий док Пит Уилсон, хоть и методы лечения у него иногда откровенно живодёрские — а вдруг бы Джей, следуя его советам, тогда себе не глаза починил, а выжег мозги?! Представив, какими бы словами отреагировал Пит на его мысли, Джей громко фыркнул и нырнул за угол дома — утренние дела больше не терпели промедления.

До блеска умытый (в бочке рядом с крыльцом плескалась чистая дождевая вода), бодрый и жутко голодный, Джей уже собирался вернуться в дом, как вдруг прямо над его головой раздался странный звук — будто подул в свирель не самый умелый музыкант и сам себе громко поаплодировал. Джей запрокинул голову и в страхе тут же вскинул руку, защищаясь — прямо на него пикировала самая настоящая сова!

Как бы там Джею ни показалось с перепугу, но атаковать сова и не думала. Она аккуратно опустилась на перила старого крыльца, сложила крылья и замерла, давая Джею время себя рассмотреть.

— Ух ты! — уже забывший про недавний испуг Джей осторожно протянул к сове руку. — Какая ты красивая!

Сове явно понравилось такое неприкрытое восхищение мальчишки — она кокетливо склонила голову набок, мигнула янтарными глазами и снова издала тот музыкальный клёкот. Джей воспринял это как разрешение и легонько погладил пушистые, чуть влажные перья.

— А, почту принесли? — двигался Хагрид совершенно так же бесшумно, как и дышал, Джей аж подпрыгнул, когда великан появился за его спиной. — Это хорошо, будет что почитать в дороге. Ну что, Гарри, готов? Отправляемся?

— Ага, — Джей с восторгом пронаблюдал, как Хагрид забрал из мешочка на шее совы крохотный свёрточек, тут же развернувшийся в солидной толщины газету, а потом положил в тот же мешочек несколько маленьких монеток. Как мы знаем, Джей уже был в курсе о наличии у волшебников совиной почты, но вот так увидеть всё своими глазами гораздо круче, чем прочитать в книжке! Прав Дик МакКензи — Джей Поттер чистой воды практик, ему всё надо увидеть и потрогать самому!

Сова с удовольствием приняла на прощание ещё несколько поглаживаний от Джея и улетела. Хагрид одобрительно похлопал Джея по плечу — ему явно понравилось, как ласково и уважительно юный Поттер обращался с обычной почтовой совой.

— А, мне вещи надо забрать, — спохватился Джей, когда они с Хагридом уже спустились с крыльца. — Подождёшь минутку?

Вначале предполагалось, что Джей только встретится с представителем школы, сходит с ним за покупками для учёбы в Хогвартсе, а потом вместе с семейством вернётся обратно, в Литтл Уингинг. Однако Джей, повинуясь какому-то наитию, забрал из дома на Тисовой все свои немногочисленные пожитки, а потом и притащил их с собой в хижину на острове — а это означало…

«Я не вернусь пока домой, — лихорадочно соображал Джей, взлетая вверх по лестнице и хватая спортивную сумку (с уже спрятанными в ней подарками от семьи) и клетчатый чемодан. — Уже наступил август! Брэдли точно сказал, что в августе они все будут в Лондоне. Мне тоже надо быть в Лондоне! Как мне там остаться?.. Попроситься пожить у госпожи Амелии?.. А может… Ну точно, мистер Пайкс-старший!»

Телефон отца Бена Пайкса, как и его лондонский адрес для писем, Джей помнил наизусть. Оставалось всего-то ничего — позвонить этому достойному джентльмену и попросить о помощи. Бен очень гордился своим родителем и не раз говорил всей команде, что тот никогда не откажет старшему сыну и его друзьям, о чём бы те ни попросили. Вот и проверим — решил Джей и вприпрыжку спустился по лестнице. На самый крайний случай можно и к госпоже Амелии — адрес её дома в Косом переулке Джей тоже запомнил намертво.

Небольшая лодочка доплыла до берега быстрее, чем иная моторка. И притом сама собой, даже без вёсел! Джей только снова вытаращил глаза, не хуже давешней совы, когда Хагрид, опасливо оглядевшись, вытащил из одного из своих многочисленных карманов самый неподходящий к его облику предмет — розовый кружевной зонтик — и постучал этим зонтиком по борту лодки. В ответ на молчаливый вопрос Джея, плакатными буквами плескавшийся в его восхищённом взгляде, Хагрид смущённо пробормотал: «Ну, ты же никому не скажешь, Гарри? Мне так-то запрещено колдовать». Джей истово закивал, а лодка тем временем помчалась к берегу, взрывая волны носом и обрастая по пути пышными пенными усами.

На берегу обнаружился старик-лодочник — он тоже уже проснулся и вышел из дома, так что Джею даже не пришлось его будить. Вручив лодочнику деньги, выданные мистером Дурслем, Джей попросил почтенного джентльмена не отправляться за оставшимися гостями хижины немедленно, а выждать ещё часок — пускай выспятся, ночка та ещё выдалась!

Хагрид, благоразумно державшийся в тени, пока Джей толковал с лодочником, хотел немедленно отправиться на станцию, но Джей медлил. Он же ещё не попрощался… с мамой.

— Хагрид, — решился наконец на небольшую ложь Джей. — Я кое-что должен забрать из гостиницы. Давай ты меня подождёшь… ну, совсем немного… а я быстро туда сбегаю, а? Это всего на пару минут, честно!

Хагриду явно не хотелось задерживаться в столь непривычном для себя людском мире, но Джей вовремя вспомнил манеру Энни широко распахивать глаза и умильно смотреть на учителей — перед таким зрелищем пасовал даже мистер Айсберг! Затея удалась: не в пример более простодушный и добрый великан не на шутку смутился, расчувствовался и беспрекословно позволил Джею увлечь себя к автобусной остановке — благо, городской транспорт уже вышел на привычные маршруты, несмотря на ранний час.

* * *

Петунья Дурсль почти не сомкнула глаз в эту грозовую ночь. Громовые раскаты и вспышки молний не особо её пугали — чего бояться, если ты смотришь на бурю из окна, а не торчишь где-то в чистом поле под проливным дождём? Но если реальное буйство стихий лишь машинально отмечалось в сознании миссис Дурсль, то душевный непокой не давал ей расслабиться ни на минуту. Как там её мужчины — большой и маленькие? Кто появится на пороге старого дома, давней детской страшилки из её прошлого? Как они все справятся с настоящим волшебником? Это же не старенькая соседка с её, пусть и магическими, но всё-таки маленькими котами! Как их назвал Джей? Книззлы… Какое странное слово. Странное и неправильное, как и всё… у них. У волшебников.

Петунья сидела в полумраке на гостиничном диване, легонько поглаживая притулившегося к ней Гуфа, и вспоминала тот ясный январский день, когда её сестрёнке Лили пришло письмо — точно такое же, какое получил Джей. «Разница только в количестве! — подумала Петунья и невесело усмехнулась, вспомнив, как Дадли деловито разглаживал пергаментные листы, извлечённые из яиц. — Да уж, Джей точно какой-то особенный для волшебников — он что-то подобное упоминал… Столько писем! Для чего это было нужно? Помнится, маме с папой хватило всего одного, чтобы ужасно испугаться и так же сильно обрадоваться… И что уж говорить о том, как это было странно и… и волшебно, да… что письмо для Лили принесла настоящая живая сова!» Петунья вдруг ясно-ясно, почти как наяву, увидела ту сову — серо-коричневые перья, припорошенные искристым белым снегом, ярко-жёлтые глаза, блестящие и умные, нипочём не скажешь, что это глаза обычной птицы. «Волшебные совы умеют разговаривать? — внезапно задумалась Петунья. — А какие ещё птицы и звери служат волшебникам?» Она вспомнила большую книгу с удивительными красочными иллюстрациями — Дадли перелистывал страницы одной рукой, крепко ухватив Джея за плечо. И глаза у мальчиков горели совершенно одинаково — только восторг, ни капли страха, хотя на некоторых картинках — Петунья мельком подсмотрела — были изображены настоящие монстры, куда там чудищам из ужастиков! «Целый мир, о котором мы, обычные люди, ничегошеньки не знаем, — мысли Петунья Дурсль напоминали её самой потоки дождевой воды на оконных стёклах — текли так же непрерывно и прихотливо, меняя направление от всплывающих забытых эмоций столь же резко, как ручьи из дождинок — от буйных порывов ветра. — Мы ничего не знаем… и от этого боимся ещё сильнее… а они приходят и забирают в свой мир детей. Совсем ещё глупых и маленьких детей, которые тоже ничего не знают… и которые потом ничего не рассказывают тем, кто остался в обычном мире, а потом… а потом вообще погибают и ты даже не знаешь, где её похоронили, эту глупую девчонку… и можешь только плакать и бояться… и жалеть, что так и не поговорили нормально… почти ни разу так и не поговорили…»

Петунья отирала руками влажные щёки, гладила поскуливавшего во сне Гуфа и проваливалась в зыбкую дремоту на пару десятков минут — чтобы затем заново открыть глаза, убедиться, что всё ещё дождит и снова унестись мыслями в кажущиеся уже столь далёкими дни её юности. Из гостиничных окон нельзя было разглядеть ни их бывший дом, ни сбившиеся в кучу серые домишки на другом берегу реки — обиталище городской бедноты и пристанище друга-волшебника Лили, того противного тощего мальчишки с большим носом. У него ещё было такое странное имя… Петунья прикрыла глаза, напрягая память. Что-то римское… или греческое? Сабарус?.. Сиварис?.. Нет, как-то по-другому…

«Северус! — сестра в нарядном платье бежит к калитке, а там торчит её поклонник — высокий, худой, в обтрёпанном свитере и коротких штанах, не доходящих до верха старых ботинок. — Ну наконец-то, Сев, мы же опоздаем!» Северус, точно, вот как звали того мальчишку — Петунья открыла глаза и улыбнулась, совсем чуть-чуть, лишь слегка приподняв уголки губ. Её показалось или за окном уже немного посветлело? Какая сильная гроза… И ночь всё тянется и тянется, просто бесконечная какая-то… «Северус, а фамилия… Смит? Снип? Нет, не помню… Да и зачем мне про это вспоминать? Его, наверное, тоже уже нет в живых… как и Лили… а если есть — то он уже давно взрослый и даже думать забыл про какую-то там соседскую девчонку, над которой так жестоко посмеялся… вместе с её глупой младшей сестрой… Ах, Лили, где ты там сейчас? Куда попадают волшебники после смерти? У вас есть свой рай? Надеюсь, что ты там. Ты меня ужасно обижала, сестрёнка, это правда, но ведь тебя не могли за такое отправить в ад, правда? Это же просто глупые детские ссоры… Ах, Лили, Лили… Как там Вернон, интересно? А Дадли? И Джей? У них же всё в порядке? Ну когда уже наступит утро, эта темнота и буря так действуют на нервы!..».

* * *

Стук в дверь гостиничного номера показался Петунье оглушительным, как раскат грома — хотя на самом деле стучали очень деликатно. Но её, измученную почти бессонной ночью и невесёлыми размышлениями, даже такой тихий стук напугал до бешено заколотившегося где-то в горле сердца. Миссис Дурсль торопливо поднялась с дивана, оправляя помятую одежду, но первым к двери ожидаемо подоспел Гуф — и тут же обрадованно затявкал, тычась носом в уже привычно подставленные ему раскрытые ладони Джея.

— М… тётя Петунья! Доброе утро! Я на минуточку всего… с дядей и Дадли всё хорошо, они скоро придут! А я… мне надо в Лондон. И я там останусь, ладно? У моего друга там отец… он сказал, что у него можно пожить, если что. И другие мои друзья тоже там будут. Ну, я вам рассказывал про них… немного. И это… я попрощаться хотел. Не знаю, приеду ли теперь домой… к вам домой, в смысле… теперь уже только на каникулы зимой, наверно. Или на следующее лето. Пока не знаю, в общем, но я… Я так рад был повидать… всех вас. И здорово, что вы больше не болеете… Я… Тётя Петунья?..

Сказать что-то ещё Джей не успел — ведь его так крепко обняли, что он уткнулся лицом в мягкую ткань, пахнущую чем-то цветочным, вкусным-превкусным, а ещё… ужасно родным. Мама… Это его мама, настоящая и родная, пусть она даже не знает об этом, но он-то сам знает! И никому, ни за что, никогда не позволит её обидеть! Вот никому и никогда! И пусть все волшебники мира про это помнят! И не-волшебники — тоже.

— Кто за тобой пришёл, Джей? — миссис Дурсль не торопилась размыкать объятья, а Джей просто нежился рядом с ней и даже не думал отходить ни на крохотный шажочек. — Кого отправили за тобой из вашей волшебной школы?

— Хагрида. Хранитель ключей, он так сказал. Он такой большущий! Настоящий великан, правда! Но он не злой. А дядя Вернон и Дадли засели на втором этаже и оттуда смотрели в такую специальную дырку… тётя Петунья, там настоящая хижина контрабандистов! Вам Дадли всё подробно расскажет, ладно? Он всё-всё записал, весь разговор, ну, как я говорил с этим великаном. Он потом расшифрует свою стенографию и вам перескажет. Напомните ему, чтобы для меня тоже переписал! И пусть отправит мне в Лондон… Ой, точно! Я сейчас напишу вам адрес! — как бы Джею ни хотелось постоять с мамой в обнимку ещё подольше, но время неумолимо поджимало — его ведь ждали Хагрид и покупки к школе. Пришлось покидать тёплые объятия и лезть в сумку — за ручкой и блокнотом, чтобы записать для семьи адрес и телефон мистера Пайкса-старшего.

— Но как же… Гарри… Джей… как же ты один? И это же неловко — вот так отправиться к совершенно чужому человеку! Давай… давай мы тебя отвезём. Да-да, мы отвезём тебя, и поживём в гостинице, и… — Петунья от волнения сбивалась с мысли и не знала, куда девать руки — то ли снова обнять племянника, внезапно ставшего таким же близким и необходимым, как родной сын, то ли поправить растрепавшуюся причёску. Ещё и Гуф вносил свои звонкие десять центов в воцарившуюся сумятицу — прыгал по всей комнате, мотал хвостом и громко лаял.

— Мне пора, — Джей положил листок с адресом на журнальный столик рядом с диваном и подхватил сваленные возле порога сумки. — Я позвоню, как смогу. И… спасибо вам, тётя Петунья. Я… я вас всех очень люблю! — с этими словами, которые дались ему очень даже нелегко, заставив почти задохнуться от неловкости, Джей выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице, провожаемый отчаянным лаем и скрежетом когтей по дверному косяку — Гуф отнюдь не собирался скрывать своего недовольства жестоким миром, в котором новые друзья исчезают из его поля зрения непозволительно быстро.

А миссис Петунья Дурсль, прижав к груди блокнотный листок с торопливо нацарапанными буквами и цифрами, просто смотрела на закрывшуюся за Джеем дверь и даже не замечала, как текут по её лицу слезинки — совсем как давешние дождевые капли, что рисовали причудливые узоры на тёмном оконном стекле.

* * *

Железнодорожная станция оказалась совсем рядом с гостиницей — чего и следовало ожидать, ведь гостиница и называлась «У железной дороги». Чему Джей был неимоверно рад: запихивать великана в обычный городской автобус, а потом извлекать его оттуда выдалось делом не из лёгких! Возле кассы Хагрид вручил Джею комок смятых бумажек, на поверку оказавшийся ворохом купюр разного номинала, и проворчал: «Ну, ты-то знаешь, как обращаться с этими магловскими деньгами, а?» Джей, само собой, знал, но его охватило некое сомнение при взгляде на кассиршу — даму в летах, чрезвычайно строго и подозрительно взиравшую на будущих пассажиров из своего застеклённого окошечка. К счастью, смущённое бормотание Джея про дядю-лесника, прибывшего из глухой глубинки и совсем не разбирающегося в реалиях цивилизованной жизни, было принято строгой дамой вполне благосклонно, билеты мальчику продали, выдали сдачу и даже пожелали доброго пути. На что выдохнувший с облегчением Джей церемонно кивнул и потащил Хагрида к нужной платформе — поезд на Лондон как раз засвистел, сообщая о скором отбытии.

Дорога до Лондона, не слишком длительная по времени, обернулась для Джея — с его собственной подачи — в очередную познавательную лекцию на тему различного волшебного зверья. Отлично натасканный Диком МакКензи в деле задавания «правильных вопросов», Джей уже выяснил, что с великаном Хагридом не стоит разговаривать на всякие сложные темы, типа политики, дел правительства и прочих мудрёностей волшебной Британии, не говоря уже о мировом сообществе магов — ведь таковое непременно имеется, не Альбионом же единым ограничен магический мир! Нет, Хагрид, вне всякого сомнения, кое-что из вышеперечисленного знал и мог бы об этом поведать, но… Про волшебных зверей и птиц он рассказывал куда с большим воодушевлением и знанием дела! А из всех книжек из подарка-сундучка от госпожи Амелии Джею больше всего понравились именно книги про магическую фауну. И в них были самые крутые картинки!

В Лондоне Джею снова пришлось напрячься, чтобы без эксцессов, травм для окружающих и поломки дорогостоящего оборудования проехаться с Хагридом на метро до Чаринг-Кросс-Роуд — и это ему удалось, хоть и с большим трудом. Хагрид, отвлекаясь от повествования про удивительных летучих коней-фестралов и золотых сниджетов, то и дело принимался ворчать, что лестницы в метро слишком узкие, поезда слишком медленные, а потолки — недостаточно высокие. И турникеты эти ещё, будь они неладны! Джей натуральным образом взмок, пока они добирались до нужной станции, и вспомнил — мысленно, конечно — все бранные слова, которым его обучил Пит Уилсон — чтобы пожелать не особо крепкого здоровья и совсем уж короткой жизни тому, кто додумался отправлять за мистером Поттером великана в качестве сопровождающего от школы. Вот по дремучему тёмному лесу Джей бы с радостью побродил, имея в напарниках Хагрида. И ни капли бы не боялся — ни фестралов, ни гиппогрифов, ни даже мантикор и драконов! Ага, про всех этих чудесных созданий Джей теперь знал чуть ли не больше, чем составитель учебника мистер Ньют Саламандер, ведь Хагрид — настоящий кладезь премудрости именно в этой теме. Но городские улицы, пусть их и называют каменными джунглями, это явно не то место, где лесные великаны чувствуют себя комфортно…

Вывеску паба «Дырявый котёл» Джей увидел не сразу — он таращился на красиво украшенную витрину кондитерской «Пти Пари» и вспоминал, как они с Энни пили тут чай с пирожными. Энни… Джей даже не подозревал, как сильно он уже успел заскучать по этой удивительной умнице… И по всей команде Кеннарда. Как будто прошло не несколько недель после его отъезда из Брутуса, а по меньшей мере год. Скорее бы увидеться снова!..

— Ну, прибыли, — возвестил Хагрид, распахивая перед Джеем обшарпанную дверь с тяжёлой кованой ручкой. — Добро пожаловать в волшебный мир, Гарри! И, словом… ты не пугайся ничего, если что, тебя тут все знают и любят… увидишь сам. Давай, заходи.

«Дырявый котёл» ничуть не изменился с того памятного дня рождественских каникул, когда Джей впервые очутился здесь вместе с Энни — Джею даже показалось, что посетители в странных старинных одеждах сидят в точности на тех же местах, что и тогда. Ну да, вон та компания пожилых леди в длинных платьях именно за тем столиком в углу и восседала прошлой зимой. И даже пузатая бутылка на столе, кажется, точно такая же самая… Не говоря уже о глиняных кружках!

— А, Хагрид, — бармен Том на минутку оторвался от сверкающего чистотой бокала, который он сосредоточенно натирал затрапезного вида тряпкой. — Как обычно, а?

И тут Джей понял, что он, кажется, влип. Ведь бармен Том, бросив беглый взгляд на мелкого мальчишку рядом с великаном, вдруг отбросил тряпку и бокал, изумлённо задрал брови и почти улёгся на стойку, внимательно вглядываясь в лицо Джея.

— Эй, парень! Я ж тебя знаю! Нашёл тогда свою матушку? И где сестрёнку потерял?

У Джея знакомо запекло затылок. Сейчас как выяснится, что он тут побывал раньше, чем полагалось по правилам, да ещё и под руку с не-волшебницей — и пиши пропало! Ему-то ничего не сделают, а вот Энни могут стереть память! И вообще всем в их команде! И Дадли тоже! Они же все вместе читали волшебные книжки, а маги не хотят, чтобы про них знали обычные люди! Что делать? Полыхнуть огнём с обеих рук и спалить тут всё к чертям собачьим? А самому убежать? «Усилить» бармена Тома, чтобы забегал по потолку и всё забыл, даже собственное имя? Что делать, что же делать?!

— Э, Том, ты что-то путаешь, — тяжеленная рука Хагрида легла Джею на плечо, и чуть было не выплеснувшийся магический огонь словно утих, придавленный этой дружественной тяжестью. — Ты никак не можешь знать мальца — он же тут в первый раз! И никакой сестрёнки у него нету, и матушки тоже — потому как это не абы кто, а сам Гарри Поттер, ясно тебе? Вот, в школу его собираем — поступает нынешней осенью в Хогвартс, лучшую в мире волшебную школу!

— Гарри Поттер? Сам мистер Гарри Поттер?! — если бы у грецких орехов были глаза, то бармен Том несомненно стал бы среди них рекордсменом по величине этих самых глаз и обязательно получил бы самый большой приз. — Да нет, как же так-то… Я же, кажется, его уже видел… И точно была сестрёнка! Или нет? Но я же не могу ошибаться… Но… но… А где же его очки? И шрам на лбу? Шрам, похожий на молнию! Где он, а? Ты дуришь мне голову, Хагрид! Какой же это Гарри Поттер? Мальчик же совсем на него не похож!

— Я это… — Джей, хоть и трясся до сих пор от ужаса перед возможным разоблачением, уже сообразил, что именно надо сказать. — Я разбил очки! Нечаянно… На том острове, вы же помните, да, мистер Хагрид? То есть, просто Хагрид… Я их на камни уронил и разбил! Случайно! Так-то они мне уже почти не нужны, у меня зрение лучше стало… Но я их иногда ношу! Вот только мне купят новые и снова буду носить очки, ага! А шрам почти зажил, но его видно всё равно — вот посмотрите на лоб, видно, да? Видно же?

Шрам в виде молнии, у настоящего Гарри яркий и всегда как будто воспалённый, на лбу Джея давно превратился в еле заметную чёрточку, и правда слегка похожую на зигзаг молнии. Но только очень слегка и то, если всерьёз напрячь воображение. Видимо, широко раскрытые глаза бармена Тома поспособствовали тому, что он-таки разглядел этот невнятный росчерк на лбу Джея, а уж хорошее воображение — свойство, необходимое каждому уважающему себя бармену — дорисовало недостающие детали.

— Ну, если ты так говоришь, Хагрид… — с явственно прозвучавшим в голосе сомнением протянул бармен. Он ещё раз внимательно вгляделся в лоб Джея, придирчиво рассмотрел его одежду — ради поездки в хижину контрабандистов Джей надел суперкрутой спортивный костюм и такие же наворочанные кроссовки, всё из подарков дядюшки Оливера, долгих пиратских лет ему и железного здоровья. Увиденным Том, кажется, остался не совсем доволен, но изумление в его глазах поугасло. А вот прозвучавшее в исполнении Хагрида горделивое: «Гарри Поттер!» повернуло мысли бармена в другом направлении — к счастью, вполне устраивавшем Джея.

— Гарри Поттер, стало быть? Добро пожаловать, мистер Поттер! Вы тут личность известная, это да, что есть, то есть. Большая честь, мистер Поттер! Меня Том зовут, я хозяин здешней забегаловки. У нас тут всё по-старинному, как в прежние времена. Непривычно, небось?

— Ага, как в кино попал, — абсолютно честно брякнул Джей и по улыбке бармена понял, что тот явно его понял — а то, судя по антуражу заведения и откровенно средневековым нарядам посетителей, Джей уже приготовился подробно объяснять (не надеясь на особый успех, впрочем) что такое — это самое «кино».

— Привыкайте, мистер Поттер. Мы, маги, не особо любим перемены. Как жили при пращурах, так и поныне живём — и не больно-то стремимся меняться. Магия — она новшеств не терпит, это да.

— Ага, — с умным видом покивал Джей, но про себя подумал, что магия — это же просто сила. Невероятная, непонятная пока что, но это же просто явление природы, как дождь, снег, ветер или морской прилив. Какое дело явлению природы до того, во что человек одет и из какой кружки он пьёт, из глиняной или пластиковой? А, кстати, что этот весь народ тут пьёт, а? Уж явно не чай с сахаром и лимоном!

Хагрид и Том разговаривали негромко, так что остальные посетители паба если и пытались подслушать этот небезынтересный разговор, то гул голосов, звяканье посуды и прочий обыденный шум заглушили ту невероятную новость, что сам мистер Гарри Поттер явился в «Дырявый котёл». И этому факту Джей был неимоверно рад — он, конечно, помнил слова мистера Фингла-Дингла (ну не мог Джей нормально называть этого злокозненного коротышку, стёршего память его друзьям, не мог и всё тут!) про то, что Гарри Поттер — местная звезда, победитель стр-р-рашных тёмных волшебников и всё такое, но вот убеждаться в том, что «все его знают и любят» Джей не хотел совершенно. Это как всякие знаменитости в обычном мире — Джей, ещё будучи Дадли, временами совал нос в глянцевые журналы, которые любила на досуге полистать ма… тётя Петунья. Сплошные скандалы с этими селебрити — то не с теми загуляли, то не на тех посмотрели, то вообще обнаружились в одних трусах в каком-нибудь жутко пафосном месте — и создаётся впечатление, что только этим они и знамениты. Ну, или просто людям интересно узнавать только про что-то этакое, пикантное. А не про то, какие эти знаменитости на самом деле. А они же обычные люди — просто талантливые или жутко богатые, кому в чём повезло. Правильно же? Ой, нет, быть магическим селебрити Джей абсолютно не хотел, ни капельки! Он даже не в курсе, кого точно и как именно он победил — да и, к слову сказать, он Поттер-то всего год! А Дадли, хоть и написал уже кучу всего в своих тетрадках, вообще про то, о чём вещал фиолетовый карлик Фингл, ничегошеньки не знает — кузен аж рот разинул, когда Джей ему живописал свою первую встречу с настоящим волшебником.

— Гарри! — оказывается, пока Джей размышлял о том, как он не хочет быть знаменитостью, Хагрид уже успел-таки поддаться вкрадчивому увещеванию бармена Тома и выпить большущую кружку чего-то явно не чайного — судя по тому, как довольно теперь блестели глаза великана, похожие на маленьких чёрных жуков. Ага, значит, вот это вот — «как обычно». Ничего себе объёмчик у посудины! Ну, а что? Хагрид же и сам не маленький, а обычной рюмки для великана уж точно будет недостаточно. — Ну что, Гарри, пойдём?

— Ага, — похоже, это теперь любимое слово Джея, вот уж бы Энни похихикала над его «красноречием». — Приятно было познакомиться, мистер Том! До свидания!

— Удачных покупок, мистер Поттер!

Кирпичная стена, скрывавшая проход на Косую аллею, тоже ни капельки не изменилась с прошлого визита Джея и Энни. Только вот племянник бармена Тим тыкал в бугристые кирпичи волшебной палочкой, похожей на недлинную указку — а Хагрид, быстро оглядевшись по сторонам, извлёк из кармана всё тот же забавный розовый зонтик.

— Так… два сюда, один туда… и ещё туда… ну вот, Гарри, смотри, вот он — Косой переулок! Главная волшебная улица в Британии, так-то!

Джей смотрел. И ещё смотрел, и ещё, иногда даже таращился, временами спотыкаясь и чуть не шлёпаясь на брусчатку. Волшебная улица была всё такой же невероятной — яркой, шумной, сверкающей и… пахнущей. Ох… Вот чего не было заметно зимой, в чистом вымороженном зимнем воздухе — так это запахов. Зато теперь, летом, ветер, прихотливо круживший между скособоченных домиков и зазывно мигающих вывесок, то и дело окутывал Джея самыми разнообразными запахами. И не все эти «ароматы» были приятными, надо сказать. Из открывшейся на минутку двери под вывеской «Аптека Малпеппера. Зелья от любых хворей за приятную цену» шибануло таким амбре, что у Джея глаза заслезились! А вот с открытой веранды кафе «У Флориана Фортескью» ветерок принёс чарующую смесь запахов ванили, горячего шоколада и ещё чего-то сдобного, вкусного просто до ужаса. Тут Джей вспомнил, что он сегодня ещё не завтракал и вообще-то жутко голоден, и уже совсем было решился попросить Хагрида заглянуть в это чудесно пахнущее кафе, как тот внезапно остановился и указал рукой вперёд, на что-то, пока скрытое от взгляда Джея спиной неторопливо шагавшего перед ними грузного старого волшебника в широкой чёрной мантии.

— Вот, Гарри, гляди — это первое место, куда нам с тобой надо!

Джей изо всех сил вытянул шею, но толстяк-волшебник полностью заслонял ему обзор — ни с боков не разглядеть, ни поверху не допрыгнуть. Во глыбина, а?

— Это, Гарри, самый что ни на есть волшебный банк. «Гринготтс» называется. А заправляют там гоблины, да… Ты их не бойся, они с виду-то страхолюдины те ещё, и волшебников ни в грош не ставят, но их давным-давно замирили… про это тебе профессор Бинс расскажет, на Истории Магии… да. А надо нам с тобой туда за твоими деньгами и ещё по одному делу — но это уж дела Хогвартса, мне директор велел забрать кое-чего, и чтоб по секрету, ясно, да?

Толстый маг наконец-то свернул в дверь какой-то лавочки и Джей сумел разглядеть высоченное белое здание — и как только этот ходячий окорок умудрился заслонить собой этакую громадину?! Ну да, «Гринготтс», волшебный банк — он же сам показывал это здание Энни, ещё зимой. Ясненько. Им надо в банк. Стоп… надо в банк за деньгами. За его, Джея, деньгами! Так что, у него есть счёт в банке?! Как у любого нормального человека… э-э-э, волшебника, у Джея Поттера есть счёт в банке? Учитель-на-замену, мистер Люпин-Желтоглазый, помнится, упоминал, что Поттеры — богатый род. Но Джей-то думал, что богатства Поттеров — это какие-нибудь сундуки с золотом и алмазами в потайном схроне, которые ещё предстоит отыскать! И когда Джей говорил отцу… то есть, дяде Вернону про то, что у него есть деньги и он знает, кто поможет ему их отыскать, он подразумевал именно это — приключение для команды Кеннарда в духе пиратских историй от дядюшки Оливера! А у него, оказывается, есть просто-напросто банковский счёт… в гоблинском банке, ага-ага. Ну, не пираты, конечно, однако хоть что-то!

Кстати, вот про деньги на покупки к школе Джей вообще даже не думал. Как мы с вами помним, любезные спутники мои, в его спортивной сумке лежал некий бумажник — солидный, более приличествующий деловому джентльмену, нежели одиннадцатилетнему мальчишке. И был тот бумажник, щедротами мистера Дурсля, отнюдь не пустым. Так что про деньги Джей не думал вообще — и даже выпустил из виду тот немаловажный факт, что в волшебном мире, вообще-то, своя валюта, и, вполне возможно, обычные людские деньги, пусть даже и купюры крупного номинала, могут оказаться на Косой аллее чем-то сродни обёрточной бумаге, в которую пакуют всякую магическую дребедень.

Всё это Джей успел передумать, пока вприпрыжку поспевал за Хагридом — тот, узрев перед собой первейшую цель их похода, припустил так, словно до закрытия банка оставалось пять минут, а ему надо было «снять наличные, обменять фунты на юани и проверить семь тысяч транзакций во все стороны света». «Так отец любил говорить, когда речь шла о дикой спешке», — хихикнул про себя Джей и в очередной раз твёрдо-претвёрдо решил: он БУДЕТ звать мистера Дурсля отцом, а не дядей. И никаких тёть больше — только мама! Сначала только в мыслях, ладно. Но потом… У него, чёрт побери, есть семья! И классная! И они его любят — Джей вспомнил холодное ванильное мороженое, и мокрое полотенце, которым кузен гасил его волшебный огонь. И то, как мама обнимала его на прощание. И подарки в сумке… и вообще…

Додумать Джей не успел — прямо перед его носом очутилась первая ступенька не слишком высокой лестницы, и ему пришлось сосредоточиться на подъёме, чтобы не шлёпнуться позорно на виду у всех. Лестница завершилась большущими и даже на вид тяжёлыми дверями — их створки были сомкнуты, а сбоку, сверкая самыми настоящими доспехами и выставив напоказ устрашающего вида — алебарду? Топор? В общем, что-то колючее и опасное — стоял самый настоящий…

Гоблин.

Джей, в бытность свою ещё Дадли, пересмотрел массу самых разных фильмов — в основном, конечно, боевиков, но и ужастиков он видел предостаточно. А ещё его друзья пересказывали то, что удавалось подсмотреть тайком от родителей — как тот фильм про экзорциста и мёртвую девчонку с дьяволом внутри. Пирс классно тогда рассказывал! Так вот — Джей представлял, как киношники видят всяких там гремлинов, гоблинов и прочих троллей. И теперь, имея в арсенале кучу досконально изученных картинок из волшебных книг, он мог вполне профессионально заявить самым маститым режиссёрам и сценаристам — а также гримёрам, костюмерам и актёрам массовки — они все круто ошибаются! Все эти волшебные создания вообще не такие, какими их придумали и показали в фильмах. Они… Они…

Жуткие они, вот что. Джей не смог бы, наверное, подобрать сейчас правильные слова — эх, будь на его месте умница Энни Ковентри или жутко эрудированный Дик МакКензи, они бы уж не тормозили так! Но даже на уровне неясных ощущений, Джей мог твёрдо сказать одно: рядом с первым увиденным им гоблином, он почувствовал не страх и не отвращение — это была полная невозможность находиться ближе, чем хотя бы в десяти шагах от этого существа.

Именно так. «Мы ужасно разные, — оцепенев перед стражем банковских дверей, судорожно и рвано размышлял Джей. — Мы такие разные, что нам вообще надо на разных планетах жить… Они с другой планеты — гоблины? А как с ним разговаривать? Он вообще говорит по-английски?..».

— Проходите, вы задерживаете других посетителей, — проскрипел, как показалось Джею, сверкающий клювастый шлем. Ох ты ж, это гоблин сказал?! Он-таки говорит по-английски, очуметь! — И вас что, не учили манерам, молодой человек? Невежливо так долго пялиться на служащего при исполнении!

— Э… простите, — выдавил из себя Джей и шмыгнул следом за Хагридом в открывшуюся дверь. За ней оказались ещё двери — резанувшие по глазам Джея ярким серебристым отблеском. На самом деле из серебра, что ли? Или это какой-то похожий металл, начищенный до матового сияния? На серебристых дверях чернели буквы, украшенные вычурными завитушками, но Джей не сумел бы сейчас прочитать первые три буквы алфавита, не то что целую надпись — а, судя по тому, в какие ровные строчки складывались слова, это были стихи. Всякую рифмованную заумь Джей терпеть не мог — даже больше чем отчаянно ненавидимый им варёный лук. Так что читать надпись на двери он не стал, а просто поднажал и выскочил следом за Хагридом в огромный зал — чтобы снова застыть столбом и в этот раз уже надолго.

* * *

«Ты не представляешь, Большой Дэ, какой это кошмар — сотня этих зелёных инопланетян в одном месте!» — торопливо выводил Джей вечером этого знаменательного дня в толстой тетрадке. Эту тетрадь, как и десяток отличных ручек Джей купил отнюдь не в заведении «Всё для письма» под управлением некоего мистера Писарро, что притаилось между магазинчиком волшебной посуды «Серебряный поднос» и свечной лавкой почтенной мадам Люксембург «Лампа Алладина» в Косом переулке. Нет, тетради и ручки — а ещё карандаши, линейку, ластики и даже отличный пенал из цветного пластика Джей купил в обычном — таком родном и понятном! — людском Лондоне. Просто забежал в первый попавшийся маркет с баннером на витрине «Школьная ярмарка, шикарные скидки, спешите купить!». И сделал это уже после того, как созвонился с мистером Пайксом-старшим, добрался до его дома, познакомился с его семьёй и, в выделенной ему комнате, задвинул поглубже под кровать клетчатый чемодан со спрятанным внутри волшебным сундучком госпожи Амелии. Всё то, что Джей приобрёл в Косом переулке — в том числе пергаменты и связку перьев (вы подумайте только, самых настоящих птичьих перьев!) от вышеупомянутого мистера Писарро — отлично поместилось рядом с учебниками магии. И, как Джей не без основания предполагал, в сундучок влезло бы ещё три раза по столько, а может и все тридцать три раза! Магия, что тут скажешь. Удивительно удобная штука в быту, согласны?

Но вернёмся же к Джею и его письму к кузену — судя по всему, это письмо в итоге окажется размером с эту самую общую тетрадь, ведь за один-единственный день с Джеем произошло столько всего, что иные люди и за год не успевают испытать! Теперь наше повествование зазвучит в исполнении звонкого мальчишеского голоса — со всеми теми речевыми оборотами и не всегда правильным построением предложений, которыми грешат настолько молодые люди. Но ведь мы не против послушать Джея, не так ли, драгоценные и многотерпеливые спутники мои? К тому же, изложенное непосредственным участником этих событий, позволит нам посмотреть на них глазами очевидца, а затем, услышав других фигурантов творившихся тем знаменательным днём дел, мы получим полную картину всего, что произошло тридцать первого июля в Косом переулке — торговой улице в центре магического Лондона (который, к нашему общему сведению этой самой улицей не ограничен, отнюдь!).

«В общем, Большой Дэ, представь себе такую картину: захожу я в банк и там всё, как положено — ну, мрамор там, ресепшены, пол скользкий. Ты же уже ходил в банки, да? Тогда представляешь, как там всё устроено. Только прикинь: у этих гоблинов не потолок, а просто купол какой-то! Как в церкви, ей-богу! И люстра хрустальная со всякими висюльками! Грохнется такая на башку — мало не покажется! А в этой люстре думаешь лампочки? Ага, как же! Там свечки! Вот прямо миллион свечек, толстых таких! Я, как увидел, подумал — всё, хана причёске, щас как зальёт каким-нибудь воском (или из чего там волшебники свечки делают? Не из парафина же, ха-ха!) Аж голову рукой прикрыл, веришь? Ну, пока под люстрой шёл. А потом смотрю — ничего не капает. Фух, думаю, ладно, магия. И перестал в потолок глядеть, начал рассматривать столы — они там высоченные, выше меня! И чуть ли не до подбородка Хагриду, а он же помнишь какой огромный? И вот за такими столами, на верхотуре, и сидят эти самые гоблины. Думаю, они потому так высоко залезли, что на самом-то деле они маленькие, понял, да, Большой Дэ? Тот гоблин, что в доспехах на входе торчал — он даже меня был ниже, только за счёт шлема и торчал, как пугало на поле, ха-ха-ха!».

Ох, как-то я уже с трудом выдерживаю эту детскую скороговорку с множеством метафор и неожиданно звучащим (иной раз не в тему даже) смехом! Подсмотрим-ка просто Джею через плечо и выхватим взглядом лишь самое главное из того, что он, торопясь и временами прорывая слишком сильным нажимом бумагу, пишет в своей тетради.

Гоблины занимались тем, что Джей метко обозвал в своём послании «показухой». Они перекладывали золотые монеты из одной кучки в другую, внимательнейшим образом разглядывали в огромные лупы (не в пример больше той, что Джею подарил будущий гениальный сыщик Дик Маккензи) драгоценные камни и писали во внушительных гроссбухах большущими перьями от невиданно пёстрых птиц. Джей никогда ещё не видел павлинов, кроме как на картинках (в те времена в Большом Лондонском Зоопарке как раз скончался от старости весьма почтенный павлин-старожил, а новых пока что не привезли), но предположил в письме, что писали гоблины как раз-таки павлиньими перьями. И, скажите на милость, разве это те дела, которыми должны заниматься уважающие себя клерки в банке? Где робко сжимающие в руках кипы документов просители, готовые согласиться на кредит под самые грабительские проценты — если их ка следует заболтать? Где очереди в обменники? Где банкоматы, наконец?! Джей был одновременно зачарован откровенно замшелым, по его представлениям, средневековым видом гоблинов-банкиров и разочарован тем, как тут всё не по-деловому. Разглядывая обстановку, Джей прослушал, о чём Хагрид толковал с очень старым по виду гоблином — тот, единственный из всех, носил очки, что придавало его зеленоватой физиономии совсем уж сюрреалистичный вид. И когда коротышка в униформе, вызванный клерком-очкариком, велел им с Хагридом следовать за ним, Джей вошёл в очередную отворённую перед ними дверь абсолютно не готовый к тому, что за теми окажется.

«Там пещеры, Большой Дэ! — казалось, даже написанными, эти факты не могли удержаться на месте, а подпрыгивали в диком возбуждении — строчки то съезжали вниз, то ускакивали наверх. — Там, внизу — настоящие пещеры, вот убей меня молния на месте, если вру! Сталактиты! Сталагмиты! Всё, как по тиви показывают, когда идут передачи про этих, которые по горам лазают и в пещеры спускаются (забыл слово). И по этим пещерам гоблины катаются на таких тележках, а тележки ездят по рельсам! Рельсы прямо в воздухе висят, представляешь?! Скорость такая, что нос набок сворачивает, ух, я поорал! Круче, чем на русских горках в парке в Лондоне, забыл, как называется, я там зимой был — ну, я тебе рассказывал. Короче! Тут деньги лежат в сейфах, а сейфы — в маленьких таких пещерах, прямо в камнях сделаны дырки, как замочные скважины, и туда надо совать ключи! Ключи из золота! Мой ключ оказался у Хагрида и он мне его потом не отдал, сказал, что надо вернуть директору. При чём тут директор школы, где я буду учиться? В смысле, деньги-то мои, от отца — так гоблин сказал. А ключа от них мне не дали… Непонятно. Я уже написал про это в отдельный блокнот, когда ребята приедут — спрошу у Брэдли и Дика. А ты тоже спроси у отца, Большой Дэ! Как у нормальных людей это устроено — когда у сироты есть деньги в банке, но ключа не дают и вообще держат у директора школы! Это законно вообще?!».

Джей вспомнил груды золотых монет, лежащих на полу пещеры — его личных золотых монет! — и стиснул ручку так, что пальцы побелели. Он-то, когда увидел всё это богатство, сразу вспомнил те таблицы, что ему демонстрировал «мистер Айсберг» — сколько денег ушло на выкрутасы магии мелкого Поттера и какую ничтожную долю от этой немалой суммы покрыло социальное пособие. И загорелся прямо сразу же утащить всё это золото Дурслям — чтобы вернуть долг! Да не тут-то было… Хагрид сам нагрёб в какой-то мешок золотых кругляшей, вручил мешок Джею и они на пару с гоблином в буквальном смысле вытолкали ошарашенного мальчишку из пещеры-сейфа. Пока Джей хлопал глазами, силясь собрать разбежавшиеся мысли, тележка уже понеслась к следующему пункту назначения — сейфу под номером семьсот тринадцать. Что там забирал из пещерки Хагрид, Джей даже не рассмотрел — не до того было. Он опять тормозил — голова работала туго от обилия впечатлений, и Джей никак не мог разобраться ни в происходящем, ни в собственных мыслях и чувствах. У него куча денег! И до них не добраться, потому что нужен ключ. Без ключа гоблины его не то что к сейфу не пустят, даже разговаривать не будут — про это Джей уже спросил. А ключ ему не дают! Но это же ЕГО куча денег!..

Всё-таки Джей Поттер, хоть и получил от настоящего Гарри тело и магию, но остался прежним Дадли Дурслем — сыном своего отца-бизнесмена и матери, рачительной домохозяйки. Пусть кажется, что десятилетние дети мало что понимают в бизнесе и ведении домашнего хозяйства, но если видишь и слышишь про подобные вещи ежедневно, начиная с самого рождения, все эти премудрости обретают статусы аксиом — и уже не задумываешься, почему ты мыслишь так, а не иначе. Дадли Дурсль с самого нежного возраста впитывал знания о том, как правильно зарабатывать деньги, как и где их хранить, во что инвестировать и как наиболее разумно тратить. И потому вид денег (его собственных!) просто лежащих грудами на полу какой-то задрипанной пещеры… не вложенных в дело, не приносящих процентов, вообще ничего не делающих, а просто тупо валяющихся… У-у-у, как же бывшего Дадли Дурсля, папиного сына, это зрелище бесило! Хорошо ещё, что Джей — тот ещё тугодум, и его возмущение окончательно оформилось только к вечеру. Иначе было бы не избежать скандала с добродушным великаном (который бы вряд ли тогда сохранил к Джею хорошее отношение) и гоблинами-инопланетянами (что тоже не привело бы ни к чему хорошему, учитывая их длинные зубы, длинные же ногти и ту колючую штуковину у гоблина-охранника на входе).

Джей посчитал про себя от одного до двадцати и обратно — так его учил возвращать спокойствие перед боем ещё тренер Оуэн — разжал кулаки, виновато посмотрел на немножко оплавившийся пластмассовый корпус ручки (всё-таки не удержал магический огонь!) и продолжил писать.

«Короче, Большой Дэ! Про деньги надо говорить с отцом и моим командиром, и говорить серьёзно. Нужен толковый юрист. Ты спроси у отца, есть ли у него такой на примете. А я спрошу Брэдли. Пускай трясёт своего дядю-пирата, у него-то уж точно должны быть знакомые законники. Больше про это писать не буду, а то такая злость берёт — чуть стол не подпалил, прикинь? Где там моё мороженое и кастрюля холодной воды (ха-ха-ха!)

Я уже успел по вам всем соскучиться, Большой Дэ. Хорошо было дома.

Ладно, рассказываю дальше. После банка Хагрид потащил меня покупать сундук…»

Нам-то с вами совершенно понятно, дорогие и многоумные спутники мои, что никакого сундука Джею не требовалось — ведь в его распоряжении уже имелся один такой, чудесный дар госпожи Амелии, и, к слову сказать, компактностью и силой заключённой в нём магии во много раз превосходивший те изделия сундучных дел мастеров, что продавались в специальном магазине на углу Косого переулка. Но Джей благоразумно решил утаить от Хагрида наличие у него такой полезной вещи и выбрал из всех предложенных ему вариантов… рюкзак. Да-да, обычный рюкзак, с какими путешествуют туристы и отправляются ранним утром на близлежащую речку рыбаки. Конечно, в магическом мире и рюкзаки имели магические свойства — в частности, этот простецкий мешок с лямками, пошитый из колючей дерюги, вполне мог вместить в себя содержимое пары книжных полок и примерно половину вещей из одёжного шкафа Дадли Дурсля. «Буду носить вместо школьной сумки, — заявил Хагриду Джей, когда тот попытался отговорить его от такой неказистой покупки и принялся нахваливать вырезанный из дерева сундучище, высотой чуть ли не с самого Джея. — Хагрид, ну ты сам подумай — я ж этот сундук даже с места не сдвину! А рюкзак — самое то!»

Джей лукавил, конечно же — во-первых, школьные сундуки имели специальные чары, чтобы вес уложенных в них вещей почти не чувствовался, а во-вторых — не таким уж Джей был теперь слабаком! Человеку, который может пройтись на руках вдоль всего длинного спортивного зала в Святом Брутусе, грех жаловаться на отсутствие силы — а Джей мог пройтись туда-сюда не только один раз, а целых два! И даже не использовать при этом «усиление»! Йен Саммерс, к слову, тоже так умел, да и другие ребята из группы по спортивной акробатике не чурались подобной бравады. Но Хагриду об этом Джей, понятное дело, хвастаться не собирался — а то бы на самом деле пришлось покупать совершенно не нужный ему громоздкий сундук.

Дальше Джей принялся описывать Большому Дэ забег по всем имевшимся в Косом переулке магазинам и лавочкам — для школы волшебства требовалась просто уйма вещей, и мешок с деньгами в новом рюкзаке Джея стремительно пустел. От похода в ателье мадам Малкин Джей очень удачно отвертелся, заметив неподалёку ещё одну лавку с мантиями — ведь мадам Малкин видела тогда его с Энни, вдруг бы тоже начала приглядываться, как бармен Том! Хагрид, правда, попытался отговорить Джея от покупки обычной школьной одежды в заведении с золотыми буквами на вывеске «Твилфит и Таттинг», но Джей, внезапно для себя самого проявив чудеса изворотливости, уговорил доброго великана «сходить пока и купить мне какую-нибудь булочку, а то я прямо сейчас от голода умру, я же не успел позавтракать!» Расстроившийся великан немедленно подхватился, велел никуда не уходить от ателье и широкими шагами удалился куда-то в извивы примыкавшей к Косому переулку улочки — оттуда очень приятно тянуло ароматом свежего хлеба. Джей воспользовался оказией и зашёл-таки в пафосно выглядевшее ателье.

«Большой Дэ, если тебе мама когда-нибудь проговориться, сколько на самом деле стоят её платья — верь сразу. Она красиво одевается, и это реально стоит ОЧЕНЬ дорого, вот так вот одеваться. Уж на что нелепо смотрятся тут на всех эти мантии, но в этом ателье их умудряются шить как-то по-особенному. Не знаю, как правильно объяснить, но когда на меня надели полную форму и сверху прикрыли мантией, мне вот ни разу было не смешно, честно! Я стал какой-то солидный, прямо как отец в деловом костюме, а в мантии, оказывается, надо просто правильно уметь ходить, тогда нипочём ногами не запутаешься. Продавщица в магазине мне показала, как надо. Мне понравилось даже!

А потом она как сказала, сколько это всё стоит… Слушай, Большой Дэ, передай отцу ещё раз спасибо от меня, ладно? Мне бы денег из сейфа не хватило на эту крутую одежду, но оказалось, что тут работает нормальный народ и обычные деньги тоже в ходу. В общем, я купил себе эту дорогущую одежду на те деньги, что он подарил, и теперь мне точно не надо будет ничего покупать года два — одежда замагичена так, чтобы не рваться, не пачкаться и вытягиваться по росту. Хорошая инвестиция, мистер Дурсль одобрит, я уверен! Продавщица сказала, чтобы приходил снова на третьем курсе — тогда магия закончится, и надо будет покупать новую одежду. Согласись, это круто? Если бы можно так делать в обычном мире, было бы здорово, да? Я помню, как маме приходилось вечно зашивать школьную форму — и мне, и тебе. Тебе особенно, вечно в дырявых штанах ходил! Ха-ха, это теперь типа про меня, но мы же знаем правду, да, Большой Дэ?».

Хагрид вернулся с двумя большими булочками, щедро обсыпанными сахарной пудрой и колотыми орешками как раз в тот момент, когда Джей выбрался из ателье наружу — новую одежду он бережно уложил в сундучок госпожи Амелии, а улыбающаяся девушка-продавщица пообещала, что, даже небрежно скомканная, одежда от «Твилфит и Таттинг» ни за что не помнётся и будет выглядеть как только что отглаженная, стоит только её развернуть и встряхнуть как следует. Джея это очень даже устраивало — командир Кеннард строго следил за внешним видом всей команды и Джей привык выглядеть аккуратно. Не так прилизанно, как зануда-префект Маккарти, конечно, но имидж раздолбая в обносках Джею Поттеру отнюдь не казался целью, к которой надобно стремиться.

«Когда пошли дальше, из магазина мадам Малкин вышел один парень, и я его нечаянно толкнул — ну, так получилось, я как раз булку кусал, такая вкусная, просто улёт! Так мы с пацаном как-то сразу поняли, что оба из нормального мира — он мой спортивный костюм заценил, ну, ты его видел, мой фирменный, а я заметил громилу за пацаном. Прикинь, Большой Дэ, настоящий телохран! Всё, как положено: очки чёрные, костюм чёрный и под пиджаком кобура, я сразу углядел! Ну, думаю, повезло как покойнику, Большой Шишке ногу отдавил! А тот парень ничего так оказался, не стал мне предъявлять за то, что я его чуть не уронил — нормально представился, я тоже, руки пожали. Он мне визитку дал! Ты можешь такое представить — чтобы у такого пацана были свои визитки?! Я обалдел, честно. Зовут Джастин, Джастин Финч-Флетчли. Там телефоны написаны, когда Бредли приедет — отдам ему. Наверное, надо будет держать контакт, а то я до сих пор не знаю, как отправлять письма из школы — обычной почты там нет и телефона, судя по всему, тоже. У такой Большой Шишки, как этот Джастин, наверняка найдётся способ — если ещё увидимся до школы, спрошу. Полезное знакомство, как сказал бы отец. Ты как думаешь?

Ещё я палочку волшебную купил. Это, как сказал Хагрид, первейший инструмент волшебника, типа, без него, как без рук. Я про себя подумал, что мне и без палочки нормально магичить, но Хагриду про это знать не надо, как ты понимаешь. Палочку пришлось покупать в самой отстойной лавке — дыра дырой, и продавец там странный. Таращился на меня, как сова, и нёс всякую чушь. Я всё прямо в лавке записал, потом просто вложу сюда листок, почитаешь. Но я ничего толком не понял — может, ты поймёшь? Надеюсь на тебя, умник!

Кстати, про сову! Хагрид мне хотел подарить сову — на день рождения подарок, как он сказал. Еле отбился! Он выбрал самую большую в магазине, да ещё и белую! И куда я с такой совой потом бы пошёл — прямиком в цирк, клоуном? Хагрид не понял, чего я ржу, даже обиделся немного, но я ему объяснил, что буду жить до школы в гостях, а там с совой никак — это же квартира в Лондоне, а не наш коттедж в пригороде. Сошлись на том, что он мне потом подарит собаку. У него в Хогвартсе есть свой пёс, зовут Клык, и вроде как у этого Клыка есть подружка в соседней деревне. Вот как щенки родятся, Хагрид мне и подарит одного — будет у меня ирландский волкодав! Ну, наполовину, потому что подружка у Клыка обычная собака, не породистая. Как думаешь, Гуфу понравится половинчатый ирландский волкодав? Спорим, они сразу подерутся, а потом подружатся — прям как мы с тобой, ха-ха!

Потом Хагрид сказал, что покупки закончились и можно идти домой. Вывел меня через какой-то отнорок — не через «Дырявый котёл», я аж обрадовался, что больше туда идти не надо. Вышли недалеко от Пэдди — Пэддингтонского вокзала, там как раз суррейский поезд отъезжал. Мне так домой захотелось! Но я уже решил, что дождусь команду Кеннарда у мистера Пайкса. Съели с Хагридом по гамбургеру — ему не очень понравилось, а я балдел. Настоящая еда за целый день, не считая той булки с орешками! Потом-то меня жена мистера Пайкса на славу накормила, но это было уже вечером. И вечером же мистер Пайкс позвонил в Брутус, поговорил с Беном — мои приедут послезавтра, их типа забирает до самой осени дядюшка-пират Оливер, но на самом деле мы немножко побудем у мистера Пайкса, а потом поедем за город, на ферму — там у миссис Пайкс живёт дед, он уже старый, вот мы всей командой и будем ему помогать. Думаю, будет круто, не хуже, чем прошлым летом! Хорошо бы у этого мистера Кардиша, который отец миссис Пайкс, росли помидоры. Ими здорово играть в лакросс! Когда приеду домой, я тебя научу, Большой Дэ.

Ладно, вроде я всё написал — завтра ещё допишу, если что забыл. Не давай читать это письмо отцу и маме, расскажи своими словами, ладно? Ты-то всё знаешь и про меня, и про команду Бредли, и про нашу Великую Тайну, а вот родители могут расстроиться — меня всё устраивает, если что, и меняться обратно я не хочу. А ты хочешь? Думаю, тоже нет. Пока, Большой Дэ, я на конверте напишу адрес фермы, куда мы поедем — присылай мне ответ туда. Буду ждать.

Маму не расстраивай. Гуфу привет! И книззлам миссис Фигг — большой и горячий, ха-ха!

Твой кузен Джей Поттер».