Будни барда-программиста (джен)

Полежав так еще немного, я поняла, что чувствую себя уже на удивление сносно и даже проголодалась. Странно, слишком уж быстро самочувствие выправилось. Может у них тут алкоголь такой, чтобы похмелье было недолгим?

— О чем задумалась? — поинтересовался Кэйа.

— Думаю, по какой причине мне не так плохо, как я ожидала.

— У меня есть подозрения, но их надо подтвердить. — пояснил он мне так, что стало еще непонятней.

— Ладно, надеюсь, ты потом расскажешь, в чем все-таки дело. — не стала гадать, что он имел в виду. Тем более организм недвусмысленно говорит, что пора бы встать с кроватки, значит надо так и сделать.

— Что, уже покидаешь меня? — самым трагичным тоном осведомился Кэйа, когда я попыталась отстраниться от него. Впрочем, вопреки словам и тону, руку он все же убрал.

— Ага. — фыркнула я. — Не беспокойся, дальше кухни не уйду.

— Тогда ладно. — продолжил ломать то ли комедию, то ли драму парень. — А то я уже приготовился страдать в одиночестве. — он сделал паузу, на секунду нахмурился, глядя на мое лицо, и добавил. — Кстати, моя рубашка тебе почти как раз.

— У тебя яйца есть? — спросила немного невпопад, уже задумавшись о том, что мне приготовить на условный завтрак. Последнюю фразу я пропустила мимо ушей, привычно фильтруя поток входной информации.

— А почему ты спрашиваешь? — протянул он с интересной такой улыбочкой. Я сначала посмотрела на него с недоумением, потом начала анализировать свои слова, и наконец до меня дошло.

— Хотела разбить пару штук, аж руки чешутся. — ответила с самым серьезным и честным видом. В принципе, даже не соврала, поскольку кулаки в самом деле как-то странно зачесались. Ей богу, парни во всех мирах одинаковые — хлебом не корми, дай пошлый подтекст в невинной фразе увидеть. — Почему ты так странно на меня смотришь?

— Нет, ничего. В холодильнике, кажется, было несколько штук. — наконец-то родил Кэйа нормальный ответ, который я и хотела услышать две фразы назад. Не верю, что он испугался, скорее решил не портить настроение.

— Сразу бы так. — довольно улыбнулась ему и пошла исследовать территорию чужой квартиры.

Выйдя из комнаты, я попала в прихожую, в которой лежал одинокий коврик возле двери, стояли начищенные до кошачьего блеска сапоги Кэйи и мои пыльные многострадальные кеды, а не стене висело несколько крючков для верхней одежды, один из которых занимала меховая накидка капитана. Рядом с дверью стояла моя гитара в чехле. Слева был не слишком широкий коридор, ведущий в кухню. В этом же коридоре была дверь в ванную комнату, куда я тоже заглянула по пути. В ванной висело зеркало, в котором я смогла увидеть свою слегка помятую физиономию. На правой щеке почему-то была довольно длинная царапина, идущая чуть ли не от носа к уху, с которой пришлось смыть засохшую кровь. Даже странно, что я раньше ее не заметила. Волосы слегка вились на кончиках и в целом представляли собой прическу «я упала с самосвала». Н-да, бывало и хуже. На сушилке висели мои постиранные и уже высохшие вещи, и я тихо порадовалась, что встала первой. Пришлось их по-быстрому собрать, кое-как сложить и пихнуть в чехол к гитаре. Зайдя на кухню, я убедилась, что квартира капитана по сути типичная такая маленькая однушка, коих в родной России я повидала достаточно. Забавно, что в разных мирах настолько похожая планировка. На кухне нашелся немного непривычного вида холодильник, еще более непривычная плита, больше похожая на печь, овальный стол и пара стульев возле него. Что ж, попробуем пошарить в холодильнике в надежде найти хоть что-то съедобное. Вообще-то довольно неловко вот так нагло себя вести, находясь дома у едва знакомого человека, но он сам виноват, что меня привел. Поди выгони теперь, хах. Ладно, я и так не собираюсь у него оставаться. Заработаю немного денег, поиграв на какой-нибудь площади, куплю себе сумку или рюкзак, еду и прочие необходимые мелочи, после чего свалю отсюда. Буду путешествовать на Косте! Хоть этот мир посмотрю, раз в родном не вышло.

Открыв холодильник, я увидела штук семь яиц, корку хлеба, небольшой кусок сыра и початую бутылку вина. Нда-а-а-а… Сразу видно, что женская рука его точно не касалась. Ладно-ладно, я не осуждаю, в конце концов, у меня примерно так же было на первом курсе, только без вина. Теперь моя задача — с ностальгией соорудить из этого восхитительного набора продуктов нормальный завтрак.

Внезапно в кухне стало значительно темнее. Я повернулась в окну и увидела в нем «морду» стража руин. Робот смотрел на меня своим желтым глазом и не двигался. Могу, конечно, ошибаться, но это явно не мой Костя. Вот вроде бы они одинаковые, а все равно морда другая.

— Ну дела… — в шоке пробормотала я. — Это что ж мы ночью-то творили?

Кажется, прежде, чем уйти из той таверны, Кэйа сказал, что тоже хочет себе ручного автоматона… В голове мелькнули какие-то смутные воспоминания о том, что робота мы-таки нашли, после чего этот цыган меня прямо в него кинул! Точно, я ж чуть не померла, пока уворачивалась от ударов того стража! Теперь ясно, откуда царапина, но вопрос, почему она всего одна. Вот пусть сам с ним и разбирается! Но я все-таки подошла к окну, открыла его и строго сказала:

— Отойди, свет загораживаешь.

На удивление тот послушался. Чувствую себя укротительницей тигров, только еще круче.

— Впервые вижу такую реакцию на стража руин за окном. — прозвучал иронично-заинтересованный голос за спиной.

— Впервые вижу стража руин за окном. Между прочим, это твой автоматон, так что в другой раз сам с ним разбирайся. — я обернулась и увидела хозяина квартиры, который стоял в дверном проеме, подпирая стенку левой рукой. Все бы хорошо, но…

— Только не говори, что я забрала твою последнюю рубашку, и тебе теперь нечего надеть. — хмыкнула я, глядя на этого… хитро-мудрого лиса, на котором из одежды были только темно-синие штаны, а с мокрых волос капала вода, стекая по смуглой коже. Никак не пойму, он меня соблазнить пытается или просто по приколу так делает? Может я нетипичные реакции выдаю, вот ему и весело с меня?

— А что, не нравлюсь? — прищурив глаза, поинтересовался он.

— Ну почему же? Чисто эстетически очень даже ничего, приятно посмотреть. — покивала ему с, надеюсь, равнодушным выражением лица, довольно безуспешно делая вид, что вообще на него не залипла. Ничуть. Ни капельки. Ой, да даже если и так, то сам виноват! Я стесняться не собираюсь, в конце концов, ничего принципиально нового он мне не открыл. Удивить человека из двадцать первого века всего-то голым торсом весьма проблематично. — Но за стол не пущу, пока не наденешь какую-нибудь майку и волосы не соберешь.

— Неужели ты меня покормишь? — нарочито изумленно произнес он, глядя на меня взглядом голодного кота, которого не кормили вот уже целых пять минут.

— Угу. Хотя набор продуктов у тебя просто шедевральный.

— Что поделать, служба… — трагично вздохнул Кэйа, пройдя к столу и усаживаясь на стул. Ясно, мои слова про майку и волосы проигнорировали. — Некому обо мне, бедном, позаботиться.

— Ты еще слезу пусти, — посоветовала ему, глядя на этот театр одного актера. — А то трагизм слабоват, за душу не берет. Где у тебя сковородка?

— Вон там, в нижнем ящике.

— Ага, вижу. Спасибо. Соль тут?

— Да, а в этой сахар.

— Отлично.

После этого Кэйа наконец замолчал и перестал меня отвлекать, поэтому я смогла сосредоточиться на деле. Ничего сложного я готовить не собиралась, впрочем, из таких продуктов сложно сделать что-то сложное, простите за тавтологию. Пока руки сами делали привычную работу, начала машинально напевать первое, что пришло в голову.

У меня запой от одиночества -

По ночам я слышу голоса.

Слышу как зовут меня по отчеству,

Глянул — черт. Вот это чудеса!

Порезала хлеб и выложила на горячую сковороду. Пока гренки жарились, порезала сыр, потом выложила его на горячий хлеб. Подержать чуть-чуть под крышкой и достать. На столе очень вовремя появились две тарелки — Кэйа решил немного мне помочь. Выложила гренки, разбила яйца, посолила, накрыла крышкой.

Я уснул, к вокзалам черт мой съездил сам.

Просыпаюсь — снова черт, — боюсь:

Или он по новой мне пригрезился,

Или это я ему кажусь.

Яичница почти готова, значит надо отставить сковородку и чуть-чуть подождать. На освободившееся место ставим чайник. Это тоже сделал Кэйа, прям помощник какой. Может же без слов понимать и молча делать! Пока я заканчивала сервировать скромный стол, он все-таки сходил и надел рубашку, почему-то опять с этим дурацким залипательным вырезом. Пунктик у него что ли на такие вещи? Волосы собрать не удосужился. Ладно, вспомню свою бурную молодость, мне не трудно.

— Интересная песня. — хмыкнул Кэйа, стоило мне закончить петь. — Черт, надо полагать, это я?

— Самокритично, но нет. Ты же не исчез никуда. — не упустила возможности подколоть этого хитрюгу и невинным тоном уточнила. — У тебя есть резинка для волос?

— Да, держи. Но у тебя волосы слишком короткие, чтобы их собрать. — он недоуменно повернулся ко мне, уже сидя за столом.

— А кто сказал, что я для себя? — философски спросила у него, быстро переместившись ему за спину, и привычным движением зарылась пальцами в его волосы снизу вверх. Они были влажные, но мягкие и какие-то даже шелковистые. Обалдеть, хочу себе такие! Пусть делится уходовой косметикой!

— Что? — только и успел невнятно мяукнуть он, невольно вздрогнув, когда по коже головы вместо расчески прошли слегка заточенные ногти. Я сделала пару массажных движений, после чего пальцами прошла по всей длине волос, чтобы хоть немного их расчесать. Кэйа как-то странно застыл, но попыток уйти не делал. Прямо как кот, которого вдруг начали чесать за ухом. Вроде и не хотел, а вроде бы приятно. Да, я прекрасно знаю, как работает массаж на таких неподготовленных. Не стала отказывать себе в удовольствии еще раз зарыться в его волосы. Ага, пробило-таки его до мурашек! Очнулся бравый капитан кавалерии, когда я уже почти доплела косу. Она вышла на загляденье, к конце концов, волосы у него довольно густые.

— Вот теперь можешь кушать. — смилостивилась я над ним, усаживаясь на свое место. — Приятного аппетита.

— Ага… — заторможенно кивнул Кэйа, рассеянно ощупывая свою новую прическу. — И тебе.

— Спасибо!

Стоит признать, завтрак получился весьма неплохим, даже ничего не подгорело, хотя готовила я на непривычной плите. Кушать в чужом доме на чужой кухне в компании подозрительного малознакомого человека было… жутко неловко, пожалуй. Мне, если честно, кусок в горло не лез, и приходилось усилием воли заставлять себя сидеть спокойно, кушать и не нервничать, а вот мой вчерашний собутыльник сидел с видом крайне задумчивым и даже слегка, наверное, потерянным, зато яичницу уминал за обе щеки. Как хозяйке мне приятно. Постепенно взгляд парня становился все более осмысленным, на лицо вернулось прежнее уверенное и слегка насмешливое выражение, а поза стала более расслабленной и вальяжной.

— Ловко ты мне волосы заплела. Это было… неожиданно. — наконец заговорил он. — Откуда такие навыки?

— Да так, есть у меня опыт скоростного плетения косичек. — хмыкнула я. — Что, неужели не понравилось?

— Ну почему же? — он усмехнулся и вернул мне мою же шпильку. — Чисто физически очень даже ничего, приятно.

— Язва. — тихо пробурчала я, возмущаясь. — Мои фразы против меня использовать! Ни стыда, ни совести!

«Ни ссылки», хотелось добавить мне. Увы, тут едва ли знают, что это такое. На мое праведное негодование парень лишь весело рассмеялся.

Едва мы успели доесть, как раздался стук в дверь. Кэйа тут же пошел смотреть, кого там принесло, а я тем временем собрала посуду со стола и сложила в мойку, хотя сама внимательно прислушивалась. Молодой мужской голос доложил капитану, что его и неизвестного барда вызывает к себе действующий магистр. Прекрасно, теперь я «неизвестный бард», но это всяко лучше, чем «сумасшедшая угроза Мондштадту номер ноль».

В кабинете магистра было светло, тепло и неожиданно уютно. Отчетливо пахло чернилами, бумагой, едва уловимо черным чаем и почему-то одуванчиками. Вдоль стен высились книжные полки, на добротном деревянном столе тоже лежали ровными стопками какие-то книги, свитки и бумаги. В стороне от рабочей зоны, по правую сторону от нас, стоял еще один стол, видимо, предназначенный для чаепития и, быть может, каких-то разговоров в менее формальной обстановке. На стене возле окна я заметила несколько небольших картин с пейзажами.

Мы с Кэйей со скорбными лицами и видом «нам очень жаль, но мы не виноваты» стояли на ковре перед столом, за которым сидела сама и.о. Магистра. Это была красивая молодая женщина с правильными чертами лица лет, наверное, двадцати пяти, светловолосая и голубоглазая. На бледном лице отчетливо были заметны следы недосыпа, а в глазах за твердостью и строгостью виднелась скрытая усталость. Хотелось вытащить её из-за стола, накормить, напоить и спать уложить, строго-настрого запретив приближаться к документам и проблемам ближайшие десять часов. Помимо нее в кабинете находились еще двое — невысокий молодой человек с равнодушным выражением лица, который, однако, периодически посматривал на меня с каким-то непонятным пока интересом, и еще одна весьма… вызывающе, как по мне, одетая женщина в фиолетовой остроконечной шляпе, при взгляде на которую в голову приходило лишь одно слово — ведьма. Она была красивой и даже милой, но почему-то вызывала у меня серьезные опасения. Аж мурашки по спине от ее вроде бы абсолютно неагрессивного и вежливого взгляда.

— Меня зовут Джинн, я действующий магистр Ордо Фавониус. — представилась первая, глядя на меня спокойными добрыми глазами, и указала на вторую женщину. — Это Лиза, наш библиотекарь.

— Приятно познакомиться, я Мария, бродячий бард. — вежливо кивнула ей, придерживаясь своей легенды. Ну а что, гитара за спиной мотается, значит реально бард. Джинн тактично сделала вид, что поверила, и перевела взгляд на подчиненного.

— Кэйа, ты ничего не хочешь объяснить? — обманчиво спокойным тоном спросила магистр.

— Я ничего не помню. — сокрушенно покачал головой капитан. — После третьей «Полуденной смерти» все как в тумане.

— Третьей!? — хором воскликнули Джинн и Лиза, глядя на нас удивленными глазами. Последняя быстрее пришла в себя и уточнила уже более спокойным тоном. — И для чего же тебе понадобилось ТАК напиваться?

— Дело в том, что этой дозы алкоголя не хватило, чтобы развязать мне язык. — спокойно ответила я вместо него. — Кэйа честно старался, но я его перепила.

— Что!? — и снова хором, и снова шокированные лица. — Ты перепила Кэйю!?

Что характерно, на первую фразу они особого внимания не обратили и никак не отреагировали. Значит знали, но оно и так было ясно.

— Ага. — осторожно кивнула в ответ, не понимая такого ажиотажа. — Что такого-то? Или он у вас главный алкаш всея Мондштадта?

Лиза на последнее предположение весело рассмеялась, а сам капитан одарил меня таким возмущенным взглядом, будто я щеночка пнула на его глазах.

— Твое предположение не лишено доли истины. — крайне дипломатично выразилась Джинн. Теперь Кэйа смотрел на нее с видом человека, на которого совершенно беспочвенно наговаривают.

— Так ведь «Полуденная смерть» не особо-то и крепкая… — пробормотала я себе под нос. По ощущениям в ней градусов 20-25, ну точно не больше тридцати. Это даже не сорок, как в водке, а уж дед мой гнал такую чачу, что можно было от одного запаха запьянеть. — И вообще, закусывать надо!

— Не крепкая? — не веря своим ушам, переспросил Кэйа. На его лице была какая-то детская обида. Мол, я тут старался как мог, а тебе по барабану. — Что ж тогда для тебя крепкое?

— Водка, чача, самогон. — выдала я топ три напитка, которые помогала готовить деду в деревне каждое лето. Помотала головой, чтобы отогнать воспоминания. Невовремя, не сейчас. Лица у собравшихся стали еще интереснее, и мне очень не понравились взгляды, которыми обменялись Джинн и Кэйа. Подозревают меня в чем-то нехорошем, как пить дать. — Вот только не надо принимать меня за алкоголика, я пила всего третий раз в жизни!

Воцарилось неловкое молчание.

— Никогда не слышал о таких напитках. — как ни в чем не бывало протянул Кэйа. — Не подскажешь, где их можно достать?

— Не знаю. — пожала плечами на такой вопрос. — Но раз уж тебя с такого слабенького коктейля вынесло, их точно не советую пробовать.

— Хорошо, тогда откуда ты про них знаешь? — продолжил допытываться одноглазый лис. Похоже, его больше интересует источник моих знаний, чем алкоголь.

— У меня дед их гнал. — сделав небольшую паузу, ответила чересчур любопытному капитану. Зачем ты напомнил, Кэйа? Зачем? Пришлось перевести взгляд на потолок и сделать очень заинтересованный вид. Прям не могу, какой у них потолок офигенный. Красивый, светлый, из натурального дерева. Интересно, это дуб или береза?

— Вернемся к делу! — хлопнула в ладоши Джинн, переводя тему. За это я была ей искренне благодарна. — Итак, этой ночью вы…

А дальше я пребывала в перманентном шоке. Оказывается, сначала мы пошли за Костей к тому огромному дереву со статуей. Что творилось по пути — загадка, но от дерева мы ехали с Кэйей в обнимку верхом на Косте и орали матерные частушки самого неприличного содержания. Проходивший мимо рыцарь получил психологическую травму, легкое заикание и сильно пополнил свой словарный запас. От него Джинн и узнала все эти подробности, а несколько запомнившихся выражений рыцарь даже смог записать, хоть и покраснел при этом до состояния пиро-слайма. Записи я почитала, узнала группу «Красная плесень» и даже нашла в себе силы смутиться и скромно опустить глазки в пол, хотя на деле меня больше распирал хохот, чем стыд. Кэйа, вон, тоже стоял и давился смехом, безуспешно пытаясь сохранить виноватое и полное раскаяния выражение лица.

Потом мы пришли в какие-то Архонтом забытые руины, где нашли стража и Беннета, который удирал от агрессивного автоматона. Оставили Костю на стреме и пошли на выручку пацану. Почему-то Кэйа решил, что кинуть меня в злое металлическое чудовище — гениальная идея, и не затянул с ее осуществлением. Подозреваю, что словарный запас юного искателя приключений благодаря мне тоже значительно пополнился. С его же слов, я каким-то чудом увернулась почти от всех ударов, и меня задело только один раз по касательной — вот откуда та самая царапина на щеке. Невероятная удача, но на этом она не закончилась. Приземлиться мне повезло прямо на желтое ядро, с помощью которого я открыла уже знакомую панель управления. Беннет описал ее точно так же, как виделось мне, только символы языка программирования оказались непонятными для юноши. Около часа мы провели в тех руинах, поскольку раньше Кэйа и Беннет просто не смогли меня дозваться. Н-да, есть у меня такая черта — если уж погружаюсь в работу, рядом может хоть извержение вулкана происходить, мне ничего не помешает.

Перепрограммированный автоматон был почти торжественно вручен Кэйе с наказом беречь и заботиться. За этим очень внимательно наблюдал Костя, который, кажется, приревновал меня к постороннему роботу. С чего я так решила, никто не понял, но Беннет и Кэйа были вынуждены еще минут пять слушать мои хвалебные оды Костеньке, которому я горячо доказывала, что очень его люблю, ценю и никогда не брошу.

В город мы вернулись ближе к утру уже на двух автоматонах. Беннет, правда, шел пешком, поскольку здраво опасался залезать на этакую громадину со своим-то невезением. Где-то по дороге встретили Альбедо, тот дал нам с Кэйей какую-то экспериментальную бурду, вроде бы от похмелья. Что ж, теперь понятно, почему мы так быстро пришли в себя. Надо будет ему хоть спасибо сказать, хоть он по сути поставил над нами эксперимент. Ладно, главное, что все живы и даже здоровы.

В Мондштадте наше появление вызвало огромный переполох. Полусонные рыцари, стоявшие на воротах, едва увидев двух стражей руин, переполошились и начали наводить суету. Ясность внесли все тот же Беннет, который предусмотрительно решил предупредить о том, что мы свои и пришли с миром, и, неожиданно, Дилюк. Он рассказал Джинн о том, куда нас с капитаном кавалерии понесло на ночь глядя, поэтому магистр была морально готова ко всему. Рыцарям в итоге сказали, что это были учения, и они их завалили, поскольку при настоящей опасности их метания были бы равнозначны смерти и разрушению города.

— Дела… — протянула я. — Ну, допустим, автоматон Кэйи стоит возле его дома, а мой-то где?

— Милашка, ты оставила его недалеко от таверны «Доля ангелов» возле запасных ворот. — сообщила Лиза, с улыбкой глядя на меня.

— Понятно, спасибо. — слегка растерянно поблагодарила ее, пытаясь понять, как мне вообще пришло в голову так сделать и почему. Должна же быть причина!

— Так все-таки, откуда ты знаешь, как управлять автоматонами? — серьезным тоном спросила Джинн, глядя мне в глаза. А я совершенно не представляла, что ей на это ответить.