Legacy of the Shadow (джен)

Уилл сидел на краю кровати матери, чувствуя, как привычная тревога сжимает грудь. Комната Джойс, обычно наполненная запахом кофе и старых книг, сегодня казалась пропитанной чем-то иным — тишиной, которая кричала громче любого звука. Он знал, что мать что-то скрывает. Это было видно по её напряжённым плечам, по тому, как она избегала его взгляда, по ее внезапным, почти болезненным паузам в разговоре.

— Мам, ты в порядке? — спросил он, его голос звучал неуверенно даже для него самого.

Джойс вздрогнула, словно вынырнув из глубокого сна. Она повернулась к нему, и в её глазах мелькнула смесь боли и отчаяния.

— Уилл… дорогой…

Он видел, что она борется. Борется с чем-то, что терзало её годами. Он знал, что это связано с ним, с его прошлым, с тем, что они оба старались забыть.

— Мам, пожалуйста, расскажи мне. Я не маленький. Я могу понять.

Джойс глубоко вздохнула, и в этот момент что-то в ней сломалось. Слезы потекли по ее щекам, и она начала говорить, ее голос дрожал, но становился все более твёрдым с каждым словом.

— Это было в семьдесятом. Ты еще не родился. Я… я была на грани развода с Лонни. Он… он стал чужим. Мы отдалялись друг от друга, и я чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной.

Уилл слушал, затаив дыхание. Он знал, что Лонни — его отец, но никогда не чувствовал с ним связи. Он всегда был для него лишь тенью, человеком, который исчез из их жизни так же внезапно, как и появился.

— И тогда… я встретила Генри. Генри Крила. Мой однокласник, он… он был тихим парнем. Замкнутым. Я знала его еще со школы, но мы никогда не общались. Он казался таким… одиноким, как и я. Мы начали говорить. Он слушал меня, понимал. Я чувствовала себя… живой рядом с ним. Я думала, что нашла… утешение.Я думала, что знаю его. Но я ошибалась. Я не знала, какая тьма скрывается внутри него

Уилл почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Генри Крилл. Векна

— Мы провели вместе одну ночь, Уилл. Одну ночь, когда я думала, что смогу забыть обо всем. Я думала, что это просто… момент слабости. Я не знала… я не знала, что он…

Джойс замолчала, ее взгляд стал пустым, словно она видела призраков прошлого.

— Что он, мам? — тихо спросил Уилл, его сердце колотилось в груди.

— Он был… другим, Уилл. Я не понимала этого тогда. Он был носителем… тьмы. Даже тогда, когда казался обычным человеком. Я забеременела тобой той ночью. Я не знала, что ты… что ты несешь в себе часть этой тьмы.

Уилл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он — часть этой тьмы? Это было немыслимо. Он всегда чувствовал себя другим, но не таким.

* * *

Вспышка. Яркий, ослепляющий свет, а затем — темнота. Уилл почувствовал, как его тело сжимается, как будто его затягивает в водоворот. Он оказался в другом месте, в другом времени.

Он видел себя, но моложе. Девочка с длинными, темными волосами, одетая в простую, но чистую одежду. Она стояла у окна, глядя на звездное небо. Ее лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась какая-то печаль. Это была Джойс. Молодая Джойс.

Затем появился он. Высокий, худощавый, с пронзительными, темными глазами. Он стоял в тени, словно призрак, но его присутствие было ощутимым, тяжелым. Уилл почувствовал знакомый холод, исходящий от него. Это был Генри Крилл.

Уилл наблюдал, как Джойс и Генри разговаривают. Их голоса были тихими, почти шепчущими. Он не мог разобрать слов, но чувствовал напряжение, исходящее от них. Он видел, как Джойс ищет утешения в его присутствии, как она пытается забыть о своих проблемах, о своем браке с Лонни, который трещал по швам.

Затем — еще одна вспышка. Более интимная. Уилл почувствовал, как его сознание проникает в их самые сокровенные моменты. Он видел их близость, но это была не та близость, которую он представлял. В ней было что-то темное, что-то неправильное. Он чувствовал, как в этой темноте зарождается жизнь. Его жизнь.

Он видел, как Генри смотрит на Джойс, и в его глазах мелькает что-то, что Уилл не мог понять. Не любовь, не страсть. Что-то более древнее, более хищное. Он видел, как Генри улыбается, и эта улыбка не достигала его глаз.

Она взяла Уилла за руку, ее пальцы были холодными.

— Ты был зачат в ту ночь, Уилл. Когда он еще был… почти человеком. Но даже тогда… он уже был носителем этой тьмы. Я не знала, что это значит. Я не понимала, что это может повлиять на тебя.

— А Лонни? — спросил он, вспомнив имя, которое всегда вызывало у него неприятные ощущения.

Джойс отвела взгляд. — Лонни… он почувствовал, что с тобой что-то не так. Он не знал, что именно, но он знал, что ты не такой, как все. Он никогда не любил тебя, Уилл. Он видел в тебе… что-то неправильное. Что-то, что пугало его.И когда он узнал… или когда он догадался… он принял решение. Решение, которое сломало нас всех. Когда ты подрос, он… он продал тебя. Продал лаборатории. За бесценок. Он хотел избавиться от тебя, от этой… тени, которую ты нес. А потом… потом нам обоим стерли память. И тебе, и мне. Чтобы мы забыли. Чтобы никто не знал правды.

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и невысказанные. Уилл знал, что это решение было связано с его отцом, с той тьмой, которая теперь казалась частью его самого. Он чувствовал, как холод Генри Крилла проникает в его собственную кровь, как эхо древней, хищной силы отзывается в его душе. Он был сыном монстра, и это знание было страшнее любой вспышки, любого водоворота. Это было начало его собственной, темной истории.

Джойс закрыла лицо руками, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Уилл сидел рядом, парализованный шоком. Его прошлое, его личность — все оказалось ложью, построенной на фундаменте чудовищной тайны. Он был не просто сыном Джойс и Лонни. Он был порождением тьмы, проданным собственным отцом.

Темнота была густой, осязаемой, как бархатная завеса, скрывающая мир. Уилл сидел на холодном полу, его маленькие колени прижаты к груди. Ему было лет пять, может, шесть. Комната была незнакомой, стерильной, наполненной запахом чего-то резкого и неприятного. Вокруг него двигались тени, фигуры в белых халатах, их лица были размыты, как на старой, выцветшей фотографии. Они говорили, их голоса звучали как далекий, неразборчивый гул, лишенный всякого смысла. Слова просачивались сквозь его сознание, как вода сквозь песок, не оставляя следа, не вызывая отклика.

Он чувствовал, как его разум становится вязким, как воспоминания, которые он едва успел ухватить, ускользают, словно их вымывали из его головы потоком холодной воды. Это было похоже на попытку удержать песок в кулаке — сколько бы он ни сжимал, он все равно просыпался сквозь пальцы.

И вдруг, сквозь эту туманную пелену, он увидел его. Лонни. Отец. Он стоял в стороне, его фигура была четкой, высеченной из камня. Лицо — маска безразличия, ни единой эмоции, ни тени тепла. Он смотрел на Уилла, но в его глазах не было ничего отцовского. Только холодная, расчетливая пустота.

Затем Уилл увидел, как Лонни наклонился к одному из людей в белом халате. Слова были неразличимы, но действие говорило само за себя. Лонни передал ему его. В ответ — пачка денег. Много денег. Уилл почувствовал, как его сердце сжимается в болезненном спазме, как волна отвращения захлестнула его. Его отец… продал его. Продал за гроши. Продал лаборатории, которая, как он теперь смутно понимал, была связана с ним самим.

— Но… но почему? Почему они стёрли нам память? — прошептал Уилл, его голос был едва слышен.

— Чтобы контролировать, Уилл. Чтобы никто не узнал о том, что они сделали. О том, кто такой Генри Крилл. О том, что они могут делать с такими, как ты. — Джойс крепче сжала его руку. Ее пальцы были теплыми, успокаивающими. — Потому что они боялись, Уилл. Они боялись того, что ты представляешь. Они боялись силы, которая течёт в твоих венах. Силы, унаследованной от твоего отца. Силы, которая может изменить мир.

Уилл посмотрел в окно. Звезды мерцали в чернильном небе, словно далёкие, холодные глаза, наблюдающие за ним. Он чувствовал, как внутри него пробуждается что-то новое. Что-то, что было частью его самого, но было погребено под слоями забвения. Что-то, что было связано с тьмой, с той самой темнотой, которая окружала его в той комнате. Но теперь он знал. Он знал правду. И эта правда, какой бы пугающей она ни была, давала ему силу. Силу встретиться с ней лицом к лицу. Силу бороться.

Уилл поднял взгляд на мать. В ее глазах, несмотря на слезы, горел новый огонь — огонь решимости. Она больше не была той сломленной женщиной, которая боялась прошлого. Она была матерью, которая готова бороться за своего сына.

— Но я помню, мам. Я помню обрывки. Я чувствую это. Эту… другую сторону. Я не хочу быть частью этой тьмы.

— И ты не будешь, Уилл. Мы найдем способ. Мы узнаем правду. И мы будем бороться. Вместе. —

Джойс обняла сына, и в этом объятии была вся сила их связи, вся их боль и вся их надежда. Тень прошлого нависла над ними, но теперь они были готовы встретить ее лицом к лицу. Уилл знал, что его жизнь никогда не будет прежней. Но он также знал, что он не одинок. И это давало ему силы. Силы, чтобы понять, кто он на самом деле, и силы, чтобы изменить свою судьбу.

В полумраке комнаты, под тусклым светом уличного фонаря, Уилл почувствовал, как тяжесть в его груди немного ослабла. Он все еще боялся. Но теперь он знал, что он не один. И что даже в самой глубокой тьме, есть свет. Свет, который его отец оставил для него.

Уилл смотрел на свои руки, пытаясь осмыслить услышанное. Его отец — Генри Крилл. Человек, который стал монстром. Человек, который был частью его самого.