Команда министра Поттера (гет)

* * *

— Малфой видел тебя на моём балконе.

— Это не новость, — фыркнула Терис, сваливая кипу документов ему на стол. — У него, по-моему, глаз разве что на жопе нет. И любопытного носа.

Теодор мельком глянул на верхний: очередные жалобы от французов. Интересно, опять из-за любви Тей к хищным растениям, которые она уже и в саду его успела развести, или же по другой причине? Почему-то сестра в особенности терпеть не могла именно эту нацию, хотя и работала с ними чаще всего. Может, поэтому.

— Я не буду разгребать твои очередные проблемы с ними.

— Эти не мои, а Драко. И я тогда не буду заходить в гости, когда ты пьяно начнёшь ныть про одиночество.

— Я так не делаю, — возмутился Теодор.

— Каждую неделю, — припечатала Терис. — По субботам. У тебя, поди, регламент выпивки с девяти вечера до двух утра? Завязывай с этим. Или хотя бы Драко зови для компании, чтобы не выглядеть алкоголиком.

— Я не пью так много.

— Потому что у тебя непереносимость алкоголя, дурак. Ладно, поможешь мне с этими? Я пошла думать над пригласительными. Чтобы Малфой не нудел завтра целые сутки по поводу композиции.

— Почему не сегодня?

— Сегодня он с Уизли пропадёт на целый день в замке.

— Так хорошо его выучила? — ревниво пробурчал Теодор.

— Мы работаем вместе уже семь лет, — закатила глаза Терис. — Естественно, я хорошо его выучила, и, я бы сказала, половина министерства тоже. А то, что он залип на рыжей не видно, наверное, только ей. Ну и ему самому. А, ну и ещё Корнеру, потому что он тупой. И Поттеру с Шеклболтом, потому что они министры. Может, им сразу выслать парное приглашение?

Теодор хмыкнул на это заявление. А потом нахмурился.

— В смысле, парное?

— В прямом. На такие приёмы обычно зовут парами тех, кто в паре. Ну, либо оставляют на выбор; в любом случае, каждое приглашение рассчитано на двоих.

— И с кем ты собираешься пойти?

— Начнёшь опять задавать тупые вопросы, Поттера приглашу, — прошипела сестра и резко развернулась на пятках. — Тебе бы проведать отца, он совсем плох.

Ответа ждать она не стала.

Теодор вздохнул и решил протереть бесчисленные шкафы, потому что в носу уже свербило от накопившейся на них пыли. В детстве у него была аллергия практически на всё, в том числе и на пыль. Годам к десяти она, слава Мерлину, поубавилась, а когда отец после третьего курса привёз в поместье Терис, заявив, что это его тайная внебрачная дочь, и вовсе сошла на нет. Наверное, от шока, что его однокурсница с Рейвенкло оказалась мало того, что младшей сестрой, так ещё и от чужой женщины. И что Нотт-старший при этом ещё и умудрялся использовать «мисс Аргрин» в каких-то своих мутных делах, в которые ни он, ни она так никогда и не посвятили Теодора до конца.

В целом, отношения с отцом испортились уже тогда, но как только Теодор получил аттестат Хогвартса, то почти сразу и свалил из поместья, твёрдо решив, что участвовать в семейном балагане не намерен. И вообще, какая она ему сестра?

Но участвовал, потому что — внезапно! — других близких у него всё равно не было. Терис, которой даже на гобелене Ноттов не было, то ли по наводке отца, то ли по своим каким-то внутренним принципам, постоянно его пинала, притащила в министерство — раньше даже, чем сама сюда устроилась, — и он как-то привык, что она постоянно крутится в его орбите. Или он в её — тут без огневиски было не разобраться.

Сама, в общем, виновата, что ему надоело проводить выходные наедине с собой и работой. И, порой, Малфоем, который действительно мог сам себя пригласить на «соседские посиделки».

Теодор даже начал подозревать, что министр Шеклболт не просто ткнул наугад в них четверых, а с какой-то задней мыслью.

Идти и спрашивать, конечно же, Теодор не планировал.

Ему и без этого хватало проблем и работы. Протерев пыль и посчитав доход за последние две недели, а также примерную зарплату за неурочные часы, Теодор отвлёкся, потому что к нему заявился младший министр Поттер.

Теодор не мог ничего поделать с собой: он критически осмотрел министра с ног до взъерошенной, почти как у него самого, головы, и заметил, что у него мятый воротник и галстук скошен вправо. А ведь у Поттера был семейный эльф, доставшийся ему в наследство от самих Блэков!

— Чем обязан? — проскрипел Теодор и сам же поморщился из-за своего голоса.

— В смысле? — искренне удивился Поттер. — Ты же теперь в моей ээээ команде.

— Вы упомянули, что у нас двое суток для отчёта. Они ещё не прошли, — напомнил Теодор.

И опять зацепился взглядом за галстук. Вроде младший министр, а выглядит неряшливо! Да и галстук какой-то дешёвый.

— Да я просто зашёл спросить, а не требовать письменного подтверждения, — уже чуть более раздражённо отозвался Поттер и сложил руки на груди. — Не надо так официально, мне не больше твоего нравится эта задумка.

— Галстук поправь.

— Что?

— Ничего. Отчёт будет в конце дня, пока мне нечего сказать, учитывая, что все остальные на начальном этапе организации. По поводу бюджета, я уже подал соответствующие прошения в бухгалтерскую ведомость гоблинам, они предоставят подробные данные, если нужно. Лучше, чем я.

Поттер явно проглотил какой-то комментарий. И всё-таки поправил галстук. Значит, услышал. Но воротник рубашки всё равно оставался мятый.

— Насчёт этого аврора…

— Там всё юридически заверено, не волнуйся, — Теодор скучающе постучал кончиком пера по пергаменту с французскими жалобами. Посадил кляксу — ну да ладно, пресс-бювар после полёта по кабинету остался цел и функционален. — Зато дёшево. И, если копнуть, можно вообще эту частную собственность отсудить в пользу министерства.

— Мне не очень нравится такой подход.

— Поттер, ты с первого курса нарушал все возможные правила Хогвартса, а теперь говоришь, что тебе не нравится честный юридический подход. Между прочим, я экономлю ваши же, весьма скромные, прошу заметить, средства. Это точно десятилетний юбилей? Будущая свадьба министра, наверняка, обойдётся куда дороже.

— Министр не будет тратить на свою свадьбу государственный бюджет, — оскорбился Поттер.

— Я такого не говорил. Просто сравниваю суммы. Кстати, почему на юбилей все должны приходить парами?

Уже второй раз за последние пять минут Поттер растерялся. И задал всё тот же очень умный вопрос:

— Что?

— Ты тоже придёшь в сопровождении? Ну, с министром-то понятно, — понесло Теодора. — А у главного героя Битвы должна быть соответствующая спутница, да? — он прямо-таки впился глазами в Поттера, который от неожиданности аж отступил на два шага, оглядываясь на дверь.

— Я не совсем понимаю…

— Чанг, кстати, сейчас как раз в Британии, — продолжил Теодор. — Она же была в вашем Отряде Дамблдора, или как там? И многие помнят ваши недоотношения со школы. Или Джиневра Уизли, с которой вы расстались. Отличная идея — пригласить кого-то из них, чтобы показать, что вы всё ещё в отличных отношениях, которые пережили всю боль, утраты и эти послевоенные годы…

У него закончился воздух от такой длинной тирады. Поттер посмотрел на него, как на полоумного и, что-то пробормотав на грани слуха про переработку и дополнительный день для отчёта, выскочил из кабинета.

Теодор уронил голову на сцепленные на столе руки. Долго пострадать над собственной несдержанностью ему не дали: в кабинет вломилась его коллега Сьюзен Боунс, которой срочно понадобились уточнения по какому-то закону, защищающему права русалок и тритонов. К слову, эта бывшая хаффлпаффка, вроде бы, тоже была не замужем и в отряде Поттера, Грейнджер, Дамблдора, в общем, героев. Чем не кандидатура?

Он, всё же, сдержался, чтобы не спросить, что думает Боунс про идею пригласить Поттера на юбилей его же победы.

Отчёт он решил перенести на завтрашнее утро, потому что, конечно же, к концу рабочего дня ни Терис, ни Малфой, ни Уизли не явились к нему с докладами. Их вообще не было в министерстве: Теодор разослал служебных бумажных птичек, но все вернулись обратно.

Зато Малфой постучался к нему в дверь уже в восемь вечера. Теодор аж на часы глянул: ровно в 20:00. Злопамятный павлин.

— Я никого не жду, — заявил Теодор, не горя желанием пускать бывшего сокурсника дальше порога. Но тот всё равно как-то умудрился протиснуться мимо него в холл. — Мне хватило на сегодня общения.

— У нас проект, — Драко даже не стал задерживаться, проходя в малую — приёмную, как её называл Тео — гостиную. И упал в кресло, кивнув в сторону бара, который заприметил ещё после первого посещения. — Налей мне вина, пока я тебе рассказываю о том, о чём мы договорились с Уизлеттой.

— Сам налей, — устало отозвался Теодор, садясь во второе кресло и магией призывая бутылку и один стакан. Сам он пить сегодня не собирался. А то, чего доброго, опять получит проповедь от Терис. — И я жду отчёт в письменном виде.

— В письменном виде я буду сдавать его Поттеру, — недовольно цокнул языком Малфой. — Ты не такая важная птица, чтобы тебе катать отчёты по вечерам. Послушаешь ушами. И, если тебе надо, сам напишешь, мне же меньше работы.

— Я никак не могу понять, почему тебя всё ещё не выгнали из министерства. Ты на всех перекладываешь свою работу, делая вид, что делаешь чужую.

— Неправда, — Драко принюхался к бутылке, словно не был уверен, что там не дешёвая подделка. И всё же плеснул себе, даже проверив на свет, словно, как Лавгуд, читал ауру вина. — Я просто с умом распределяю ресурсы. Не финансовые, не начинай бухтеть, я сейчас про здравое распределение труда и человеческих возможностей. Ну вот тебя взять — ты же всё равно лучше накатаешь справку с моих слов, а, главное, быстрее, поэтому зачем мне напрягаться? Учитывая, что даже если я напишу, ты всё равно станешь перепроверять и редактировать. И в итоге всё перепишешь по-своему.

Теодор вынужден был признать, что определённый резон в словах нежелательного соседа был.

— Ты опять скинул на мисс Аргрин жалобы.

— Они частично её. И частично твои, раз уж ты занимаешься правами и законами. Мы по делу будем говорить или обсудим твои отношения с моей коллегой? И не надо в меня кидаться тяжёлыми предметами, ты сам эту тему поднял.

— Говори, — процедил Теодор, мечтающий уже выпнуть Драко, принять ванну и лечь спать. Чтобы завтра в восемь уже сдать Поттеру долбаный отчёт. Ну, или утопить в этой ванной Драко и похоронить в тех джунглях, которые Терис развела на его заднем дворе.

Теодор уже предлагал ей переехать, чтобы она лично смотрела за своей буйной растительностью, но Терис упрямо ютилась в крохотной квартирке в Карнарвоне, в Уэльсе, перемещаясь в Лондон через каминную сеть.

Малфой, конечно же, разливался соловьём добрых полчаса, причём не столько по делу, сколько по тому, как яростно и страстно они ругались с «Уизлеттой» по поводу оформления.

Терис, очевидно, была права: после министра Шеклболта, Малфой совершенно потерял голову от любви. Теодор надеялся, что эта лихорадка не захватит всё министерство. Ну, если только Поттера, который внезапно встретит свою судьбу на дурацком юбилее, и одной головной болью у Теодора станет меньше.

— А что-нибудь путное ты уже скажешь? — прервал Теодор словесный поток.

— Я говорю путное уже целых полчаса!

— Ты рассказываешь о своих брачных танцах с Уизли, — вздохнул Теодор. Драко поперхнулся вином, открыл рот, но Теодор не дал ему заорать на весь квартал: — Мне интересны поставщики, бюджет и сроки.

— На это у нас две недели!

— А отчёт Поттеру надо сдавать уже завтра утром.

— Так начальный же!

В перепирательствах они провели ещё час с лишним, прежде, чем Теодору удалось выставить соседа за дверь. Драко ушёл вместе с незаконченной бутылкой, заявив, что раз Нотт не собирается пить, то нечего пропадать добру.

Сразу стало пусто и тихо. Хорошо. Но ванная уже не казалась раем, да и спать расхотелось. Теодор покосился в сторону бара и поспешил выйти из приёмной гостиной, направившись в кабинет. Рыцарь, спящая в своём домике, который Теодор смастерил для сипухи вручную, высунула морду и слабо ухнула. До этой сипухи у него была серая неясыть с таким же именем, которую ему подарила Терис, когда он получил должность в министерстве. Не младшего консультанта даже, и не в Визенгамоте, а в публичных архивах. К сожалению, та неясыть скончалась два года назад от какой-то болезни. Новую сову Теодор приобрёл уже самостоятельно, и ещё редкую для их краёв сплюшку для сестры, хотя та утверждала, что ей не нужны домашние питомцы в её маленькой квартире.

Поэтому большую часть времени сплюшка, носившая наитупейшее имя Мудозвонка в честь одного из растений Терис, проводила у него. Сейчас Мудозвонка где-то пропадала: видимо, улетела охотиться.

Теодор сел за стол и уставился в пустой пергамент, словно тот сам себя мог заполнить красиво, без ошибок и, главное, по делу. Впервые в жизни Теодор задумался над тем, чтобы приобрести самопишущее перо с функцией собственного разума или хотя бы чтения мыслей владельца.

Всё же, премия, обещанная за этот юбилейный театр, не стоила таких нервов. Знал бы Теодор, с кем и сколько придётся работать, ни в жизнь бы не согласился. А ведь это было только начало.

Интересно, на самом юбилее его присутствие обязательно? Впрочем, кому он врал? Если туда пойдёт Терис, он точно явится. Даже если придётся стоять где-нибудь у стенки весь вечер.

Мерлин, а вдруг Шеклболту придёт в голову сделать предложение прямо на банкете?! Министр, конечно, не выглядел таким уж эмоциональным и тупоголовым; честно сказать, Теодору он даже нравился. Издалека. Но любовь, очевидно, сносит крышу всем, а всяким гриффиндорцам и бывшим орденцам особенно.

С другой стороны, Малфой не являлся ни тем, ни другим. Но он всегда себя вёл, как немного поехавший на собственной важности и исключительности придурок.

Из главной гостиной раздался какой-то подозрительный шум, и Теодор поспешил покинуть кабинет, потому что так и не придумал, как начать отчёт. Он вообще с ужасом ждал завтрашнего собрания, на котором им требовалось дальше распределять задачи и, наверняка, спорить и спорить, и спорить…

— Работаешь всё ещё, что ли? — поинтересовалась Терис, отряхивая мантию. — У тебя такие круги под глазами, что скоро ты превратишься в панду и уедешь к Чанг в Китай, есть бамбук. Или курить, судя по твоему виду.

— Очень смешно, — огрызнулся Теодор, прислоняясь к косяку и наблюдая за тем, как «сестра» — вся эта семейная нелепица оставалась правдой лишь на словах отца — копается в сумке и выуживает синюю папку. Вероятно с уже написанным докладом по приглашениям и, чем чёрт не шутит, ещё и малфоевскими излияниями, если тот успел добраться до коллеги раньше, чем до него.

— А Мудозвонка где?

— Которая сова или которая шотландская, зелёная и плюётся ядом?

— Которая твой подарок, — цокнула языком Терис. — Ты чего злой такой? К тебе Малфой успел заглянуть? Или министр Поттер?

— Оба.

— Вместе? — округлила глаза Терис.

— Нет конечно, иначе я бы скормил их мудозвонке. Которая твой подарок. И который я не просил.

— Я тоже не просила питомцев.

— Потому что ты упрямая, как дерево.

— Кто бы говорил, — Терис шмякнула папкой об столешницу так, словно представляла на её месте голову Теодора. — Ладно, я тогда пойду.

— Прости, — выдавил из себя Теодор. — Я половину вечера слушал о том, как Малфой пытался обольстить Уизли и как витиевато она его посылала. Тебе, определённо, нужно сделать им парные приглашения.

Терис хмыкнула. И всё равно на него не смотрела. Не за совой же она пришла? Да и доклад мог подождать до завтра. В её квартире камина не было, ближайший — в небольшом пабе Карнарвона; вроде «Дырявого котла», точное название Теодор не помнил. Что-то, связанное с колокольчиками.

Один из редких каминов, доступ через который он открыл для своего дома. Даже с поместьем отца у него не было связи.

— Ладно, раз уж я тут, давай вместе составим отчёт, — вздохнула Терис. — А то ты всю ночь просидишь и завтра вообще станешь похож на инфернала.

— Кофе будешь?

— Лучше вино, белое. И окно открой, тут душно, дышать невозможно.

— В этом году слишком тепло для апреля, насекомые уже проснулись…

— Зануда, — она сама прошла к окну, распахивая створку. С улицы тут же донеслись все вечерние звуки обычного лондонского пригорода, под аккомпанемент лягушек из ближайшего пруда. — Садись. Работаем до двенадцати, потом спать. А то завтра я сама начну кусать Малфоя. И пусть только попробует не заплатить!