Тёмная лошадка (джен)

Первым делом Молли Уизли взялась приводить Анну в порядок.

Анне было невыносимо неловко от такого количества заботы, но в нынешнем состоянии спорить она попросту не могла и лишь благодарно принимала помощь. Миссис Уизли влила в неё несколько собственноручно сваренных укрепляющих и восстанавливающих зелий — судя по всему, их внушительные запасы занимали едва ли не половину кладовки.

После этого она отвела Анну в ванную комнату, где помогла вымыться, а затем выдала чистую одежду: простое поношенное голубое платье в мелкий цветочек — явно Джинни, мелькнуло у Анны, — пёструю вязаную жилетку, огромные серые шерстяные чулки и на удивление удобные галоши. При этом миссис Уизли посетовала, что это единственная подходящая по размеру пара.

Заодно выяснилось, что трансфигурированная одежда — штука ненадёжная: у слабого волшебника она держалась считаные часы, у более опытного могла продержаться и подольше, но на постоянную замену гардероба рассчитывать явно не стоило.

Затем, усадив девочку в гостиной у потрескивающего камина, миссис Уизли принялась колдовать над её волосами.

Память Луны подсказала, что носить традиционные причёски кентавров ей запрещали, поэтому волосы обрезали коротко и кое-как. Колдуя над этим безобразием, миссис Уизли сперва подровняла пряди, а затем несколькими ловкими движениями умудрилась заплести две короткие тонкие косички, перевязав их маленькими серыми ленточками.

Только тогда Анна впервые с момента, как попала в этот мир, смогла рассмотреть себя в зеркале.

На неё смотрела мелкая, худенькая и совершенно неприметная девчушка с тонкими рыжеватыми волосами, серыми глазами и россыпью бледных веснушек на щеках и переносице. Она вглядывалась в своё отражение в мутноватом зеркале, словно проверяя, не исчезнет ли оно, если моргнуть. Анна осталась где-то бесконечно далеко. Зеркало отражало чужие руки, слишком узкие плечи, рыжеватые волосы. Воспоминания, которые то и дело вспыхивали в голове вперемешку с её собственными, заставляли теряться в том, где заканчивается одна жизнь и начинается другая. Если продолжать цепляться за Анну, недолго и правда сойти с ума. Поэтому отныне она будет считать себя Луной. Просто Луной Эшвуд. Так проще, безопаснее и, пожалуй, честнее по отношению к той девочке, чьё лицо теперь смотрело на неё из зеркала.

— Можешь звать меня тётей Молли, дорогая. Моя младшенькая, Джинни — да вы ещё успеете познакомиться! терпеть не может, когда ей заплетают волосы. А я так люблю возиться с причёсками! — с добродушным вздохом посетовала Молли. — Платье тоже её, она из него уже год как выросла. А ты ведь постарше неё будешь. Ну ничего, ничего... откормим и тебя.

Сама Молли оказалась невысокой и довольно полной, с густой огненно-рыжей копной кудрей до плеч, мягкими щеками с ямочками, маленькими яркими губами и курносым носом. Выглядела она молодо — едва ли намного старше тридцати. Впрочем, волшебники, напомнила себе Луна, стареют иначе и живут заметно дольше маглов.

Одета миссис Уизли была в простое тёплое платье, грубоватые деревенские ботинки и вязаную кофту с длинными рукавами. Всё на ней выглядело слегка заношенным, но чистым и аккуратным — кроме кухонного передника, явно повидавшего лучшие времена.

Окончательно Луна почувствовала себя человеком только после раннего завтрака. Жутко извиняясь, миссис Уизли накормила её остатками вчерашнего ужина, которые показались голодной Луне едва ли не пиршеством.

До этого она толком даже не успела разглядеть первый этаж Норы — после удара Бейна в голове всё ещё неприятно звенело. Но горячая еда, чай и очередная порция зелий наконец поставили её на ноги.

— Спасибо вам большое, тётушка Молли, — искренне сказала Луна.

Молли только отмахнулась, но по её заметно смягчившемуся лицу было ясно: благодарность пришлась ей по душе.

В прошлой жизни, когда Луна ещё была Анной и зачитывалась фанфиками, семейство Уизли нередко выставляли в самом неприглядном свете. Однако сама миссис Уизли пока казалась ей удивительно искренней, тёплой и по-настоящему заботливой.

И всё же Луна решила хотя бы первое время оставаться настороже.

— Значит, какое-то время тебя обучал Хагрид, — Молли уселась напротив Луны, выставив на стол блюдо с ещё горячими булочками и две большие кружки какао. От сладкого запаха у Луны тут же предательски заурчало в животе. — Расскажи, что ты уже умеешь. Мне нужно это понимать, раз уж теперь я за тебя отвечаю.

Она поправила выбившуюся рыжую прядь и чуть мягче добавила:

— Возможно, в школу тебя придётся отправлять на год, а то и на два позже остальных. Ты не подумай, я ничего плохого про Хагрида не говорю — он очень старается. Но он, во-первых, самоучка, а во-вторых... ты всё-таки росла в несколько иных условиях.

Последние слова Молли произнесла с деликатной запинкой, явно стараясь не упоминать вслух ни Запретный лес, ни табун.

— Тётя Молли, думаю, с этим серьёзных проблем не будет, — осторожно ответила Луна. — Британские кентавры с рождения говорят по-английски и обязательно учатся читать, писать и считать. На этом Министерство настояло ещё несколько столетий назад.

Она сделала глоток горячего какао и почувствовала, как тепло наконец растекается по всему телу.

— У нас есть собственный язык, но в повседневной жизни им почти не пользуются. Обычно его применяют в защитной вышивке. Кажется, это ни для кого не секрет — ещё совсем недавно такие вещи даже продавали волшебникам.

Молли одобрительно кивнула, и Луна, приободрившись, продолжила, мысленно благодаря судьбу за память прежней хозяйки тела.

— Хагрид несколько лет рассказывал мне историю магического мира: про Министерство, Косую аллею, разные Дома... много всего. Ещё мы проходили базовые заклинания первого и второго курсов. Практики, правда, было немного, да и объясняет чары Хагрид... не слишком понятно, — призналась она с едва заметной улыбкой. — Но в целом у меня получалось. Я могу показать, если хотите.

— Боюсь, не выйдет, — покачала головой Молли. — Моей палочкой ты воспользоваться не сможешь. Она довольно... своенравная.

Молли понизила голос, будто сообщала государственную тайну:

— Почти семейная реликвия.

Луна невольно улыбнулась.

— К тому же, Хагрид рассказывал тебе про ограничения на колдовство несовершеннолетних во время каникул?

Луна кивнула.

—В домах волшебников такие вещи обычно отслеживаются не слишком строго, но у нас защита слабая, а мой муж, Артур, работает в Министерстве. Мы просто не можем позволить себе лишнее внимание. Так что правило первое: никакого колдовства до совершеннолетия. Понятно? Я уже устала повторять это Фреду и Джорджу.

— Да, тётя Молли. Я вас не подведу.

Следующий час Луна подробно рассказывала миссис Уизли о своих знаниях и навыках, старательно обходя всё, чего знать ей не полагалось.

Она очень надеялась, что навыки прежнего тела никуда не делись окончательно. Вышивку, шитьё, основы травничества и зельеварения, а также редкие кентаврийские ритуалы, к которым её иногда допускали, ей в любом случае придётся осваивать заново, полагаясь на унаследованные воспоминания.

С бытовыми навыками всё было сложнее.

К готовке прошлую Луну почти не подпускали — как «грязную», — а работу по хозяйству заставляли выполнять скорее в бесконечное наказание. Впрочем, сама Анна всегда была домашней и хозяйственной, так что это её не особенно пугало.

Правда, рассказывать об этом миссис Уизли она не собиралась.

В самом деле, откуда девочке, выросшей среди кентавров, знать, как варится суп, печётся хлеб или замешивается тесто?

Если, конечно, не считать кулинарным опытом знаменитую похлёбку Хагрида из горностая, которую тот учил варить Луну.

Между тем часы показывали уже десять утра, а дети Уизли к завтраку так и не спускались.

Раздав Луне последние наставления, миссис Уизли велела ей ждать на кухне, а сама отправилась поднимать домочадцев. Вернувшись спустя несколько минут, она как ни в чём не бывало принялась готовить завтрак.

Луна было вызвалась помочь, но Молли тут же пресекла эту попытку.

— Это ещё успеется, дорогуша. Тебе сейчас нужно поправить здоровье и хоть немного набраться сил. Так что ближайшие пару дней о помощи даже не думай.

Первым на кухню спустился невысокий кудрявый рыжий мальчик, удивительно аккуратный и собранный на фоне хаотичной, лоскутной Норы.

В нём Луна без труда узнала Перси.

На нём были тёмные брюки со стрелками, начищенные до блеска туфли, простая кремовая рубашка и бордовый жилет, на котором гордо поблёскивал значок старосты. Казалось, появление незнакомой девочки за столом вовсе не удивило его.

Он лишь вежливо кивнул Луне, поздоровался и уселся на своё место, раскрыв лежавший на краю стола вчерашний экземпляр «Ежедневного пророка».

— Матушка сказала, что познакомимся официально, когда спустятся младшие, — слегка чопорно пояснил он, не отрывая взгляда от газеты.

Следующей появилась Джинни.

Она выглядела одновременно взволнованной и явно обрадованной появлению новой девочки в доме. Насколько помнила Луна, до школы круг общения Джинни был весьма ограниченным.

Джинни оказалась выше неё примерно на полголовы и уже сейчас производила впечатление маленькой бунтарки.

На ней красовались явно братские, слишком большие джинсы с заплатками и закатанными штанинами, мешковатая магловская футболка, доходившая почти до колен, а растрёпанные со сна волосы кое-как удерживались двумя тканевыми заколками.

— Джиневра! — немедленно возмутилась миссис Уизли. — Ты опять оделась как мальчишка в огороде!

— А что не так? — буркнула Джинни, явно не видя проблемы.

— Если будешь продолжать одеваться так, ни один приличный волшебник тебя замуж не возьмёт, — наставительно заметил Перси, переворачивая страницу газеты.

Джинни только фыркнула.

Подойдя к столу, она по-мальчишески крепко пожала Луне руку.

— Джинни, — коротко представилась она и тут же плюхнулась на стул, начиная нетерпеливо ёрзать на месте.

— Манеры, деточка, — строго сказала Молли, даже не оборачиваясь от плиты. — Я же сказала: все разговоры после завтрака. Никуда Луна от тебя не денется.

— Но ма-ам...

Следующими на кухню, переговариваясь и тихо посмеиваясь, ввалились близнецы, а за ними по лестнице практически сползал заспанный и недовольный Рон.

Фред, Джордж и Рон были одеты почти одинаково: серые джинсы, потёртые рубашки явно с чужого плеча — вещи здесь явно передаются по наследству.

Правда, на Роне это смотрелось особенно трагично: его джинсы в куче заплат были заметно коротковаты, а выцветшая бордовая рубашка явно пережила не одного владельца.

Едва все наконец расселись, Молли одним взмахом палочки накрыла на стол.

Перед Луной тоже возникла внушительная порция.

Похоже, миссис Уизли всерьёз вознамерилась откормить её до нормального состояния.

Луна совершенно не возражала.

Если уж быть честной, поесть она любила всегда — и Анна, и Луна были в этом удивительно единодушны, — а нынешнее худое тельце явно никогда в жизни не получало еды столько, сколько ему было нужно.

На завтрак миссис Уизли приготовила ароматный омлет с беконом и булочки с маслом. На столе уже стояли деревенский сыр, внушительный кувшин молока и тосты с джемом.

Глядя на всё это изобилие, Луна невольно подумала, что Уизли вовсе не выглядели такими уж бедными, какими их нередко представляли в историях. Да, одежда была заштопанной и явно переходила от старших к младшим, но прокормить такую ораву детей — задача не из лёгких даже для вполне обеспеченной семьи.

Впрочем, с одеждой всё было сложнее.

Луна уже успела выяснить, что трансфигурированные вещи долго не держатся. Значит, одежду, посуду и прочие бытовые мелочи волшебникам всё равно приходилось покупать или делать вручную.

Интересно, существует ли вообще вечная трансфигурация?

Этот вопрос она решила отложить на потом.

Вопреки ожиданиям Луны, дети ели шумно, но аккуратно. За исключением Рона. Тот умудрялся одновременно жевать две булочки, ронять крошки по всему столу и пытаться что-то говорить с набитым ртом. Итогом стало то, что он локтем задел кувшин и пролил на стол всё молоко.

— Рональд! — воскликнула миссис Уизли.

Через минуту виновник происшествия уже был торжественно выдворен из-за стола и теперь сидел на стуле у очага, сердито насупившись и исподлобья наблюдая, как остальные спокойно доедают завтрак.

В этот момент дверь распахнулась.

— Ох! Артур!

Миссис Уизли всплеснула руками и поспешно выставила на стол ещё одну порцию.

В кухню вошёл высокий рыжеволосый волшебник с едва заметным животом и начинающимися залысинами. На нём была серая, видавшая виды мантия и слегка помятый котелок, который он машинально снял, едва переступив порог.

Луна столько читала о нём, что невольно ожидала увидеть совсем другого Артура Уизли. Сам по себе он выглядел вполне безобидно: добродушное лицо, усталый вид человека, отработавшего ночную смену, немного рассеянный взгляд.

И всё же что-то в нём было не так. Что-то неуловимо неправильное.

Стоило Луне встретиться с ним взглядом, как у неё внутри всё резко похолодело.

Кухня Норы исчезла.

Перед глазами возникла высокая влажная каменная стена, покрытая слизью. По серым камням медленно ползали жирные буро-коричневые слизни размером с ладонь, оставляя за собой блестящие следы. К горлу подступила тошнота.

Не понимая, что делает, она протянула руку и коснулась стены. Камень под пальцами дрогнул. По кладке прошла рябь, будто по воде, затем всё содрогнулось, словно от подземного толчка. В стене стремительно побежала трещина, несколько кирпичей вывалились наружу. И видение оборвалось. Луна резко моргнула, снова оказавшись в кухне.

— Ох, дорогой, что с тобой?

Миссис Уизли уже была рядом с мужем. Тот стоял, пошатываясь и сжав пальцами виски так, словно у него внезапно началась сильнейшая мигрень.

Бросив быстрый взгляд на волшебные часы и убедившись, что они не показывают ни болезнь, ни опасность, миссис Уизли немедленно призвала из гостиной небольшое кресло, усадила мужа, влила в него несколько зелий, помогла снять мантию и заботливо укутала пледом.

Сам Артур, кажется, почти не замечал происходящего.

— Наверное, просто переутомился, — выдохнул он спустя пару минут. — Ничего страшного. Сегодня отпустили пораньше... дежурил всю ночь.

Он устало потёр глаза.

— Этот мерзавец Флетчер опять продавал маглам зачарованные тостеры. Третий раз за неделю. Только теперь они начинали отплясывать, стоило кому-нибудь попытаться сделать тост.

И лишь после этого он наконец заметил Луну.

Молли поспешила вмешаться:

— А теперь познакомимся. Это моя двоюродная племянница, Луна Эшвуд, дочь дядюшки Бенджамина Эшвуд-Прюэтта. Помните, он приезжал к Биллу на день рождения?

— Сквиб? — тут же уточнил Перси.

— Да, верно. Его дочь оказалась волшебницей, и он попросил нас помочь с воспитанием и обучением.

Молли взглянула на мужа чуть виновато.

— Артур, дорогой, прости, всё произошло так неожиданно...

— Конечно, конечно, — рассеянно кивнул тот.

Луне показалось, что мыслями он находится где угодно, только не здесь.

Словно присутствие в доме ещё одного ребёнка ничего не меняло. Хоть семь детей, хоть восемь.

Впрочем, через секунду Артур неожиданно оживился.

— О! Ты жила среди магглов? А правда, что у них есть такие... коробки с огнём, на которых они готовят еду? И к ним ещё приделаны... штепсели?

— Артур! — немедленно шикнула Молли.

Тот послушно замолчал и вернулся к омлету.

— А мою подругу тоже зовут Луна! — выпалила Джинни.

— В моём случае это сокращение, — улыбнулась Луна. — Полное имя — Лунетта.

— Вау!

— Не «вау», а хотя бы «удивительно», — назидательно поправил сестру Перси.

Фред и Джордж, к счастью, расспрашивать о маглах не стали. Как выяснилось, их куда больше интересовали велосипеды, соседская деревня и возможность утащить Лун после завтрака полетать на метле в саду.

Молли тем временем печально оглядела гору грязной посуды.

— Джинни, детка, сегодня твоя очередь помогать.

— Вот ещё! — возмутилась та. — Рон и близнецы пойдут играть в квиддич, а я должна убираться? Я хотела показать Луне свою комнату!

Она топнула ногой.

— Тебе всего-то пару раз взмахнуть палочкой!

Молли тяжело вздохнула.

— Артур, скажи ей хоть ты.

— Что? А, да... пусть девочки идут, — отмахнулся тот. — Всё-таки у нас гости.

Молли недовольно поджала губы, но спорить не стала.