Woven (гет)

(май 1962г., частный дом в городе неподалёку от кампуса)

«Меня не должно тут быть», — осознание внезапно накрывает Юдит как по щелчку пальцев, в то же самое время как малознакомый парень из параллельной подгруппы с её потока резко поднимается с кровати , отходит к окну и закуривает.

«И его — Валленштайн, вроде? — тут не должно быть . Но меня — вообще...совсем не ...»

....Девочкам она сказала, что на выходные тоже поедет домой, а родителям — что останется в общежитии доводить до ума диплом.

Вот только дипломная работа у неё уже месяц как готова и лежит в тумбочке. А она дрожащей рукой — почему-то когда надо начертить или нарисовать что-то, рука её намного более уверено двигается — перед зеркалом пытается нарисовать себе «стрелки», как у Джины Лоллобриджиды в роли царицы Савской из недавно вышедшего фильма⁽¹⁾.

Результат, конечно, средней паршивости : обычно она макияжем не заморачивается, в отличие от большинства однокурсниц. Да даже на школьном выпускном вечере она особо не красилась....

(Тем более, что до танцев в тот вечер дело и не дошло: сначала они с Дитером несколько часов спорили, ошибался ли Карл Маркс в своей политэкономической теории, или все же был прав....а оставшиеся полночи — пытались «поймать» лунное затмение на крыше соседнего с гимназией корпуса.)

«Надеюсь, Ильзе простит, что я весь остаток её лака для волос оприходовала», — думает она перед выходом из комнаты.

Затем, повинуясь какому-то сиюминутному импульсу, возвращается, достаёт из шкафа наполовину связанную вещь и быстро распускает, после чего кидает пряжу обратно в ящик и стремительным шагом удаляется, будто боится передумать.

«К черту все. Он уехал насовсем.»

* ( за несколько дней до вечеринки)*

«О, Юдит, там тебя внизу какой-то молодой человек спрашивает. Симпатичный, кстати. И высокий. Не то, что....»

« Сейчас выйду, Ильзе, можешь не продолжать!»

В фойе общежития она с удивлением замечает знакомого парня с небольшой картонной коробкой в руках . Тот действительно конвенционально красив, пусть и не в её вкусе (блондины, каковых в стране большинство, никогда Юдит не привлекали).

Когда подходит ближе, то вспоминает : он с факультета физики и астрономии, из одной группы с...

«Извини, что побеспокоил; ты же Юдит Бернштейн, правильно?»

«Я», — отвечает она с предчувствием, что не услышит сейчас ничего хорошего .

«Слушай, тут такое дело...» — видно, что сообщать новость ему не очень-то комфортно. « Один мой одногруппник, ну, тот, с которым вы....в общем, он сегодня заезжал в деканат забрать документы. Я чисто случайно узнал, поскольку сам там находился в это же время. Типа уезжает из страны насовсем, как я расслышал, и диплом будет получать уже в Штатах. Хотя, конечно, мог бы меня как старосту и предупредить, не говоря уже о том, что мы до его стажировки комнату вроде как делили...но Дитрих — он такой... своеобразный, короче....»

«Да уж...есть такое» — Юдит чувствует, как что-то внутри неё ухнуло вниз, будто оборвавшееся ведро — на дно колодца. « А ты, кажется , фон Герц?...»

«Ага. Можно просто «Эрих». Я собрал кое-какие тетради и еще что-то по мелочи, что после освобождения его половины комнаты остались. Подумал, что лучше у тебя пусть будут, чем комендант на выброс отправит.»

«Спасибо, Эрих», — она находит в себе силы произнести слова вежливости, прежде чем, подхватив коробку, чуть ли не бегом удалиться наверх.

* * *

.....На вечеринке у Тильды Крюгер — одной из немногих её однокурсниц, живущих в собственном доме в черте города — все, на её вкус , «слишком».

Слишком много народу (не зря она до этого ни разу не соглашалась прийти), слишком громкая музыка (американская пополам с «родной»), слишком шумная студенческая братия.

Разговоры — слишком легкомысленные; хотя в одном углу небольшая кучка парней и девчонок обсуждают Карибский кризис, и чем он может закончиться ; но остальные, казалось, судьбами человечества не заморачиваются, живя по принципу «live fast, die young”.

Слишком много алкоголя . Особенно, учитывая, что она практически ни разу не пила ничего крепче пива.

Ничего, на один вечер можно перестать быть «заучкой Бернштейн». Всего на один.....

«Что я здесь делаю?»

— Слушай, Юстина....

— Юдит.

— Давай-ка, Юдит, ты сейчас оденешься: не буду смотреть, не волнуйся — и я провожу тебя домой. Тебе, кажется, давно пора спать. В прямом смысле слова.

— Не надо меня про...

— Да ты сама и до соседней улицы не дойдёшь сейчас, не говоря уже об общаге!

— А....

— Короче, дело в следующем : я не сплю с девчонками без их на то согласия. Тем более — с такими, у которых...ну, никого до меня не было. И которые сами не знают, надо оно им или нет..., — Валленштайн хмурится и тушит сигарету, — Меня вообще-то Ойген зовут.

-П-понятно. И?

— И ничего. А ты меня совсем иначе назвала. На другую букву. Даже близко не похоже.

Юдит лихорадочно натягивает свои вещи, испытывая единственное желание :провалиться под землю.

— Я вызову такси сейчас. И мой тебе совет — не увлекайся больше коктейлями, особенно — если пить не умеешь. К тому же, — во взгляде Ойгена мелькает понимание, — это не помогает, если ты в курсе, о чем я . На собственном опыте проверено .

Этот совет Юдит запоминает на всю жизнь.

1) "Соломон и царица Савская"

Вернуться к тексту