Не проверялось на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
(сентябрь 2011, Гейдельбергский университет, земля Баден-Вюртемберг, ФРГ)
....До заседания учёного совета оставалось ещё достаточно много времени, и она решила, пользуясь свободным моментом, заскочить по пути в учебную часть.
Хотя, конечно, в её возрасте «заскочить» было уже разве что фигурой речи .
В этой части корпуса Б недавно провели ремонт, поэтому шаги её гулким эхом раздавались в пустом коридоре по недавно отреставрированной старинной плитке, которой был выложен пол.
За годы работы здесь она так и не смогла полюбить это крыло второго этажа, чьей особенностью было множество коридорчиков и закоулков, несмотря на то, что теперь везде виднелись таблички и указатели.
Вот и теперь, завернув за очередной поворот, ведущий в тупик, она невольно стала свидетельницей сцены (к счастью, подобное теперь встречалось все реже), которая тут же всколыхнула в памяти даже не университетские годы, а ещё более ранние....те, что было слишком больно вспоминать, несмотря на давность..
Сейчас же её взору предстал юноша- первокурсник, судя по всему — не местный, и трое других студентов постарше, окруживших его с явно недружественными намерениями. Впрочем, испуганным тот не выглядел и отвечал достаточно бойко, причём практически без акцента. Вернее, акцент у молодого человека был, но какой-то ...слишком специфический и как будто знакомый. Но раздумывать над этим было некогда, поскольку следовало поскорее вмешаться.
— Так-так, кто тут у нас? — ткнув кончиком трости в направлении негласного лидера тройки, протянула она своим «профессорским» голосом. — Ганс Гюллер. И почему я только ничуть не удивлена?...
Приятели вышеупомянутого персонажа, о котором на всем потоке шла дурная слава, воспользовавшись паузой, предпочли быстро ретироваться.
— То есть прошлый год вас ничему-таки не научил.?
— П — профессор Берштейн, — несколько подрастеряв гонор, пробормотал Гюллер.
— Повторяю последний раз : буллинг в нашем университете недопустим! Если вы этого до сих пор не поняли и не внемлите этому последнему предупреждению — значит, в этих стенах вас больше не будет.
— Что? Да как... Мой отец об этом узнает!
— Пф! Нашли, чем напугать. Я сейчас как раз иду в учебную часть, так что обязательно подам докладную записку проректору, можете быть в этом уверены. А отцу своему при случае передайте, что вместо очередной модной тачки пусть лучше купит вам учебник по этикету... если, конечно , ещё не поздно, и вы в состоянии его освоить.... А теперь подите прочь, вам здесь не рады.
— Вы в порядке? — обратилась она к новичку, когда нарушитель спокойствия исчез за углом.
— Да, спасибо, Frau Professorin.
— Вы ведь не из моей группы, правильно? Я бы запомнила.
— Нет, вас у нас в расписании точно не было, по крайней мере — на этот семестр, — улыбнулся он. — Я бы вас тоже запомнил.
— А напомните , пожалуйста, вы у нас кто?
— Виктор Мэддисон, группа УФ — 08.2- .2011, первый курс.
— Я хотела бы перед вами извиниться, герр Мэддисон, что только-только приехав в нашу страну, и в наш университет — в частности, вам пришлось столкнуться ... с вот этим. К сожалению, некоторые явления весьма трудно изжить..
— Да нормально все, госпожа профессор. То есть за помощь спасибо, но я их не боюсь, просто связываться не хотелось. Я всё-таки сюда за знаниями приехал; получать специальность, а не фигней страдать. После пар вот сейчас свободное время было, ну и хотел походить, посмотреть тут все.... Четырнадцатый век , интересно же! . А тут этих остолопов принесла нелегкая....
...Если до этого момента её что-то и настораживало, что она не могла определить конкретно, то теперь её интуиция просто взвыла.
— Молодой человек, а можно вам задать — чисто из любопытства — один вопрос?
— Да, конечно.
— Когда я застала сейчас этот ...назовём для вежливости « конфликт» , то случайно услышала, как вы в разговоре употребили одну фразу(1)....
— Что-то не так? — юноша несколько насторожился
-. Просто то конкретное выражение... Честно говоря, среди молодёжи я его уже очень давно не слышала. Если уж совсем начистоту, то оно было в ходу в мои студенческие годы, и то в основном у тех, кто пренебрегал хорошими манерами.
— Ээээ...ну упс.
— И вдобавок, в этом выражении была одна фонема, которую вы произнесли.... Так произносят только в Восточной Германии А мы с вами, как понимаете, находимся в Западной . Плюс вы совсем недавно приехали и учебный год только начался. Не поделитесь, откуда у вас такие познания? Где учили язык, если не секрет?
— Сначала в школе а потом...- Виктор запнулся на мгновение, но тут же продолжил — Потом у меня, скажем так, был довольно своеобразный репетитор...
— Насколько... своеобразный? — её твёрдо поставленный голос чуть дрогнул.
— Хм...достаточно своеобразный, — улыбнулся парень. — Не, ну на самом деле он так-то классный дядька. Хотя один наш друг семьи периодически его троллит, что таких, как он, не было, нет и не надо. Но это уже их чисто бумерские заморочки... Хотя он вроде по хронологии так-то не бумер, а .... кто до них еще там был... «тихое поколение»?
— «Молчаливое» . Мое поколение. А можно тогда ещё один необычный вопрос?
... Она понимала умом, что это сумасшествие, но должна была, просто обязана была узнать.
— Этот ваш специфический знакомый... у него случайно фамилия не на букву «К»?
— Ага, так точно.
— А имя...?
— Первое — на «Д», второе — на «О».... Ой, профессор, вам что, плохо? Сейчас я кого-нибудь позову. Тьфу, шайзе, и никого в коридоре, как нарочно...... Так, нам нужно дойти до поворота, а там уже...Вы сможете идти?
— Не нужно никого звать. Одну минуту.
Она выдохнула, опершись изо всех сил на трость. Одной рукой во внутреннем кармане жакета нашарив блистер с таблетками, положила одну под язык. Затем сделала несколько вдохов и выдохов.
— Все нормально, герр Мэдисон.
— Знаете, моя мама, когда кто-то из наших так говорит, обычно отвечает в таких случаях «ага, вижу я это твоё «нормально»!
— Ваша мама, судя по всему — очень хороший человек.... слабо улыбнулась она.
— Да, она такая ....но всё-таки давайте я вместе с вами дойду до медпункта?
— Спасибо, но не стоит . Все штатно. Однако.... кое в чем вы всё-таки помочь мне сможете, — она достала из сумочки визитницу.
-Вот здесь, смотрите : кроме академической почты и телефона кафедры, тут ещё мой личный номер и личная почта написаны внизу. Если вам будет не трудно, герр Мэдисон, наберите его вечером и сообщите , пожалуйста, когда у вас на неделе будет пара часов свободного времени. Мне кажется...вернее — я почти уверена, что нам с вами есть что рассказать друг другу....
* * *
1) типа "глаз на жопу натяну"
.... Поезд до Фрайбурга тащится со скоростью черепахи.
Или ей так только кажется? После стольких часов в дороге и двух пересадок ( от Балтийского побережья до родного города — путь не близкий) показаться может что угодно...
Хорошо, что она догадалась выйти в тамбур. А то за общее время пути к ней уже раза три подходили какие-то сердобольные пассажирки с вопросом, все ли у фройляйн в порядке («Да» (Нет)) и не нужна ли ей помощь («Спасибо, нет» (Вы, фрау, мне точно ничем не поможете») )
Видимо, на лице у нее все-таки все написано.... Или со стороны кажется, будто она ещё школьница : из-за роста и телосложения Юдит всегда выглядела младше своих лет. Как и ....нет! Не думать о нем!
За окном проносятся, сменяя друг друга, то городские, то природные пейзажи.
У кого-то в конце вагона в транзисторе играет модный зарубежный шлягер(1) «One Way Ticket To The Blues” .
Юдит невесело усмехается : блюза (2) в её жизни в данный момент хватает чуть более чем полностью.
И билет....билет теперь точно в один конец. У них обоих. Только пункты назначения — разные.
(Никто не виноват. Так получилось.)
"Ты сама убедила его, что ехать учиться по международной программе обмена в Штаты — хорошая идея. И все было бы хорошо, если бы не твоё дурацкое признание. А уж целовать его на прощание вообще было не просто плохой, а ОЧЕНЬ плохой идеей, Юдит Бернштейн!"
....Хорошо , что она хотя бы не стала — постеснялась в последний момент, а затем стало не до того — дарить свой прощальный подарок.
Такой же неказистый и нелепый, как и её чувства.
Которые вот уже несколько лет ( даже не с поступления в Технологический институт Карлсруэ, а ещё раньше, наверное, — с момента перехода из средней школы в гимназию (3) — претерпели трансформацию из дружеских в больше чем дружеские.
(«Юд...Бернштейн, ну зачем? Ты же знаешь, что данная концепция мне не близка и ...непонятна. Все ведь было нормально.... Бернштейн, ты куда? Наш обратный поезд только в ....Да постой же ты!»)
...Как-то в том году Ильзе поделилась с ней и Эстер грустным воспоминанием детства : тот момент, когда старшие братья «просветили» сестру, что рождественские подарки на самом деле не от Санта- Клауса, а от родителей, а тот старик в красном полушубке, которого она недавно видела на городском празднике — просто герр Цигельмайер из дома напротив с их же улицы.
Примерно такие же ощущения у Юдит прямо сейчас.
Она достаёт злополучный вязаный шарф из сумки.
....В последний год войны, ещё когда они жили в эмиграции в Швейцарии — собственно, там она и родилась : Йонас и Рут Бернштейны едва успели «впрыгнуть в последний вагон» в тридцать шестом году, перед новым витком репрессий — тётка Сарра. жена отцовского кузена Эйцехеля , пыталась учить её вязанию. Получалось...не очень. «Ой-вэй, из этой девчонки никогда не выйдет хорошей хозяйки, помяните моё слово!» А дядя отвечал : « Побойся Б-га, жена : девочке и шести лет ещё нет, рано ей пока думать о браке и хозяйстве; главное — чтобы человек из неё получился хороший, а остальное приложится! Она умная, далеко пойдёт, это сразу видать!»
Что ж....может, человек она и не самый плохой, но рукоделие ей до сих пор даётся с трудом.В отличие от учёбы.
(Примерно как одному там товарищу — социализация . Не говоря уже о человеческих чувствах.)
.... Американский шлягер в транзисторе сменяется лёгким рок-н -ролльным мотивчиком : кажется, из репертуара Петера Крауса(4)
Значит, опять о любви. Час от часу не легче.
Но , по крайней мере, уже скоро выходить.
Юдит распускает пряжу.
1) первоначальная версия песни — как раз 1959 года
2) the blues — синоним депрессии
3) в немецкой образовательной системе для того, чтобы получить позже высшее образование, нужно после средней ступени школы попасть в гимназию ( старшая школа); что было не так- то просто
4) популярный в 1950е годы в Германии эстрадный певец
(январь 1960г, Шварцвальдский лес, участок неподалёку от Карлсруэ)
— Замёрзнешь насмерть — домой не приходи! — громко напутствует её Эстер, прежде чем вместе с Ильзе развернуть лыжи в сторону парковой зоны. — И если через полчаса тебя не будет возле северного выхода....
— Сорок минут максимум. И спасибо за заботу, мамеле.
— Шуруй уже в свой ельник, майделе . И только попробуй задержаться хоть на минуту !
Они (все трое) вернулись с зимних каникул обратно в кампус сегодня, на день раньше положенного, и впереди ещё целый свободный день.
Кому нужны какие-то фешенебельные горнолыжные курорты вроде Фельдберга или Фройденштадта, если есть лыжи обыкновенные, желание хоть на полдня вырваться на природу, да и погода подходящая?
Юдит привыкла сама заботиться о ком-то, но не к заботе о себе самой. Ей все ещё непривычно, что у неё теперь — уже третий год — есть подруги. Настоящие. Ради этого стоило пренебречь прежним желанием учиться в Гейдельберге ( хотя право на бесплатное обучение у неё было и там, как и, собственно, во Фрайбурге; можно было даже из дома не уезжать).
(Конечно, если уж по правде, то в Технологическом институте Карлсруэ она оказалась вовсе не из-за потенциальных будущих знакомств...хотя и на другом факультете, по её собственному выбору. Все же физика до такой степени, как некоторых, её не интересовала, хотя и давалась всегда сравнительно легко, как и прочие точные науки.)
В школьные годы были просто знакомые. Не друзья. Вернее, начиная со средней школы......
Но это была.... довольно странная дружба. Как и они сами.
Юдит останавливается возле самой высокой и , судя по виду, очень старой, ели.
* * *
( «Эй, новенький — извини, не знаю твоего имени — у тебя шнурок развязался!»
«А он и был развязан», — нескладный тощий парень в круглых очках, такой же невысокий, как и она сама,и, судя по акценту — явный «осси»(1), смотрит на неё с подозрением, словно ожидая какого-то подвоха.
«Ты бы завязал все же , а то так и упасть можно»
«Что, даже не скажешь, что, если что, падать невысоко придётся?»
«Не скажу. Не имею привычки повторять глупости за другими. Тем более — злые глупости. Так как тебя все же зовут?»
«Дитрих», — неохотно отвечает он. Затем окидывает её взглядом, будто пытаясь понять что-то. «Вообще Дитрих-Освальд, но я полное имя терпеть не могу, так что...»
«А обычно как называют?»
«Обычно — «Эй, ты!». Это в лучшем случае», — невесело усмехается новенький.
«Значит, будешь Дитером.»
«?»
«Ну, раз полное имя не нравится. Надо же мне как-то к тебе обращаться. А звать людей «эй, ты» , знаешь ли, не привыкла. И, кстати, я- Юдит.»
Подозрение на лице сменяется удивлением, граничащим с растерянностью.
« Эм...а тебе разве надо ко мне обращаться?»
«Надо, раз мы теперь в одном классе. И пошли уже на второй этаж, нам сейчас 215 кабинет нужен»)
Сказки Вильгельма Гауфа ей всегда нравились. Включая ту самую, где действие происходит именно в этих лесах.
Собственно, она и сюда пришла, отделившись от девочек, ведомая каким-то странным, нерациональным ощущением, будто старый сказочный лес должен ей что-то поведать.
А может, и не должен. Или вообще не ей. Но тем не менее....
Вдруг она замечает, что с еловой ветки на неё в упор глядит белка. Глаза-бусинки смотрят как-то уж слишком осмысленно, будто это и не зверь вовсе ( но этого, конечно, не может быть : в двадцать лет уже странно верить в сказки, тем более — ей, родившейся отнюдь не в воскресенье, как там было по сюжету, а вообще в среду)
Ich lebte einst vor vielen Jahren
Unten an dem Tannenbühl
Ich war ein junger Köhler
Doch Neid verdarb mein Ehrgefühl
Wünschte mir nur Ruhm und Reichtum
Der Preis, der war mir gleich
Und so wurde ich ein Opfer
Des Dämons aus dem Tannenreich
Er riss heraus mein schlagend Herz
Verwahrte es in einem Glas
Gab mir ein Herz aus Stein
Und schnell ich meine Furcht vergaß
Das Leben mit dem kalten Herzen
Gab mir alles, nahm so viel
Bekannt und reich bin ich geworden
Doch verlor ich dieses Spiel
Wenn schreiend Stille um sich greift
Wenn man nur Herzen schlagen hört
Dringt kein Laut aus meiner Brust
Kein Laut, der meine Ruhe stört
Stein geworden sind die Träume
Stein geworden, so kühl
Stein geworden meine Tränen
Stein geworden mein Gefühl
Keine Freude mich erheitert
Versteh' kein Lachen, keinen Scherz
Bin zu totem Stein geworden
Wie mein kaltes Herz….(*)
...Юдит невольно вздрагивает. Белка продолжает на неё смотреть, причём на её мордочке (или все же лице?) — неприкрытое сочувствие.
«Бред какой-то»,- одёргивает себя Юдит. «Видно, совсем плохи дела, если уже даже белки меня жалеют».
— У меня все нормально, — бросает она в сторону ели. — И мне помощь сказочных существ не требуется. А тот, кому помощь действительно требовалась....он уже далеко. Так что не надо на меня тут глядеть...
Белка фыркает (тоже будто не по-звериному) и, сбросив к ногам Юдит крупную отливающую серебром шишку, скрывается за вековым стволом.
Девушка пожимает плечами, но шишку все же поднимает и кладёт в карман.
— Спасибо...наверное. Но все равно....лучше б вы его просьбу исполнили, господин Стекляшничек(2)
Тишина.
Пора возвращаться к месту встречи, да и холодно стоять долго на одном месте.
Юдит, развернувшись в сторону основной лыжни, поднимает выше воротник куртки и поправляет шарф.
На обратном пути, перед тем, как вернуться в кампус, надо не забыть зайти в магазинчик за ещё несколькими клубками шерстяной пряжи.
На всякий случай, конечно же.
Примечание :в главе используется часть текста песни Saltatio Mortis "Холодное сердце"("Das Kalte Herz"), представляющей собой монолог от лица ГГ одноименной сказки В. Гауфа.
1) уроженец Восточной Германии
2) добрый дух-хранитель Шварцвальдского леса в сказке Вильгельма Гауфа "Холодное сердце"
(май 1962г., частный дом в городе неподалёку от кампуса)
«Меня не должно тут быть», — осознание внезапно накрывает Юдит как по щелчку пальцев, в то же самое время как малознакомый парень из параллельной подгруппы с её потока резко поднимается с кровати , отходит к окну и закуривает.
«И его — Валленштайн, вроде? — тут не должно быть . Но меня — вообще...совсем не ...»
....Девочкам она сказала, что на выходные тоже поедет домой, а родителям — что останется в общежитии доводить до ума диплом.
Вот только дипломная работа у неё уже месяц как готова и лежит в тумбочке. А она дрожащей рукой — почему-то когда надо начертить или нарисовать что-то, рука её намного более уверено двигается — перед зеркалом пытается нарисовать себе «стрелки», как у Джины Лоллобриджиды в роли царицы Савской из недавно вышедшего фильма(1).
Результат, конечно, средней паршивости : обычно она макияжем не заморачивается, в отличие от большинства однокурсниц. Да даже на школьном выпускном вечере она особо не красилась....
(Тем более, что до танцев в тот вечер дело и не дошло: сначала они с Дитером несколько часов спорили, ошибался ли Карл Маркс в своей политэкономической теории, или все же был прав....а оставшиеся полночи — пытались «поймать» лунное затмение на крыше соседнего с гимназией корпуса.)
«Надеюсь, Ильзе простит, что я весь остаток её лака для волос оприходовала», — думает она перед выходом из комнаты.
Затем, повинуясь какому-то сиюминутному импульсу, возвращается, достаёт из шкафа наполовину связанную вещь и быстро распускает, после чего кидает пряжу обратно в ящик и стремительным шагом удаляется, будто боится передумать.
«К черту все. Он уехал насовсем.»
* ( за несколько дней до вечеринки)*
«О, Юдит, там тебя внизу какой-то молодой человек спрашивает. Симпатичный, кстати. И высокий. Не то, что....»
« Сейчас выйду, Ильзе, можешь не продолжать!»
В фойе общежития она с удивлением замечает знакомого парня с небольшой картонной коробкой в руках . Тот действительно конвенционально красив, пусть и не в её вкусе (блондины, каковых в стране большинство, никогда Юдит не привлекали).
Когда подходит ближе, то вспоминает : он с факультета физики и астрономии, из одной группы с...
«Извини, что побеспокоил; ты же Юдит Бернштейн, правильно?»
«Я», — отвечает она с предчувствием, что не услышит сейчас ничего хорошего .
«Слушай, тут такое дело...» — видно, что сообщать новость ему не очень-то комфортно. « Один мой одногруппник, ну, тот, с которым вы....в общем, он сегодня заезжал в деканат забрать документы. Я чисто случайно узнал, поскольку сам там находился в это же время. Типа уезжает из страны насовсем, как я расслышал, и диплом будет получать уже в Штатах. Хотя, конечно, мог бы меня как старосту и предупредить, не говоря уже о том, что мы до его стажировки комнату вроде как делили...но Дитрих — он такой... своеобразный, короче....»
«Да уж...есть такое» — Юдит чувствует, как что-то внутри неё ухнуло вниз, будто оборвавшееся ведро — на дно колодца. « А ты, кажется , фон Герц?...»
«Ага. Можно просто «Эрих». Я собрал кое-какие тетради и еще что-то по мелочи, что после освобождения его половины комнаты остались. Подумал, что лучше у тебя пусть будут, чем комендант на выброс отправит.»
«Спасибо, Эрих», — она находит в себе силы произнести слова вежливости, прежде чем, подхватив коробку, чуть ли не бегом удалиться наверх.
* * *
.....На вечеринке у Тильды Крюгер — одной из немногих её однокурсниц, живущих в собственном доме в черте города — все, на её вкус , «слишком».
Слишком много народу (не зря она до этого ни разу не соглашалась прийти), слишком громкая музыка (американская пополам с «родной»), слишком шумная студенческая братия.
Разговоры — слишком легкомысленные; хотя в одном углу небольшая кучка парней и девчонок обсуждают Карибский кризис, и чем он может закончиться ; но остальные, казалось, судьбами человечества не заморачиваются, живя по принципу «live fast, die young”.
Слишком много алкоголя . Особенно, учитывая, что она практически ни разу не пила ничего крепче пива.
Ничего, на один вечер можно перестать быть «заучкой Бернштейн». Всего на один.....
«Что я здесь делаю?»
— Слушай, Юстина....
— Юдит.
— Давай-ка, Юдит, ты сейчас оденешься: не буду смотреть, не волнуйся — и я провожу тебя домой. Тебе, кажется, давно пора спать. В прямом смысле слова.
— Не надо меня про...
— Да ты сама и до соседней улицы не дойдёшь сейчас, не говоря уже об общаге!
— А....
— Короче, дело в следующем : я не сплю с девчонками без их на то согласия. Тем более — с такими, у которых...ну, никого до меня не было. И которые сами не знают, надо оно им или нет..., — Валленштайн хмурится и тушит сигарету, — Меня вообще-то Ойген зовут.
-П-понятно. И?
— И ничего. А ты меня совсем иначе назвала. На другую букву. Даже близко не похоже.
Юдит лихорадочно натягивает свои вещи, испытывая единственное желание :провалиться под землю.
— Я вызову такси сейчас. И мой тебе совет — не увлекайся больше коктейлями, особенно — если пить не умеешь. К тому же, — во взгляде Ойгена мелькает понимание, — это не помогает, если ты в курсе, о чем я . На собственном опыте проверено .
Этот совет Юдит запоминает на всю жизнь.
1) "Соломон и царица Савская"
( 1968, Гейдельберг, квартира неподалёку от университетского комплекса)
То, что ей удалось обставить новое жилье по своему вкусу и под свои нужды — и весьма неплохо вышло, кстати, — не означает, что в этих стенах можно полностью изолироваться «за кремовыми шторами» от происходящего в мире раздрая.
...Во Франции только отгремели события «Красного мая» (и последствия ещё долго будут влиять на общественную жизнь, как говорят между собой старшие коллеги с кафедры, предрекающие скорый уход де Голля с политической сцены ); внутри блока стран Варшавского договора тоже далеко не все радужно после «Пражской весны» ; США сотрясают протесты против войны во Вьетнаме.
(«Интересно, а он все эти манифестации в стране проживания вообще заметил..? Не удивилась бы, если нет...»)
У них в Германии, конечно, не настолько все радикально (да и не была она никогда сторонницей радикализма, несмотря на довольно «левые» взгляды). Но студенческо-преподавательская среда, в которой она продолжает «вариться» в силу выбора профессии и научной карьеры, не может быть в такие времена совершенно спокойной.
Как и она сама.
Сидя в пятницу вечером после насыщенной рабоче-учебной недели в кресле перед телевизором, Юдит вполглаза смотрит выпуск новостей, одновременно считая петли.
На экране Беата Кларсфельд(1) публично даёт пощечину избранному два года назад федеральному канцлеру Кизингеру.
Бывший премьер Баден-Вюртемберга в ответ на «нациста» медленно, держась за щеку, сходит со сцены; Юдит кажется, будто в его глазах стоят слезы.
Выходит, человек всё-таки может поменять свои убеждения? Не «понарошку», не потому, что это выгодно в моменте, а действительно поняв, что ранее заблуждался?
Видимо — да. Но только если делает это осознанно, по собственной воле.
Привстав, она переключает канал на другой, где идёт какой-то годный французский фильм , но внимание её рассеивается.
Петля соскальзывает. Юдит, выругавшись, дёргает за нитку, и все тщательно вывязанные ряды схлопываются.
Ну и пофиг.
Она представляет, с каким удовольствием сейчас так же бы заехала по лицу одному (не)товарищу, о котором последние шесть лет не было ни слуху ни духу.
Да и в предыдущий раз....(она смотрит на свои наручные Timex(2),обнаруженные ею ещё тогда, давно, в принесённой Эрихом коробке, завёрнутые в какой-то старый конспект или черновик поверх фирменной упаковки; удивительно не то, что кое-кто забыл после визита в деканат их передать (тут она как раз была ничуть не удивлена), а что вообще все содержимое коробки удалось спасти от уборщицы и последующего выноса с прочим хламом ).
Никакой пояснительной записки, конечно же, не было.
Типичный Дитер.
Но вот обнаруженный ею в этом же ворохе рисунок, на котором безошибочно угадывается янтарно- песчаный пляж вдоль кромки воды и солнце, медленно плывущее к горизонту над Балтийским морем, — это точно было нетипично. И неожиданно.
«Неубиваемые» — с восхищением прокомментировал младший братец Арон, когда на семейном обеде увидел это изделие известной американской фирмы на запястье у сестры . «Можно хоть под поезд класть — ничего им не будет!».
Юдит тогда отшутилась, что проверять экспериментально не будет.
Хотя в каждой шутке — лишь доля шутки.
Она не Анна Каренина какая-нибудь, чтобы кидаться не то что под поезд, а вообще куда бы то ни было из-за неразделенных чувств.
У неё впереди — целая жизнь, и она проживёт её так , как считает нужным и правильным.
(1971 г, Кельн, кафе в Центральном городском парке. )
— Ну, девушки, ещё раз за наш наконец-то совместный и наконец-то выходной!
— И — не грех и повторить — за успешную защиту докторской нашей фройляйн докторессы! Ура!
Сидя возле окна, из которого открывается сказочный вид на зимний парк, они втроём чокаются кружками, в которых плещется фойерцангенболе(3)
— Спасибо, девочки, — Юдит в данный момент абсолютно счастлива. — И за эту поездку выходного дня, и за за поздравления и ....вообще!
— Ну, ты ж давно хотела повидать Кельн, — улыбается Ильзе. — Я ещё надеюсь тебя на каток сегодня затащить, пока мы не ушли из парка. А вечером — на концерт Вики Леандрос. Гулять так гулять!
— Вот именно — подтверждает Эстер, тряхнув кудрями. — Не, я понимаю, что ты теперь в городе своей мечты, с Академией наук в шаговой доступности от квартиры, и вообще живёшь свою лучшую жизнь, но надо же иногда таки менять обстановку.
— Ну... на следующей неделе поеду в Бонн на конференцию...- начинает было Юдит.
— По работе не в счёт!
— На самом деле, мейделе, шутки шутками, но мы тобой гордимся. Женщин в науке должно быть как можно больше.
— Правильно. И не только в науке. А то этим мужчинам дай только волю — они такое намутят...и в области науки, и в остальном.
— Что мы слышим от нашей милой барышни? Ильзе, ты что, с благоверным поссорилась?
— Вовсе нет. Иначе как бы я с ним сейчас детей оставила? Я про то, что нас должно быть и слышно, и видно. А то вторая половина двадцатого века, а в половине земель до сих пор замужней женщине требуется разрешение мужа при устройстве на работу.Кошмар! Хорошо, что Франц — адекватный , и уважает и меня, и мои взгляды. А другие? Я вот в следующем году уже точно планирую вернуться на работу; соскучилась по своей школе, ученикам и даже — только не смейтесь — по лабораторным работам! Не представляю, как многие всю жизнь только детьми и домом занимаются...
— Это точно, -Эстер с помрачневшим видом надкусывает сэндвич. Сама она после окончания магистратуры уже несколько лет как работает в местном филиале крупной фармацевтической компании и попутно отбрыкивается от попыток многочисленной родни свести её с энным «сыном маминой подруги». — Это не жизнь.
— Ну, почему, — Юдит пожимает плечами. — Некоторых такая жизнь устраивает.
— Но не тебя.
— Не меня. Жаль, что родители пока ещё с этим не смирились. Не говоря уже о швейцарских кузенах.
— Тоже пытаются с кем-нибудь познакомить?
— Иногда. (Не то чтобы Юдит сильно доставали, но периодически, особенно на семейных праздниках, тема «тикающих часиков» , бывает, всплывает)
Она отпивает последний глоток. Цитрусовый запах с привкусом жжёного сахара почему-то наводит на непрошенную, невесть откуда взявшуюся мысль, что кое-кто в это праздничное время года вынужден обходиться без этого традиционного напитка: американцы предпочитают эгг-ног.
Юдит невольно фыркает, представив, как этот «кто-то» отреагировал бы, попробуй кто-нибудь всучить ему эту гремучую смесь, почему-то популярную в англоязычной среде.
Видимо, на лице ее все же что-то отражается, потому что подруги тут же переглядываются между собой.
— А может, всё-таки..., — осторожно начинает Ильзе.
— Мейделе, только не говори, что ты до сих пор не забыла своего мелкого пришибленного придур..
— Эстер, ты не помогаешь!
— ....пардон, хотела сказать «миниатюрного недопонятого недогения». Столько времени прошло...
— Девочки, вы же помните, что у нас существуют две темы- табу ? — вздыхает Юдит, отставляя пустую кружку в сторону. — Напоминаю : политический строй наших восточных соседей(4) и моя несуществующая личная жизнь. Я бы хотела, чтобы так оно в дальнейшем и оставалось.
— Но наше-то правительство хотя бы можно ругать? — Эстер с нехарактерным тактом сжимает её руку в своей. Ильзе делает то же самое со своей стороны.
— Наше -можно! — Юдит снова улыбается. — Хотя лично я политикой Брандта (5) довольна. Но допускаю, что у других может быть и иное мнение.
— Ну слава Б-гу! А теперь, если уже доели и допили — все в сад, то есть — в парк! Гулять так гулять!
(1975г, Гейдельберг, парк на территории кампуса)
— У фройляйн старшей научной сотрудницы найдётся несколько минут свободного времени? — Эрих подловил её в перерыве возле выхода из лаборатории, и теперь они могут хотя бы на некоторое время подышать воздухом, или, как выражаются студенты, «потрогать траву».
— Для тебя — всегда найдётся, -она отвечает в той же шутливой манере, — герр профессор.
— Кстати, об этом, — они сворачивают на аллею, вдоль которой тянутся к весеннему солнцу вековые деревья, — ты когда свою хабилитацию(6) собираешься проходить? Советую не очень долго тянуть: сейчас, когда Шмидт пытается — безуспешно, правда, — доказать всем, что он не хуже Брандта, и в стране назревает рецессия, могут возникнуть некоторые проблемы с финансированием проектов...хотя все же надеюсь, что наших кругов это не коснётся; ну, или если коснётся — то по минимуму.
— Да ты, господин барон, оптимист — полушутливо фыркает она в ответ. — Тебя бы с Эстер свести : обсуждали бы политику правительства хоть целые сутки напролёт, только без меня.
А с хабилитацией я и сама затягивать не собираюсь : мне право на преподавательскую деятельность очень нужно, ты же знаешь, — добавляет она уже всерьёз.
— А ты знаешь, что я не барон, и никогда им не стану : у моего брата своих сыновей двое, — парирует Эрих. — И фройляйн Фельдман, если мне память не изменяет, уже года три как "фрау" , так что ....
( Эстер действительно, как ни странно, нашла партнёра — и местами сообщника — себе под стать в очередном «сыне маминой подруги» , который не побоялся рискнуть здоровьем, и, кажется, её нынешняя жизнь вполне устраивает)
— ....и , кстати, Юдит, — тон фон Герца неожиданно становится более серьезным, — давно хотел спросить: чисто теоретически, ты бы согласилась выйти за меня?
Хорошо, что она не носит обувь на высоком каблуке, иначе бы стопроцентно споткнулась.
— Что, прости?!
— Ну...- он смущённо смотрит вниз, куда-то на гравий, которым посыпаны дорожки, — ты ведь говорила недавно, что к тебе на свадьбе брата снова приставали с этим вопросом. А так...больше не приставали бы. К тому же, — тут он нервно кусает губы — я после перенесённой в детстве инфекции не могу иметь детей, так что ... в этом плане ты могла бы быть совершенно спокойна. И...мне кажется, что мы понимаем друг друга зачастую даже лучше многих супружеских пар...
— Вот именно, Эрих, — она поворачивается и тоже серьёзно смотрит в глаза. — И мне ОЧЕНЬ не хотелось бы портить наши с тобой отношения. А это бы неизбежно случилось, потому что я никогда бы не смогла дать тебе то, что ты заслуживаешь....да и не только тебе. Даже «чисто теоретически» . И даже если бы я не ....ты ведь понимаешь, что некоторые люди просто не заточены под семейную жизнь и «домашний очаг»....понимаешь ведь, да?
(Она не лукавит : в этом они с Дитером похожи; стереотипное семейное счастье — точно не для таких, как они)
( А ещё на две трети связанная вещь , лежащая сейчас в её сумке , умей она говорить, определённо высказалась бы насчёт синиц и журавлей...)
— Понимаю, — вздыхает фон Герц. — Прости, это было глупо с моей стороны — предлагать тебе...короче, сам дурак.
— Ничего ты не дурак, — не соглашается Юдит. — Просто.....давай не будем больше о грустном?
— А о не грустном можно? — несколько минут спустя лицо Эриха снова приобретает привычное выражение.
— Конечно, можно!
— Как насчёт того, чтобы пойти вместе поесть? По времени мы ещё вполне успеваем в столовую.
— Вот от этого предложения я точно никогда не откажусь! Погнали, пока дорогие коллеги все самое вкусное не разобрали!
1) "левая" активистка-общественница
2) известная с середины 20го века американская марка часов
3) немецкий традиционный рождественский напиток на основе красного вина и цитрусовых
4) ГДР
5) канцлер ФРГ(1969-1974).При нем начались подвижки в дипломатическом сближении как с ГДР, так и с СССР, а также улучшения в области социальной политики и образования
6) получение профессорского звания, дающее право на преподавание в высших учебных заведениях
…...Что-то назревает.
И она имеет в виду не политику и/или общественную жизнь, хотя в этой сфере как раз сейчас идут существенные сдвиги, не только на родине (с приходом ко власти Гельмута Коля изменилось многое, и в скором времени, судя по тенденции, изменится ещё больше), но и по всему миру.
Что-то более ....личное. Далёкое, но при этом очень близкое.
Юдит, как человек рациональный, никогда не была склонна к мистицизму, но последнее время какое-то неясное внутреннее ощущение набирает силу, и его становится сложно игнорировать.
Да и надо ли?
При этом она продолжает свою обычную , далеко не скучную жизнь, в которой за последние годы произошло много всего, как хорошего, так и не очень. Но хорошего все же больше.
После успешной хабилитации (теперь она официально «профессор Бернштейн») Юдит решает получить ещё одно высшее (биологическое). И получает.
Немного странно было четыре года находиться сразу в двух ипостасях, но к странностям ей не привыкать.
....Как там было, в этом советском фильме, который получил «Оскар»? « В сорок лет жизнь только начинается»?
В какой-то степени так оно и есть. Даже в довольно большой.
Теперь, в сорок восемь, когда наконец-то от неё все давно отстали с матримональным вопросом, а чужие и чуждые Особо Ценные Мнения по разным поводам она давно научилась игнорировать, Юдит чувствует себя намного более свободной, чем в молодости.
Уже не надо соответствовать ничьим ожиданиям. Можно просто жить.
Но....
Последние несколько месяцев что бы она ни делала, чем бы ни была занята : работой, проектной деятельностью, общением с любимыми племянниками, посещением концертов или выставок, прогулками с питомцем ( теперь она — владелица шпица, которого, конечно же, зовут Шпиц) или тем же вязанием (наконец-то у неё стало получаться что-то приличное! покойная тётка Сарра была бы довольна, но это неточно) , Юдит не покидает ощущение, что :
А) Что-то надвигается и Б) После этого уже ничего не будет по-прежнему.
Не только и не столько у неё лично. Но тем не менее.
* (лето 1988, там же)
— Вот, полюбуйся, — заехавшая в гости Эстер с хмурым видом кидает какой-то журнал ей прямо на овальный столик перед диваном.
— ?
— Ицхак привёз из последней командировки ; из Штатов. Кто-то из делегации подарил ему экземпляр. Лучше б не...Но скрыть от тебя я не смогла, хотя, может, и надо было...
\
Юдит, все ещё ничего не понимая, кроме того , что муж Эстер ( переводчик международного класса) привёз что-то, что должно вызвать её интерес, берет издание в руки.
На английском языке. «The Astrophysical Journal”.
— ...В общем, мейделе, как в анекдоте : есть две новости, хорошая и плохая. А уж какая из них которая — это тебе решать....но для начала лучше бы присесть, — кивает Эстер в сторону дивана. — Тридцать восьмая страница.
Юдит не сразу замечает (ну, подумаешь, групповое фото учёных обеих стран-участниц проекта), но потом видит на крайней части фотографии фигуру человека, который явно не собирался участвовать в фотосессии, выражая всем своим видом, от лабораторной униформы до недовольно-брезгливого выражения лица, что попал в кадр случайно и вовсе не рад этому.
Она присматривается внимательнее...вдруг это какая-то ошибка?
Нет, не ошибка.
Ее сердце пропускает удар.
— Вот что так называемая «американская мечта» с людьми делает, — мрачно комментирует Эстер. — Охренеть не встать. Неудивительно, что этот твой...Неуловимый Джо столько лет шифруется. Если бы я в сорок восемь выглядела, как жопа из кустов, то тоже бы не спешила показываться на глаза старым друзьям...У них там что, какая-то особая аномальная территория, где шампунь выдают только по талонам, как в Союзе?!
Юдит почти не слышит подругу (хотя, судя по фото, жизнь её некогда близкого друга действительно потрепала: будучи моложе неё на полгода, он выглядит старше минимум лет на пять, а при близком рассмотрении — и на все десять).
Но то, КАК он смотрит в кадр — и вообще на окружающий мир — делает ей так больно, будто она снова, как в отрочестве, получила удар футбольным мячом прямо в солнечное сплетение.
А затем наступает темнота.
.....Когда она приходит в себя, то видит хлопочущую возле неё Эстер, чувствует запах нашатыря и слышит заливистый лай Шпица. Тот, видимо, перепугался не меньше подруги : хозяйке пр нем за его не столь долгую собачью жизнь ещё ни разу не становилось плохо.
— ....Юдит, ты как ? Голова не кружится? Держи, выпей. Я пока с тобой посижу....
— Все нормально , Эстер...
— Ага, вижу я твое «нормально». Не надо было мне говорить...
— Нет, наоборот...- Юдит, приподнимаясь из положения лежа, слабо улыбается.- Спасибо, что не стала скрывать. Правда. Неведение — оно... далеко не всегда во благо.
— Да уж, — отвечает та с нехарактерной серьёзностью. — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но... Кажется, лучше было бы этому твоему полторашке никуда от тебя не уезжать. И для него, и для тебя. Я же вижу, что ты до сих пор...
— И даже ругаться не будешь?
— А толку-то? Если бы это что-то изменило... Поэтому не буду. Сейчас ты немного придёшь в себя, а потом мы пойдём гулять с этим меховым недоразумением; по дороге купим что-нибудь вкусное, и все у нас будет хорошо.
« У нас.... У меня и других наших — возможно», думает Юдит, не рискуя озвучивать мысли вслух . «А насчёт Дитера...я бы многое отдала, чтобы у него все было хорошо. Но принудительно, извне, человека осчастливить невозможно....»
(осень 1988, г. Клирвью (США)
— Кого там опять нелегкая принесла! — слышит Эрих из-за металлической двери, которая , впрочем, несмотря на свою внушительность, не заперта .
(Голос он узнает сразу же, хотя говорят (вернее — кричат) на английском, причём — для человека, эмигрировавшего больше четверти века назад — с довольно заметным даже на его непрофессиональный слух акцентом.)
— Guten Abend, Dietrich.
Тишина. .
— Нет, ну, я помню, конечно, что вежливость — не твой конёк, но раньше ты хотя бы «*Bend»(1) меня удостаивал....через день как минимум.
Человек, вышедший ему навстречу — безусловно Дитрих-Освальд Канцлер, пусть и выглядящий по какой-то неизвестной Эриху причине как актёр, играющий безумного учёного в каком-нибудь фильме категории Б, типа «шедевров» киностудии Hammer.
Но не возрастные изменения или странноватый имидж больше всего беспокоят его в бывшем одногруппнике, а застывшее выражение лица (будто ему в тарелке супа попался таракан) и особенно — взгляд.
Который, впрочем, при взгляде на новопришедшего вскоре сменяется : знакомый излом чёрных бровей взлетает чуть ли не на лоб, покрытый преждевременной ( они ведь ровесники!) сеткой морщин.
— Фон Герц...? Откуда ты здесь взялся? — растерянно, в замешательстве, а затем (уже возмущенно) : — Как ты нашёл мою базу?!
— Это было не так уж и трудно, — пожимает плечами Эрих, — учитывая, что городок совсем небольшой, и приезжих в нем мало. А иностранцев — вообще , кажется, на текущий момент только нас двое. Ну и встреченный сейчас мной по пути сюда офицер любезно подсказал, как пройти: видимо, решил, что мы с тобой коллеги.
— Ну, конечно, — взгляд хозяина этого странного рабочего места, напоминающего Эриху то ли ангар, то ли склад забытых вещей (вот вам и хвалёная Американская Мечта!) с некоторой ноткой зависти задерживается на значке Общества Макса Планка, приколотой к лацкану его пиджака. — Нацепят тут некоторые, понимаешь, свои регалии....
— А «некоторые» — кто, к слову, мог бы при желании иметь их не меньше, а то и больше — могли бы за тридцать лет и дать о себе знать своим старым друзьям.
— Друзьям? Мы с тобой не дружили, фон Герц. Просто делили комнату...и то давным-давно.
— Ну, во-первых, моей вины в этом нет : я честно пытался подружиться, — разводит руками Эрих. — А во-вторых, — он смотрит прямо в глаза напротив, пусть те и скрыты от него зелёными стёклами, — ты отлично понимаешь, что речь идёт не обо мне, Дитер.
Пауза.
— Я не позволял тебе называть меня по имени!- резко, наотмашь; и тут же, уже в совсем другой тональности : — И....меня уже давно так никто не называет.
( Голос с саксонским прононсом, который как будто ещё более ярко выражен, чем Эриху запомнилось по студенческим годам, звучит то ли обвиняя, то ли, наоборот, защищаясь (а может — и все вместе сразу)
— Не знаю, что за псевдоним ты тут себе придумал ( «хоть Фредериком ФранкенштИном(2) назовись, вольному воля », добавляет он мысленно) — но та, кого я имею в виду, всегда — и до сих пор — называет тебя именно так.
— Это все....дела давно минувших дней, — даже не будучи психологом, Эрих замечает, что человек напротив него уходит в глухую оборону. — Я давно уже не тот человек, которого Берн...которого вы когда-то знали.
— Разве? Может, и тот чудик, который на первом курсе слопал всю коробку «Mozart», которую мне брат из поездки в Зальцбург прислал, — это не ты, а кто-то другой? Доппельгангер?
— Во-первых, та коробка была уже начатая! — если раньше Дитрих казался Эриху преждевременно постаревшим, то теперь , со скрещёнными на груди руками и каким-то обиженным тоном в голосе, кажется подростком — переростком, — Во-вторых, с каких это пор дворянские сынки так вульгарно выражаются : «слопал»! А в-третьих , одна конфета там точно оставалась!
— Ага, просто аттракцион неслыханной щедрости, — невольно фыркает теперь уже сам Эрих.
( Он, естественно, не напоминает бывшему roommate, что после этого казуса ему пришлось прямо посреди ночи держать уже тогда довольно длинные волосы этого непризнанного гения над тазиком — который, к слову, он же и принёс, а позже — искать в своей личной аптечке сорбенты.
Впрочем, судя по изменившемуся выражению лица упомянутого товарища, он тоже не забыл данный факт биографии)
— Зачем ты приехал, фон Герц? — как-то устало спрашивает он Эриха, будто его настолько все вокруг ( и внутри тоже ) утомило, что нет сил даже на злость. — Что тебе от меня нужно?
— Лично мне — ничего, — честно отвечает Эрих. — А тому человеку, которого мы оба знаем.....наверное, нужен ты. Или, во всяком случае, хоть какой-то отклик от тебя . Она заслуживает того, чтобы не оставаться в неведении, не находишь?
— Тогда, — голос бывшего сокурсника звучит совсем глухо, — можешь сказать ей, что я умер. Что меня уже нет. Понял?
— Серьёзно? И это все?
— Да, все! — внезапно он так резко повышает голос, что фон Герц вздрагивает с непривычки.
— Для трупа ты, уж прости, какой-то чересчур шумный, Дитрих.
— Уж какой есть!
За защитными очками на какое-то мгновение мелькает такая тщательно и, судя по всему — долгое время скрываемая боль, и такая безысходность, что Эриху становится не по себе.
Впрочем, времени, что бы хоть как-то отреагировать, ему не дают.
— А теперь уходи. Убирайся, откуда пришел! И не смей ничего обо мне рассказывать. Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ВСПОМИНАТЬ, ЯСНО?!
— Но, послушай...
— ПРОЧЬ!!!
(Эрих едва успевает скрыться за дверью, в которую с глухим стуком ударяется какой-то предмет, который при ином раскладе мог прилететь ему по голове)
.... Уже позже, по дороге в аэропорт, Эрих с сожалением думает, что , по всей видимости, по эту сторону океана за эти годы так и не нашлось ни одного человека, которому было бы не все равно.
Ещё он думает, что же всё-таки сказать Юдит.
Впрочем, по приезде оказывается, что она каким-то непостижимым образом поняла все и без слов.
А затем....затем наступает ноябрь.
(ноябрь 1988, Гейдельберг)
...Она просыпается резко, прямо посреди ночи (что обычно ей не свойственно), и так же резко садится из положения лежа. Сердце колотится в груди, будто она долго и упорно бежала.
«Может, во сне действительно бежала?»
Переход такой внезапный, что поначалу Юдит не может сообразить, это уже явь или все ещё продолжение сна.
«Что же там такого было, в этом сне?»
А потом она вспоминает.
Ночной лес. Звёздное небо над головой. Горящий на поляне костер. Тени вокруг него (лиц ей не видно)
Что-то происходит; что-то очень важное — Юдит это чувствует — но оно будто ускользает от неё
.А затем лес будто меняется, становится все более знакомым (она несколько лет уже не была в Шварцвальде, но раньше — довольно часто)
Вдалеке она видит старую ель, ту самую белку, что и много лет назад, которая почему-то прямо на её глазах превращается в старичка-лилипута, одетого по моде как минимум двухвековой давности.
Он качает головой, говоря что-то — слышно совсем плохо, будто звук выкрутили на минимум — что-то про сердце, которое непременно нужно вернуть.
А затем весь пейзаж вокруг схлопывается, и она чувствует, что находится в огне, но при этом — одновременно будто глядит на него со стороны.
Костер горит. И горит. И горит. До самых углей в его основании.
......Лай Шпица диссонансом врывается в эту фантасмагорию, и Юдит приходит в себя.
— Иди сюда, малыш. Тоже не спится?
Пользуясь этим внезапным «праздником непослушания» — обычно его заставляют спать на специально отведённом месте — питомец радостно вскакивает на кровать . Какое-то время они просто находятся рядом в тишине (относительной, поскольку полная тишина — это не про Шпица).
Затем Юдит осторожно встаёт. Выпивает стакан воды, стоящий на тумбочке с вечера. Набросив на плечи халат, подходит к окну спальни и открывает его, невзирая на неподходящее, казалось бы , время года.
Она смотрит на звезды, а звезды, которые — тоже «не по сезону» — видны в эту ночь не хуже, чем где-нибудь за городом в августе — смотрят прямо на Юдит.
Слова им не нужны.
1) неформальное сокращение от Guten Abend
2) имя главного героя комедии "Молодой Франкенштейн"(1974)
Ветер перемен. Движение. Свобода.
Предчувствие её не обмануло как минимум в одном : мир в очередной раз изменился.
На протяжении её жизни карта мира — да что там мира: их собственной страны! — перекраивалась неоднократно, но тут... к общественному резонансу примешивалось что-то личное.
Известие о падении Берлинской стены не то чтобы застаёт Юдит врасплох — в конце концов, девочки (хотя теперь уже практически бабушки) и по телефону, и при редких встречах обсуждали с ней происходящее неоднократно — но вызывает в душе необычайно сильный отклик.
Нет, она не настолько идеалистка, чтобы решить, будто с падением одной-единственной — пусть и знаменитой — стены все сразу в одночасье поменяется и наступит всеобщее благоденствие и мир во всем мире.
Этот мир лежит во зле, и радикально ни она , ни кто-либо ещё этот факт не изменит.
Но Юдит далека от фатализма настолько, насколько это возможно, и всегда считала, что, пусть не сразу и не без усилий, но изменить можно многое.
И отнюдь не только в научной сфере.
— Это твоя жизнь, и решать тебе, а не кому-то другому, пусть даже и родному человеку, — говорит она своей младшей племяннице, Мирьям, когда они сидят в летнем кафе на одной из центральных площадей Дрездена, напротив восстановленного собора, поедая разноцветные шарики мороженого из симпатичных креманок. — Ты у себя одна, мейделе. И никто не проживёт — да и не имеет на это права! — твою жизнь за тебя.
— Я рада, что ты всегда на моей стороне, тётя Ю, — Мирьям улыбается так же, как и она сама в юности (они вообще с племянницей во многом похожи ; вот только юность у нынешнего поколения почти ничем не омрачена и не заканчивается так быстро, как у них в своё время....) — Знаешь, мне всегда хотелось быть похожей на тебя...
Юдит на мгновение отводит взгляд, будто пытается что-то разглядеть на дне креманки .
* * *
flashback,1999, Фрайбург
— Это все ты! — Арон возмущенно тычет пальцем в её сторону. — Все твоё влияние! Иначе моей дочери не пришло бы в голову собраться замуж за этого ...этого...
— Вальтер — хороший человек, и я так говорю вовсе не потому, что он сын моей близкой подруги ; ты меня знаешь, ингере , — отвечает она спокойно и без тени самооправдания. — В людях я все же малость разбираюсь. И они с Мирьям хорошо подходят друг другу.
— Он может быть сколь угодно хорошим...где-нибудь подальше , — не унимается братец.- Ты отлично понимаешь, о чем я . Он -не из наших.
— Твоя дочь уже достаточно взрослая, чтобы сделать свой собственный выбор, Арон, — Юдит пытается держать себя в руках, но слово-триггер уже прозвучало.
— Вот об этом и речь: наслушалась от тебя всякого феминистского бреда, — фыркает тот. — В людях она разбирается, ага.... Только сама за всю жизнь так себе никого и не нашла почему-то, — тут взгляд Арона задерживается на старых, но ещё вполне годных часах на её запястье, — Тоже мне, Персефона..
.... Мгновение спустя он с изумлением потирает щеку, на которой остался вполне ощутимый след.
* * *
flashback,1950e, Фрайбург
« ...Ты не перестаёшь меня разочаровывать», — высокий худощавый мужчина с ничем не примечательной внешностью, кроме, пожалуй, брезгливо-надменной гримасы на лице, выговаривает сыну, едва достающему ему до плеча. «Изо всех учеников этой школы выбрать себе в подружки какую-то мелкую жидовку!»
«Не смей! — младший, несмотря на угрозу во во взгляде старшего, выдергивает руку из захвата. «Она — не «какая-то» и не «подружка». Она — друг.»
«Ну и дурак», — цедит через губу старший, но тут его кто-то окликает, и Герхарду Канцлеру приходится натянуть на лицо вежливо-нейтральное выражение.
К счастью, больше Юдит никогда не доводится пересекаться с этим....индивидуумом.
Но тот факт, что подобные ему ходят по одним и тем же с ней улицам, пугает её .
Уже тогда, в тот же вечер, она даёт самой себе обещание никого не считать «человеком второго сорта». Никогда.
* * *
— Во-первых,ту героиню звали Пенелопа. В пятьдесят лет стыдно такого не знать . А во-вторых, — бросает она, уходя, через плечо, — не стоит примерять судейскую мантию: она тебе не впору.
... Конечно, потом они помирятся, но все же отношения между сестрой и братом с тех пор уже не будут прежними. И дело не только в браке Мирьям с младшим сыном Ильзе.
Просто-напросто, пока она жива, Юдит не допустит — если ей под силу этого не допустить — чтобы кто-то — ещё кто-то — оказался в положении изгоя.
Вернувшись из бывшего родительского дома обратно в Гейдельберг и дождавшись свободного от работы и других дел времени, она с каким-то остервенением продолжает своё вязание.
Никто не должен быть «miserable”. Вообще никто.
(Даже- особенно — тот самый неприкаянный «Некто», который снова будто в воду канул, не оставляя следов на поверхности)
— ...Ну, дорогая, я не уверена, что являюсь хорошим примером для подражания, — Юдит поднимает
взгляд от остатков подтаявшего мороженого . — Хотя спасибо, конечно, за доверие. Но, знаешь..., — она берет руку племянницы в свою — желаю тебе никогда не сравнивать себя с другими, а найти себя. И никогда не терять.
.....Когда в 2010 году, вскоре после своего семидесятилетия, Юдит получает от Эстер приглашение на бар-мицву старшего внука, то в её голову закрадывается мысль, что жизнь, по большому счёту, уже прошла.
Но затем, год спустя, в сентябре она сталкивается в коридоре успевшего за долгие годы стать родным для неё университета с первокурсником из США, юношей с рыжими кудрями, независимым характером и до боли знакомым саксонским выговором ( которого у него просто не может — не должно быть, потому что этого не может быть никогда!)
....И понимает, что ничего ещё не закончилось.
(интерлюдия)
Viele Jahre später
Wollt' ich mein Herz noch einmal seh'n
Und in des Dämons Hütte
Sah ich hundert Gläser steh'n
Sprach: Meister, das sind keine Herzen
Sind doch nur aus Wachs gemacht
Hast mir nie mein Herz genommen
Hatte mir das gleich gedacht
Stein geworden sind die Träume
Stein geworden, so kühl
Stein geworden meine Tränen
Stein geworden mein Gefühl
Keine Freude mich erheitert
Versteh' kein Lachen, keinen Scherz
Bin zu totem Stein geworden
Wie mein kaltes Herz
Du kleiner Wicht, ich werd' dich lehren
In diesem Glas dein echtes Herz
Nimm es zurück in deinen Leib
Fühl noch einmal Lust und Schmerz
Vereint mit meinem echten Herz
Nahm ich die Beine in die Hand
Ich floh so weit mich Wege trugen
Bis ich wieder Frieden fand(*)
* * *
Из личной электронной почты проф. Ю. Бернштейн:
1)Доброго времени суток, Frau Professorin!
С наступающим Вас Новым годом!
В общем, письмо Ваше я передал, в тот же день, как приехал домой. .
Судя по последующей реакции мистера Ди, он его таки прочёл. Мы уж думали, что неотложку придётся вызывать, но все же удалось справиться своими силами. Правда, мама потом сказала, чтобы я в следующий раз таких сюрпризов не устраивал ( типа она сама чуть не поседела в процессе) а то придется мне жить весь семестр на одну стипендию... Ну а на следующий день мистер Ди мне такой допрос учинил, что я было подумал, что это он от мистера Вульфа приемчиков понахватался: чуть было Ваш е-мейл не забыл передать. Но не забыл.
Теперь ждите письмо с незнакомого адреса, если что — папку Спам на всякий случай проверьте, а то мало ли.
C уважением, Виктор Мэддисон
P.S. Когда точно ждать ответа (не от меня) — трудно сказать. Судя по тому, что последние пару дней ваш товарищ почти не выходит из комнаты , и даже среди ночи я как-то слышал из коридора, что он все по комнате круги наворачивает (видимо, ответ сочиняет) — наверное, скоро. ...
P.P.S : теперь понимаю своих бабушек: с такой жизнью, как у нас, никаких сериалов не надо!
2) ( то самое письмо с незнакомого адреса)
Прости.
3) (ответ на предыдущее)
Давно.
3.1) (отправлено сразу же за (3)
P/S :ваш мальчик уже изложил краткую (цензурную) версию того, что у вас там наприключалось за последние годы. Теперь жду от тебя версию подлиннее и без купюр.
Как у вас там говорят, you owe me that, if anything.
P.P.S : Здравствуй, Дитер.
*) окончание той самой песни, см. глава 2
Эпилог : Небо. Самолет. Женщина.
(2020г., Клирвью, США)
-...Кто-то звонит по домофону, — будто очнувшись от сна, произнесла Эмбер.
— Я сам открою, cara mia, — Тодд, уже успевший избавиться от пиджака и сменить водолазку на любимую футболку « Metallica» — тоже чёрную — положил руку ей на плечо. — Ты ведь хотела пойти прилечь? Вот и иди; а на кухне я потом сам все уберу.
— Наверное, кто-то из ребят за чем-нибудь вернулся. Может, Мина...
— Хм, ну, учитывая её положение и ....повод для встречи.... то, что она сейчас «на эмоциях», вовсе не удивительно. Но в любом случае, я все отдам, что они с Джонни, или кто-то другой , у нас забыли . А тебе действительно нужно отдохнуть, querida, — повторил Тодд мягко , но настойчиво.
— Обещаю, что так и поступлю, как только все разъясним, — слабо улыбнулась Эмбер, но все же двинулась в сторону входной двери, поспешно сунув в карман платья -футляра, которое так и не успела сменить на домашнее, так и не выброшенную салфетку.
-.... Мистер и миссис Мэддисон? Добрый вечер.
На пороге обнаружилась элегантная дама в возрасте ( в том, который уже смело можно было назвать преклонным, не рискуя показаться не комильфо), с чуть растрепавшимся на ветру боб-каре, в чёрном брючном костюме и с чёрной же тростью, которая явно служила не просто аксессуаром.
Несмотря на хороший английский гостьи , Эмбер уловила в её голосе — довольно , кстати, приятном, — знакомый (хоть и несколько отличный от того, к которому она за много лет успела привыкнуть) легкий иностранный акцент.
— Профессор Бернштейн..?
— Можно просто « Юдит» . — мягко поправила её дама. — Я даже для вашего сына уже порядком времени не «профессор», да и к тому же ...
— Конечно, — спохватилась Эмбер. — Проходите, пожалуйста, Юдит.
— Можно вам что-нибудь предложить: кофе, сок или..., — спросил Тодд.
— Просто воды, если можно. Спасибо.
---------------
— Значит, нам не показалось, и там, на кладбище, это действительно были вы? — уже когда они расположились в гостиной, решил уточнить Тодд.
— Да, это так. Я не стала к вашей компании подходить, — предвидя вопрос, добавила гостья, — Показалось...не вполне уместным моментом для очного знакомства.
Да и мне самой, сказать по правде, — её правая рука, на безымянном пальце (*) которой зоркий взгляд Эмбер заметил необычной формы кольцо с янтарём, чуть сильнее обычного сжала набалдашник трости, — нужно было немного времени ... как это у вас говорят? I needed a moment.
(О том, что после её ухода с территории, на том самом надгробии теперь лежали не две, а три отливающие серебром еловые шишки, она говорить не стала)
— Но главное — что вы приехали, — участливо произнесла Эмбер.
— Как видите, слишком поздно, — невесело усмехнулась Юдит, и , подняв в предупреждающем жесте руку, словно не желая слушать возражения, поспешила добавить : — Я хочу вам кое-что отдать. Возможно, этот подарок запоздал на шестьдесят лет, а возможно ...в любом случае, держите, теперь он ваш. Кто из вас будет его носить — один или по очереди — решите уже сами.
В свёртке, вручённом Эмбер и Тодду, оказался широкий вязаный шарф невероятно красивого бирюзового оттенка, по которому так и хотелось провести рукой; а также старый, но хорошо сохранившийся рисунок, чей автор, не будучи художником (судя по линиям, его рука явно привыкла больше чертить, нежели рисовать) тем не менее, сумел довольно точно передать тот момент , когда солнце скрывается за морским горизонтом, касаясь воды самым краешком.
Глядя на подарок, который, не будь этой гадской пандемии, успел бы попасть к адресату вовремя, Эмбер — сама уже без пяти минут бабушка — вновь почувствовала себя подростком, каким-то невероятным образом соприкоснувшимся с чем-то таинственным и необъяснимым.
— Это..просто невероятно. Большое вам спасибо!
— Нет, это вам обоим спасибо.
— ?
— За то, что были с ним рядом. Во всех смыслах слова. Не только , когда....- она на секунду запнулась, — а вообще. Все это время. Знаете...человеку нужен человек.
— Знаем, — непривычно мягким голосом произнесла Эмбер. — Моя мама тоже всегда так говорит. Но все равно...Мне кажется, что «тем самым» человеком были все равно вы, пусть и находились далеко. Расстояния...они не всегда важны. Близость ведь в другом заключается....
— Иногда — все же весьма важны, — покачала головой Юдит. — Поэтому еще раз спасибо вам за все ; наверное, теперь мне пора..., — приподнялась она из кресла, в котором сидела.
— Так скоро? — Тодд и Эмбер, не сговариваясь, произнесли одновременно.
(Фидо, который в этот день был необычайно тихим, в знак протеста запрыгнул гостье на колени перекинувшись в серо-лилового шпица.)
— А который сейчас час?...- Юдит на мгновение замешкалась, взглянув по привычке на свои старые Timex, которые, после долгих лет службы, трое суток назад остановились.
— Ровно пять, — ответил Тодд. — У вас обратный рейс прямо сегодня, или...?
— Завтра. Но я должна ещё успеть снять номер...
— А знаете что? — перехватила инициативу Эмбер. — Не надо ничего снимать. Оставайтесь сегодня у нас. Завтра мы вас сами до аэропорта проводим. А сейчас....Тодд, mon cher, сделай на всех чай, пожалуйста, ок?
— Слушаюсь и повинуюсь, — отрапортовал Тодд, отправляясь в сторону кухни. — Чай — это то, что никогда не помешает. Ну, если не считать прилагающейся к нему еды, конечно... Хорошо, что я ещё не успел ничего убрать. И где-то у нас ещё точно был розмарин... (*)
(Ещё ему, конечно, хотелось спросить гостью о другом неравнодушном человеке — том самом Петере, о котором, наряду с Юдит, Дитрих вспоминал в свои последние часы, будучи на грани сознательного и бессознательного; но, поразмыслив, Тодд все же решил не задавать лишних вопросов. )
* * *
(на следующий день)
.... Джулс Томпсон не любил летать самолётами. Особенно, как вот сейчас, международными рейсами. Пожалуй, больше этого он не любил только чрезвычайные ситуации. А, ну и ещё чувствовать себя дураком. Особенно не вообще, абстрактно, а когда Гейл ...
При мысли о Гейл настроение несколько повысилось.
Но, к сожалению, ненадолго.
— Внимание! — донёсся до него встревоженный голос из микрофона — Если на борту среди пассажиров есть врач — просьба срочно подойти....
* * *
... Последнее, что Юдит видит перед собой — обеспокоенное лицо молодого человека, в котором смутно угадываются знакомые черты(*)
....А затем наступает тишина. Но и это — только временное явление, словно привал посреди долгого, изнурительного похода.
Потому что после тишины — она чувствует это подсознательно — когда она откроет глаза, то увидит тот самый берег, который возникал в её снах в последние годы, так похожий на тот, прибалтийский, но всё-таки немного другой.
И они c Дитрихом снова будут на этом берегу вместе, будто им опять по девятнадцать лет, и все ещё впереди.
Только на этот раз — по причине, неподвластной силе науки — солнце не садится, а, напротив, выплывает из-за линии горизонта, заливая тёплым янтарным светом все вокруг.
Fin.
 |
|
|
Буду комментировать по главам.
Пролог. Эх, все же все отсылок я не считываю. Вот, например, не знаю или не помню, кто такая эта Берштейн. Но то, что речь про нашего ДОКа и профессор к нему явно неравнодушна - это я поняла. Динамичное интригующее начало. Буду читать дальше. 1 |
|
|
|
|
Глава I. А вот эту часть я то ли слушала, то ли читала, то ли здесь просто упоминаются события из другого текста... Но нет, все-таки, мне кажется, именно этот кусочек я слушала.
Так или иначе теперь ясно, что Юдит влюблена в Дитриха, а он... Ему это, по-видимому, на тот момент недоступно. Ярко символичной вышла концовка - распускание пряжи - разрушение связи - отпускание прошлого. 1 |
|
 |
Mama Katавтор
|
|
Яросса
Это наша с подругой (и товаркой по фандому) ОЖП, впервые появившаяся в ее потрясающем стихотворении, без которого не было бы этой истории) (я в шапке дала на него ссылку, вроде) 1 |
|
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу