Дэриол (гет)

— Ой, — вырвалось у меня. — «Холт, подожди, я забыла сменить бинты!» — сказала я, возвращаясь в дом.

Отец ждал меня в моей комнате. Генри уже успел перебинтовать свой живот, где вновь открылась рана. Я подошла к нему, чувствуя легкое головокружение от боли и усталости.

— Папа, можешь мне перебинтовать раны? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно, помогу, — ответил он, и в его темных глазах мелькнула тень беспокойства. Он встал с места, и я села на стул. Отец быстро принялся за дело. Его движения были отточенными, привычными. Он знал, как обращаться с моими ранами, как сделать так, чтобы они не причиняли слишком много боли. Вскоре все мои раны были аккуратно забинтованы.

— Всё готово, — сказал отец, закончив. Он заглянул в мои глаза своими темно-голубыми глазами, словно пытаясь прочитать мои мысли. Я кивнула, чувствуя облегчение.

Я ещё раз посмотрела в зеркало, оценивая свой вид. Затем надела украшения, которые подарили мне Клодин и Дракулаура. Они идеально дополняли образ, добавляя ему немного блеска и индивидуальности. Я чувствовала себя почти готовой.

Выйдя на улицу, я села в машину. Холт Хайд, мой брат, уже ждал меня за рулем. Он помчал вперед, и вскоре мы оказались возле ворот школы для монстров всех мастей — «Монстр Хай».

— Сестрёнка, завяжи глаза, — сказал мне брат, протягивая шелковую розовую ленту.

Я ничего не понимала, но, подняв очки и отдав их брату, послушно завязала глаза. Холт повел меня вперед. Мы долго бродили, поднимаясь то вверх, то вниз. Звуки шагов, приглушенные голоса, легкий гул — все это создавало атмосферу тайны. В итоге мы прошли по коридору, и по звукам я поняла, что он открыл дверь.

Он развязал мне глаза и надел очки.

— Джексония Джекил, с днём рождения тебя! — послышалось со всех сторон.

Я моргнула, пытаясь привыкнуть к свету. Вокруг меня были мои друзья, все мои близкие. Улыбки, радостные возгласы. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Мне и Холту сегодня исполнилось восемнадцать лет. И эта вечеринка-сюрприз была для меня. Я не могла поверить, что они смогли так меня удивить.

Мне было так приятно. Ощущение тепла разливалось по телу, смешиваясь с предвкушением чего-то нового, чего-то грандиозного. Я прошла вперёд, в центр зала, где музыка пульсировала в унисон с моим сердцем. И тут же, словно по волшебству, мне стали дарить подарки. Каждый жест, каждое слово поздравления отзывалось во мне волной счастья. Сегодня был мой день, день моего полного преображения. Я сегодня полностью превращусь в светлого ампира. Я жду появление крылышек. У нас светлых вампиров есть крылья как у ангелов, но меньше и светятся днём и ночью. Они появляются в восемнадцать лет, и вот, этот день настал.

Я взяла бокал с красным вином, его прохлада приятно освежила пальцы. Сделав глоток, я подошла к заградительной ленте, которая отделяла бассейн вечного запаха пота от основной вечеринки. Я поморщила носик, стараясь не обращать внимания на неприятный аромат, который, казалось, пропитал всё вокруг. Мои мысли были заняты другим — ожиданием.

Ко мне подошли Валентин, Клодин и Дракулаура. Вампир-вегетарианка, моя дорогая Дракулаура, ещё раз поздравила меня с днём рождения, её глаза сияли искренней радостью. Волчица-оборотень, Клодин, посмотрела мне в глаза своими жёлтыми глазами, в которых читалось уважение и тепло, и тоже вторично поздравила меня.

Так приятно. Это чувство было настолько сильным, что я едва могла его сдержать. Мы чокнулись бокалами с вином, и я сделала ещё один глоток, чувствуя, как сладость вина смешивается с предвкушением.

Внезапно, мир вокруг меня поплыл. Ноги подкосились, и я стала падать. Падать в тот самый дурнопахнущий бассейн, который я так старательно избегала. Я почувствовала, как вода обхватывает меня, холодная и отвратительная. Меня пытались вытащить, я слышала голоса друзей, их панику, но ничего не получалось. Я была слишком тяжелой, или, может быть, что-то другое удерживало меня.

И тут, в самый разгар отчаяния, моё тело окутало сияние. Оно было нежным, тёплым, проникающим в каждую клеточку. Запах пота начал рассеиваться, уступая место аромату свежести и чего-то неуловимо прекрасного. Я почувствовала, как мои плечи начинают покалывать, словно тысячи крошечных иголочек. Это было оно. Моё преображение. Мои крылья.

Сияние становилось всё ярче, ослепляя моих друзей. Я чувствовала, как мои кости меняются, как кожа натягивается, обретая новую форму. Я больше не падала. Я парила. И когда сияние начало медленно угасать, я увидела их. Два прекрасных, светящихся крыла, похожих на крылья ангела, но изящнее, меньше, и излучающих мягкий, постоянный свет. Они были частью меня. Я была светлым вампиром. И это было только начало.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Мир вокруг казался немного размытым, но потом всё встало на свои места. Первое, что я заметила, — это странное ощущение на голове. Провела рукой и замерла. Волосы. Они стали… другими. Не просто изменили цвет, а приобрели нежный, пастельно-розовый оттенок, словно лепестки цветущей сакуры. Оглядела себя. Одежда тоже сменилась. Вместо привычных платья на мне была лёгкая, струящаяся розовая тога, перехваченная тонким чёрным пояском. Странно, но ноги были босыми, и прохлада пола приятно ощущалась под ступнями.

Я оказалась посреди оживлённой площади, наполненной людьми. Они смотрели на меня с изумлением, шептались, указывали пальцами. Но моё внимание привлекло другое. В толпе, среди взволнованных лиц, я увидела его. Отца. Генри. Он явно оставил работу и учёбу, чтобы стать свидетелем этого… чуда моего перерождения. Его глаза горели смесью радости и неверия.

Не раздумывая, я подлетела к нему, чувствуя, как лёгкость нового тела позволяет мне двигаться с невиданной грацией.

— Дэриол, я так рад, что ты переродилась и в этой жизни ты моя дочь, — сказал Генри, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. Он обнял меня крепко, и я почувствовала знакомое тепло его рук, которое, казалось, не изменилось, несмотря на всё вокруг.

— Я рада, что ты стал отцом в данной моей жизни, — ответила я, прижимаясь к нему. Это было странное, но удивительно правильное чувство.

Генри отстранился, его глаза сияли. Он вытащил из кармана небольшую, изящную коробочку. Открыв её, я увидела нечто прекрасное. На бархатной подкладке лежала диадема. Она была тонкой, изящной, с одним единственным, но завораживающим камушком в центре — розовой капелькой, которая, казалось, излучала мягкий свет.

— Это подарок для тебя, — сказал он, протягивая мне коробочку.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью. Он аккуратно взял диадему и надел её мне на лоб. Камушек лёг на кожу, прохладный и нежный, идеально дополняя мои новые волосы и образ. Я почувствовала себя… другой. Не просто переродившейся, а кем-то особенным. И рядом с отцом, который принял меня такой, я чувствовала себя по-настоящему дома.

Я посмотрела на свое отражение в глазах отца. Пастельно-розовые волосы обрамляли лицо, а диадема с розовой каплей добавляла некой царственности. Тога казалась легкой и невесомой, словно сотканной из утреннего тумана. Я чувствовала себя иначе, чем когда-либо прежде. Было ощущение легкости, силы и какой-то внутренней гармонии.

— Ты выглядишь… волшебно, — прошептал Генри, его взгляд не отрывался от меня. — Как будто ты всегда была такой.

Я улыбнулась. Это было странное чувство — быть одновременно собой и кем-то совершенно новым. Но в этой новой версии себя я чувствовала себя более уверенной и свободной.

— Спасибо, отец, — сказала я, и это слово прозвучало по-новому, с большей глубиной и значимостью. — Это очень красивый подарок.

Толпа вокруг нас продолжала наблюдать, но их взгляды уже не казались мне такими пугающими. Скорее, они были полны восхищения и удивления. Я почувствовала, как кто-то осторожно коснулся моего плеча. Обернувшись, я увидела молодую женщину в такой же розовой тоге, но с более темными волосами.

— Добро пожаловать, сестра, — сказала она мягким голосом. — Я Лира. Мы ждали тебя.

— Ждали? — переспросила я, удивленная.

— Да, — кивнула Лира. — Твое перерождение — это знак. Знак того, что время пришло.

Я посмотрела на отца, который с гордостью наблюдал за нашим разговором. Он кивнул мне, словно говоря: "Иди, исследуй".

— Время для чего? — спросила я Лиру, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение.

— Для того, чтобы мы могли начать путь, который был предначертан, — ответила она, и в ее глазах я увидела отблеск той же силы, которую, как мне казалось, я обрела сама. — Путь, где мы будем использовать наши новые дары.

Я почувствовала, как диадема на моем лбу слегка нагрелась. Это было не просто украшение, а что-то большее. Я посмотрела на свои босые ноги, ощущая прохладу камня под ними. Это было начало чего-то нового, и я была готова к нему. Я была готова узнать, что означает мое перерождение и какие пути мне предстоит пройти.

Вспышки неона ломались о стены подвала, превращая лица танцующих в маски из стекла и огня. Ритм пульсировал в грудной клетке, сжимаясь и разжимаясь в такт басам — я чувствовала каждый удар собственного сердца, отравленного болезнью, ноющей сладкой болью где-то под ребрами.

Валентин держал мою руку в своей, и его пальцы были прохладнее, чем у любого живого. В темно-розовых глазах плясали те же блики, что и на танцполе. Он повел меня через толпу юных монстров — вампиров с бледными лицами и оборотней, чьи зрачки всё ещё не пришли в норму после полнолуния. Кто-то задел моё плечо, и я вдохнула запах серы и старой крови.

— Ты сегодня другая, — сказал он, наклоняясь к моему уху. Голос липкий, как патока, обволакивающий каждое слово. — Светишься.

Я усмехнулась. Болезнь имени меня — ирония, от которой не спасает ни возраст, ни статус. Только светлые вампиры хворают ею, и я носила её как корону из шипов. Когда кровь закипала под кожей, я становилась видимой для всех — даже для тех, кто обычно смотрит сквозь.

— Танцуй со мной так, будто завтра не наступит, — прошептал Валентин, и его энергия толкнулась в меня волной — голодной, жадной, но бережной до дрожи.

Мы закружились. Мои руки легли ему на плечи, его пальцы скользнули по талии, и музыка разорвалась внутри меня тысячами искр. Брат за пультом ловил мой взгляд и улыбался — он знал, что эта песня моя. Про болезнь, про свет, про то, как легко забыться в чужих объятиях, даже зная, что завтра проснёшься снова больной.

Валентин втянул воздух у моей шеи, и я почувствовала, как его голод щекочет кожу. Энергетические вампиры не пьют кровь — они пьют чувства. Счастье, страх, возбуждение.

— Ты дрожишь, — выдохнул он.

— Это танец, — ответила я. И не соврала.

Стены плавились, пол уходил из-под ног, а где-то на краю сознания болезнь пульсировала в такт, напоминая: я жива. Пока жива.

Валентин прижал меня ближе, и его губы почти коснулись мочки моего уха.

— Хочешь узнать, что бывает, когда два вампира теряют контроль? — спросил он, и в голосе проскользнула сталь, скрытая под шёлком.

Язвительная улыбка тронула мои губы.