Амели (джен)

Месяц спустя мне наконец соизволила позвонить мать. Честно говоря, я даже была удивлена и не сразу подняла трубку. Но после третьего звонка любопытство всё же взяло верх. Как оказалось, звонила она совсем не затем, чтобы поинтересоваться моей жизнью.

Дело было в отце. Пару дней назад у него случился инфаркт. Его забрали в больницу и по сей день он находился там. Странно, но эта новость совсем не пробудила во мне сочувствия. Наоборот, глубоко в душе я была уверена, что он этого заслужил.

Она даже предложила забрать меня домой, пока он не поправится. Но я отказалась. За всё это время я уже освоилась здесь и неплохо проводила время с Амели.

Но об отце сказать ей я не успела. С утра по школе прошёлся слух — несколько девочек заболели. Одни говорили, что это грипп, другие — отравление.

Но ничего конкретного никто не знал.

По привычке подхватив меня под локоть, Амели вела меня к кабинету истории и трещала о том, как допоздна пересаживала гиацинты.

— Я пол вечера потратила только на то, чтобы найти подходящие горшки. Такой луковице нужен простор. А весной я смогу пересадить их в сад, чтобы...

— Слушай, — перебила я. — Не знаешь, о чём там все шепчутся?

Амели вздохнула, не скрывая свою обычную улыбку.

— Кэт Стюарт заболела. Говорят, её всю ночь тошнило, а утром поднялся жар.

— Правда?

— Ага.

Копаясь в своих мыслях, я не заметила, как мы оказались у кабинета. Амели медленно отпустила мою руку, но легонько коснулась плеча.

— Не думай о ней. Она заслужила.

— Ну... наверное, — неуверенно сказала я.

— Отлично. Найду тебя после урока.

Улыбаясь шире обычного, она подхватила учебник под мышку и направилась к кабинету физики. Мы учились в разных классах.

У каждой своё расписание, но при этом всё свободное время мы проводили вместе. Не успел закончиться урок — Амели ждала меня под дверью, часто с чашкой горячего шоколада, который я так люблю. Такая привычка сложилась у нас с первого дня. Я даже не помню, что бы говорила ей об этом, но уже после первого моего урока она встречала меня, протягивая чашку в руки. Не помню, чтобы кто-то делал для меня что-то подобное (не считая прислуги, которой за это платили).

В конце каждого месяца директор нашего пансиона, миссис Робинсон, устраивала что-то вроде вечеринки. Конечно, вечеринкой это назвать было сложно. Ученицы, под присмотром учителей, пили напитки и танцевали под не самую популярную музыку. Об этом мне рассказала Амели.

— Не сказать, что это прям весело, — хмыкнула она. — Но всё же лучше, чем сидеть в комнате. Можешь надеть то своё чёрное платье...

— Не знаю даже. — отмахнулась я. — Настроения нет.

На лице Амели промелькнуло беспокойство. Подсев ближе, она взяла мою руку и посмотрела прямо в глаза.

— Что случилось?

От её взгляда я съежилась и не сразу смогла ответить.

— Я... Мистер Пэрис.

— Что он сделал? — настороженно спросила Амели, сжав пальцы на моём запястье.

— Ничего. Просто сказал, что я не очень преуспеваю и, наверное, не сдам итоговый тест.

— Не бери в голову. — бросила она. — Ты без проблем сдашь.

— Думаешь?

— Конечно. — уже с улыбкой сказала она. — Тебе вообще не стоит переживать, мистер Пэрис часто такое говорит, да и вообще, вдруг к этому времени его уже здесь не будет.

Амели ещё долго пыталась меня убедить, но я уже не слушала. Меня привлекло кое-что другое. У окна столпились девчонки, оживлённо что-то обсуждая. Среди прочих я разглядела Вайолет, подругу Кэт, и Луизу, стоявшую в стороне.

— Ты слушаешь? — вспылила Амели, всё ещё сжимая мою руку.

— А?.. Прости. Я...

Только сейчас я заметила, как она напряглась, стискивая зубы сквозь пресловутую улыбку.

— Ты слышала, о чём они говорят?

— Нет. — выдавила она через силу. — О чём же?

— Кэт. Её, кажется, забрала скорая.

— И что?

— Ну, как-то...

— Почему ты о ней думаешь? Жива же ещё.

— Ещё?..

— Да я просто к слову. — отмахнулась Амели.

От этих слов меня передёрнуло, хоть я уже и привыкла к таким странным ответам.

— Ну да. — выдохнула я.

— Чудненько. Тогда готовься к вечеру.

Наконец отпустив мою руку, Амели взяла свой учебник и, улыбаясь, зашагала в класс химии. Я осталась сидеть на месте. Толпа девчонок ещё шепталась у окна, периодически охая и прикрывая рот. Кроме Луизы. По привычке спрятав глаза за рыжей чёлкой, она вдруг двинулась в мою сторону. Быстро, как испуганный заяц, её фигура пронеслась мимо меня и скрылась за поворотом. Я удивлённо выдохнула. И только затем заметила на диване клочёк бумаги с корявыми буквами. «Найди ....». Второе слово было смазано, словно кто-то пролил на него чернила. Два слова, и больше ничего. Чтобы это могло значить... Может, Луиза выронила это случайно? Или решила неудачно пошутить? Из горла вырвался нервный смешок. Но внутри что-то шевельнулось.

В тот же вечер я стояла у зеркала, пытаясь натянуть то самое платье. Чёрное, до колен, не сказать, что я сильно любила их носить, но всё же было приятно сменить школьную юбку хоть на что-то.

— Грёбаное платье... — процедила я.

Амели сидела на столе, наблюдая за тем, как я упорно пыталась застегнуть молнию и тихо смеялась.

— Оно шикарно, вообще-то.

— Ещё скажи, что это я — корова.

— Самая симпатичная корова, которую я когда-либо видела. — усмехнулась она, поднимаясь на ноги. — Давай я помогу.

Не дожидаясь моего ответа, она подошла сзади и ловким движением застегнула платье, задержав длинные пальцы на моей талии. Не знаю почему, но мои щеки вспыхнули мгновенно и я медленно увернулась в сторону.

— Спасибо.

— На здоровье.

Не стирая с лица улыбку, она скинула свою блузку и юбку.

— Знаешь, если не обращать внимание на учителей, особенно на миссис Боул, мы могли бы здорово повеселиться. — щебетала Амели. — Хотя, танцую я не очень, но ты могла бы меня научить.

— Вообще-то я тоже... не очень. — сказала я, смотрясь в зеркало.

— Да ладно, не притворяйся. Я же... Ты сама говорила, что ходила на кружок.

— Правда? — хмыкнула я. — Не помню, чтобы...

— В библиотеке. Неделю назад. — протараторила Амели, отметая мои сомнения. — Я уверена, танцуешь ты неплохо, к тому же мы могли бы просто сесть где-нибудь в уголочек и просто болтать, или например...

Её слова звучали фоном, пока я старалась поправить узкую юбку. Амели стояла лицом ко мне, натягивала своё платье и трещала. Мой взгляд невольно скользнул к её отражению.

К спине, на которой... тянулись огромные шрамы.

Глубокие, затянутые розовыми рубцами, они покрывали всю её кожу.

Будто кто-то пытался разорвать её на части, а потом небрежно сшил обратно.

По телу пробежал озноб. Я резко перевела взгляд к её лицу, но Амели, натянув сахарную улыбку, быстро застегнула молнию.

— Было бы неплохо перед вечеринкой проверить гиацинты. — пробубнила она. — Вернусь через минуту.

Не глядя на меня, она рванула к выходу.

— Стой. — крикнула я. — Амели, может... останемся здесь? Возьмём шоколада и просто... поговорим?

Впервые за всё это время мне захотелось её поддержать. Я не сомневалась в том, что она не станет говорить о себе, но я хотя бы могла побыть рядом. По её виду было понятно, что моя просьба удивила её не меньше.

— Ладно. — неуверенно бросила она. — Тогда... схожу за шоколадом.

Быстро выскочив из комнаты, она толкнула дверь, оставляя маленькую щелку.

Я осталась одна. За окном барабанил дождь. В коридоре шуршали шаги, пронеслась чья-то фигура. Маленькая, рыжая. Луиза. Не задумываясь, я шагнула туда. Смятая записка с непонятной надписью всё ещё лежала в кармане моей юбки, и я, во что бы то ни стало, хотела узнать, что Луиза имела в виду. Но когда я вышла, ни Луизы, ни кого-то ещё в коридоре уже не было. На стенах отражался лишь тусклый свет ламп. В их свете играли огромные портреты бывших директоров пансиона и пару пейзажей, вроде того, что висел у нас в комнате.

Поджав губы, я вернулась обратно.

Может, Луиза хорошо знала Амели? Не похоже, но всё же...

Наверное, именно это побудило меня залезть в её сумку. Среди ботанических книг, всяких пробирок и прочего хлама лежал альбом. Чёрный, неприглядный, чем-то похожий на саму Амели. С каким-то трепетом внутри я открыла первое фото. И не смогла сдержать улыбку.

Маленькая, смешная девчонка, с тёмно-карими глазами верхом на чёрной лошади. По всей видимости, сама Амели. И с той же сахарной улыбкой. На другом — та же Амели в окружении других детей. Я узнала комнату сразу. Это была библиотека пансиона святой Элеоноры. На фото Амели было лет семь, а значит... она училась здесь не первый год...

Вот Амели в бассейне, здесь ей лет десять. На следующей — она в оранжерее, держит горшок с цветком, усыпанным колокольчиками. Кажется, она назвала его наперстянкой.

А дальше...

Фото другой девчонки. Она стояла на фоне фонтана, что находился у входа в школу...

— Ты что делаешь? — вскрикнула Амели.

По всей видимости я так увлеклась, что не заметила её.

— Я... просто хотела...

Не дослушав, она подлетела ко мне и вырвала альбом из рук.

— Не трогай. Пожалуйста.

Я будто окаменела, не в силах что-то сказать.

Закусив губу, Амели спрятала альбом в сумку, улыбнулась и протянула мне горячий шоколад. Я не сразу взяла его в руки.

— Это... маленькая ты? — выдавила я.

— То, о чём я не хочу вспоминать. — отрезала она с той же улыбкой. Ещё немного я смотрела на неё с непониманием, но Амели подхватила меня под локоть и увела к окну.

Спустя пятнадцать минут мы сидели на подоконнике, закутавшись в одеяла с кружками шоколада.

Амели трещала без умолку.

Про книгу, которую мы обе закончили читать, про мою любимую группу, даже про вишнёвый пирог, который мне в детстве готовила Нэн — наша кухарка.

Я слушала её, кивала и периодически вставляла что-то своё. Но в мыслях раз за разом всплывал отец, лежащий на больничной койке, совершенно без сознания.

И конечно же, моё состояние не ускользнуло от Амели. С нервным волнением она коснулась моего бедра.

— Что с тобой? Что-то случилось?

Я ощутила, как тепло её руки расползается по всему телу и невольно сглотнула.

— Мой отец. Он в больнице.

— Что-то серьёзное?

— Нет. Наверное. — сказала я, сама не веря своим словам. — Инфаркт.

— Уверена, пустяк. — отмахнулась она.

— Думаешь?

— Конечно. К тому же, он не такой и важный элемент твоей жизни.

— Он мой отец, Амели. — вскрикнула я, сама не зная почему. Может, так я отрицала своё равнодушие. Но почему-то рядом с Амели это казалось невозможным. На удивление, она промолчала, уставившись куда-то в стену. Мне показалось, мои слова её задели.

— Конечно, не лучший из отцов, — сказала я, стараясь загладить вину. — Под стать матери. Иногда мне кажется, лучше жить одной, чем с такими... пустышками. Даже не знаю, что было бы хуже.

— Монстры. — как будто в никуда едва слышно сказала Амели.

— Что?

— Что? — моргнула она, натянув улыбку. — Я... схожу ещё за шоколадом.

Откинув одеяло, она быстро подорвалась, но не удержала чашку.

Остатки шоколада пролились на пол, залили подоконник.

Но Амели летела к двери, будто бы не замечая.

Дверь не хлопнула, только осталась приоткрытой.

По комнате прошёл сквозняк.

Я сжала одеяло, не отводя глаз от пятна на полу. Я могла бы пойти за ней, должна была...

Но осталась сидеть на месте.

В коридоре снова кто-то шастал, но Амели всё не возвращалась. Я успела вытереть пятно, и даже начала переживать. Поэтому, когда дверная ручка повернулась, я облегчённо выдохнула. Но лишь на секунду. В тёмном проёме показалась маленькая рука, затем — конопатый нос, прикрытый рыжей чёлкой. Я сразу узнала её.

— Луиза?

— Привет. — промямлила она. Я вдруг поняла, что слышу её голос впервые. — Я хотела...

Снова чьи-то шаги — она дёрнулась, широко раскрыв глаза и тут же, как ошпаренная, рванула обратно.

— Луиза! — только успела крикнуть я, прежде чем в комнату вернулась Амели.

В её руках блестел поднос с двумя стаканами шоколада и несколькими булками.

— Ты... звала кого-то? — спросила она, сдвинув аккуратные брови.

— Н...нет. — не ожидая от себя, ответила я. — Может, в коридоре кто-то.

— Ладно. — она поставила поднос на подоконник. — Перекусим сегодня здесь. Не против?

Я едва смогла выдавить улыбку.

— Нет. Только за.

Подложив одеяло, я села на место и взяла булку. Амели наблюдала за дождём.

— Прости. — едва слышно шепнула она.

— За что?

— За то, что убежала. Просто... Не люблю вспоминать прошлое.

— Ничего.

Неожиданно для себя, я подсела к ней ближе и положила голову ей на плечо.

Тяжёлые капли глухо падали на стекло, ветер колыхал голые ветки. Мы сидели тихо, впервые на моей памяти, ничего не обсуждая. Тогда я ещё не знала, почему запомню этот день навсегда.