Амели (джен)

Вечернее небо медленно затягивали тяжёлые тучи. Срывался первый снег. Она сидела у окна, закутавшись в одеяло и ждала её, свою лучшую подругу. Нет, не подругу. Кого-то, кто наполняет её мир теплом, с кем можно часами сидеть с кружкой горячего чая и просто болтать.

За окном ширудели голые ветки. В тусклом свете лампы переливалась написанная ею картина: высокая ива, тянувшая свои ветви к земле на фоне заходящего солнца.

Пейзаж, написанный по памяти.

Тот день был одним из самых ярких её воспоминаний, и остался бы таким...

Если бы не он.

На бёдрах всё ещё зудела кожа от его пальцев, даже спустя столько месяцев...

Он был чудовищем.

А теперь его нет.

Закутавшись в одеяло плотнее, она бросила взгляд на свою кровать. Как всегда — не заправлена. В отличие от соседней. Всегда в идеальном порядке, простынь заправленна, подушка аккуратно уложена на место, а под ней... Девушка присмотрелась. Из-под белой наволочки торчал чёрный уголок.

Они же подруги. И что в этом такого?

Рука сама потянулась к нему.

Улыбка тронула её губы, когда открылась первая страница.

И тут же тело сковал ледяной холод.

Воздух исчез. Она застыла у кровати, вцепившись пальцами в обложку.

Нет, это...

Нет.

Не может...

Шаги. Поверлась ручка. И на пороге, с кружками мятного чая, появилась она.

Та, кто наполнила её жизнь светом.

И за секунду погрузила её во тьму.

Сегодня вторник. Седьмое сентября. День, когда мои предки решили запихнуть меня в закрытую школу на краю света, пансион Святой Элеоноры.

Меня зовут Клэр. Клэр Уинстон. Мой отец — один из известнейших политиков Висконсина. Его отец, мой дед — сколотил целое состояние в период сухого закона. Как вы понимаете, не самым честным трудом. В своё время он даже отсидел в тюрьме, заработал кучу проблем и не слишком хорошую репутацию.

Но никто из Уинстонов никогда не жаловался, так как на заработанные им деньги хватило бы купить небольшой остров и поселить там всё население Чикаго.

Но, честно говоря, для меня это не значило ничего.

Поймите меня правильно, не то чтобы я не любила пользоваться особыми привилегиями, просто другой жизни я и не знала.

С самого рождения наш дом был набит прислугой. Горничная, кухарка, няня, у каждого — личный водитель.

Их я видела куда чаще, чем своих родителей. Отец всегда пропадал в командировках, мать — в поисках себя.

Школы, курсы, семинары — она занималась всем, но при этом не умела почти ничего (если не считать, конечно, умение бросать отцовские деньги на ветер.) А когда уставала от бесконечного поглощения бесполезных для неё знаний — улетала отдыхать.

В школе меня тоже особо не любили.

До этого года я училась в Эшфорд Хаус Скул, но даже там я не могла влиться в общество.

Честно говоря, я просто не была расположена к общению. В моей семье привычка обходиться парой слов была абсолютной нормой: доброе утро, спокойной ночи, и бесконечный список «Ты должна».

Поэтому, когда в школе ко мне кто-то подходил с просьбой, или просто говорил привет, я отворачивалась или делала вид, что ничего не слышу.

Так продолжалось до средней школы. Пока однажды моя скрытная персона не привлекла внимание Мэнди Грэхем.

Длинная, с крючковатым носом, она всегда была в центре внимания. Любая драка, любой бардак — всё это заслуги Мэнди. Её не раз собирались выгнать из школы (чему я была бы безумно рада), но руководство боялось лишиться спонсора — её отца, одного из самых богатых банкиров города.

Мэнди часто задевала тех, кто не соответствовал её буйному характеру. И я, конечно же, попадала в эту категорию. До прошлого года я молча сносила все её выходки. Но последней каплей стала моя новая кличка. Мышь. Она подкараулила меня на перемене у столовой, и прокричала это на весь коридор. Не знаю, было ли дело только в Мэнди, или, возможно в том, что наконуне мои родители снова разъехались, оставив меня на попечительского няни, но в тот момент я об этом не думала. Набросившись на неё, я вцепилась в её волосы и протащила по полу пару метров. Уверена, этого Мэнди никак не ожидала. Её крысиное лицо в первый раз на моей памяти застыло от страха. Меня еле оттащили, отстранили от уроков. А после — позвонили отцу.

Не сказать, что он был зол. Нет. Скорее, разочарован тем, что дочь заставила его краснеть.

Конечно, я выслушала очередную порцию знакомых должна, но в этот раз добавилось кое-что новое: должна подтянуть оценки, исправить поведение и после школы — поступить в Гарвардский университет. Отец хотел, чтобы я имела хорошее образование. Меня, конечно, никто не спрашивал. И, по его словам, лучшим местом для моего преображения послужит именно пансион святой Элеоноры — место для богатеньких девиц, чья родня хочет сплавить их подальше с глаз. Таких же, как и я.

И вот я здесь, стою в коридоре размером со стадион и с интерьером бостонского музея. Просто...

— Боже, прости.

Чьё-то плечо откинуло меня назад, прежде чем я смогла заметить.

— Я... я не хотела. — щебетала девчонка с тёмными волосами, и такими же тёмно-карими глазами. — Тебе не больно?

— Нет. — с трудом выдавила я.

— Чудненько.

Только сейчас я заметила у неё в руках книгу. «Вино из одуванчиков».

— Я всегда такая рассеянная. — продолжала девчонка. — Не видела тебя здесь раньше. Ты новенькая?

— Угу. — кивнула я, давая понять, что не настроена на разговор.

Но девчонка этого в упор не замечала.

— Чудненько. Значит, я могу тебе всё показать. Я Амели.

Улыбаясь во весь рот, она протянула мне руку. Свою я протянула не сразу.

— Клэр.

— Супер.

Не обращая внимания на мой тон, Амели подхватила меня под локоть и потащила по коридору, раз за разом останавливаясь у дверей больших незнакомых мне кабинетов.

— Кабинет истории. — хмыкнула она. — Мистер Пэрис — самый приятный из учителей, но на его уроки лучше готовится заранее. Иначе из мистера Хайда он превращается в мистера Джекилла.

Я шла молча, стараясь не обращать внимания на её болтовню. Но, честно говоря, это было сложно. Голос Амели пробирался под кожу, заставляя вслушиваться в каждое слово.

С конца коридора донёсся крик, затем — чей-то писклявый голос заорал на одну из девчонок помладше.

— Не обращай внимания, — улыбалась Амели, говоря громче, словно пыталась их перекричать. — Это Кэт Стюарт, та ещё стерва. Частенько всех достаёт. Особенно Луизу, её все считают странной и слишком... тихой.

Я замедлилась, пытаясь разглядеть ту самую Луизу. Рыживолосая коротышка, она смотрела исподлобья на свою обидчицу, сжимая кулаки. Мне показалось, ещё чуть-чуть и она размажет Кэт нос.

— А это кабинет литературы. — продолжала Амели, утаскивая меня дальше. — Если бы не миссис Боул со своим противным кирпичным лицом, я была бы готова к каждому уроку. А это — она остановилась у двери, размерами значительно больше, чем остальные. У входа тянулось какое-то растение. — Оранжерея — моё сокровище. Если не можешь меня найти, то скорее всего я здесь, копаюсь в земле или обрезаю листья у какой-нибудь орхидеи.

— Ясно. — выдохнула я, стараясь поскорее закончить разговор.

Любой нормальный человек давно бы понял. Любой. Но не Амели.

Не отпуская мою руку, она тащила меня наверх, чтобы показать свою комнату.

И, к моему сожалению, комната оказалась нашей общей. Небольшая, но хорошо обставленная, она чем-то напоминала мою комнату. Только на стене висела картина с огромным деревом на фоне солнца.

— Просто отлично. — звенела Амели, усадив меня на свою кровать и устроившись рядом. — Будем не спать до утра и рассказывать друг другу что-нибудь интересное. Истории из жизни, или например, о прочитанных книгах. Ты же любишь читать.

Её фраза прозвучала не как вопрос, скорее утверждение. Я немного заёрзала.

— Откуда ты знаешь?

— Ну я... — на её лице промелькнуло сомнение, но тут же засияла знакомая улыбка. — Я просто предположила. Ты создаешь такое впечатление.

Амели не останавливалась ни на секунду. Через пять минут я уже знала, кто в школе главная задира, кто сбегает по ночам из своих комнат, и кто утром обо всём докладывает учителям. Она бы не замолкала ещё долго, но, хвала небесам, в комнату постучали, и учительница, размером с шкаф, сообщила, что Амели ждёт директор.

— Скоро вернусь. — бросила она с нескрываемым раздражением и хлопнула дверью.

Наконец я могла насладиться тишиной.

Развалившись на своей кровати, я закрыла глаза и даже не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Спустя неделю голос Амели уже не казался таким раздражающим.

Наоборот — её придирчивый характер помог быстрее освоиться в школе.

Всего за пару дней я узнала все тайные ходы, через которые ученицы могли пролезнуть, чтобы прогулять урок, узнала что нужно сказать мистеру Пэрису, чтобы не схлопотать двойку за не выученный урок, и что по весне вся школа по субботам работает в саду.

Эту часть учебного процесса Амели любила больше всего.

— Это эдельвейсы. — сказала она, когда мы гуляли во дворе. — Очень нежные, но привередливые цветы. А это — хризантемы. Их нужно поливать чаще остальных, и очень тщательно удобрять почву.

Я слушала её, стараясь уловить то же воодушевление, но это удавалось с огромным трудом. Поэтому я только кивала, молча соглашаясь с ней.

— А это, — с ноткой восхищения щебетала Амели. — Наперстянка. Невероятно красивый, но опасный цветок. Если знать, как использовать.

По саду прошёлся лёгкий ветерок, поднимая в воздух сладковатый аромат. Я немного съежилась.

— Говорят, они любят плодородные земли, — продолжала Амели, заботливо приподнимая светло-розовый бутон. — И часто растут там, где лежат трупы.

— И ты в это веришь?

Она пожала плечами.

— Все растения в той или иной степени плотоядны.

Что Амели любит бросаться такими странными фразами я поняла почти сразу. Зачастую она говорила о пугающих, моментами даже страшных вещах с сияющей улыбкой. Поначалу от этого мне даже было не по себе, но потом я поняла, что Амели — в принципе нетипичный подросток.

Постоянные разговоры вынуждали меня рассказывать и о себе. Я не вдавалась в подробности, но она докапывалась до каждой мелочи. Ей было интересно слушать мои рассказы о детстве, о моих увлечениях или о книгах, которые я любила читать. На удивление, во многом мы были похожи. Например, та самая книга, которую она таскала с собой в день нашего знакомства, была одной из моих любимых.

Но дело было не только в этом. Несмотря на всю чрезмерную общительность, Амели редко рассказывала что-то личное. Даже её фамилию я узнала только спустя две недели. Майклсон. Такая же странная, как и она.

Как-то раз, в пятницу вечером, мы сидели в комнате и болтали о предстоящих выходных. Точнее, болтала Амели, я слушала и кивала.

— Я думаю, было бы неплохо сходить на теннис, — говорила она. — А после тенниса пойдём в бассейн, а потом...

— Я не умею плавать. — совершенно спокойно вставила я.

Но лицо Амели, казалось, застыло. Глаза на секунду стали... стеклянными.

— Да?..

— Никогда не умела.

— Я же... Ты же говорила, что часто ходила в бассейн.

— Разве? — удивилась я, пытаясь вспомнить. — Вообще-то да, ходила, но это был повод свалить из дома. На деле я просто сидела в раздевалке или в кафе.

— Ясно... — её лицо, всё ещё застывшее, не сразу приобрело привычную улыбку. — Ну... тогда можем сходить в библиотеку, наберём книг и будем запоем читать все выходные.

Не согласиться с ней было трудно, поэтому я послушно кивнула.

Отвернувшись к столу, она вдруг стала расставлять школьные предметы, которые и без того находились в идеальном порядке.

И при этом молчала, что для меня за это время стало совсем не привычным.

— А кто твои родители? — спросила я, стараясь заполнить эту тишину.

— Никто. — бросила Амели. — Мать — домохозяйка, отец был предпринимателем, до этого — военным.

— Был?

— Да. Умер год назад.

Я никогда не сталкивалась с потерей, хотя и знала, что в таком случае стоит посочувствовать человеку.

Но почему-то при виде улыбающегося лица Амели слова просто застряли в горле. Мне стало не по себе, но Амели, казалось, совсем не грустила.

Вечером субботы, после тенниса, болтовни, и нескольких часов чтения мы спустились в столовую, сели за столик у окна и принялись колупать картофельное пюре, которое нам любезно подала Луиза. Как я узнала от Амели, она работала тут постоянно, потому что это было единственное место, где она могла спрятаться от Кэт и прочих приставучих учеников.

— Я бы ни за что не пропустила это зрелище. — смеялась Амели после моего рассказа о драке с Мэнди.

— Да брось. — фыркнула я. — Ничего такого.

— Ты поставила на место эту дрянь за пару минут. Это достойно восхищения.

— Ну, она этого...

— Эй, Уильямс. — за спиной раздался писклявый голос. Не узнать его было трудно.

— Кэт Стюарт. — протянула Амели, до того, как я развернулась. — Неужели все твои жертвы успели спрятаться и ты решила прицепиться к нам.

— Помолчи, Майклсон. — отрезала Кэт. — Не с тобой говорят.

Я обернулась. Кэт стояла в окружении своих подруг, словно король в окружении свиты. Как же она была... уродлива. Маленькое, худое лицо напоминало сплющенный апельсин, по ошибке приделанный к огромному чучелу. Широкие плечи, высоченные ноги и крохотная, кудрявая головка. Я невольно поморщилась.

— Чего ты хочешь?

— Вчера из-за тебя я не успела написать сочинение.

— Чего? — вскрикнула я.

Кэт демонстративно закатила глаза и выдохнула так, будто вместо лёгких у неё был паровоз.

— Ты полурока трещала с миссис Боул.

— Я отвечала на вопрос.

— Да плевать. Теперь будешь писать все мои сочинения, а если нет...

— Дай угадаю, — хмыкнула Амели. — Ты спихнёшь на Клэр какую-нибудь хрень, которую сама же и сделаешь, так?

Кэт усмехнулась уголком губ.

А я готова была смириться. Но не Амели.

С совершенно спокойным видом она схватила стакан с водой и плеснула её на Кэт. Девочки вокруг вскрикнули, шагнули назад. За соседним столом тихо смеялась Луиза.

— Ты... — пытаясь прийти в себя, прошипела Кэт. — Я... Ты... больная, Майклсон.

Я была не менее ошарашена, чем Кэт и боялась шевельнуться.

— Вали, Стюарт. Пока можешь. — отчеканила Амели.

— Ненормальная...

Амели провела её глазами, а потом, как ни в чём не бывало принялась дальше ковырять своё пюре.

— Это... не... — выдавила я, не найдя подходящих слов.

— Не бери в голову. Эта стерва давно всех извела.

Подавляя ступор, я взяла свою ложку и уткнулась в тарелку.

Не то, чтобы я сильно переживала, но вопрос вылез сам собой.

— А она правда может... что-то...

— Ты что?.. — вспылила Амели, откинула ложку, и схватила меня за руку. — Даже не думай. Эта тварь и пальцем тебя не тронет.

По коже пробежали мурашки. Её карие глаза, в вечернем полумраке отливающие чёрным, казалось смотрели мне прямо в душу.

— Ладно...

— Чудненько. — улыбнулась Амели. — Так что там в планах на завтра? Устроим мини-вечеринку?

Не в силах ответить, я просто кивнула и отвела глаза в угол. В тот, в котором всё это время сидела Луиза. Пряди спутанных, рыжих волос прикрывали бледно-серые глаза. Но чёрные зрачки совершенно ясно были прикованы к нам.