Амели (джен)

Вечернее небо медленно затягивали тяжёлые тучи. Срывался первый снег. Она сидела у окна, закутавшись в одеяло и ждала её, свою лучшую подругу. Нет, не подругу. Кого-то, кто наполняет её мир теплом, с кем можно часами сидеть с кружкой горячего чая и просто болтать.

За окном ширудели голые ветки. В тусклом свете лампы переливалась написанная ею картина: высокая ива, тянувшая свои ветви к земле на фоне заходящего солнца.

Пейзаж, написанный по памяти.

Тот день был одним из самых ярких её воспоминаний, и остался бы таким...

Если бы не он.

На бёдрах всё ещё зудела кожа от его пальцев, даже спустя столько месяцев...

Он был чудовищем.

А теперь его нет.

Закутавшись в одеяло плотнее, она бросила взгляд на свою кровать. Как всегда — не заправлена. В отличие от соседней. Всегда в идеальном порядке, простынь заправленна, подушка аккуратно уложена на место, а под ней... Девушка присмотрелась. Из-под белой наволочки торчал чёрный уголок.

Они же подруги. И что в этом такого?

Рука сама потянулась к нему.

Улыбка тронула её губы, когда открылась первая страница.

И тут же тело сковал ледяной холод.

Воздух исчез. Она застыла у кровати, вцепившись пальцами в обложку.

Нет, это...

Нет.

Не может...

Шаги. Поверлась ручка. И на пороге, с кружками мятного чая, появилась она.

Та, кто наполнила её жизнь светом.

И за секунду погрузила её во тьму.

Сегодня вторник. Седьмое сентября. День, когда мои предки решили запихнуть меня в закрытую школу на краю света, пансион Святой Элеоноры.

Меня зовут Клэр. Клэр Уинстон. Мой отец — один из известнейших политиков Висконсина. Его отец, мой дед — сколотил целое состояние в период сухого закона. Как вы понимаете, не самым честным трудом. В своё время он даже отсидел в тюрьме, заработал кучу проблем и не слишком хорошую репутацию.

Но никто из Уинстонов никогда не жаловался, так как на заработанные им деньги хватило бы купить небольшой остров и поселить там всё население Чикаго.

Но, честно говоря, для меня это не значило ничего.

Поймите меня правильно, не то чтобы я не любила пользоваться особыми привилегиями, просто другой жизни я и не знала.

С самого рождения наш дом был набит прислугой. Горничная, кухарка, няня, у каждого — личный водитель.

Их я видела куда чаще, чем своих родителей. Отец всегда пропадал в командировках, мать — в поисках себя.

Школы, курсы, семинары — она занималась всем, но при этом не умела почти ничего (если не считать, конечно, умение бросать отцовские деньги на ветер.) А когда уставала от бесконечного поглощения бесполезных для неё знаний — улетала отдыхать.

В школе меня тоже особо не любили.

До этого года я училась в Эшфорд Хаус Скул, но даже там я не могла влиться в общество.

Честно говоря, я просто не была расположена к общению. В моей семье привычка обходиться парой слов была абсолютной нормой: доброе утро, спокойной ночи, и бесконечный список «Ты должна».

Поэтому, когда в школе ко мне кто-то подходил с просьбой, или просто говорил привет, я отворачивалась или делала вид, что ничего не слышу.

Так продолжалось до средней школы. Пока однажды моя скрытная персона не привлекла внимание Мэнди Грэхем.

Длинная, с крючковатым носом, она всегда была в центре внимания. Любая драка, любой бардак — всё это заслуги Мэнди. Её не раз собирались выгнать из школы (чему я была бы безумно рада), но руководство боялось лишиться спонсора — её отца, одного из самых богатых банкиров города.

Мэнди часто задевала тех, кто не соответствовал её буйному характеру. И я, конечно же, попадала в эту категорию. До прошлого года я молча сносила все её выходки. Но последней каплей стала моя новая кличка. Мышь. Она подкараулила меня на перемене у столовой, и прокричала это на весь коридор. Не знаю, было ли дело только в Мэнди, или, возможно в том, что наконуне мои родители снова разъехались, оставив меня на попечительского няни, но в тот момент я об этом не думала. Набросившись на неё, я вцепилась в её волосы и протащила по полу пару метров. Уверена, этого Мэнди никак не ожидала. Её крысиное лицо в первый раз на моей памяти застыло от страха. Меня еле оттащили, отстранили от уроков. А после — позвонили отцу.

Не сказать, что он был зол. Нет. Скорее, разочарован тем, что дочь заставила его краснеть.

Конечно, я выслушала очередную порцию знакомых должна, но в этот раз добавилось кое-что новое: должна подтянуть оценки, исправить поведение и после школы — поступить в Гарвардский университет. Отец хотел, чтобы я имела хорошее образование. Меня, конечно, никто не спрашивал. И, по его словам, лучшим местом для моего преображения послужит именно пансион святой Элеоноры — место для богатеньких девиц, чья родня хочет сплавить их подальше с глаз. Таких же, как и я.

И вот я здесь, стою в коридоре размером со стадион и с интерьером бостонского музея. Просто...

— Боже, прости.

Чьё-то плечо откинуло меня назад, прежде чем я смогла заметить.

— Я... я не хотела. — щебетала девчонка с тёмными волосами, и такими же тёмно-карими глазами. — Тебе не больно?

— Нет. — с трудом выдавила я.

— Чудненько.

Только сейчас я заметила у неё в руках книгу. «Вино из одуванчиков».

— Я всегда такая рассеянная. — продолжала девчонка. — Не видела тебя здесь раньше. Ты новенькая?

— Угу. — кивнула я, давая понять, что не настроена на разговор.

Но девчонка этого в упор не замечала.

— Чудненько. Значит, я могу тебе всё показать. Я Амели.

Улыбаясь во весь рот, она протянула мне руку. Свою я протянула не сразу.

— Клэр.

— Супер.

Не обращая внимания на мой тон, Амели подхватила меня под локоть и потащила по коридору, раз за разом останавливаясь у дверей больших незнакомых мне кабинетов.

— Кабинет истории. — хмыкнула она. — Мистер Пэрис — самый приятный из учителей, но на его уроки лучше готовится заранее. Иначе из мистера Хайда он превращается в мистера Джекилла.

Я шла молча, стараясь не обращать внимания на её болтовню. Но, честно говоря, это было сложно. Голос Амели пробирался под кожу, заставляя вслушиваться в каждое слово.

С конца коридора донёсся крик, затем — чей-то писклявый голос заорал на одну из девчонок помладше.

— Не обращай внимания, — улыбалась Амели, говоря громче, словно пыталась их перекричать. — Это Кэт Стюарт, та ещё стерва. Частенько всех достаёт. Особенно Луизу, её все считают странной и слишком... тихой.

Я замедлилась, пытаясь разглядеть ту самую Луизу. Рыживолосая коротышка, она смотрела исподлобья на свою обидчицу, сжимая кулаки. Мне показалось, ещё чуть-чуть и она размажет Кэт нос.

— А это кабинет литературы. — продолжала Амели, утаскивая меня дальше. — Если бы не миссис Боул со своим противным кирпичным лицом, я была бы готова к каждому уроку. А это — она остановилась у двери, размерами значительно больше, чем остальные. У входа тянулось какое-то растение. — Оранжерея — моё сокровище. Если не можешь меня найти, то скорее всего я здесь, копаюсь в земле или обрезаю листья у какой-нибудь орхидеи.

— Ясно. — выдохнула я, стараясь поскорее закончить разговор.

Любой нормальный человек давно бы понял. Любой. Но не Амели.

Не отпуская мою руку, она тащила меня наверх, чтобы показать свою комнату.

И, к моему сожалению, комната оказалась нашей общей. Небольшая, но хорошо обставленная, она чем-то напоминала мою комнату. Только на стене висела картина с огромным деревом на фоне солнца.

— Просто отлично. — звенела Амели, усадив меня на свою кровать и устроившись рядом. — Будем не спать до утра и рассказывать друг другу что-нибудь интересное. Истории из жизни, или например, о прочитанных книгах. Ты же любишь читать.

Её фраза прозвучала не как вопрос, скорее утверждение. Я немного заёрзала.

— Откуда ты знаешь?

— Ну я... — на её лице промелькнуло сомнение, но тут же засияла знакомая улыбка. — Я просто предположила. Ты создаешь такое впечатление.

Амели не останавливалась ни на секунду. Через пять минут я уже знала, кто в школе главная задира, кто сбегает по ночам из своих комнат, и кто утром обо всём докладывает учителям. Она бы не замолкала ещё долго, но, хвала небесам, в комнату постучали, и учительница, размером с шкаф, сообщила, что Амели ждёт директор.

— Скоро вернусь. — бросила она с нескрываемым раздражением и хлопнула дверью.

Наконец я могла насладиться тишиной.

Развалившись на своей кровати, я закрыла глаза и даже не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Спустя неделю голос Амели уже не казался таким раздражающим.

Наоборот — её придирчивый характер помог быстрее освоиться в школе.

Всего за пару дней я узнала все тайные ходы, через которые ученицы могли пролезнуть, чтобы прогулять урок, узнала что нужно сказать мистеру Пэрису, чтобы не схлопотать двойку за не выученный урок, и что по весне вся школа по субботам работает в саду.

Эту часть учебного процесса Амели любила больше всего.

— Это эдельвейсы. — сказала она, когда мы гуляли во дворе. — Очень нежные, но привередливые цветы. А это — хризантемы. Их нужно поливать чаще остальных, и очень тщательно удобрять почву.

Я слушала её, стараясь уловить то же воодушевление, но это удавалось с огромным трудом. Поэтому я только кивала, молча соглашаясь с ней.

— А это, — с ноткой восхищения щебетала Амели. — Наперстянка. Невероятно красивый, но опасный цветок. Если знать, как использовать.

По саду прошёлся лёгкий ветерок, поднимая в воздух сладковатый аромат. Я немного съежилась.

— Говорят, они любят плодородные земли, — продолжала Амели, заботливо приподнимая светло-розовый бутон. — И часто растут там, где лежат трупы.

— И ты в это веришь?

Она пожала плечами.

— Все растения в той или иной степени плотоядны.

Что Амели любит бросаться такими странными фразами я поняла почти сразу. Зачастую она говорила о пугающих, моментами даже страшных вещах с сияющей улыбкой. Поначалу от этого мне даже было не по себе, но потом я поняла, что Амели — в принципе нетипичный подросток.

Постоянные разговоры вынуждали меня рассказывать и о себе. Я не вдавалась в подробности, но она докапывалась до каждой мелочи. Ей было интересно слушать мои рассказы о детстве, о моих увлечениях или о книгах, которые я любила читать. На удивление, во многом мы были похожи. Например, та самая книга, которую она таскала с собой в день нашего знакомства, была одной из моих любимых.

Но дело было не только в этом. Несмотря на всю чрезмерную общительность, Амели редко рассказывала что-то личное. Даже её фамилию я узнала только спустя две недели. Майклсон. Такая же странная, как и она.

Как-то раз, в пятницу вечером, мы сидели в комнате и болтали о предстоящих выходных. Точнее, болтала Амели, я слушала и кивала.

— Я думаю, было бы неплохо сходить на теннис, — говорила она. — А после тенниса пойдём в бассейн, а потом...

— Я не умею плавать. — совершенно спокойно вставила я.

Но лицо Амели, казалось, застыло. Глаза на секунду стали... стеклянными.

— Да?..

— Никогда не умела.

— Я же... Ты же говорила, что часто ходила в бассейн.

— Разве? — удивилась я, пытаясь вспомнить. — Вообще-то да, ходила, но это был повод свалить из дома. На деле я просто сидела в раздевалке или в кафе.

— Ясно... — её лицо, всё ещё застывшее, не сразу приобрело привычную улыбку. — Ну... тогда можем сходить в библиотеку, наберём книг и будем запоем читать все выходные.

Не согласиться с ней было трудно, поэтому я послушно кивнула.

Отвернувшись к столу, она вдруг стала расставлять школьные предметы, которые и без того находились в идеальном порядке.

И при этом молчала, что для меня за это время стало совсем не привычным.

— А кто твои родители? — спросила я, стараясь заполнить эту тишину.

— Никто. — бросила Амели. — Мать — домохозяйка, отец был предпринимателем, до этого — военным.

— Был?

— Да. Умер год назад.

Я никогда не сталкивалась с потерей, хотя и знала, что в таком случае стоит посочувствовать человеку.

Но почему-то при виде улыбающегося лица Амели слова просто застряли в горле. Мне стало не по себе, но Амели, казалось, совсем не грустила.

Вечером субботы, после тенниса, болтовни, и нескольких часов чтения мы спустились в столовую, сели за столик у окна и принялись колупать картофельное пюре, которое нам любезно подала Луиза. Как я узнала от Амели, она работала тут постоянно, потому что это было единственное место, где она могла спрятаться от Кэт и прочих приставучих учеников.

— Я бы ни за что не пропустила это зрелище. — смеялась Амели после моего рассказа о драке с Мэнди.

— Да брось. — фыркнула я. — Ничего такого.

— Ты поставила на место эту дрянь за пару минут. Это достойно восхищения.

— Ну, она этого...

— Эй, Уильямс. — за спиной раздался писклявый голос. Не узнать его было трудно.

— Кэт Стюарт. — протянула Амели, до того, как я развернулась. — Неужели все твои жертвы успели спрятаться и ты решила прицепиться к нам.

— Помолчи, Майклсон. — отрезала Кэт. — Не с тобой говорят.

Я обернулась. Кэт стояла в окружении своих подруг, словно король в окружении свиты. Как же она была... уродлива. Маленькое, худое лицо напоминало сплющенный апельсин, по ошибке приделанный к огромному чучелу. Широкие плечи, высоченные ноги и крохотная, кудрявая головка. Я невольно поморщилась.

— Чего ты хочешь?

— Вчера из-за тебя я не успела написать сочинение.

— Чего? — вскрикнула я.

Кэт демонстративно закатила глаза и выдохнула так, будто вместо лёгких у неё был паровоз.

— Ты полурока трещала с миссис Боул.

— Я отвечала на вопрос.

— Да плевать. Теперь будешь писать все мои сочинения, а если нет...

— Дай угадаю, — хмыкнула Амели. — Ты спихнёшь на Клэр какую-нибудь хрень, которую сама же и сделаешь, так?

Кэт усмехнулась уголком губ.

А я готова была смириться. Но не Амели.

С совершенно спокойным видом она схватила стакан с водой и плеснула её на Кэт. Девочки вокруг вскрикнули, шагнули назад. За соседним столом тихо смеялась Луиза.

— Ты... — пытаясь прийти в себя, прошипела Кэт. — Я... Ты... больная, Майклсон.

Я была не менее ошарашена, чем Кэт и боялась шевельнуться.

— Вали, Стюарт. Пока можешь. — отчеканила Амели.

— Ненормальная...

Амели провела её глазами, а потом, как ни в чём не бывало принялась дальше ковырять своё пюре.

— Это... не... — выдавила я, не найдя подходящих слов.

— Не бери в голову. Эта стерва давно всех извела.

Подавляя ступор, я взяла свою ложку и уткнулась в тарелку.

Не то, чтобы я сильно переживала, но вопрос вылез сам собой.

— А она правда может... что-то...

— Ты что?.. — вспылила Амели, откинула ложку, и схватила меня за руку. — Даже не думай. Эта тварь и пальцем тебя не тронет.

По коже пробежали мурашки. Её карие глаза, в вечернем полумраке отливающие чёрным, казалось смотрели мне прямо в душу.

— Ладно...

— Чудненько. — улыбнулась Амели. — Так что там в планах на завтра? Устроим мини-вечеринку?

Не в силах ответить, я просто кивнула и отвела глаза в угол. В тот, в котором всё это время сидела Луиза. Пряди спутанных, рыжих волос прикрывали бледно-серые глаза. Но чёрные зрачки совершенно ясно были прикованы к нам.

Месяц спустя мне наконец соизволила позвонить мать. Честно говоря, я даже была удивлена и не сразу подняла трубку. Но после третьего звонка любопытство всё же взяло верх. Как оказалось, звонила она совсем не затем, чтобы поинтересоваться моей жизнью.

Дело было в отце. Пару дней назад у него случился инфаркт. Его забрали в больницу и по сей день он находился там. Странно, но эта новость совсем не пробудила во мне сочувствия. Наоборот, глубоко в душе я была уверена, что он этого заслужил.

Она даже предложила забрать меня домой, пока он не поправится. Но я отказалась. За всё это время я уже освоилась здесь и неплохо проводила время с Амели.

Но об отце сказать ей я не успела. С утра по школе прошёлся слух — несколько девочек заболели. Одни говорили, что это грипп, другие — отравление.

Но ничего конкретного никто не знал.

По привычке подхватив меня под локоть, Амели вела меня к кабинету истории и трещала о том, как допоздна пересаживала гиацинты.

— Я пол вечера потратила только на то, чтобы найти подходящие горшки. Такой луковице нужен простор. А весной я смогу пересадить их в сад, чтобы...

— Слушай, — перебила я. — Не знаешь, о чём там все шепчутся?

Амели вздохнула, не скрывая свою обычную улыбку.

— Кэт Стюарт заболела. Говорят, её всю ночь тошнило, а утром поднялся жар.

— Правда?

— Ага.

Копаясь в своих мыслях, я не заметила, как мы оказались у кабинета. Амели медленно отпустила мою руку, но легонько коснулась плеча.

— Не думай о ней. Она заслужила.

— Ну... наверное, — неуверенно сказала я.

— Отлично. Найду тебя после урока.

Улыбаясь шире обычного, она подхватила учебник под мышку и направилась к кабинету физики. Мы учились в разных классах.

У каждой своё расписание, но при этом всё свободное время мы проводили вместе. Не успел закончиться урок — Амели ждала меня под дверью, часто с чашкой горячего шоколада, который я так люблю. Такая привычка сложилась у нас с первого дня. Я даже не помню, что бы говорила ей об этом, но уже после первого моего урока она встречала меня, протягивая чашку в руки. Не помню, чтобы кто-то делал для меня что-то подобное (не считая прислуги, которой за это платили).

В конце каждого месяца директор нашего пансиона, миссис Робинсон, устраивала что-то вроде вечеринки. Конечно, вечеринкой это назвать было сложно. Ученицы, под присмотром учителей, пили напитки и танцевали под не самую популярную музыку. Об этом мне рассказала Амели.

— Не сказать, что это прям весело, — хмыкнула она. — Но всё же лучше, чем сидеть в комнате. Можешь надеть то своё чёрное платье...

— Не знаю даже. — отмахнулась я. — Настроения нет.

На лице Амели промелькнуло беспокойство. Подсев ближе, она взяла мою руку и посмотрела прямо в глаза.

— Что случилось?

От её взгляда я съежилась и не сразу смогла ответить.

— Я... Мистер Пэрис.

— Что он сделал? — настороженно спросила Амели, сжав пальцы на моём запястье.

— Ничего. Просто сказал, что я не очень преуспеваю и, наверное, не сдам итоговый тест.

— Не бери в голову. — бросила она. — Ты без проблем сдашь.

— Думаешь?

— Конечно. — уже с улыбкой сказала она. — Тебе вообще не стоит переживать, мистер Пэрис часто такое говорит, да и вообще, вдруг к этому времени его уже здесь не будет.

Амели ещё долго пыталась меня убедить, но я уже не слушала. Меня привлекло кое-что другое. У окна столпились девчонки, оживлённо что-то обсуждая. Среди прочих я разглядела Вайолет, подругу Кэт, и Луизу, стоявшую в стороне.

— Ты слушаешь? — вспылила Амели, всё ещё сжимая мою руку.

— А?.. Прости. Я...

Только сейчас я заметила, как она напряглась, стискивая зубы сквозь пресловутую улыбку.

— Ты слышала, о чём они говорят?

— Нет. — выдавила она через силу. — О чём же?

— Кэт. Её, кажется, забрала скорая.

— И что?

— Ну, как-то...

— Почему ты о ней думаешь? Жива же ещё.

— Ещё?..

— Да я просто к слову. — отмахнулась Амели.

От этих слов меня передёрнуло, хоть я уже и привыкла к таким странным ответам.

— Ну да. — выдохнула я.

— Чудненько. Тогда готовься к вечеру.

Наконец отпустив мою руку, Амели взяла свой учебник и, улыбаясь, зашагала в класс химии. Я осталась сидеть на месте. Толпа девчонок ещё шепталась у окна, периодически охая и прикрывая рот. Кроме Луизы. По привычке спрятав глаза за рыжей чёлкой, она вдруг двинулась в мою сторону. Быстро, как испуганный заяц, её фигура пронеслась мимо меня и скрылась за поворотом. Я удивлённо выдохнула. И только затем заметила на диване клочёк бумаги с корявыми буквами. «Найди ....». Второе слово было смазано, словно кто-то пролил на него чернила. Два слова, и больше ничего. Чтобы это могло значить... Может, Луиза выронила это случайно? Или решила неудачно пошутить? Из горла вырвался нервный смешок. Но внутри что-то шевельнулось.

В тот же вечер я стояла у зеркала, пытаясь натянуть то самое платье. Чёрное, до колен, не сказать, что я сильно любила их носить, но всё же было приятно сменить школьную юбку хоть на что-то.

— Грёбаное платье... — процедила я.

Амели сидела на столе, наблюдая за тем, как я упорно пыталась застегнуть молнию и тихо смеялась.

— Оно шикарно, вообще-то.

— Ещё скажи, что это я — корова.

— Самая симпатичная корова, которую я когда-либо видела. — усмехнулась она, поднимаясь на ноги. — Давай я помогу.

Не дожидаясь моего ответа, она подошла сзади и ловким движением застегнула платье, задержав длинные пальцы на моей талии. Не знаю почему, но мои щеки вспыхнули мгновенно и я медленно увернулась в сторону.

— Спасибо.

— На здоровье.

Не стирая с лица улыбку, она скинула свою блузку и юбку.

— Знаешь, если не обращать внимание на учителей, особенно на миссис Боул, мы могли бы здорово повеселиться. — щебетала Амели. — Хотя, танцую я не очень, но ты могла бы меня научить.

— Вообще-то я тоже... не очень. — сказала я, смотрясь в зеркало.

— Да ладно, не притворяйся. Я же... Ты сама говорила, что ходила на кружок.

— Правда? — хмыкнула я. — Не помню, чтобы...

— В библиотеке. Неделю назад. — протараторила Амели, отметая мои сомнения. — Я уверена, танцуешь ты неплохо, к тому же мы могли бы просто сесть где-нибудь в уголочек и просто болтать, или например...

Её слова звучали фоном, пока я старалась поправить узкую юбку. Амели стояла лицом ко мне, натягивала своё платье и трещала. Мой взгляд невольно скользнул к её отражению.

К спине, на которой... тянулись огромные шрамы.

Глубокие, затянутые розовыми рубцами, они покрывали всю её кожу.

Будто кто-то пытался разорвать её на части, а потом небрежно сшил обратно.

По телу пробежал озноб. Я резко перевела взгляд к её лицу, но Амели, натянув сахарную улыбку, быстро застегнула молнию.

— Было бы неплохо перед вечеринкой проверить гиацинты. — пробубнила она. — Вернусь через минуту.

Не глядя на меня, она рванула к выходу.

— Стой. — крикнула я. — Амели, может... останемся здесь? Возьмём шоколада и просто... поговорим?

Впервые за всё это время мне захотелось её поддержать. Я не сомневалась в том, что она не станет говорить о себе, но я хотя бы могла побыть рядом. По её виду было понятно, что моя просьба удивила её не меньше.

— Ладно. — неуверенно бросила она. — Тогда... схожу за шоколадом.

Быстро выскочив из комнаты, она толкнула дверь, оставляя маленькую щелку.

Я осталась одна. За окном барабанил дождь. В коридоре шуршали шаги, пронеслась чья-то фигура. Маленькая, рыжая. Луиза. Не задумываясь, я шагнула туда. Смятая записка с непонятной надписью всё ещё лежала в кармане моей юбки, и я, во что бы то ни стало, хотела узнать, что Луиза имела в виду. Но когда я вышла, ни Луизы, ни кого-то ещё в коридоре уже не было. На стенах отражался лишь тусклый свет ламп. В их свете играли огромные портреты бывших директоров пансиона и пару пейзажей, вроде того, что висел у нас в комнате.

Поджав губы, я вернулась обратно.

Может, Луиза хорошо знала Амели? Не похоже, но всё же...

Наверное, именно это побудило меня залезть в её сумку. Среди ботанических книг, всяких пробирок и прочего хлама лежал альбом. Чёрный, неприглядный, чем-то похожий на саму Амели. С каким-то трепетом внутри я открыла первое фото. И не смогла сдержать улыбку.

Маленькая, смешная девчонка, с тёмно-карими глазами верхом на чёрной лошади. По всей видимости, сама Амели. И с той же сахарной улыбкой. На другом — та же Амели в окружении других детей. Я узнала комнату сразу. Это была библиотека пансиона святой Элеоноры. На фото Амели было лет семь, а значит... она училась здесь не первый год...

Вот Амели в бассейне, здесь ей лет десять. На следующей — она в оранжерее, держит горшок с цветком, усыпанным колокольчиками. Кажется, она назвала его наперстянкой.

А дальше...

Фото другой девчонки. Она стояла на фоне фонтана, что находился у входа в школу...

— Ты что делаешь? — вскрикнула Амели.

По всей видимости я так увлеклась, что не заметила её.

— Я... просто хотела...

Не дослушав, она подлетела ко мне и вырвала альбом из рук.

— Не трогай. Пожалуйста.

Я будто окаменела, не в силах что-то сказать.

Закусив губу, Амели спрятала альбом в сумку, улыбнулась и протянула мне горячий шоколад. Я не сразу взяла его в руки.

— Это... маленькая ты? — выдавила я.

— То, о чём я не хочу вспоминать. — отрезала она с той же улыбкой. Ещё немного я смотрела на неё с непониманием, но Амели подхватила меня под локоть и увела к окну.

Спустя пятнадцать минут мы сидели на подоконнике, закутавшись в одеяла с кружками шоколада.

Амели трещала без умолку.

Про книгу, которую мы обе закончили читать, про мою любимую группу, даже про вишнёвый пирог, который мне в детстве готовила Нэн — наша кухарка.

Я слушала её, кивала и периодически вставляла что-то своё. Но в мыслях раз за разом всплывал отец, лежащий на больничной койке, совершенно без сознания.

И конечно же, моё состояние не ускользнуло от Амели. С нервным волнением она коснулась моего бедра.

— Что с тобой? Что-то случилось?

Я ощутила, как тепло её руки расползается по всему телу и невольно сглотнула.

— Мой отец. Он в больнице.

— Что-то серьёзное?

— Нет. Наверное. — сказала я, сама не веря своим словам. — Инфаркт.

— Уверена, пустяк. — отмахнулась она.

— Думаешь?

— Конечно. К тому же, он не такой и важный элемент твоей жизни.

— Он мой отец, Амели. — вскрикнула я, сама не зная почему. Может, так я отрицала своё равнодушие. Но почему-то рядом с Амели это казалось невозможным. На удивление, она промолчала, уставившись куда-то в стену. Мне показалось, мои слова её задели.

— Конечно, не лучший из отцов, — сказала я, стараясь загладить вину. — Под стать матери. Иногда мне кажется, лучше жить одной, чем с такими... пустышками. Даже не знаю, что было бы хуже.

— Монстры. — как будто в никуда едва слышно сказала Амели.

— Что?

— Что? — моргнула она, натянув улыбку. — Я... схожу ещё за шоколадом.

Откинув одеяло, она быстро подорвалась, но не удержала чашку.

Остатки шоколада пролились на пол, залили подоконник.

Но Амели летела к двери, будто бы не замечая.

Дверь не хлопнула, только осталась приоткрытой.

По комнате прошёл сквозняк.

Я сжала одеяло, не отводя глаз от пятна на полу. Я могла бы пойти за ней, должна была...

Но осталась сидеть на месте.

В коридоре снова кто-то шастал, но Амели всё не возвращалась. Я успела вытереть пятно, и даже начала переживать. Поэтому, когда дверная ручка повернулась, я облегчённо выдохнула. Но лишь на секунду. В тёмном проёме показалась маленькая рука, затем — конопатый нос, прикрытый рыжей чёлкой. Я сразу узнала её.

— Луиза?

— Привет. — промямлила она. Я вдруг поняла, что слышу её голос впервые. — Я хотела...

Снова чьи-то шаги — она дёрнулась, широко раскрыв глаза и тут же, как ошпаренная, рванула обратно.

— Луиза! — только успела крикнуть я, прежде чем в комнату вернулась Амели.

В её руках блестел поднос с двумя стаканами шоколада и несколькими булками.

— Ты... звала кого-то? — спросила она, сдвинув аккуратные брови.

— Н...нет. — не ожидая от себя, ответила я. — Может, в коридоре кто-то.

— Ладно. — она поставила поднос на подоконник. — Перекусим сегодня здесь. Не против?

Я едва смогла выдавить улыбку.

— Нет. Только за.

Подложив одеяло, я села на место и взяла булку. Амели наблюдала за дождём.

— Прости. — едва слышно шепнула она.

— За что?

— За то, что убежала. Просто... Не люблю вспоминать прошлое.

— Ничего.

Неожиданно для себя, я подсела к ней ближе и положила голову ей на плечо.

Тяжёлые капли глухо падали на стекло, ветер колыхал голые ветки. Мы сидели тихо, впервые на моей памяти, ничего не обсуждая. Тогда я ещё не знала, почему запомню этот день навсегда.

Утром следующего дня я проснулась от шума. Под приоткрытым окном толпа учителей что-то оживлённо обсуждала. Что — разобрать мне не удалось, да и, честно говоря, я не пыталась. На моё удивление, кровать Амели была застелена, но ни её, ни её сумки в комнате не было. Ночью она почти не спала. Я несколько раз просыпалась от шороха одеяла и тихого кашля.

С другого конца комнаты на меня смотрела только картина.

Почему-то от этого мне стало не по себе. Одевшись, я спустилась в столовую, но и там её не оказалось. Как и Луизы.

После вчерашнего мысли о ней не давали мне покоя. Она чего-то хотела. Я была в этом уверена. Но чего?

И почему так быстро ушла, ничего не сказав? Может, дело в Амели...

— Доброе утро, принцесса. — голос звучал хрипловато, будто она простудилась. Я смотрела на неё, выпучив глаза.

— Где ты была?

— В классе биологии. Обсуждали с миссис Грэйс нашу оранжерею. Договорились о том, что на каникулах я буду помогать прибираться там, чтобы к весне она не стала похожа на склеп.

Склеп? Стоит ли удивляться подобным выражениям от неё?

— А ты? Как спалось? — продолжала она, потирая виски.

— Нормально. Удивилась, что тебя нет.

— Да брось. — она коснулась моей руки. — Ты же знаешь, будь моя воля, я бы зарылась с головой в землю, где-нибудь рядом с наперстянкой.

— Ну да. — кивнула я, оглянувшись вокруг. — А ты не знаешь, где Луиза? Не видела её сегодня здесь.

— В кабинете директора.

— Почему?

— Не знаю. — пожала плечами она.

— Ясно.

Уставившись в кружку с чаем, я стала перебирать варианты. На ум ничего не приходило. Пальцы Амели всё ещё лежали на моей руке. Горячие, словно кипяток.

— Ты в порядке? — озадаченно спросила я.

— Конечно. — она натянула улыбку. — Кстати, у тебя же сегодня история?

— Ага. — кивнула я без особой радости. — Мистер Пэрис будет снова проедать мне мозг бесполезными датами какой-нибудь столетней войны.

— Не угадала. Сегодня историю ведёт миссис Хьюстон.

— Правда?

— Ну да. Мистер Пэрис давится рвотой с температурой под сорок. — с той же сахарной улыбкой сказала она.

— Господи, Амели! — вскрикнула я, отставляя кружку. — Ты... Боже...

— Что? — на её лице застыло недоумение.

— Ты... не думаешь, что это слишком?

— Что именно?

— Твои фразочки. — процедила я. — Это перебор.

— Я... не понимаю. — протянула Амели, не убирая улыбку. — О чём ты?

Боже, она действительно не понимала в чём дело. Не делала вид, не пыталась выглядеть странной. Она была такой.

Меня передёрнуло.

— Ни о чём. — выдохнула я, вставая из-за стола.

В коридоре, на каждом углу, шептались ученики. Говорили, по школе ходит вирус. Заболеть успел каждый второй. У медкабинета дежурил врач, проверяя температуру каждому встречному. На входе в классы всем раздавали маски.

Но добило меня известие о том, что Кэт Стюарт, первой заболевшей, стало хуже. Говорили даже, что она умерла. Конечно, никто из старших нам ничего не говорил, но её лучшая подруга, Вайолет Кеннеди, не считала важным скрывать свои слёзы. Не сказать, что мне было её жаль. Кэт была ничем ни лучше Мэнди, а если учесть школьные сплетни об её издевательствах, я бы даже сказала, что она этого заслужила. Но что-то во всем этом меня смущало, и всё время перед уроком я пыталась сообразить что.

К слову, Амели была права. Урок истории действительно вела миссис Хьюстон — женщина, чьим усам позавидовал бы Гитлер. Впрочем, в остальном она была очень даже приятным человеком.

После урока я по привычке ждала Амели под кабинетом с чашкой горячего шоколада. Но, к моему удивлению, её там не было. Я обошла весь коридор, поднялась на второй этаж, и заглянула в нашу комнату. Амели была там. Сидела на подоконнике, кутаясь в свитер.

— Эй, ты чего? — спросила я, подойдя ближе.

Она подняла ко мне глаза. Потускневшие, болезненно красные. Отбросив свой учебник, я подбежала к ней и коснулась её лба.

— Амели, да ты горишь! Тебе нужно в медкабинет.

— Не преувеличивай. — отмахнулась она. — Я просто отдохну...

Она замолчала и устало прикрыла глаза. Внутри меня всё сжалось. Стянув одеяло с кровати, я набросила его ей на плечи.

— Посиди немного. — выдохнула я. — Если не станет лучше, позову врача.

— Не надо. — бросила она. — Просто... отдохну. А ты... иди на урок.

— Ага. Уже бегу. — хмыкнула я.

Её бледное лицо тронула слабая улыбка. Слишком слабая, совсем не привычная для неё.

— Зачем ты со мной возишься? — спросила вдруг она.

— Зачем? Может потому что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Она откинулась голову назад, прижавшись к стене.

— Правда. Не переживай из-за меня. Не хочу, чтобы ты волновалась.

— А я... я не хочу тебя потерять.

Эти слова вырвались сами собой. Я даже не заметила, как сжала её плечо. Амели замерла, всего на секунду, затем губы тронула слабая улыбка.

— Серьёзно?

Почему-то я не смогла ответить. Только опустила глаза, разжав её плечо. Но Амели поймала мою руку.

— Я найду тебя после урока. — тихо сказала она. — Иди.

Неуверенно шагнув к двери, я обернулась и снова встретила её тёплый взгляд. Она кивнула мне, натянула одеяло и снова улыбнулась.

Урок литературы шёл мучительно долго. Каждую секунду я смотрела на часы в ожидании звонка. Наконец он зазвенел, и я рванула из класса в надежде, что у двери будет стоять Амели.

Но вместо неё меня ждала директриса. Видок у неё был паршивый. На беспокойном лице, словно мухи, из стороны в сторону метались зелёные глаза. Казалось, она чего-то ждала.

— Мисс Уинстон, — шепнула она, отведя меня в сторону. — Приношу свои соболезнования по поводу вашего отца. Насколько я знаю, он сейчас в больнице...

— Ага. — кивнула я.

— Я очень надеюсь, он скоро поправится.

От этого разговора мне стало неловко и я сложила на груди руки, ожидая что директриса уйдёт. Но она не уходила.

— Как тебе живётся с Амели? — вдруг спросила она.

— Да... Нормально, вроде.

— Рада это слышать. — улыбнулась она. — Это редкость.

— Редкость? — удивилась я. — Что вы имеете в виду?

— Ну, после Луизы с ней никто не мог ужиться, а тут она прям сама попросила...

Она вдруг отвлеклась на рыдающую на диване Вайолет. Судя по завывающему рёву, у неё была истерика.

— Луизы? — переспросила я, но женщина уже сорвалась с места.

Сказать, что я была в замешательстве, не сказать ничего. Меня охватил ступор и какая-то... тревога. Амели всегда была странной, но это... Почему она не сказала, что жила с Луизой до меня? Может об этом вчера хотела сказать Луиза? И почему я не пошла за ней... Чёрт, я ведь могу просто...

— Ну как урок? — будто из ниоткуда ко мне подскачила Амели. Я даже пошатнулась, но она успела схватить меня за руку. Улыбаясь во весь рот, она протянула мне стакан с шоколадом.

Я не сразу его взяла.

— Тебе... уже лучше? — едва слышно спросила я.

— Ну да. — бросила она. — Я сходила к медсестре и она дала мне жаропонижающее. Так что, теперь я точно не умру.

Меня словно прошибло током. Капля шоколада упала на пол, и я не заметила, как вступила в неё.

— Так зачем приходила миссис Гилберт?

— Я... слушай, тут... — начала я, но вдруг замялась. Что-то внутри меня кричало не спрашивать. И запах... От неё пахло чем-то... приторно гнилым.

— Что такое?

— Ну я... Ты была права. — с трудом выдавила я. — Урок действительно вела миссис Хьюстон.

— Вот видишь. — бросила Амели с каким-то удовлетворением. — Я никогда тебя не обману.

— Ну да...

Спустя пару уроков, когда начался обед, я быстро вышла из класса, надеясь проскочить в столовую до того, как Амели меня заметит. Но она уже была у двери. Подхватив меня под руку, она трещала о своей птице, которую подобрала пару дней назад. Говорила о её сломаном крыле, о том, что хотела бы выходить её, а после отпустить. А я думала о том, какие секреты таятся в её перевёрнутом сознании.

— Клэр, ты меня слушаешь? — вспылила Амели, сжимая мой локоть.

— Да-да. Конечно. — бросила я, стараясь натянуть улыбку. Конечно, моя попытка от неё не ускользнула. Она остановилась у окна, дёрнув меня за рукав.

— Что с тобой такое?

— Ничего. Просто... день такой. Все говорят о Кэт. Да и ты заболела...

— И что? Тебя это не касается. — отрезала Амели, не разжимая пальцы.

— Что? А если я заражусь. Или тебе станет хуже?

— Не переживай об этом.

— Как ты можешь быть так уверена? — не сдерживаясь, сказала я. — Пол школы заболело.

— Да. После той вечеринки, на которую мы не пошли.

— Амели, это грипп, а не...

Договорить я не успела. В сопровождении двух мужчин, одетых в черные костюмы, к нам подошла директриса.

— Мисс Майклсон, мы бы хотели с вами поговорить. — сказал один из них, тот который постарше.

— Конечно. — спокойно ответила Амели, будто такое происходило с ней каждый день. — Всегда рада помочь.

Медленно разжав мою руку, она зашагала вперёд в сопровождении тех же мужчин. Только напоследок обернулась, с такой же лёгкой улыбкой, и крикнула:

— Найду тебя позже.

Я стояла на месте, словно одеревеневшая. И не смогла двинуться даже когда прозвенел звонок. Проскользнув через служебный вход у бассейна, я вышла в сад и села на лавочку в самом углу так, чтобы меня не было видно из окон.

Холодный ветер пробирал до костей, но меня это не волновало.

Чёрт... А ведь я её почти не знаю.

Все её фразочки, несползающая улыбка и эти шрамы...

А мужчины... явно не учителя. Полиция? Чёрт, неужели она что-то сделала. Нет. Я просто не могла в это поверить. И всё же...

Горло стянул хомут. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от осознания того, что всё это время я жила с... Нет, Господи, нет. Я должна узнать правду. Во что бы то ни стало. И единственный способ — залезть в её вещи. Тот альбом, в нём точно что-то было...

Время тикало слишком быстро, а я никак не могла решиться.

Если Амели ни в чём не виновна — я просто сумасшедшая. А если виновна...

От этой мысли свело живот.

Где-то скрипнула дверь. Меня дёрнуло.

— Вот ты где. — улыбалась Амели.

Ни капли беспокойства, ни слёз, ничего.

— Тебя... отпустили?..

— Конечно. — хмыкнула она. — Задали пару вопросов и всё.

— Но... Я не... Ты же...

— Что? — спросила Амели с полным недоумением на лице.

— Я думала...

Какой-то шум заполнил весь двор. Со всех сторон вход обступили учителя и девчонки из разных классов. Я не сразу поняла в чём дело. Только когда увидела их. Те же двое мужчин, что полчаса назад увели Амели, теперь тащили под руки Луизу. Она не кричала, не вырывалась. Только скулила, заливаясь слезами.

— Пожалуйста... — рыдала она, вцепившись в рукав одного из мужчин. — Поверьте...

Её серые, бесцветные глаза вдруг метнулись ко мне. Она смотрела так, будто умоляла меня помочь.

Но чем?

Я не могла пошевелиться. И в этот момент ощутила, как холодные пальцы Амели обхватили моё запястье.

— Видишь? — шепнула она, стеклянным взглядом следя за Луизой. — Я же говорила, тебе не нужно волноваться.

Спустя две недели в школе стало заметно тише. Конечно, шептаться никто не перестал. Просто теперь говорили спокойней, и в основном в своих комнатах. Слухи ходили разные. Кто-то говорил, что Луиза ненавидела всех, кто-то — что она сделала это случайно. Говорили даже, что она действовала по указке чуть ли не самой директрисы, что звучало как полный бред. Но все были уверены в одном — Луиза подлила яд в напитки и еду, которую подавали на вечеринке, а до этого — отравила Кэт Стюарт. Ещё раньше, до того, как я появилась здесь — несколько других девчонок.

— Никак не ожидала от неё такого, — сказала мне как-то Амели, спустя пару дней. — Я знала, что она странная, но чтоб... настолько...

Я слушала её настороженно. После ареста Луизы, день вечеринки и эта странная записка не выходили у меня из головы. Но Амели вела себя совершенно спокойно. Как обычно, заметив моё настроение, она взяла меня за руку.

— О чём ты думаешь?

— Да так... — сказала я, пытаясь осторожно стряхнуть её ладонь. Но пальцы Амели крепко вцепились в мою кофту.

— Я вижу, ты чем-то расстроена. — ласково прощебетала она. — Скажи мне, что случилось?

— Я просто... Всё это так странно. — выдавила я. — Почему они вообще решили, что виновата она?

— У неё нашли капли.

— Капли?

— Ну да. — кивнула Амели с улыбкой. — Настойку наперстянки. Ей она и перетравила всю школу.

— Наперстянки? Это тот...

— Ага. От меня узнала, как она действует. Наверное.

— Но я не слышала такого. — неуверенно протянула я.

— Зато я слышала. И видела, как их выносили.

— Ясно.

По коридору прошла толпа. Из столовой потянуло ароматом ванили. Я уставилась в окно, наблюдая за тем, как стая птиц быстро вспархнула вверх и понеслась куда-то на юг.

— И всё же, что с тобой? — снова спросила Амели, сжав моё запястье.

Медленно повернув к ней голову, я посмотрела в её глаза. Тёмные, словно шоколад, они затягивали, как сладкий омут. Такие наивные...

— Ты не говорила, что вы с Луизой жили в одной комнате.

— Ах, это... — не стирая улыбки, она вдруг ослабила хватку, высвобождая мою руку. — Да, жили... Вообще-то мы... были довольно близки. А потом... Луиза предала меня.

Она говорила, не моргая. Глаза, секунду назад горевшие радостью, стали пустыми. Я невольно дёрнулась — и Амели мгновенно натянула улыбку.

— Старая история. — отмахнулась она. — Не люблю вспоминать.

После этого разговора мне стало мерзко от самой себя. Подозревать Амели? Конечно, её странности никуда не исчезли, но представить, что она способна на такое... Нет. Наверное я просто слишком сильно накрутила себя.

Все пострадавшие ученицы спустя неделю чувствовали себя гораздо лучше. Кроме мистера Пэриса. К несчастью, в тот же день его с инфарктом забрала скорая помощь уже после проверки всех находящихся в школе. Полностью здоровыми оказались лишь я, Амели и ещё пара учениц. Странным было и то, что Луиза тоже была больна, но многие списали это на заметание следов. Впрочем, я тоже склонялась к этой версии. Как и Амели.

Слухи о случившемся почти моментально достигли родителей учениц. Многие в этот же день приехали в пансионат, кто-то — справиться о здоровье своего чада, кто-то — забрать дочь домой. Но моя мать даже не соизволила позвонить. Может быть она ничего не знала? Вряд ли, конечно... Амели тоже никто не звонил. Но её это ни капельки не волновало.

Как обычно, вечером пятницы, после напряжённой недели тестов, мы устроились на подоконнике, закутавшись в одеяла, с кружками горячего шоколада и выбирали подарок для миссис Хьюстон.

— Честно, почему бы и нет? — смеялась Амели. — Выбрать ей самую красивую бритву.

— И самую острую. — добавила я, едва сдерживая смех. — Для её усов подошла бы лезвий на пять.

— А ещё лучше подарить ей электробритву и расчёску, вдруг она решит их уложить.

— О, точно. — уже не сдерживаясь, заливалась я. — Тогда я подарю ей мусс и фото Чарли Чаплина.

Это был один из лучших вечеров в моей жизни. С ней было так легко, что впервые за долгое время мне не хотелось думать ни о чём, кроме этой дурацкой шутки про усы миссис Хьюстон. Амели тоже казалась счастливой. Странно, но никогда раньше я не замечала, как морщится её аккуратный носик от смеха и как ярко могут гореть её тёмные глаза.

— Ты уедешь на каникулах? — вдруг спросила она.

— Наверное нет. А ты?

— Нет. — хмыкнула Амели. — Я почти всегда здесь.

— Ну, тогда я точно не уеду.

Отставив пустую кружку, она подвинулась ближе и облокотилась на меня. За окном срывался первый снег, ветер колыхал голые ветки. Но здесь, рядом с Амели, мне было тепло и уютно, как никогда раньше. Наверное, вот так и выглядит спокойная жизнь. Я даже не заметила, как её глаза сомкнулись и она засопела на моём плече. В комнате стало тихо, но эта тишина меня больше не пугала. Осторожно переложив голову Амели, я потянулась за подушкой, чтобы уложить её поудобней. И вдруг заметила её сумку, из которой торчал альбом. Тот самый, с её детскими фото.

Я улыбнулась, вспоминая её, малышку, сидящую верхом на лошади. Рука сама потянулась к нему.

Это ведь просто фото.

Просто Амели, маленькая, беззащитная девочка, с карими глазами и копной тёмных, шоколадных волос.

Я посмотрела на неё, безмятежно спящую, аккуратно убрала прядь с её спокойного лица, а затем — медленно достала альбом из сумки и села рядом, стараясь не задеть её.

Вот оно, первое фото — Амели верхом на чёрной лошади. Вот то же фото с библиотеки, где ей лет семь, в окружении других детей. Такая смешная, с растрёпанными волосами и замазанным чем-то лицом. Вот она в бассейне, с огромным розовым кругом. Странно, она же говорила, что с детства умела плавать...

Дальше Амели в классе биологии, в обнимку с наперстянкой. И рядом с ней... какая-то девчонка... Чёрт, я уже видела её. Эти веснушки... Луиза. Только младше, и с непривычной улыбкой на лице.

Следующее фото — и снова Луиза. Стоит полубоком и смотрит куда-то мимо, будто не знает что её снимают. Рядом с ней парень, с такими же веснушками, как у неё. Его фигура перечёркнута чёрным маркером.

Я сама не заметила, как стала листать альбом быстрее.

Опять Луиза. У фонтана, держит Амели за руку. Луиза в бассейне, Луиза в саду, Луиза в комнате в обнимку с Амели. Чёрт, это же наша комната.

Точь-в-точь такая же, только картина... Пейзаж, который сейчас висел у нас на стене, на фото ещё стоял на мольберте.

Последнее фото с Луизой — она в столовой, в стороне от остальных, смотрит в камеру, но как-то... насторожено. Внизу фотографии подпись — «Ошибка».

Что за хрень?

Неуверенно перевернув страницу, я всматривалась внимательнее.

Эта ярмарка... Я была на ней летом, ещё до пансионата. И эта девочка, в юбке и со светлыми короткими волосами...

Это же...

Это же я.

Как?..

Что это значит?

Едва сдерживая дрожь, я не сразу заметила надпись её аккуратным почерком.

«Вариант 2».

Меня пробрал мороз. Стало тяжело дышать. Пальцы сами разжали альбом, и он грохнулся на пол.

— Клэр?..

Я дёрнулась. Амели смотрела прямо на меня, натянув ту же сахарную улыбку.

— Что за хрень? — вскрикнула я.

— Ну зачем ты...

— Объясни.

— Мой секрет. — спокойно ответила она.

— Что?..

— Я пыталась спасти тебя.

— От... чего?

— От чего? — выпалила Амели, поднимаясь на ноги. — От твоей жизни,

твоих бездушных, плюющих на тебя родителей.

Я с трудом удерживалась на ногах. Амели подошла ко мне сзади, положила голову мне на плечо.

— Ты похожа на неё. — шепнула она. — Луиза была такой же милой. Поначалу.

А потом... — она уставилась на наше отражение в зеркале, с пустым стеклянным взглядом. — Она отвернулась от меня. А я... я ведь сделала для неё всё.

Её пальцы медленно сжались на моей талии. Я смотрела в зеркало, не в силах пошевелиться.

Амели улыбалась.

А я вдруг поняла:

Луиза не была первой.

А я — не буду последней.

Запах сырого подвала вбивался в кожу. В разбитые коленки впивались занозы. Она стояла тихо, прижав ладошкой рот, и старалась не дышать.

Только бы не услышал. Только бы не пришёл снова, не раскинул длинные щупальца, обвивая её, будто старые корни...

Просевший пол слегка скрипнул — она задержала дыхание. Ещё шаг — в воздухе пронесся сладковатый аромат.

Под потолком замигала лампа. Вокруг неё, словно в ловушке, порхал дрожащий мотылёк. Он кружил, шурша крыльями, раз за разом врезаясь в раскалённое стекло. Мгновение — и он обессиленно рухнет на пол, так и не став свидетелем её кошмара.

В конце подвала звякнул металл. Затрещала тяжёлая кожа. Она прижалась к углу.

— Амели-и...

Солёные слёзы рванули по лицу. Где-то далеко прозвучал голос матери:

— Не смей! Не показывай!

Из груди вырвался стон — она прижала ладошку плотнее. Грязные ногти вдавились в щеку, оставили глубокие царапины.

— Папа дома, Амели...

Нет. Нет. Нет.

Запах усилился. Сладкая пряность смешалась с чем-то горьким. Снова треснула кожа, звенела пряжка ремня. Она не дышала. Шаги становились всё громче. Материнский голос кричал:

— Он не должен видеть. Не смей!

Сзади стукнул каблук — тело сковал дикий страх.

— Ты расстроила меня, Амели. А я же так тебя люблю...

Тяжёлый ремень поднялся вверх. Разрезал воздух.

— Дрянь!

— Папа, пожалуйста... Папа!

Воздух вокруг дрожал. И вместе с ним дрожало её тело. Она сидела в кровати, уставившись в зеркало стеклянным взглядом. И увидела его.

В больничной палате несло спиртом и хлоркой. Белая простынь, пропитанная потом, въелась в память, как смола. Он дышал ровно, под звук пищащего монитора, не открывая глаз. Амели улыбалась. А потом — раскат грома разорвал комнату. Писк растворился в темноте. За окном ударила молния. А улыбка так и не сползла с её лица. Даже когда она повернулась к соседней кровати, той, на которой должна была спать Клэр. На которой раньше спала Луиза.

Закутавшись в одеяло, она медленно пересела на подоконник, где в углу стояли два нетронутых стакана с шоколадом.

Остывших. Не нужных никому.

Клэр бы давно опустошила свою чашку...

А вот Луиза его ненавидела. Вместо шоколада она пила чай. Обычно горячий, морща свой веснушчатый носик от пара. Её рыжие кудряшки падали на глаза, серые, такие тихие, словно только что растаявшие льдинки, в которых Амели хотелось утонуть.

Она была... особенной. И как Амели не заметила сразу, что этот корень уже въелся в её сердце. Прорастая всё глубже, он оплетал её голову, влезал в мысли. Пока она не оставила её.

Предательница.

Плечо Амели коснулось холодной стены. Ногти вцепились в кожу головы, вдавились в старый шрам.

За окном гудел ветер. Тяжёлые капли бились в стекло, небо терзали короткие молнии.

Амели прикрыла глаза.

Уходили всегда одинаково.

Сначала менялся взгляд. Затем говорили тише. Осторожней улыбались. А под конец — боялись её прикосновений.

Все. Кроме Луизы. И Клэр.

Её испуганный взгляд всё ещё мелькал перед лицом. Она не кричала. Только медленно выскользнула из объятий Амели и рванула в коридор. За ней тянулся запах шоколада... За Луизой — сладковатая мята. Она тоже не кричала, но не так, как Клэр. В её глазах читался ужас, в глазах Луизы — осознание. Она должна была остаться. Должна была. После того, что Амели для неё сделала.

Этот Кристоф...

Луиза так плакала, вспоминая, как пальцы брата скользили ей под юбку, оставляя на коже тёмные пятна. Ублюдок, дикий зверь, что раз за разом протягивал к ней свои лапы.

Он был чудовищем.

И Амели её спасла.

Луиза понимала это, как никто другой.

Щеки немели, но улыбка только ярче засияла на её лице. В пустых глазах отразился слабый свет.

Не уйди она тогда, всё могло быть совсем по-другому. Они пили бы мятный чай, обсуждали написанные Луизой картины. Она так любила пейзажи...

Но за предательство нужно платить.

И Клэр... Клэр тоже заплатит.

Перед глазами вспыхнул день, когда Амели увидела её впервые. Даже не её саму — только фотографию и адрес в анкете на столе директрисы.

Бледная светловолосая девочка с уставшим взглядом. В её глазах было столько боли.

Найти Клэр оказалось легко. Куда сложнее — уговорить мать забрать её из пансиона хотя бы на две недели.

А дальше — поезд из Эдины в Мадисон, особняк Уинстонов и первая встреча.

Клэр даже не заметила её.

Тогда, на ярмарке, она пила горячий шоколад, несмотря на жару, читала «Вино из одуванчиков» и ждала рядом с матерью, пока отец закончит свою речь перед толпой довольных зевак.

С ней никто не говорил.

И даже когда Клэр подвернула ногу и облила руки горячим шоколадом, никто не обратил на неё внимания. Им было плевать.

Но только не Амели.

Ей так хотелось усадить Клэр рядом, стереть шоколад с покрасневших ладоней и прижать её к себе.

Из угла комнаты послышался шелест. Птица. Та сама, что Амели спасла пару недель назад. Маленькая, с жёлтой грудкой, кажется, синица. Волоча своё крылышко за собой, она снова и снова падала на промёрзшую землю. Амели выходила её, залечила крыло и теперь это прекрасное создание бьётся в клетке, желая вырваться на свободу.

Их тоже стоило посадить в клетку. Может быть тогда до сознания Клэр и Луизы дошло бы, что она заботилась о них, что она любила...

Взгляд снова скользнул к клетке. Птица всё ещё билась о прутья, не понимая, что за пределами её ждёт только холод и смерть.

Амели улыбалась и набрала знакомый номер. Короткий гудок — трубку взяли почти сразу.

— Привет, мам. — тихо сказала она. — Я скучала.

* * *

Холодный шоколад стоял у кровати нетронутый. Под ним пылилась до дыр зачитанная книга. Я сидела у окна, закутавшись в плед и мечтала о том, чтобы больше никто меня не трогал. Без школ, уроков, пансионов и учителей. Без друзей. Без Амели.

С того момента, как я нашла альбом, прошло уже две недели. Плохо помню, что тогда случилось и что она говорила. Только как бежала по коридору, звонила матери и слёзно умоляла забрать меня домой. Отец был в ярости. Дочь снова не оправдала его ожиданий. Он даже не удосужился спросить, что случилось. Впрочем, как и мать.

Боже, какой же бред... До сих пор не могу поверить, что Амели следила за мной. Как она вообще узнала обо мне?

Сколько следила? И что такого сделала Луиза? Мысли стучали по вискам. Я не знала, что делать и куда себя деть. В тихой огромной комнате становилось душно, как в склепе.

Я поднялась, подошла к кровати и машинально взяла чашку. Шоколад давно остыл.

Обычно к этому времени Амели уже успевала его выпить, морщилась от приторности и всё равно делала ещё глоток, будто назло мне.

Я замерла.

За две недели это была первая мысль о ней, в которой не было страха.

Только пустота.

Комната вдруг показалась слишком тихой.

Никто не спорил со мной из-за открытого окна. Никто не ворчал, что я опять читаю допоздна. Никто не смотрел так внимательно, будто видел каждую мою мысль ещё до того, как я успевала её понять.

Я поставила чашку обратно слишком резко. Шоколад плеснул на пальцы.

— Блин...

И в эту секунду поймала себя на диком, почти постыдном желании.

Мне хотелось, чтобы сейчас открылась дверь.

Чтобы в комнату вошла Амели, усмехнулась своей странной сахарной улыбкой и сказала что-нибудь колкое, как будто ничего не случилось.

От этой мысли стало страшнее, чем от альбома.

Я убеждала себя, что сбежала от кошмара.

Но чем тише становился дом, тем отчётливее понимала: кошмар остался не в пансионе.

Он уехал вместе со мной.

И у него были тёмные глаза и привычка пить мой горячий шоколад, пока я отворачивалась.

Пытаясь спрятаться от этой тишины, я спустилась вниз, в гостиную, где сидела моя мать. Она даже не подняла головы, только уставилась в ноутбук, будто вообще меня не замечала.

— Привет. — едва слышно сказала я.

Она кивнула. Я медленно села в кресло рядом с ней. Мягкий свет горящего камина упал мне в лицо. Я поморщилась, выдохнула, словно набиралась смелости перед разговором с ней.

Господи, она же моя мать.

— Как там папа? — улыбнувшись, спросила я. — Ему уже лучше?

— Угу. — бросила она.

Пальцы застучали по клавишам ноутбука, перебивая тихий треск в камине.

— А ты? — наконец подняла глаза она. — Уже перебесилась?

— Я...

Мне вдруг стало так неуютно, будто я была не дома, а где-то в музее и смотрела на говорящий экспонат.

— Нормально. — закончила я.

— Хорошо. — оторвавшись от экрана, мать поправила очки, которые не с того ни с сего, начала носить, и посмотрела прямо на меня. — Так что там случилось?

Я закусила губу, пытаясь подобрать слова.

— Одна девчонка. Она... следила за мной.

— Следила?

— Ну... вроде как да. Я нашла у неё фото. Мои...

Закончить я не успела. На столе зазвонил телефон, и мать немедленно взяла трубку, жестом давая понять, что сейчас не до меня.

Вжавшись в спинку кресла, я молча слушала, как она разговаривала с миссис Кеплер, её подругой. Они смеялись, обсуждали кого-то из знакомых, и мать, казалось, забыла, что я вообще только что ей сказала. Ей было не важно. И в этом Амели была права.

Не дожидаясь конца разговора, я молча встала, поднялась наверх и взяла свой телефон.

Палец завис над номером пансиона.

Достаточно было нажать один раз, и всё снова стало бы неправильно.

Но почему-то именно это казалось единственным правильным решением.

На третью неделю я купила билет обратно.

Холодный поток ветра пробирался под куртку, словно иголками впиваясь в кожу.

Я стояла у крыльца, никак не решаясь нажать на звонок. Минута, две, пять, и дверь вдруг открылась сама.

На пороге показалась она. Одета, причёсана, несмотря на то, что на часах едва пробило семь утра.

— Привет, — неуверенно сказала я.

Амели молчала. Только смотрела на меня пустым, стеклянным взглядом. Меня передёрнуло. На её лице не было той привычной улыбки, что так сильно въелась мне в сердце.

— Я... звонила в пансион, но мне сказали, что ты уехала домой, и я... подумала, что ты будешь рада...

Она всё ещё не проронила ни слова. Голова медленно опустилась на бок, словно рассматривала меня.

Ветер снова поднялся, растрепав её тёмные локоны. По дороге неслись машины, на деревьях кричали вороны.

Я сглотнула, поёжившись.

— Слушай, я... не знаю, зачем ты следила за мной, и что было между тобой и Луизой, но я... — слова застревали в горле. Пальцы вдавились в ладонь, а глаза опустились в пол. Но я выдохнула и снова посмотрела на неё. — Я хочу, чтобы ты была рядом.

В её стеклянных глазах промелькнуло что-то живое. В уголке глаза заблестела слеза. Словно опомнившись, она тряхнула головой и улыбнулась мне, как раньше.

— Чудненько. — знакомым голосом сказала она. — Зайдёшь?

— А твоя мама?

— Уехала.

Слегка улыбаясь ей в ответ, я шагнула за порог. Только перед тем как закрыть дверь, обернулась. Там, на иссохшем газоне, ветер раскачивал почерневшие от холода стебли наперстянки.