Из осколков и тайн (гет)

Кладбище на окраине Лондона встретило их сырой тишиной. Никакого почетного караула, министерских речей или прощальных залпов. Магический мир, еще вчера праздновавший гибель Волдеморта, даже не догадывался, что в этой глуши хоронят тех, кто расчищал им путь к победе. Для чиновников Римус Люпин так и остался опасным оборотнем, а Тонкс — нарушившим приказы аврором.

Круг прощающихся был узким: Андромеда Тонкс, Кингсли Бруствер, Артур Уизли, Хагрид, шумно шмыгающий носом в огромный платок, и они трое. В воздухе стоял резкий запах мокрой хвои и застоявшейся дождевой воды.

Гарри стоял у самого края свежих могил, не отрывая взгляда от двух простых деревянных гробов. Рядом Андромеда бережно баюкала завернутого в голубое одеяльце Тедди. Её бледное, застывшее лицо пугающе напоминало черты Беллатрисы, отчего Гарри становилось не по себе.

Гарри услышал, как Гермиона, стоявшая чуть позади, издала странный звук, будто ей нанесли удар. Он обернулся. Гермиона замерла, её лицо в один миг стало мертвенно-белым, а расширенные от ужаса глаза неотрывно смотрели на профиль Андромеды. Гарри физически почувствовал, как по её телу прошла судорога. Правая рука Гермионы вцепилась в левое предплечье — прямо сквозь ткань черной мантии, туда, где под рукавом горел свежий шрам от кинжала Беллатрисы. Она сделала шаг назад и тяжело, со свистом задышала.

Рон тут же подхватил её под локоть, загораживая собой от Андромеды, а Гарри быстро шагнул ближе, поймав её невидящий взгляд.

— Гермиона, тише. Это Андромеда, — быстро, едва слышно зашептал Гарри, стараясь говорить максимально спокойно. — Беллатриса мертва. Это не она. Посмотри на неё, у неё другие глаза. Слышишь? Всё позади.

Гермиона судорожно моргнула, переводя взгляд с Гарри на Андромеду, которая в этот момент скорбно опустила голову над младенцем. Безумного, хищного взгляда Беллатрисы в ней не было — только старость и горе. Пальцы Гермионы на предплечье чуть ослабили хватку, но её всё еще колотила крупная дрожь. Она кивнула Гарри и тихо заплакала, уткнувшись в плечо Рона.

Когда гробы начали опускать в землю, Андромеда лишь сильнее прижала внука к груди. Внутри Гарри росла глухая, тяжелая ярость. Война забрала Римуса и Тонкс, оставив Тедди точно таким же сиротой, каким когда-то остался он сам. История повторилась один в один, и от этого становилось тошно. Глядя на Тедди, ухватившегося крошечными пальцами за край бабушкиной шали, Гарри вспомнил утреннее предложение Кингсли об Аврорате. Римус доверил ему ребенка, и стоя над этой могилой, Гарри понял, что пойдет в Аврорат не ради министерских реформ. Он сделает это ради этого мальчика. И если ради безопасности крестника ему придется переловить всех выживших Пожирателей смерти до единого — он это сделает .

* * *

Когда они вернулись в Нору через министерский портал, было уже далеко за полдень. Дом встретил их всё той же удушливой тишиной. Уизли разошлись по комнатам — грядущая ночь была последней перед похоронами Фреда.

Гарри поднялся под самую крышу, сел на кровать и весь остаток дня просидел неподвижно, уставившись в туманное болото за окном. Еда, которую Кикимер молча приносил на подносе, оставалась нетронутой. В голове стоял сплошной монотонный шум.

Около девяти вечера снизу донесся тихий стук входной двери — вернулся мистер Уизли. Через минуту он поднялся на чердак, бледный и осунувшийся, и молча положил на колени Гарри влажный, пахнущий свежей краской экстренный выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе двигалась огромная колдография: Кингсли стоял за трибуной в ярко освещенном Атриуме перед стеной из сотен репортерских вспышек.

Жирный заголовок гласил: «ОФИЦИАЛЬНО: ТОМ РЕДДЛ УНИЧТОЖЕН. МИНИСТР БРУСТВЕР РАСКРЫЛ ТАЙНУ ПОБЕДЫ МАЛЬЧИКА-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ».

Гарри бегло пробежал глазами по строчкам. Внутри шевельнулся липкий страх напополам с облегчением. Кингсли выполнил обещание. Статья слово в слово повторяла их утреннюю легенду. Журналисты восторженно смаковали подробности о «темных реликвиях основателей», которые Гарри, Рон и Гермиона тайно уничтожали по всей стране по личному приказу Дамблдора. Газета уверяла, что защита Реддла рухнула, а Бузинная палочка обратилась в пепел прямо в руках Поттера.

Рон приподнялся на локтях, всматриваясь в текст через его плечо. Они переглянулись в полумраке. Их ложь, созданная под покровом «Муффлиато», теперь стала официальной историей. Магический мир получил красивую сказку, а уродливая правда о расщеплении души навсегда осталась запечатана между ними тремя.

Гарри отбросил газету на пол.

* * *

На следующий день к полудню жара окончательно вытеснила утренний холод. Сад за Норой напоминал растревоженный, погруженный в траур улей. Фреда любили многие, и проводить его в последний путь приехала, казалось, половина магической Британии.

Гарри растерянно оглядывался, стоя чуть в стороне от крыльца, но скрыться от людей было невозможно. Измученные войной волшебники подходили один за другим. Они хватали его за руки, заглядывали в глаза, шептали слова благодарности. Пожилой мастер из лавки в Косой аллее со слезами тряс его ладонь, мадам Малкин непрерывно утирала глаза платком, а какая-то девчонка с младшего курса попыталась сунуть в его пальцы примятый цветок лилии. Все эти люди пришли к Уизли, но, замечая Гарри, замирали в благоговении перед «Спасителем». Чужое внимание душило его посреди этого горя. Рядом кивал Рон, а Гермиона едва держалась на ногах, оглушенная толпой.

В углу у живой изгороди замерли близкие друзья близнецов — Ли Джордан, Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анжелина Джонсон. Гарри помнил, как Фред приглашал Анжелину на Святочный бал, как они смеялись и как неразлучны они были вместе все эти годы. Сейчас по её щекам непрерывно катились слезы, смазывая темную тушь, но она даже не пыталась их вытереть, бессильно опустив руки. Ли Джордан судорожно сжимал кулаки, привалившись к дереву. Чуть позади них, бледный и непривычно тихий, возвышался Оливер Вуд.

Вдруг в каминном зале Норы наступила тишина, которая мгновенно докатилась и до сада. Люди у дверей инстинктивно расступились. Из приоткрытых дверей Норы на крыльцо медленно вышел Джордж. Он выглядел ужасно: осунувшийся, бледный, с отросшей щетиной и пустыми, выцветшими глазами. Без Фреда он казался неестественно уменьшившимся, словно потерявшим опору. Сразу за ним шла Молли, прижимая платок к лицу и не сводя с сына испуганного, умоляющего взгляда.

Джордж двигался сквозь толпу, ни разу не повернув головы. Гарри заметил, как в момент, когда он шагнул в сад, Анджелина сделала короткое движение вперед. Она словно порывалась перехватить его, но вовремя остановилась, лишь судорожно смяв в кулаке ткань своей черной мантии. Анджелина потеряла любимого человека, Джордж — собственное отражение.

Гарри крепче сжал в кармане палочку из остролиста и пошел следом.

Чарли, Билл, Перси и Рон подняли на плечи тяжелый деревянный гроб. Толпа безмолвно двинулась за ними, покидая территорию Норы. Идти пришлось недолго — старое магическое кладбище на окраине Оттери-Сент-Кэтчпоул находилось на холме, сразу за чертой деревни.

Джордж шел впереди всех по узкой тропинке к выкопанной яме. Его ломаные, механические движения пугали Гарри. Волдеморту не нужно было убивать Джорджа — он просто отсек от него то, что делало его собой, оставив лишь бледную оболочку.

Когда гроб опустили на дно, Молли Уизли издала страшный, надрывный крик и рухнула на грудь мужа. Артур, чьи плечи судорожно вздрагивали, едва удерживал её на ногах. Перси стоял рядом, его очки запотели от слез, а губы беззвучно шевелились. Флёр тихо замерла за спиной Билла, положив ладонь ему на лопатку. Гарри покосился на Джинни. Она стояла по другую сторону от родителей, вонзив ногти в собственную ладонь. Её всю трясло, но она упрямо смотрела вперед, заставляя себя видеть каждую секунду этого кошмара.

Джордж сделал шаг к краю могилы. Вместо горсти земли он медленно достал из кармана маленькую, помятую жестяную коробку с ярким логотипом «Всевозможных волшебных вредилок». Он разжал пальцы, и коробка глухо стукнула о крышку гроба. В этот момент у Джорджа вырвался хриплый, сухой всхлип, и Рон тут же шагнул вперед, обнимая брата за плечи. Джордж уткнулся ему в шею, содрогаясь всем телом от беззвучных слез.

Когда толпа хлынула вперед с соболезнованиями, Молли покачнулась. Её лицо стало пугающе серым, а пальцы, сжимавшие мантию Артура, начали слабеть. В ту же секунду рядом оказалась Флёр. В её движениях не осталось и капли прежней жеманности. Она собственным плечом подперла Молли с другого бока, крепко перехватывая её под руку. Флёр выудила из кармана маленький флакончик с успокаивающим настоем, аккуратно поднесла его к губам свекрови и тихо, но непреклонно зашептала прямо ей в ухо:

— Пейте, Маман. Слышите меня? Пейте. Нужно д`ышать. Ради Джорджа. Ради Билла. Пейте…

Молли послушно сделала глоток и опустила голову на плечо невестки. Билл посмотрел на жену взглядом, полным такой глубокой, благоговеющей любви, что Гарри на секунду отвел глаза. Капризная, изнеженная Флёр, над которой они когда-то подшучивали, сейчас оказалась той, кто не давал Молли упасть.

В этот момент Гермиона просто не выдержала. Два дня похорон, тяжесть чужого горя и годовой стресс обрушились на нее разом. Её колени подогнулись. Гарри, стоявший рядом, среагировал мгновенно — он подхватил её за талию, притягивая к себе. Гермиона, полностью разбитая, уткнулась лицом в его черную мантию, беззвучно сотрясаясь от рыданий. Он закрыл её собой от толпы, бережно поглаживая по спине. Они стояли так несколько долгих минут, отрезанные от происходящего своим собственным, выстраданным в бегах пониманием.

* * *

Похороны закончились только к вечеру, когда туман окончательно поглотил сад. В гостиной Норы собрались самые близкие. Атмосфера была давящей, никто не притрагивался к еде, пока Артур не разлил по бокалам старое огневиски. Перси сидел на самом краю стола, съежившись и уставившись в свою тарелку.

Гарри поднялся. Руки мелко дрожали, а сердце билось в самом горле. Он ненавидел публичные выступления, но, глядя на заплаканную Молли, осунувшегося Рона и затихшего в углу Джорджа, больше не мог молчать. Чувство вины, горевшее внутри все эти дни, требовало выхода. Ему казалось, что если он не скажет это прямо сейчас, он просто задохнется.

— Я… — Гарри запнулся, видя, что все повернулись к нему. Гарри сглотнул ком, не зная, куда деть руки. — Я хотел... Мне жаль. Я знаю, что вся эта война… она ведь шла из-за меня. Из-за пророчества, из-за моего шрама. Фред погиб, потому что... потому что они охотились за мной. Я притащил это зло в ваш дом…

— Перестань, Гарри, — тихо, но со стальной твердостью перебил его Артур Уизли. Он поднял голову, взглянув на юношу поверх очков. — Война началась не из-за твоего шрама. Она началась из-за того, что в нашем мире завелось зло, которое ненавидело таких, как Гермиона, и презирало таких, как мы. Фред погиб не за тебя, Гарри. Он погиб за то, чтобы у Джинни, Рона и всех будущих детей была возможность жить свободно. Не смей брать на себя грехи Реддла. Ты вернул нам этот мир.

Гарри замер, с трудом проглатывая вставший в горле ком. Слова Артура должны были принести облегчение, но внутри всё равно всё горело. Он растерянно посмотрел на Рона и Гермиону, и его упрямо понесло дальше — он отчаянно пытался объяснить, почему цена победы оказалась такой уродливой .

— И всё равно. Я должен… — тихо продолжил Гарри. Он смотрел на друзей. — Вы со мной с одиннадцати лет. Вы ведь могли остаться в стороне. Могли просто учиться, жить спокойно, радоваться жизни. Вам ничего не угрожало, если бы вы не… если бы не связались со мной. Но вы бросили всё. В этом году в лесах… Рон, ты вытаскивал меня из ледяного омута, ты уничтожил этот проклятый медальон и пробивал нам дорогу, когда мы были на грани. Ты возвращался и закрывал нас спиной. Гермиона, ты ведь осталась со мной, когда казалось, что против нас весь мир. Без твоего ума и твоей силы мы бы сломались в первые же дни. Ты тащила нас сквозь этот кошмар, когда опускались руки, и просто не дала нам сдаться. А потом… тебя пытали там, на полу… из-за меня — Гарри запнулся, внутри всё обожгло от воспоминания о поместье Малфоев, и он силой заставил себя встретиться с её заплаканными глазами. — И если бы не вы двое, я бы даже до леса не дошел. Меня бы убили ещё на первом курсе. Или этой зимой в сугробах. Волдеморта победил не какой-то там Избранный из газет. Его победили мы. Мы втроём. Шаг за шагом.

Гарри поднял глаза на Молли, чувствуя, как по щеке ползет горячая слеза, но даже не подумал её вытереть.

— Мне… мне бесконечно жаль, что цена оказалась такой. Но я всю жизнь буду благодарен вашей семье. За то, что вы приняли меня. За то, что воспитали сына, который никогда не предаёт и на которого можно положиться в самый страшный час.

Гарри резко сел, чувствуя, что если скажет ещё хоть слово, то просто разрыдается. Рон опустил голову, его уши багровели, но он протянул руку через стол и крепко сжал запястье Гарри. Перси поднял на Гарри взгляд, полный невысказанной признательности за то, что тот не упомянул его прошлые ошибки. Гермиона уже открыто плакала, уткнувшись в ладони. Даже Джордж впервые за вечер поднял глаза, и в его взгляде промелькнуло слабое понимание.

Молли поднялась, подошла к Гарри со спины и просто обняла его за плечи, уткнувшись носом в растрепанные волосы.

Гермиона вытерла слезы салфеткой и глубоко вздохнула. Она посмотрела на Рона, затем на Гарри, и в её взгляде появилось то самое упрямое выражение, которое они знали слишком хорошо.

— Это то, ради чего мы стояли, — произнесла она. — И именно поэтому мы должны двигаться дальше. Кингсли ждет вас в Министерстве через несколько недель, чтобы начать подготовку. Но я… я не смогу остаться с вами здесь, в Норе, до вашего первого рабочего дня.

Рон вздрогнул.

— Что ты имеешь в виду?

— Мои родители, — Гермиона сжала ладони в кулаки, её голос задрожал. — Они всё еще в Австралии. Они не знают, кто они, и не помнят, что у них есть дочь. Теперь, когда всё закончилось, я должна лететь туда. Я должна найти их и вернуть им их жизни.

— Я поеду с тобой, — тут же отрезал Рон, подаваясь вперед. — Ты не полетишь на другой конец света одна.

— Нет, Рон, — Гермиона грустно улыбнулась, качая головы. — Ты нужен здесь. Твоей семье нужен ты. Джорджу нужен ты... всем вам нужно держаться вместе. И Гарри в Министерстве без тебя не справится. Это мой долг, моя плата за их безопасность. Я должна сделать это сама. Портал уже зарезервирован на послезавтра.

Гарри смотрел на неё и понимал, что спорить бесполезно. За этот год Гермиона Грейнджер научилась принимать самые жесткие решения. Их троица, только что сплотившаяся за этим столом, снова временно разделялась.