Лесной Страж по обмену (джен)

Ася сидела на полу хижины, скрестив ноги и обложившись блокнотами, когда в дверь постучали. Не так, как обычно стучала Коллеи — тремя быстрыми, почти извиняющимися ударами. И не так, как стучали стажёры — робко, с паузой, словно спрашивая разрешения существовать. Этот стук был однократным. Громким. Тяжёлым. Таким, каким стучит человек, который привык, что двери перед ним открываются сами, и лучше побыстрее.

Ася, увлечённая составлением списка «Вещей, которые нельзя делать в теле Тигнари ни при каких обстоятельствах» (пункт седьмой: «Не пытаться использовать хвост как третью руку для удержания пробирок»), подскочила на месте. Блокнот взлетел в воздух, рассыпав листы. Она проводила их паническим взглядом, отметив, что пункт восьмой — «Не чихать вблизи источников дендро-энергии» — приземлился аккурат в миску с недоеденным супом.

— Войдите! — крикнула она, торопливо запихивая бумаги под циновку и одёргивая рубашку, которая вечно задиралась на спине из-за хвоста.

Дверь распахнулась. На пороге, залитый послеполуденным солнцем, стоял Сайно.

Ася перестала дышать.

Он был именно таким, каким она его помнила по игре, — и одновременно совершенно, ошеломляюще настоящим. Белые волосы, торчащие во все стороны, словно он только что снял шлем после долгого боя. Алые глаза, смотревшие на мир с тем самым непроницаемым, слегка уставшим выражением профессионального вершителя правосудия. Тёмная кожа, оттенявшая белизну волос. Генерал Махаматра собственной персоной, живой, реальный, стоял в метре от неё и, кажется, ждал приглашения войти.

— Я не вовремя? — спросил Сайно, и его низкий голос прозвучал ровно, без каких-либо эмоций.

Ася открыла рот. Из него не вышло ни звука. Она попыталась снова — результат тот же. Её голосовые связки, ещё минуту назад вполне исправно издававшие бормотание на тему «куда я засунула гербарий с поганками», теперь словно забыли о своём существовании. Перед ней стоял её любимый персонаж. Тот самый Сайно, ради которого она когда-то задонатила последние стипендиальные деньги. Тот самый Сайно, на чей фан-арт она поставила лайк вчера вечером — или не вчера? Сколько времени прошло с момента её попадания в Тейват? Она сбилась со счёта.

— Тигнари, — снова произнёс Сайно, и в его голосе мелькнула тень беспокойства, — ты моргаешь? Проверь, пожалуйста. Ты не моргаешь уже примерно пятнадцать секунд.

Ася моргнула. Громко. Так громко, что, кажется, веки издали хлопок. Уши её, до этого стоявшие торчком, резко дёрнулись и залились краской — она буквально почувствовала, как жар приливает к их кончикам.

— Сайно! — выпалила она наконец, и голос Тигнари прозвучал на октаву выше обычного. — Ты! Ты здесь! То есть вы! То есть ты — здесь! В моей хижине! Как неожиданно!

Сайно медленно склонил голову набок, разглядывая её с тем самым выражением, с каким обычно разглядывал подозреваемых на допросе, — спокойно, цепко, с лёгким прищуром.

— Я зашёл проверить твоё самочувствие, — сказал он, переступая порог без приглашения (впрочем, приглашать Генерала Махаматру, кажется, никому и в голову не приходило). — До города дошли слухи, что Лесной Страж впал в странное состояние. Коллеи написала мне записку. Цитирую: «Учитель подвесил себя за ногу на глазах у стажёров, назвал сумрачную мяту миленькой и съел экспериментальный гриб». Конец цитаты.

Ася мысленно застонала. Коллеи! Милая, заботливая Коллеи! Которая, оказывается, не только носит ей суп, но и строчит доносы Генералу Махаматре!

— Я не ел гриб! — возмутилась она. — То есть… он пропал, но я не специально! И вообще, это был научный эксперимент!

Сайно ничего не ответил. Он просто стоял посреди комнаты — прямой, как копьё, в своём неизменном головном уборе, похожем на шакальи уши, — и смотрел. Ася почувствовала себя бабочкой, приколотой к гербарному листу.

— Чай! — вдруг воскликнула она, хватаясь за спасительную идею. — Ты ведь с дороги! Я сейчас приготовлю чай! Садись!

Она метнулась к очагу, где на углях грелся котелок с водой. Хвост, не поспевая за резким движением, задел стопку книг. Книги рухнули с глухим стуком. Ася, не оборачиваясь, сделала вид, что так и надо.

— Твоя коллекция «Таксономия плесневых грибов Сумеру, том четвёртый», — прокомментировал Сайно у неё за спиной, — только что оказалась под твоей коллекцией «Таксономия плесневых грибов Сумеру, том второй». Надеюсь, они не враждуют.

Ася замерла с котелком в руках. Она обернулась. Сайно сидел на низком табурете, сложив руки на коленях, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Но в алых глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на искру веселья.

— Это была шутка? — осторожно спросила она.

— Да, — ответил Сайно тем же ровным тоном. — Поскольку ты не отреагировал, я поясню: это была игра слов, основанная на том, что книги не могут испытывать межличностных конфликтов. Однако я наделил их этой способностью, создав комический эффект.

Ася застыла с открытым ртом. Он только что объяснил свою шутку. Свою знаменитую несмешную шутку! Ту самую, о которой фанаты слагали мемы и которую она сама пересматривала на ютубе в два часа ночи, захлёбываясь смехом! И он объяснил её! В реальности! Ей лично!

Смех вырвался из неё раньше, чем она успела себя остановить. Громкий, заливистый, с каким-то даже повизгиванием на высоких нотах. Она хохотала, сгибаясь пополам и расплёскивая воду из котелка. Хвост за спиной радостно заколотил по полу. Уши затряслись в такт смеху.

— Книги! — выдавила она сквозь хохот. — Не могут враждовать! А ты сказал — враждуют! Это гениально!

Сайно продолжал сидеть неподвижно, но теперь его прищур стал ещё более пристальным. Он смотрел на хохочущего «Тигнари» с тем же выражением, с каким, вероятно, смотрел бы на хиличурла, внезапно заговорившего стихами.

— Я рассказывал тебе эту шутку месяц назад, — медленно произнёс он, — и ты ответил: «Сайно, если ты не прекратишь, я занесу твои карты в Красную книгу исчезающих видов». Ты не смеялся. Ты угрожал мне административным протоколом.

Смех Аси оборвался так же внезапно, как начался. Повисла неловкая пауза. Она судорожно пыталась придумать объяснение, но в голову, как назло, лезла только фраза «я просто по вам соскучилась», которую она мысленно повторяла, глядя на Сайно.

— Я… — начала она, пятясь к очагу, — я сегодня в хорошем настроении! Да! С утра солнце светило! И птички пели! И вообще, почему бы не посмеяться над хорошей шуткой?

— Ты назвал её «хорошей шуткой», — констатировал Сайно. — За месяц до этого ты сказал, что мои шутки — «акустическое оружие массового поражения». Ты даже предлагал внести их в список запрещённых приёмов Лесного патруля. Проект указа до сих пор лежит у меня в столе.

Ася застонала про себя. Настоящий Тигнари, оказывается, был тем ещё занудой! И что теперь прикажете делать? Сказать: «Прости, я на самом деле девушка-попаданка, которая тебя обожает, поэтому мне всё в тебе кажется смешным»? Отличный план. Особенно пункт про «обожает».

— Люди меняются! — выпалила она, ставя котелок на огонь и едва не опрокинув его. — Я решил… пересмотреть свои взгляды на юмор! Смех продлевает жизнь! Это научный факт!

Она потянулась за чайными чашками, стоявшими на верхней полке. Чашки были старые, с щербатыми краями, но чисто вымытые — заслуга Коллеи. Ася взяла одну, вторую, попыталась удержать обеими руками и одновременно подхватить хвостом полотенце (пункт седьмой из её списка, который она сама же и нарушала). Разумеется, ничего не вышло. Хвост сбил с полки банку с засушенными лепестками, чашки покачнулись, и одна из них, описав в воздухе короткую дугу, рухнула на пол.

Она не разбилась. Она просто покатилась по деревянным половицам и остановилась у ноги Сайно.

Генерал наклонился, поднял чашку и молча поставил её на стол. Затем встал и в два шага оказался прямо перед Асей. Слишком близко. Катастрофически близко. Она чувствовала запах — сухой, тёплый, пахнущий песком и металлом, с какой-то едва уловимой ноткой благовоний.

— У тебя жар, — сказал Сайно, глядя ей прямо в глаза. — Твоё лицо красное.

— Это от плиты! — пискнула Ася.

— Твои уши тоже красные.

— Это… наследственное!

— Уши красные — наследственное?

— В моей семье у всех краснели уши! От смущения! То есть от жары! От всего!

Сайно медленно поднял руку. Ася замерла, глядя на эту руку — тёмную, с длинными пальцами, с мозолями от копья, — которая приближалась к её лицу. Время замедлилось. Где-то на задворках сознания её внутренняя фанатка заорала нечеловеческим голосом: «Он хочет потрогать мой лоб! Это почти объятие! Это практически поцелуй! Я сейчас умру! В прошлой жизни я была никем, а сейчас Генерал Махаматра трогает мой лоб!»

Ладонь Сайно легла ей на лоб. Прохладная, сухая, твёрдая. Ася перестала дышать во второй раз за последние десять минут. Она смотрела на Сайно снизу вверх огромными бирюзовыми глазами, и в этих глазах, вероятно, отражалось всё: и паника, и восторг, и отчаянное желание провалиться сквозь землю.

— Температура повышена, — констатировал Сайно. — Но не критично.

Он убрал руку. Ася выдохнула. И в этот момент её хвост, который всё это время мелко дрожал, внезапно ожил. Он взметнулся и начал хлестать. По её собственным ногам, по ножке стола, по подвернувшейся под удар корзине с травами. Глухие ритмичные шлепки наполнили комнату. Это выглядело так, словно хвост жил своей жизнью и сейчас пытался то ли выплясывать ритуальный танец дождя, то ли подавать сигнал SOS.

Сайно перевёл взгляд на хвост. Потом снова на Асю.

— Твой хвост, — сказал он бесстрастно, — пытается пробить пол. Это новая боевая техника Лесного патруля или ты рад меня видеть?

— Я рад тебя видеть! — ляпнула Ася и тут же осознала, что сказала это слишком поспешно, слишком искренне и слишком громко. Хвост заколотил ещё быстрее, словно подтверждая её слова.

Сайно прищурился. Его алые глаза, казалось, прожигали её насквозь.

— С тобой точно что-то не так, — произнёс он медленно. — Ты смеёшься над моими шутками. Ты краснеешь. Ты роняешь чашки. Твой хвост ведёт себя как одержимый. Я задам тебе один вопрос, Тигнари. Только один. Ответь честно.

Ася сглотнула. Сердце ушло куда-то в пятки, а потом вернулось обратно и заколотилось где-то в горле. Сейчас он спросит. Сейчас он задаст тот самый вопрос. «Ты — не Тигнари, верно?» Или: «Почему ты ведёшь себя как влюблённая старшеклассница?» Или, что ещё хуже: «Ты девушка в теле моего друга?»

— Ты проглотил экспериментальный гриб? — спросил Сайно.

Ася моргнула. Из её груди вырвался вздох облегчения, который она попыталась замаскировать под кашель.

— Нет! — выпалила она. — Я не глотал гриб! Я просто…

Она запнулась. Что «просто»? Что можно сказать в своё оправдание? Что она попаданка? Что она фанатка? Что она готова слушать его шутки вечность?

— Я просто… по вам соскучилась! — вырвалось у неё.

А потом она осознала, что только что сказала.

«По вам». Женский род. «Соскучилась». Женский род. Она, носительница мужского тела, обладательница бархатного баритона и кадыка, только что использовала женское окончание глагола. Перед Генералом Махаматрой. Который замечает всё.

Паника захлестнула её с головой. Она попыталась исправиться:

— Ся! То есть… соскучился! Я хотел сказать — соскучился! По тебе соскучился! Это была оговорка! Я просто… язык заплетается! От жары! От этой невыносимой сумерской жары!

— Сегодня прохладно, — заметил Сайно. — Ветра с пустыни. Ты сам вчера жаловался Коллеи, что мёрзнешь без плаща.

Ася открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Это… акклиматизация! — нашлась она. — Организм перестраивается! Биологические ритмы! Циркадные циклы! Очень сложный процесс!

Сайно молча смотрел на неё. В его глазах читалось что-то среднее между подозрением и глубокой задумчивостью. Потом он медленно, очень медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Акклиматизация. Я понял.

Он развернулся и направился к выходу. У двери он остановился и бросил через плечо:

— Я зайду завтра. Проверить твои… циркадные циклы. И заодно принесу карты. Раз ты теперь ценишь хорошие шутки, у меня накопилось много новых. Очень много.

— Чудесно! — пропищала Ася. — Жду с нетерпением!

Дверь закрылась. Шаги Сайно стихли вдали.

Ася медленно сползла по стене на пол. Хвост, наконец-то успокоившись, безвольно растянулся по половицам, словно выжатая тряпка. Уши всё ещё горели. Сердце колотилось. Мысли скакали.

— «По вам соскучилась», — прошептала она в пустоту. — Я сказала Генералу Махаматре «по вам соскучилась». Женским родом. Вслух. При свидетелях. Свидетелем был он сам.

Она закрыла лицо ладонями. Потом подняла голову и посмотрела на дверь, за которой исчез её любимый персонаж.

— Завтра он придёт с картами, — простонала она. — С картами, Ася! С колодой своих чудовищных шуток! И будет их рассказывать! А ты будешь сидеть и смеяться, потому что ты жалкая фанатка, которая не может сдержать эмоций при виде его лица! И он всё поймёт! Всё!

Хвост слабо вильнул, словно говоря: «Мы влипли».

С улицы донёсся далёкий раскат грома. Надвигалась гроза. И, кажется, не только метеорологическая.