Черный чай с бергамотом (гет)

Лечение продвигалось медленно, но верно. С каждым вечерним визитом кожа на шраме становилась заметно мягче, а багровый оттенок сменился бледно-розовым. Со временем дикость Ли уступила место доверию. Через три недели их общение вышло за пределы чайной — после закрытия лавки они начали совершать долгие прогулки по засыпающим улицам Нижнего кольца.

Через два месяца Ли уже сам приходил в дом Кайли поздними вечерами. Они садились у окна, читали древние свитки Царства Земли, вместе часами занимались каллиграфией или просто молча медитировали, выравнивая внутренние потоки энергии. Ли учился у неё тишине.

В один из таких вечеров, когда улицы Нижнего кольца пахли дешёвым угольным дымом и сыростью, Кайли привычно разминалась на заднем дворе. Её катана со свистом рассекала воздух — чётко, прямолинейно, по-военному идеально.

Ли наблюдал за ней, стоя в тени веранды. Он уже видел однажды, как Кайли тренируется. И сегодня хотел показать ей то, что по его мнению, должно было её заинтересовать. На его плече висел длинный сверток из грубой мешковины.

— Твоя катана хороша для открытого поля, — негромко произнёс он, привлекая её внимание.

Кайли дернулась и резко обернулась. Ли пришел так тихо, что она даже не заметила. Что-то в его повадках давно подсказывало Кайли, что ему подвластно еще что-то кроме магии огня.

— Но в тесных переулках Ба-Синг-Се, если на тебя нападут двое, тебе не хватит угла обзора, — продолжал парень.

Он подошёл ближе, присел на ступеньку и развернул ткань. Кайли удивленно приподняла бровь: на коленях Ли лежали широкие ножны. С виду — обычный палаш, коих она сотни видела в своей жизни. Но Ли мягко перехватил рукоять, и оружие в его руках с тихим металлическим шуршанием разделилось надвое. Два идеально плоских с одной стороны лезвия сверкнули в полумраке, образуя два зеркальных полумесяца.

— ШуанДао, парные палаши, — Ли протянул ей рукояти. — Оружие для тех, у кого нет магии, но есть две одинаково сильные руки. Они прячутся вместе, обманывая врага. Попробуй.

Кайли взяла клинки. Баланс был непривычным — вес распределялся иначе, чем у катаны. Ли встал сзади, на удивление бережно, но крепко перехватил её запястья своими тёплыми ладонями. От него пахло жасминовым чаем и совсем немного дымом.

— Не держи их жёстко, — негромко сказал он прямо возле ее уха, направляя её руки. — Катана — это стержень. Дао же — это вода. Они должны течь вокруг твоего тела. Правая рука защищает грудь, левая — режет. Перетекай из одного движения в другое, не останавливай сталь, иначе тебя сожгут.

Кайли сделала первое круговое движение под его руководством, чувствуя, как её привычная, строгая техника уступает место новому, плавному и смертоносному вихрю. А Ли, резко отстранившись, не мог оторвать взгляд, поражённый тем, как естественно его любимое оружие легло в её руки.

На третий месяц он пришёл абсолютно опустошённым. В его золотых глазах стояла такая глухая, невыносимая усталость от вечной борьбы с самим собой и груза мыслей, что Кайли просто молча подвинулась, освобождая место на циновке. Ли сел рядом. Несколько минут они сидели в полной тишине, слушая дыхание друг друга. А затем он впервые обнял её. Судорожно, сильно, спрятав лицо в её плечо. Это были объятия мужчины, которому в этот конкретный миг была жизненно, критически необходима чистая женская любовь и принятие.

Кайли обняла его в ответ, поглаживая чувствительными пальцами его зажатую спину. Напряжение росло, воздух между ними стал плотным и горячим. Когда Ли отстранился, его дыхание было неровным. Они посмотрели друг другу в глаза — и больше не смогли сдержаться. Объятия переросли в поцелуй. Он начался как нежный, робкий поиск, но быстро превратился в глубокий, предельно чувственный и голодный выдох всего того, что они так долго прятали.