Повелитель Тайн (джен)

Вернувшись к креслу, он дождался, пока вдали снова зазвонят соборные колокола. Они пробили семь раз, и только тогда Чжоу Минжуй медленно встал, подошёл к шкафу и достал одежду.

Чёрный жилет, костюм в тон, узкие у щиколоток брюки, полуцилиндр и лёгкий книжный вид заставили Чжоу Минжуя почувствовать, будто перед ним герой английской драмы викторианской эпохи.

Покачав головой с кривой улыбкой, он тихо пробормотал:

— Я же не на собеседование иду. Просто купить продукты и материалы для ритуала повышения удачи…

Клейн так переживал из-за предстоящего собеседования, что стоило ему хоть немного отвлечься, как он по привычке натягивал свой единственный приличный комплект одежды.

Выдохнув, Чжоу Минжуй снял костюм и жилет, а вместо них надел старое коричневато-жёлтое пальто и фетровую шляпу с округлыми полями того же цвета.

Закончив переодеваться, он подошёл к кровати, приподнял верхний матрас, просунул руку в незаметную дыру снизу и, немного пошарив, нашёл прослойку.

Когда он вытащил руку, в ладони оказался свёрток банкнот — примерно семь или восемь выцветших тёмно-зелёных купюр.

Это были все нынешние сбережения Бенсона, включая деньги на ближайшие три дня жизни. Только две купюры были по пять соли, остальные — по одному соли.

В денежной системе королевства Лоэн соли занимали второй уровень и происходили от древних серебряных монет. Один соли равнялся двенадцати медным пенни; купюры бывали номиналом в один и пять соли.

На вершине денежной системы стояли золотые фунты. Они тоже существовали в виде бумажных банкнот, но обеспечивались золотом и напрямую к нему привязывались. Один золотой фунт равнялся двадцати соли; купюры выпускались номиналом в один, пять и десять фунтов.

Чжоу Минжуй развернул одну купюру и уловил слабый, особый запах чернил.

Это запах денег.

Может, на него повлияли обрывки воспоминаний Клейна, а может, сказалась его собственная неизменная тяга к деньгам, но в этот миг Чжоу Минжуй почувствовал, что мгновенно влюбился в эти банкноты.

«Только посмотрите, какой красивый рисунок. Даже строгий, старомодный Георг III с двумя усиками выглядит на них особенно мило…

Только посмотрите на водяной знак на просвет — до чего же заманчив. Изысканная защитная метка сразу отличает их от дешёвых подделок!»

Чжоу Минжуй любовался ими почти минуту, а затем вытащил две купюры по одному соли. Остальные снова свернул и засунул обратно в тайник под матрасом.

Разгладив ткань вокруг дыры, Чжоу Минжуй аккуратно сложил две банкноты в левый карман пальто, отдельно от нескольких пенни в кармане брюк.

Закончив, он положил ключ в правый карман, взял тёмно-коричневый бумажный пакет и быстро направился к двери.

Быстрые шаги постепенно замедлились, а потом и вовсе стихли.

У самой двери он вдруг нахмурился.

«В самоубийстве Клейна слишком много странного. Не случится ли со мной какой-нибудь „несчастный случай“, если я вот так просто выйду из дома?»

Немного поразмыслив, Чжоу Минжуй вернулся к столу, выдвинул ящик и достал револьвер с латунным блеском.

Это было единственное средство обороны, которое приходило ему в голову, и притом достаточно сильное.

Хотя он никогда не практиковался в стрельбе, стоило лишь вытащить такой револьвер, и любой противник наверняка оробел бы!

Проведя пальцами по холодному металлу, он сунул револьвер в тот же карман, где лежали банкноты. В ладони он сжимал деньги, пальцами придерживал рукоять, так что оружие было надёжно скрыто.

Почувствовав себя в большей безопасности, Чжоу Минжуй, разбиравшийся во всём понемногу, внезапно снова забеспокоился.

«Вдруг я случайно выстрелю?»

Мысль потянула за собой новые тревоги, но Чжоу Минжуй быстро нашёл решение. Он вытащил револьвер, откинул барабан влево, выставил пустую после «самоубийства» камору под курок и снова защёлкнул барабан.

Теперь даже при случайном нажатии курок ударит по пустой каморе!

Убрав револьвер обратно в карман, Чжоу Минжуй так и оставил там левую руку.

Правой рукой он чуть прижал шляпу, открыл дверь и вышел.

Днём коридор был всё так же тусклым: скудный солнечный свет проникал сюда только из окна в конце. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице и вышел из дома, наконец ощутив сияние и тепло солнца.

Хотя приближался июль, самый разгар лета, Тинген стоял на севере королевства Лоэн, и климат здесь был особый. За весь год температура не поднималась даже до тридцати земных градусов, а по утрам было ещё прохладнее. И всё же улицы были покрыты лужами грязной воды и усыпаны мусором. Судя по воспоминаниям Клейна, в бедных районах такое зрелище никого не удивляло даже при наличии канализации: людей было слишком много, такова была жизнь.

— Подходите и попробуйте нашу вкусную жареную рыбу!

— Горячий свежий устричный суп! Выпьешь с утра чашку — весь день бодр!

— Свежая рыба прямиком из порта, всего пять пенни за штуку!

— Маффины, суп из угря и имбирное пиво!

— Моллюски! Моллюски! Моллюски!

— Свежайшие овощи, только что собранные на ферме за городом! Дешёвые и свежие!

* * *

Уличные торговцы овощами, фруктами и горячей едой кричали, зазывая спешащих прохожих. Одни останавливались и внимательно сравнивали товар перед покупкой. Другие нетерпеливо отмахивались: работы на сегодня у них ещё не было.

Чжоу Минжуй вдохнул воздух, где мерзкие запахи смешивались с аппетитными. Правой рукой он придерживал шляпу, слегка сутулился, а левой в кармане крепко сжимал револьвер и купюры, пробираясь через шумную улицу.

Где много людей, там и воры. К тому же в этом районе хватало полубезработной бедноты, перебивавшейся случайными заработками, и голодных детей, которых взрослые посылали на дело.

Он шёл вперёд, пока толпа вокруг не поредела до обычной. Тогда выпрямился, поднял голову и посмотрел вдоль улицы.

Впереди играл бродячий аккордеонист. Мелодия то лилась плавно, то становилась задорной.

Рядом с ним столпились дети в лохмотьях, с желтоватыми от недоедания лицами.

Они слушали музыку, двигались в такт и танцевали кто как умел. Лица светились радостью, словно каждый был маленьким принцем, маленьким ангелочком.

Мимо прошла женщина с оцепеневшим лицом, в грязной юбке, с тусклой кожей.

Её взгляд был пустым и вялым. Только когда она посмотрела на детей, в нём мелькнул слабый свет, будто она увидела себя тридцать лет назад.

Чжоу Минжуй обогнал её, свернул на другую улицу и остановился у пекарни Смирин.

Хозяйкой пекарни была старушка лет семидесяти по имени Венди Смирин. Волосы у неё были совсем седыми, а лицо всегда озаряла мягкая улыбка. Сколько Клейн себя помнил, она продавала здесь хлеб и выпечку.

«Ох, она печёт просто замечательное печенье „Тинген“ и лимонные пирожные…»

Чжоу Минжуй сглотнул слюну и улыбнулся.

— Миссис Смирин, восемь фунтов ржаного хлеба, пожалуйста.

— О, дорогой Клейн, а где Бенсон? Он ещё не вернулся? — спросила Венди с улыбкой.

— Через несколько дней, — уклончиво ответил Чжоу Минжуй.

Венди принялась откладывать буханки ржаного хлеба и вздохнула.

— Он очень трудолюбивый парень. Такому достанется хорошая жена, — сказала она, а потом с игривой улыбкой продолжила: — Теперь всё уже не так плохо. Ты окончил исторический факультет университета Хой… Скоро и ты начнёшь зарабатывать. Вам не стоит вечно ютиться в нынешней квартире. У вас как минимум должна быть собственная ванная.

— Миссис Смирин, сегодня вы прямо юны и бодры, — с сухой улыбкой отозвался Чжоу Минжуй.

Если Клейн пройдёт собеседование и станет преподавателем университета Тингена, вся семья действительно шагнёт к достатку.

В обрывках воспоминаний Клейн даже мечтал снять отдельный домик ближе к окраине: наверху пять-шесть комнат, две ванные и огромный балкон; внизу ещё две комнаты, столовая, гостиная, кухня и ванная; под землёй — кладовая.

И это не было несбыточной роскошью. Даже преподаватель университета Тингена на испытательном сроке получал два золотых фунта в неделю, а после испытательного срока — три золотых фунта и десять соли. Для сравнения: Бенсон, брат Клейна, работал уже несколько лет, но получал всего один фунт и десять соли в неделю. Обычные фабричные рабочие не дотягивали и до фунта или едва его превышали. Аренда такого дома стоила примерно от девятнадцати соли до одного фунта и восемнадцати соли.

— Это разница между зарплатой в три-четыре тысячи юаней и зарплатой в четырнадцать-пятнадцать тысяч юаней в месяц… — пробормотал Чжоу Минжуй.

Но всё это держалось на одном условии: пройти собеседование в университете Тингена или Баклунда.

Других возможностей было немного. Без нужных связей не получить рекомендации и не стать государственным служащим. А у историков выбор работы и так узок: спрос на частных консультантов у аристократов, банкиров или промышленных магнатов невелик.

Помня, какими рваными и неполными стали знания Клейна, Чжоу Минжуй чувствовал себя неловко и виновато под полным ожиданий взглядом миссис Смирин.

— Нет, я всегда была такой молодой, — со смехом ответила Венди.

Пока они говорили, она упаковала шестнадцать буханок в коричневый бумажный пакет, который принёс Чжоу Минжуй, протянула правую руку и сказала:

— Девять пенни.

Каждая буханка весила примерно половину фунта, но небольшие различия всё равно были неизбежны.

— Девять пенни? Разве два дня назад было не одиннадцать? — машинально переспросил Чжоу Минжуй.

А два месяца назад хлеб и вовсе стоил пятнадцать.

— Поблагодари тех, кто выходил на улицы и требовал отменить закон о зерне, — сказала Венди, пожав плечами.

Чжоу Минжуй кивнул, смутно понимая, о чём речь. Он помнил лишь, что суть закона о зерне сводилась к защите цен на продукцию местных фермеров: пока цены не поднимались до определённого уровня, зерно из южных стран — вроде Фейнапоттера, Масина и Ленбурга — не ввозили.

«Почему люди протестуют против этого?»

Чжоу Минжуй боялся ненароком вытащить вместе с купюрой револьвер, поэтому осторожно достал одну банкноту и передал миссис Смирин.

Получив три пенни сдачи и сунув их в карман брюк, он взял пакет с хлебом и направился на рынок «Овощи и мясо» через дорогу. Всё ради баранины, тушёной с горохом, о которой ему настойчиво напоминала сестра.

На перекрёстке улицы Железного Креста и улицы Нарциссов располагалась городская площадь. Сейчас там поставили множество палаток, а клоуны в странных смешных нарядах раздавали листовки.

— Завтра вечером цирковое представление? — Чжоу Минжуй взглянул на листовку в чужих руках и пробормотал её содержание.

«Мелиссе определённо бы понравилось, но сколько будет стоить билет?»

С этими мыслями Чжоу Минжуй подошёл ближе.

Он уже собирался спросить о цене у клоуна в красно-жёлтом, когда сбоку раздался хриплый женский голос.

— Хотите, я вам погадаю?

Чжоу Минжуй машинально повернулся и увидел перед низким шатром женщину в остроконечной шляпе и длинном чёрном платье.

Её лицо было измазано красной и жёлтой краской, а глаза были глубокого серо-голубого цвета.

— Нет.

Чжоу Минжуй покачал головой. Лишних денег на гадание у него не было.

Женщина засмеялась и сказала:

— Моё гадание на картах таро очень точное.

«Таро…» — Чжоу Минжуй на мгновение застыл.

Звучало почти как земные карты таро. На Земле это тоже были гадальные карты, только с особыми «картинными» арканами и символами.

«Подождите…» — он вдруг вспомнил истоки гадания на таро в этом мире.

Оно не происходило от семи ортодоксальных богов и не было древним наследием. На самом деле его больше ста семидесяти лет назад создал консул республики Интис Розель Густав.

Этот мистер Розель изобрёл паровой двигатель, усовершенствовал парусные суда, сверг монархию королевства Интис и получил признание Церкви Бога Мастерства. Он же стал первым консулом новой республики Интис.

Позже он начал внешнюю экспансию и взял под покровительство Ленбург и другие страны. Он заставил склониться королевство Лоэн, Фейнапоттер, империю Фейсак и другие могущественные державы Северного континента. После этого снова преобразовал республику в империю, а себя провозгласил «Императором Цезарем».

Именно во время правления Розеля Церковь Бога Мастерства получила первое с начала Пятой Эпохи публичное откровение. С той поры Бог Мастерства был переименован в Бога Пара и Машин.

Розель также изобрёл гадание на картах таро, создал современную систему бумажных карт и различные карточные игры, которые показались Чжоу Минжую до боли знакомыми. Например: Шэн Цзи, Доу Дичжу, Техасский Холдем, Квинт…

Кроме того, отправленный им флот прошёл через штормы и хаотичные течения, обнаружил морской путь на Южный континент и открыл колониальную эпоху.

К сожалению, в старости его предали. В 1198 году Пятой Эпохи Церковь Вечного Палящего Солнца, бывшая королевская семья Интиса — Сауроны — и прочие аристократы, объединившись, убили его. Он пал во дворце Белого Клёна.

«Это…» Вспомнив все эти общеизвестные сведения, Чжоу Минжуй невольно поморщился.

Может, это и был его предшественник-переселенец?

Чжоу Минжую вдруг ужасно захотелось посмотреть, как здесь выглядят карты таро, и он кивнул женщине в остроконечной шляпе.

— Если… э-э… цена разумная, я готов попробовать.

Женщина сразу рассмеялась.

— Сэр, вы сегодня мой первый клиент, так что бесплатно.