Лёд в голове (джен)

Два дня в бункере превратились в череду анализов, уколов, странных снов и бесконечного ожидания. Лина ненавидела ждать. В прошлой жизни — той, где она была Лёд — она привыкла действовать мгновенно. Мысль, команда, взлом. Весь мир укладывался в микросекунды. Сейчас время тянулось как резина, и каждый час приходилось убивать разговорами с Молли, чтением технических мануалов или просто лежанием на койке и разглядыванием трещин на потолке.

Рита приходила дважды в день. Проверяла швы, делала забор крови, сканировала позвоночник портативным томографом. Каждый раз она кивала и говорила: «Регенерация идёт по плану. Ещё немного». Лина ненавидела слово «немного» — оно ничего не значило.

На вторые сутки к ней пришёл Куратор.

Он появился в медблоке без стука, просто вошёл и сел на стул, с которого Молли наблюдала за Линой. Сегодня он выглядел более человечным — механический глаз не вращался хаотично, а смотрел в одну точку, живой был ясным и почти спокойным.

— Как ты? — спросил он.

— Скучно, — ответила Лина. — И голодно. Рита кормит какой-то бурдой из пробирок.

— Это белковый коктейль с ускорителями регенерации. Он и должен быть безвкусным. Если бы ты чувствовала вкус, это значило бы, что добавка не работает.

— Ясненько, — вздохнула Лина. — Но я всё равно хочу нормальную еду. Рамэн, например. Или пельмени.

Куратор усмехнулся — в третий раз за время знакомства.

— Получишь. После первого подключения. Если выживешь.

Он сказал это без жестокости, просто констатируя факт. Лина знала, что первое подключение к новому чипу — всегда риск. Мозг может отторгнуть имплант, нейронные связи — не сформироваться, а старая травма — дать осложнение. Шестьдесят пять процентов успеха. Тридцать пять — провал.

— Когда? — спросила она, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком.

— Завтра утром. В восемь ноль-ноль. Рита подготовит всё необходимое. Я буду наблюдать из соседней комнаты. Молли — рядом с тобой.

— А если не получится?

Куратор встал, поправил воротник военной рубашки без знаков отличия.

— Если не получится, мы попробуем ещё раз через месяц. Если не получится через месяц — я лично вскрою твой позвоночник и заменю чип вручную. Мне нужен работающий хакер, Лёд. Я не привык отступать.

Он вышел, оставив после себя запах старого табака и металла.

________________________________________

Ночь Лина почти не спала. Она лежала на койке, смотрела в потолок и перебирала в голове все возможные варианты. Успех. Провал. Боль. Тишина. Снова тишина в голове — это было самое страшное. Не смерть, не паралич. А возвращение в ту пустоту, где нет ни цвета, ни звука, ни бега по позвоночникам городов.

Примерно в три часа ночи она услышала шаги. Мягкие, почти бесшумные. Молли.

— Не спишь? — спросила зеркальноглазая, садясь рядом.

— Не могу. Боюсь.

— Это нормально.

— Я раньше не боялась. Когда была Лёд. Я заходила в такие системы, от которых взрослые дяди в корпорациях плакали. А сейчас трясусь как заяц.

— Потому что раньше ты ничего не теряла, — сказала Молли. — У тебя были только способности. А теперь есть ещё надежда. Надежду терять страшнее, чем код.

Лина повернулась к ней. В темноте зеркальные глаза Молли казались двумя холодными лунами.

— А ты чего боишься?

Молли помолчала.

— Я боюсь, что ты не справишься. И тогда Куратор пойдёт другим путём. Более кровавым. Он хороший стратег, но плохой человек. Если он потеряет надежду на тебя, он начнёт убивать. Много людей.

— Ты поэтому согласилась меня охранять? Чтобы спасти людей?

— Я согласилась, потому что мне заплатили, — жёстко ответила Молли. — Но потом я увидела твои глаза. Такие же, как у меня двадцать лет назад. Когда мне ещё не вырезали половину тела и не заменили на железо. Ты не заслуживаешь умирать в конуре с запахом рыбы.

Лина не знала, что ответить. Она просто закрыла глаза и попыталась уснуть. И, кажется, у неё получилось — потому что следующее, что она услышала, был голос Риты:

— Подъём, звезда. Восемь часов. Пора включать тебя.

________________________________________

Она сидела в кресле, похожем на стоматологическое, только с кучей проводов и датчиков. Голова была зафиксирована мягкими зажимами, руки лежали на подлокотниках с сенсорными панелями. На шее — холодный металл контактов, которые вели к новому чипу в затылке.

Рита колдовала за пультом, что-то бормоча себе под нос. Молли стояла у двери, скрестив руки на груди. На экране, который висел над креслом, Лина видела своё лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, но с каким-то новым, хищным выражением.

— Всё готово, — сказала Рита. — Лёд, ты меня слышишь?

— Да.

— Сейчас я подам слабый тестовый сигнал на чип. Твой мозг должен ответить формированием нейронного контура. Если всё пойдёт хорошо, мы почувствуем лёгкое покалывание в затылке и пальцах. Если пойдёт плохо — ты почувствуешь жгучую боль. В таком случае я сразу отключу питание. Договорились?

— Договорились.

— Тогда поехали.

Рита нажала на пульте зелёную кнопку.

Лина замерла.

Она почувствовала не покалывание — скорее, лёгкую волну тепла, которая поднялась от затылка, прошла по позвоночнику и растеклась по рукам. Это было похоже на то, как если бы внутри включили свет после долгой темноты. Тепло стало сильнее, поднялось к голове, и вдруг — мир изменился.

Она не была в сети. Пока нет. Но она снова слышала её. Где-то на границе сознания пульсировали знакомые ритмы — шорох пакетов данных, шелест протоколов, далёкий гул серверов. Как будто к уху приложили морскую раковину, и в ней шумит океан. Только этот океан был не воды, а информации.

— Есть контакт? — спросила Рита.

Лина открыла глаза. Она не заметила, что закрыла их.

— Есть, — выдохнула она. — Я слышу. Слышу сеть.

Рита облегчённо вздохнула и откинулась на спинку своего кресла.

— Поздравляю, Лёд. Твой чип работает. Нейронные контуры сформированы на семьдесят процентов. Через пару часов я подниму мощность, и ты сможешь войти в киберпространство. Не на полную, но для начала хватит.

Молли подошла к креслу, положила руку на плечо Лины.

— Молодец, — коротко сказала она. — Я знала, что ты справишься.

Лина хотела улыбнуться, но не смогла — горло сдавило от подступивших слёз. Она не плакала семь месяцев. С того самого дня, как её отключили. Сейчас слёзы текли сами, и она не могла их остановить.

— Всё хорошо, — сказала Рита мягко. — Это реакция на восстановление нервной системы. Поплачь, станет легче.

Лина плакала, чувствуя, как тепло пульсирует в затылке, а в голове растёт долгожданный шум. Не тишина. Шум. Живой, настоящий, цифровой.

________________________________________

Через три часа Рита подняла мощность.

Лина сидела в том же кресле, но теперь на голове у неё был лёгкий шлем с микро сенсорами. В руках — два сенсорных браслета для жестов. Она смотрела на чёрный экран перед собой и ждала.

— Теперь, — сказала Рита. — Вход в киберпространство. Будет как падение в воду. Не пугайся.

Лина кивнула.

Рита нажала кнопку.

Мир исчез.

На секунду — вакуум, пустота, отсутствие цвета и звука. Лина испугалась, что всё повторилось, что токсин вернулся, что она снова одна в своей голове. Но потом — удар! — и её разум взорвался цветом.

Она парила в киберпространстве.

Оно было другим. Не таким, как раньше. Раньше, семь месяцев назад, её чип был старой модели — цвета казались приглушёнными, текстуры — грубоватыми. Новый чип выдавал картинку невероятной чёткости. Мир вокруг неё напоминал город из жидкого стекла и света. Здания данных, реки трафика, мосты из зашифрованных протоколов.

Она стояла — нет, парила — над бесконечной сетью узлов. Внизу, далеко-далеко, мерцали огни реальных серверов — Москва, вся её цифровая кожа, пульсировала в такт миллиардам запросов.

— Лёд, ты меня слышишь? — голос Риты прозвучал прямо в сознании, мягкий и чёткий.

— Да, — ответила Лина. Её голос в киберпространстве звучал иначе — глубже, взрослее.

— Хорошо. Теперь попробуй переместиться. Мы подготовили тестовый полигон — симуляцию сети «Московского метро». Подумай о станции «Комсомольская». Это точка входа. И позволь чипу вести тебя.

Лина закрыла глаза — хотя в киберпространстве это не имело смысла — и подумала.

И в следующее мгновение она уже была там.

Перед ней раскинулось огромное пространство, похожее на вокзал из сна. Колонны из света, купол из мерцающих протоколов, под ногами — не пол, а река данных. «Комсомольская». Она узнала её по старым туристическим голограммам — только теперь всё было сделано из информации. Люди-пакеты сновали туда-сюда, их лица были размыты — это были просто абоненты, не хакеры, не важные цели.

Лина подняла руку. Пальцы оставляли светящиеся следы — её личный идентификатор в сети. Она улыбнулась.

— Работает, — сказала она вслух. — Всё работает.

— Отлично, — голос Риты. — Теперь возвращайся. Команда — «выход».

Лина подумала «выход», и мир рассыпался миллионом осколков света. Она открыла глаза — она снова в медблоке, на кресле, с мокрым от слёз лицом.

Молли стояла рядом и улыбалась. Впервые за всё время Лина видела её улыбку — кривую, неловкую, но настоящую.

— С возвращением, Лёд, — сказала Молли. — Добро пожаловать домой.

В дверях стоял Куратор. Он не улыбался, но кивнул — один раз, коротко, как отдают честь.

— Завтра, — сказал он. — Завтра начинаем настоящее задание. Отдохни. Сегодня ты это заслужила.

Лина откинулась в кресле, чувствуя, как внутри разливается тёплое, давно забытое чувство. Не триумф. Не радость. Спокойствие. Она снова была собой.

________________________________________

Вечером она сидела в маленькой столовой бункера и ела настоящие пельмени — Рита сжалилась и заказала их у местного поставщика. Молли сидела напротив и пила что-то зелёное из высокого стакана.

— Знаешь, — сказала Лина, жуя, — я думала, что буду радоваться сильнее. А я просто устала. Ужасно хочется спать.

— Это нормально, — ответила Молли. — Твой мозг проделал колоссальную работу по перенастройке. Отдыхай.

— А что завтра? Какое задание?

Молли поставила стакан и посмотрела Лине прямо в глаза. В зеркальных линзах отражался тусклый свет ламп.

— Завтра ты пойдёшь туда, где твой талант нужнее всего. В сердце «Крайо-Джен». Их главный офис на Таганке. Ты должна будешь пройти через их защиту и украсть кое-что.

— Что?

— Конструкт личности. Хакера, которого убили десять лет назад. Его звали Скайдайн. Он нужен Куратору, чтобы взломать последний барьер между ИИ.

Лина доела пельмени, отодвинула тарелку.

— Скайдайн. Слышала о нём. Легенда.

— Теперь он — твой будущий напарник. Точнее, его цифровая копия. — Молли встала. — Отдыхай, Лёд. Завтра будет тяжело.

Она вышла. Лина осталась одна в столовой, разглядывая пустую тарелку и чувствуя, как внутри разгорается азарт. Она снова в деле. Она снова — Лёд.

И никто — ни корпорации, ни микотоксин, ни древние ИИ — не остановят её.