Анатомия душ или расстроенное сознание (гет)

Люди хотят править королевствами, но забывают, что у всех корон есть шипы— Бернард Корнуэлл.

IV.

Звезда всходила из горизонта ввысь, раскидывая лучи по колоскам пшеницы, всё больше разгораясь в небосводе, оставив багровые пятна. Поля подле границы Северниска, коим являлась столица Ямало-Сан-Бурга, были живописными поля степей, перемешанные с редким лесом.

Высокие охро-золотистые купала напоминали безе на верхушке которого красовались кресты с божествами.

Легко одетый мужчина шёл по старенькой древесной дорожке под его ногами она прогибалась и настороженно скрипя говорила «тебе здесь не рады», чувствовался густой запах монастырской выпечки от лавки, которая располагалась возле церкви. Кассиус-Винн собирается менять веру. Для чего? Себастьян новоиспечённый мученик, как он считал, но по документам — министр Культуры, его поставили сюда из-за недавней смерти его предшественника. «...Все в Негласном Министерстве приняли монотеизм. Это было условием доверия со стороны других государств.Если бы только это сохранило жизни...» — мысль жалила сознание, пока не открылась дверь в храм.

Легкие наполнились запахом воска церковных свечей и тихими молитвами со всех сторон. Расписные стены цепляли взор прихожан. От них кругом шла голова у мужчины, не ожидая такого антуража.

В церкви Северинска был впервые, оттого не знал к кому обратиться. Чувствовал себя беспомощно, хаос,называемый спокойной обстановкой вызывал напряжение.

Возможно, в этой ситуации помогала только рационализация и батюшка проходивший мимо. Он сделал шаг. Еще один. Он будто шагал по битому стеклу. И был в метре от батюшки, спросил:

— Кхм, извините, не подскажите, как принять монотеизм? — как странно, вечно твердый и уверенный в своем Кассиус был несобран и даже побаивался начинать разговор с мужчиной.

— Добрейшего утреца. Вы уверены в своем решении? Менять вероисповедание довольно долгий процесс. И что вас заставило сделать это?

— Да, я уверен. Социальные обязательства.

— Что ж, не смею отказать, пройдите к той лавке слева будут продаваться артефакты с помощью которых можно провести ритуал.

— Спасибо вам. — кратко поклонился и последовал к назначенному месту.

За прилавком тихо-мирно сидела низенькая дама, голова которой была покрыта полупрозрачным платком. Скромные изделия блестели на прилавке. Внимательно рассматривая ассортимент думал, какие варианты практичнее для службы. Подведя итог, выбрал кулон с черной, тонкой восьмиконечной звездой. С одной стороны она уступает в практичности обычному кресту, но что-то манило мужчину взять именно звезду.

— Извините, сколько стоит этот кулон?

— 20 ренний.— ответила миловидная дамочка, параллельно упаковывая свечи из пчелиного воска, от них приятно пахнет, как то располагающее.

Аккуратно положил на стол несколько серебряных монет, умелые пальчики «торгашки» быстро упаковывали новоиспечённый аксессуар.

В это время в кабинете императрицы проводилось совещание. Повсюду раскатывались, как будто раскаты грома, споры.

— Господа, у нас нет столько времени, чтобы растрачивать его на пустые споры. Подведем итоги того, что мы имеем. Резéцкий, что с полкàми? — Произнесла Анастасия, желая скорее покончить с Эссбергом, но как, если сам Северинск колеблется?

— Ваше Величество, — Резецкий встал, расправив плечи, но взгляд его упал на карту, где красным был отмечен Куримский перевал. — У нас острая нехватка ресурсов. После того перевала… — он сглотнул, — солдат в два раза меньше.— жестко отчеканил министр обороны, но в тоне звучала грусть, словно потеряли что-то еще — веру на мирное время. Это чувство разделяли и остальные в помещении.— Флоты не сильно пострадали, но на все нужны потребуется 1 000 000 ренний.

— Спасибо, Александр Михайлович. — тихо чиркнула пером императрица, выписывая список нужд. — По курсу внешней политики всё ясно? Готовим вооружение, лечим солдат.

— Ваше Высочество, думаю, что нужно их обучить первой помощи, ведь эсбергцы могут разбомбить госпиталь. Гуманнее иметь при себе аптечку, как думаете? Можно оставить госпиталь, ну для тяжелых ранений. — живо заговорил Григорий Владимирович, он же министр здравоохранения.

— Спасибо за предложение, Григорий Владимирович, думаю, что она будет очень полезна. Что ж, пусть обучением позже займутся профессора. — девушка опустила перо на стол и обратилась ко всем. — Остальные уже знают, какие у них будут задания, по поводу бюджета не переживайте, сегодня в полдень выделю лично. До следующего собрания, уважаемые.

— До свидания, Ваше Величество. — произнесли хором министры и представители дворянства. Окна были открыты, как последняя персона покинула данное помещение. Стало слишком тихо. Ветер пытался унести бумаги прочь, подальше от всех. Лицо императрицы обвивали теплые потоки, так и норовясь согреть и потревожить пряди волос. Над ее висками, будто кто-то измывался, желая чтобы она вышла из равновесия. «Где достать эти миллионы... Если я подведу свой народ — нет мне места в этом мире».

Брошенное перо лежало на краю стола, одиноко и зябко волновались нити на основании. Только, если приглядеться можно увидеть, как оно было надломлено, видимо напряжение все же дает о себе знать.

Судя по ситуации могли помочь экспорт или же денежная реформа— другого выхода Анастасия не видела. «Стредифф и Гуацинь единственные, хоть и не товарищи, но союзники. В Стредифф можно экспортировать газ, драгоценные неметаллы... Экспорт в Стредифф даст деньги, но ослабит внутренний рынок. Денежная реформа стабилизирует экономику, но вызовет бунт среди купцов. Оба пути — лезвия одного ножа».

Взор упал на блестящие вдалеке купола, они были настолько высокими и большими, что видно из далека, не маленькие точки, а оформленные силуэты.

Она давно не ходила на службы из за постоянных трудностей и нехватки времени на такие мероприятия. Нужно было думать, что делать дальше... А что дальше? Никто не знал правильного ответа, но ей нужно ответить на него — защитить своих «детей» от напасти, укрепить ледяные стены на границе страны и наконец укрепить экономику.

Она должна равняться с великими предшественниками Северинска, один из них ее отец, что еще больше давило на Настасью. Либо быть великой императрицей ведущей народ за собой, как за каменной стеной, либо ты не достойна быть на престоле. «И все же... Как поступил бы мой папенька?»

В голове вспыхнуло воспоминание, как тревожное лицо отца сменялось спокойствием при виде дочери. Он всегда был человеком,на которого можно положиться и упокоение всегда находил в соборе. « Так уж и быть, пойду». Но следом за воспоминаниями прошлого проявились и недавние. «Чертов Кассиус-Винн раздражает не на шутку. Как можно было ослушаться приказа?! Ну и пусть был бы шпионом, все равно раскрыли его сотрудники Фавильяса. Надеюсь больше не увижу его, как раз для такого есть повод..»

* * *

Одетая неприметно,девушка шла размеренно стараясь найти упокоение. Шаг за шагом привел к правому крылу собора, странно, сегодня не было никаких служб, но какие-то ритуалы проводили. Она подошла ближе, естественно из любопытства, как вдруг Настасья увидела до скрежета зубов знакомую физиономию Лорда, стоящего у алтаря.

— ...Да будет крепка воля твоя, как и всея льда Севера.— прозвучал тихий голос мужчины.

Дыхание стало ровнее, как перед нападением. Пальцы сжались в кулак, но она тут же расслабила их — нельзя показывать напряжение. Но кровь прилила к щекам. Анастасия замерла, но не от страха — от расчёта. Лорд у алтаря, а значит выполняет долг. Она мысленно отметила детали. Затем развернулась не спеша, с достоинством и направилась в другое крыло. Тишина резала слух, но в сознании, так и оставался голос Себастьяна «Да будет крепка воля твоя, как и всея льда Севера».

Она почти дошла до поворота, когда услышала за спиной:

— Постойте, добрая душа.

Анастасия замерла. Голос был мягким, но настойчивым он явно привык, что ему отвечают. Она медленно обернулась, перед ней стоял пожилой служитель в светло‑сером облачении, с добрым лицом и внимательными глазами. В руках он держал подсвечник с тремя свечами.

— Вы пришли на службу? — спросил он, слегка склонив голову. — К сожалению,сегодня её не будет. Или вы ищете утешения? Позвольте, я провожу вас к часовне Святого Веритаса. Там тихо и спокойно.

— Мне не нужна помощь, — голос прозвучал ровно, как удар метронома. — И провожатые.

Служитель помолчал, изучая её.

— Простите, если нарушил ваше уединение.

— Уединение— это дар, — она наконец повернулась, и служитель невольно отступил на шаг. Взгляд императрицы был холоден и неподвижен.— И я предпочитаю хранить его сама.

Она сделала шаг вперёд, вынуждая его посторониться.— Но если хотите послужить, — добавила она, — сообщите настоятелю, что сегодня в соборе были посторонние ритуалы.

Служитель склонил голову.— Будет исполнено, Ваша Светлость.

Анастасия прошла мимо, чувствуя, как его взгляд сверлит спину. За спиной скрипнула дверь правого крыла и Лорд вышел,глядя ей вслед. Она не обернулась. Хотела найти упокоение без короны, а в итоге...

« Лёд крепок, но тот, кто пытается его расколоть, рискует сломать инструмент».

Мужчину же остановил церковный служитель:

— Имя стоит выбрать сейчас, иначе сила его ослабнет.

Не зная никаких местных имен,кроме одного решил, что имя оно не то чтобы важно.

— Пусть будет Константин Николаевич.

«Константин Николаевич»повторил он про себя. Имя одного близкого художника. Пусть будет так. В конце концов, если вера — инструмент власти, то пусть хотя бы напоминает о чём‑то настоящем.

— Хорошо.