Кадзоку но таме ни (яп. Ради семьи) (джен)

— Эх, Лунатик, — протянул Сириус. — Зачем ты помог Гарри купить дом? Разве плохо нам жилось вместе?

— А ты что, всю жизнь собрался жить с ним? — спросил оборотень.

— А что такого? Мы ведь его семья!

— Не кажется ли это тебе лицемерием, Сириус? — спросил Римус, отвлекаясь от заполнения платёжных бумаг. — Ты от своей семьи в тринадцать лет сбежал!

— Я хотел свободы и самостоятельности!

— А Гарри её не хочет? — мужчина подошёл к другу. — Сириус, вовсе не обязательно находиться рядом вечно! Только в особо необходимые моменты. Не пытайся догнать прошлое. Всё равно не выйдет. Лучше помоги там, где можешь. Давай лучше сходим и посмотрим на этот дом? Там наверняка потребуется ремонт. С ним мы и поможем ему.

— Дамам он и без ремонта пришёлся по вкусу. Утром ушли, уже вечер. А до сих пор не вернулись.

— Или просто разговаривают с Гарри, — посмеялся Люпин, накидывая пальто. — Уверен, у них найдутся темы для общения.

Выходили через дверь: разблокировать камин после истории с Малфоями никто не решился. Если зов метки так силён, никто не гарантирует, что его не услышат более слабые последователи Волдеморта. Избавиться же от всех Пожирателей смерти возможности не было: слишком их много, и исчезновение такого количества людей привлекло бы нежелательное внимание. А выйти на улицу и трансгрессировать в Хогсмид взрослым волшебникам никогда трудно не было.

Но поход завершился, едва начавшись. Стоило двум друзьям сойти с крыльца, как их окликнули по именам:

— Сириус Блэк и Римус Люпин, я полагаю?

Удивлённые Мародёры остановились и обернулись. К ним лёгким неторопливым шагом приближался мужчина. Очень молодой, лет двадцати или двадцати двух, с недлинными волнистыми смоляно-чёрными волосами, аристократичной осанкой, твердым взглядом человека, уверенного в своих силах, он наверняка считался красавцем. Под стать внешним природным данным был и костюм: чёрный пиджак, белоснежные брюки, столь же белая шляпа, перевязанная тёмной лентой, начищенные до блеска ботинки. Его портили только чрезмерная бледность и ярко-красные глаза с вертикальными узкими зрачками.

— Ты смотри, Лунатик, у него же глаза, как у Тамаё, — хохотнул Сириус.

— Может, быть потому мы и подружились когда-то, — голос мужчины был тихим, вкрадчивым и при этом на удивление твёрдым и властным. Его речь буравил сильный акцент. — Я старый друг госпожи Тамаё. Мы вместе с ней и сударынями Котё попали сюда.

— Они о вас не упоминали, — ответил Римус. — Они вообще не говорили о прошлом.

— Может, потому, что не хотели его ворошить? — уголки губ незнакомца слегка подались в стороны, намекая на улыбку. — Моё имя Кибуцудзи Мудзан, и я принёс вам весьма неутешительные вести о наших общих знакомых и их воспитаннике.

— Что с Гарри?! — заорал Сириус, бросившись вперёд и схватив собеседника за лацканы пиджака. — Что ты с ним сделал? С ним и этими девушками?

— Ничего, — в голосе Мудзана послышалась злость. — Нет необходимости делать что-то с приговорёнными к поцелую дементора.

Глаза Блэка расширились. От отступил назад, но забыл выпустить мужчину. Не видя ничего, он наступил на ногу друга. Все трое рухнули на землю. Кибуцудзи скатился, встал, не удержал равновесия, ударившись о фонарный столб.

* * *

— Вот значит как, — произнёс Люпин, когда новый знакомый, которого они занесли в дом, пришёл в себя после удара и поведал о произошедшем у ворот Хогвартса. — И как вы узнали об этом?

— Хватит тратить время на расспросы, Римус! — подскочил, Блэк, до того хранивший молчание. — Мы должны что-то сделать!

— И что ты предлагаешь? — взвился оборотень. — Ворваться в Азкабан и спасти их, пока Гарри не вляпался во что-нибудь?

Сириус остановился. Посмотрел на друга. Улыбнулся и бросился к выходу.

— Бродяга, Бродяга! Ты куда? — вервольф кинулся следом за другом, пытаясь его остановить...