Пыль над Мос-Эйсли (гет)

Второе солнце Татуина ещё не взошло, а мастерская уже гудела как улей с похмелья. Кит Банай, который, судя по запаху, ночевал в канаве, колдовал над турбиной с выражением лица сапёра, обезвреживающего бомбу. Джа-Джа Бинкс пытался помочь, подавая инструменты, но постоянно путал гаечный ключ с поварёшкой, которую откуда-то прихватил.

— Меса думает, что этот болт надо закручивать аккуратно, — заявил гунган, тыча поварёшкой в блок цилиндров.

— Это не болт, это форсунка, — устало сказал Анакин. — И поварёшкой её не закрутишь. Отойди, Джа-Джа. И вымой руки. Ты испачкал всю камеру сгорания в чём-то липком.

— Меса пробовал новый соус! Очень вкусный! Но руки мыть не умею.

— Учись. Быстро.

Кит хохотнул и, не оборачиваясь, бросил Анакину тряпку.

— Парень, дай этому гунгану занятие. Скажи ему, что под днищем застрял дроид-уборщик. Он его полчаса будет доставать.

— Там нет дроида.

— А он не проверит.

Джа-Джа уже нырнул под «Метельщицу» с криком «Меса спасёт!». Через несколько секунд оттуда донеслось: «Ой, меса ошибся. Это просто тряпка. И она воняет».

— Как там наша принцесса? — спросил Кит, понижая голос. — Спит ещё?

— Не знаю. — Анакин пожал плечами. — Они с джедаем остановились в гостинице «У счастливого банты». Это в двух кварталах отсюда. Джабба владеет ей. Говорят, там клопы размером с кулак и постельное бельё меняют раз в полгода, независимо от того, нужно или нет.

— Уютненько, — прокомментировал Кит. — Как в моей первой камере на Кореллии.

В этот момент дверь мастерской отворилась, и вошла Падме. Одна. Без Квай-Гона. Она была одета в тот же строгий белый костюм, но без верхней накидки — видимо, жара была невыносимой даже для королевской выдержки. Анакин заметил, что у неё на шее выступили капельки пота, которые медленно стекали за воротник. Он постарался не смотреть туда, потому что Кит тут же бы что-нибудь прокомментировал.

— Доброе утро, — сказала Падме. — Я пришла посмотреть, как идёт подготовка. И принесла завтрак. — Она подняла свёрток. — Лепёшки с сыром. Настоящим, не синтетическим. Джедай достал у контрабандистов.

— О, настоящий сыр! — оживился Кит. — Давно я не пробовал того, что не пахнет резиной. Дай сюда.

Он выхватил свёрток, развернул и впился зубами в лепёшку. Сыр тянулся, и Кит, облизываясь, издал звук, подозрительно похожий на оргазм.

— Простите, — сказала Падме, слегка покраснев. — Он всегда так… выражает удовольствие?

— Только когда речь идёт о еде и о женщинах, — невозмутимо ответил Анакин. — Но женщин он не видел уже три года, так что сыр — это его предел.

— Ты злой, Эни, — проворчал Кит с набитым ртом. — Зато я честный.

Падме улыбнулась и протянула вторую лепёшку Анакину. Их пальцы снова соприкоснулись — и снова Анакин почувствовал этот странный электрический разряд, который не имел ничего общего с техникой. Он быстро отвёл руку, откусил кусок и принялся жевать, делая вид, что всецело поглощён процессом пережёвывания.

— Ты нервничаешь? — спросила Падме, садясь на ящик.

— Нет. — Он проглотил. — Немного. Очень. Смертельно. Но это нормально. Если гонщик не нервничает, он мертвец. Или очень плохой гонщик.

— А Себульба нервничает?

— Себульба пьёт кровь своих жертв перед стартом, — вставил Кит, жуя. — Это помогает ему расслабиться. Или пугает соперников. Хотя, говорят, он просто пьёт томатный сок, но запустил слух для имиджа.

— Томатный сок? — переспросила Падме.

— Ну да. Он на диете. У него язва желудка. — Кит усмехнулся. — Все эти чемпионы — ходячие болезни. У одного геморрой от постоянной тряски, у второго импотенция от перегрузок, у третьего… Но тебе, Эни, это не грозит. Ты ещё маленький.

— Спасибо, Кит, — сухо сказал Анакин. — Ты вселил в меня уверенность.

— Всегда пожалуйста. — Кит откусил ещё кусок. — юмор — лучшее лекарство от страха. Проверено на себе.

Падме наблюдала за этой перепалкой с неподдельным интересом. Она привыкла к церемониям, к придворному этикету, к тому, что шутки должны быть тонкими и ни в коем случае не ниже пояса. Здесь же юмор был густым, как масло в двигателе, и пах так же отвратительно. Но ей нравилось. Это было живое. Не как на Набу.

— Анакин, — сказала она, когда Кит ушёл куда-то в поисках ещё чего-нибудь съестного. — Ты боишься не столько гонки, сколько того, что подведёшь маму. И меня. Да?

Он замер, не донеся лепёшку до рта.

— Ты читаешь мысли?

— Нет. Просто у самой такое было. — Она помолчала. — Когда я впервые… выступала перед народом. Очень давно. Я боялась не того, что упаду или забуду слова. Я боялась, что разочарую тех, кто в меня верит.

— И что ты сделала?

— Представила, что они все сидят в нижнем белье. И мне стало смешно. — Она улыбнулась. — Может, ты попробуешь представить Себульбу в нижнем белье?

Анакин задумался. Потом расхохотался так, что подавился лепёшкой.

— Диг! В кружевных трусах! О боже, я теперь не смогу на него смотреть без смеха!

— Вот видишь. — Падме похлопала его по спине, помогая откашляться. — Юмор ниже пояса работает везде. Даже в политике.

— Ты политик? — выдохнул Анакин, вытирая слёзы.

— Я… — она запнулась. — Я ученица. Но мечтаю им стать.

— Врёшь, — мягко сказал Анакин. — Но ладно. Каждый имеет право на тайны. Я, например, никому не рассказываю, что иногда по ночам разговариваю с дроидами. Они лучше слушают, чем люди.

— А что ты им говоришь?

— Жалуюсь на жизнь. И прошу не взрываться. — Он пожал плечами. — Иногда они слушаются. Иногда нет. Один дроид-уборщик взорвался прошлой неделе прямо во время моего монолога о несправедливости рабства. Я тогда решил, что он согласился со мной и выразил протест самым радикальным способом.

Падме рассмеялась. Её смех был не громким, а каким-то переливчатым, как колокольчик. Анакин подумал, что он мог бы слушать этот смех часами, даже если бы рядом работал отбойный молоток.

В мастерскую влетел Джа-Джа, весь в масле и с каким-то синим веществом на ушах.

— Меса починил! — заорал он. — Меса починил дроида под машиной!

— Какого дроида? — спросил Анакин. — Там не было дроида.

— Теперь есть! Меса нашёл детали и собрал! — Джа-Джа с гордостью показал на существо, которое выползло из-под «Метельщицы». Это было нечто с тремя ногами, одной рукой-клешнёй и головой от кофеварки. Существо мигнуло лампочкой и сказало: «Кофе готов. Пожалуйста, добавьте воду».

— Это… кофеварка на ножках, — констатировал Анакин. — Джа-Джа, ты собрал дроида из чайника и сварочного аппарата?

— Меса старался!

Падме посмотрела на творение гунгана, потом на Анакина, потом снова на кофеварку. И сказала:

— Знаешь, если гонка не задастся, ты всегда можешь открыть цирк уродов. Это создание привлечёт больше зрителей, чем любая гонка.

— Ой, меса польщён! — засиял Джа-Джа.

— Это была не похвала, — вздохнула Падме.

Но кофеварка уже принялась ходить по мастерской, стуча клешнёй и время от времени выплёвывая струю кипятка. Чип, механоид-чистильщик, попытался подружиться с ней, но получил струёй кипятка в сенсор и укатился в угол с жалобным писком.

— Чёрт, — сказал Анакин. — Теперь мне придётся чинить ещё и Чипа. А до гонки осталось четыре часа.

— Меса поможет!

— Ты уже помог. Слишком много.