Змеиное наследие Василиска (джен)

Ночь опустилась на Тисовую улицу, как тяжелое, влажное одеяло.

Гарри стоял посреди гостиной Дурслей, чувствуя, как странные отростки за спиной подрагивают от каждого сквозняка. Он больше не контролировал их — они жили своей жизнью, ловя воздушные потоки, реагируя на малейшее движение в комнате. Чешуя на груди и спине мерцала в темноте слабым, фосфоресцирующим светом, отбрасывая причудливые тени на стены.

Дурсли исчезли.

Он даже не заметил, когда они ушли. Просто в какой-то момент осознал, что гостиная пуста, входная дверь распахнута настежь, а вдалеке, где-то за углом, визжат шины и ревет мотор его дядиного автомобиля. Вернон сбежал. Увез свою драгоценную семью подальше от чудовища, которое выросло в его собственном доме.

Гарри не мог их винить. Он бы сам сбежал, если бы мог.

Он опустился на колени прямо на ковер, все еще усеянный мертвыми крысами, и закрыл лицо руками. Отростки за спиной бессильно опали, коснувшись пола. Чешуя начала тускнеть, уходя обратно под кожу, оставляя лишь легкий переливчатый рисунок, как татуировка, которая не смывается.

— Что я такое? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было. Шепот змей в стенах стих. То ли они почувствовали его смятение, то ли просто не знали, что сказать своему новому Принцу.

Гарри поднялся на ноги. Ноги дрожали. Он прошел на кухню — туда, где всегда пахло жареным луком и дешевым моющим средством, — и включил свет. Яркая люминесцентная лампа больно ударила по глазам. Он зажмурился и подождал, пока зрачки привыкнут — вертикальные, неестественные, слишком чувствительные.

На столе лежал телефон. Старый, проводной, с диском для набора номера, которым Дурсли пользовались раз в месяц, чтобы позвонить бабушке Вернона.

Гарри уставился на него как на заклинание, которое забыл.

Кому звонить? В Хогвартс? У него не было номера. Хогвартс не пользовался телефонами — они считали маггловские штуки "варварскими". Сова? Хедвиг была в своей клетке. Но что она передаст? "Срочно! Я превращаюсь в змею!"?

Он схватил трубку, услышал гудок и замер. Номер Дамблдора… он никогда не знал номера Дамблдора. Даже если бы он существовал в маггловской сети, директор вряд ли поднял бы трубку и сказал: "Да, Гарри, я знаю, что ты становишься ламией, не волнуйся, просто подожди до сентября".

Отчаяние накатило с новой силой. Гарри швырнул трубку обратно на рычаг. Пластик треснул.

— Думай, Поттер, — прорычал он себе под нос. — Думай, как Гермиона.

Гермиона. Она бы знала, что делать. Она бы нашла способ связаться с Хогвартсом. Она бы…

Внезапно он понял. Камин. У Дурслей был камин. Вернон никогда не пользовался им, заколотил досками еще до рождения Гарри, но он был. И камины Хогвартса были связаны с каминной сетью. Если бы он мог…

Он не знал нужного пороха. Не знал заклинаний. Но у него была волшебная палочка. Она лежала наверху, в его сундуке.

Гарри бросился наверх, взлетая по ступенькам через три. В своей комнатушке — все еще его, все еще маленькой, пыльной — он распахнул сундук, выкидывая вещи в стороны, пока пальцы не сомкнулись на теплом дереве палочки.

— Люмос! — выдохнул он, и кончик палочки засветился.

Свет был слабым, но достаточным, чтобы осветить стены. Гарри взглянул на себя в маленькое зеркало. Вертикальные зрачки все еще смотрели на него, но теперь в них не было страха. Только решимость. И холод.

Он должен покинуть этот дом. Дурсли вернутся — с полицией, с соседями, с кем-то еще. Ему нельзя здесь оставаться.

— Аппарируй, — прошептал он, сосредоточившись. — Пожалуйста.

Ничего. Он знал, что не умеет. Даже магглорожденные учились этому годами. Но отчаянная надежда иногда творит чудеса.

Он шагнул вперед, сильно думая о Хогвартсе, о Большом зале, о своей кровати в гриффиндорской башне.

И остался стоять на том же месте.

Гарри зарычал — от злости, от бессилия, от того, что его тело больше не слушалось его воли. В ответ на его гнев отростки за спиной снова вырвались наружу, разрывая уже порванную футболку до конца. Он чувствовал, как позвоночник выгибается, как внутри что-то перестраивается, подстраиваясь под… под что?

На секунду ему показалось, что он слышит голос. Не шепот змей, а человеческий. Мягкий, спокойный, чуть насмешливый. Знакомый.

«Не старайся, Поттер. Ты не научишься аппарировать за один день».

Гарри замер. Голос был в его голове. Но не его собственный.

А потом он услышал шаги. Снаружи. Кто-то приближался к дому по гравийной дорожке. Шаги были неторопливые, уверенные, не крадущиеся.

Гарри метнулся к окну. За шторой он увидел силуэт. Высокий, худой, с длинными волосами, развевающимися на ночном ветру.

Черный плащ. Бледное лицо. И взгляд, который он знал лучше всякого другого.

Северус Снейп стоял на пороге дома Дурслей, глядя прямо на окно Гарри. Его лицо было непроницаемо, как всегда, но в глазах… в глазах мелькнуло что-то, чего Гарри никогда не видел раньше.

Не ненависть. Не презрение.

Любопытство.

— Открывай, Поттер, — сказал Снейп, и голос его был едва слышен сквозь стекло, но Гарри почему-то расслышал каждое слово. — Мы должны поговорить.

Гарри не пошевелился. Он боялся, что если откроет рот, из него вырвется не слово, а шипение. Что Снейп увидит его полностью — с глазами-щелками, с чешуей, с этими чудовищными отростками за спиной, — и сделает то, что всегда обещал: уничтожит его как опасного монстра.

Но Снейп не уходил. Он стоял на пороге, глядя вверх, и ждал.

И Гарри, собрав остатки смелости, сделал шаг назад от окна. Затем второй. Затем начал спускаться по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в трансформирующемся позвоночнике.

Он открыл дверь.

Снейп стоял перед ним, освещенный тусклым светом уличного фонаря. Он окинул Гарри быстрым взглядом — от мокрых от страха глаз до разорванной футболки и голой, мерцающей чешуей груди. Его брови чуть приподнялись.

— Итак, — произнес Снейп с ледяным спокойствием, — профессор Дамблдор был прав. Яд василиска действительно не убил тебя.

Он сделал паузу и, глядя прямо в щелевидные зрачки Гарри, добавил:

— Вопрос лишь в том, кого я вижу перед собой. Гарри Поттера… или его следующую жертву.

Гарри сглотнул. Горло пересохло. Он хотел сказать: «Я — это я». Но вместо этого из его губ вырвалось тихое, шипящее:

— Ссс… я не знаю.

Снейп медленно кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Тогда войдем внутрь, Поттер. У нас мало времени.

Он шагнул порог, за ним закрылась дверь, и на Тисовой улице снова стало тихо — только шепот змей в стенах затих, слушая, как двое врагов входят в дом, чтобы столкнуться с тем, что уже не было просто мальчиком, но еще не стало чудовищем.