Кафе "Таро" в Косом переулке (джен)

Чёрная кошка явилась в кафе под утро, когда Памела уже собралась закрывать ставни. Она не царапалась в дверь, не мяукала, не тёрлась о ноги — она просто вошла в приоткрытое окно, как заправская колдовская тварь, которой все преграды до лампочки. С хозяйским видом кошка запрыгнула в любимое кресло Памелы и принялась умываться, даже не взглянув на опешившую гадалку.

— Это что ещё такое? — Памела упёрла руки в бока.

Кошка посмотрела на неё жёлтыми глазищами с вертикальными зрачками, которые в полутьме кафе горели как два маленьких фонаря Отшельника, и демонстративно зевнула, обнажив отличные клыки. Потом неторопливо спрыгнула на пол, подошла к Эшу, который застыл у стойки с полотенцем в руке, и начала тереться о его ноги с такой настойчивостью, будто знала его тысячу лет.

Эш побледнел и схватился за голову.

— Я слышу, — сказал он глухо. — Это невероятно! Я слышу её мысли.

— Какие мысли? — Памела мгновенно насторожилась, забыв про возмущение.

— "Накорми меня, — процитировал Эш голосом человека, который только что прочитал заметку в газете с плохими новостями. — Дай рыбы. И заткни этот дурацкий чайник, он свистит слишком громко".

Памела искренне расхохоталась, чего уже давно не случалось, так что кошка на секунду прервала своё ритуальное действо и покосилась на неё с выражением "ты чего, женщина, с ума сошла?".

— Эш, стой, не дёргайся, — Памела подошла к нему, замерла, прислушиваясь к чему-то внутри. Потом резко выхватила у него из-за пазухи мешочек с бусиной Сила — тот самый, который он носил на шее, не снимая, с того самого дня, как Бериал выдохнул его в этот мир. — Дай-ка сюда.

Она поднесла мешочек к кошке. Бусина внутри вспыхнула тёплым золотым светом, и Памела почувствовала, как нагрелась ткань. Кошка замерла, потом медленно, очень медленно подняла лапу и легко коснулась мешочка коготками. Подушечки её лап светились тем же самым светом.

— Садись, — Памела жестом указала Эшу на стул, а сама достала колоду, села напротив и начала тасовать карты с той особенной торжественностью, которую обычно приберегала для опасных клиентов. Кошка смотрела на неё с подоконника, куда успела перебраться, и лениво била хвостом по стеклу. — Сейчас мы всё узнаем.

Она вытянула три карты и разложила на столе. Перевернула первую — Сила. На ней женщина закрывала пасть льву, но лев не подчинялся, он скалился и норовил цапнуть. Вторая — Семёрка кубков, карта иллюзий и обрывков реальности, разрозненных осколков, которые никак не складываются в целое. Третья — Колесо Фортуны: поворот, случай, судьба, которая делает кульбит именно тогда, когда её никто не ждёт.

Памела смотрела на карты долго, шевелила губами, что-то прикидывала, потом подняла глаза на Эша.

— Ты знаешь, когда Бериал создавал тебя из бусины Сила, часть силы ускользнула. Я думала — рассеялась, исчезла, утекла в никуда, но нет. Она не рассеялась, наоборот, сгустилась, обрела форму и вот — вуаля! вернулась, пришла домой.

— Ты хочешь сказать... — Эш побледнел ещё сильнее, что казалось уже невозможным.

— Это часть тебя, — Памела по-доброму посмеивалась, кивая на кошку, которая в этот момент принялась выливать лапу с видом глубокой задумчивости. — Кто знает, может быть, как раз твоя свобода, которую Бериал не смог запереть в бусину, или же твоя наглость, твоя независимость, твоя уверенность, что все должны тебя кормить и нахваливать.

Кошка фыркнула, спрыгнула с подоконника, снова приблизилась к Эшу и требовательно мяукнула.

— Видишь? — Памела развела руками. — Даже объяснять не надо.

Эш молча полез в холодильник, достал кусок рыбы, положил в миску. Кошка снисходительно понюхала, съела, и, не сказав спасибо, запрыгнула обратно на подоконник — теперь уже на подушку, которую Эш постелил ей, потому что она смотрела на него с таким укором, что даже Памела поёжилась.

— Она остаётся, — сказала Памела, убирая карты в колоду. — И никак иначе. Предлагаю назвать её Аркана, ведь кошки скользят между явью и тонким миром и видят многие тайны. А слово "аркан" как раз и переводится как "тайна".

Кошка, не открывая глаз, мурлыкнула. В этом мурлыканье слышалось что-то среднее между одобрением и "давно бы так, глупенькие вы людишки".

* * *

К вечеру все уже привыкли к Аркане, словно она жила с ними многие годы. Даже чайник свистел теперь тише обычного и мелодичнее, будто и он проникся новым членом семьи.

— Знаешь, — сказала Эшу Памела, разливая чай по кружкам, — у меня сегодня странное предчувствие. Сначала кошка, потом...

Она не договорила. Колокольчик над дверью зазвенел тревожно и предупредительно, будто хотел сказать: "Эй, тут какой-то странный тип ломится, вы бы спрятались, пока не поздно". Но Памела никогда и не от кого не пряталась.

Фенрир Сивый дёрнул дверь так резко, что бедный колокольчик, не выдержав такого обращения, надорвался и замолчал. Это был крупный седой оборотень с налитыми кровью глазами и сильно пахнущий мокрой шерстью. Он взглянул на Памелу с той особенной смесью высокомерия и усталости, которая бывает у старых хищников, переживших свою славу.

— Гадалка, — прохрипел он. — Мне сказали, ты видишь судьбу. Я хочу знать, чем кончится моя.

— Садись, — Памела указала на стул, который жалобно скрипнул, когда Фенрир на него обрушился.

Ведьма привычно вытянула из колоды одну карту, и не глядя, положила на стол рубашкой вверх.

— Переворачивай.

Фенрир перевернул. Дьявол: двое людей с рожками и хвостами, прикованные к постаменту тонкими цепями. Лица у них были безмятежные — они даже не пытались освободиться.

— Ты выбрал себе имя в честь чудовища, которое разорвало пасть богу, — Памела ткнула пальцем в карту. — Но ты не сын Локи, и великанша Ангрбода не твоя мать. Ты взял чужую силу и носишь её как ворованный плащ. А под плащом — старый пёс, который боится, что без хозяина умрёт с голоду.

Фенрир протяжно и низко зарычал, да так, что чашки на стойке задребезжали. Аркана на подоконнике приоткрыла один глаз, посмотрела на оборотня, решила, что он не достоин её внимания и снова закрыла.

— Ты не знаешь меня, — угрожающе пролаял Фенрир, — раз не боишься произносить такие слова.

— Я знаю твою карту, — Памела не отступила ни на миллиметр. — Дьявол — это зависимость, цепи, которые человек надевает на себя сам. Твоя нынешняя цепь — Волан-де-Морт. Ты думаешь, что он даст тебе власть, стаю, уважение. А он даст тебе пинок под зад, когда ты станешь неудобным.

Ты уже чувствуешь это, правда? Он не зовёт тебя на советы, не делится планами. Он использует тебя как пушечное мясо, а когда стая поредеет, он просто найдёт другого пса. Ты — расходный материал, Фенрир, цепной пёс, которого можно пристрелить, когда он перестанет слушаться. Тёмный Лорд падёт, быть на его стороне — это глупость.

Фенрир молчал. Его красные глаза смотрели на карту Дьявола, на свои огромные руки с когтями, на кошку, которая безмятежно спала на подоконнике, и в них медленно разгоралось тяжёлое понимание. Как будто он впервые услышал правду, которую знал всегда, но боялся признать.

— Это плата, — он вынул из кармана куртки маленькую чёрную бусину, бросил на стол. — Нашёл у одного мага, на которого напал. Не знаю, что это, но, говорят, ты собираешь такие.

Памела поднесла бусину к свече: "Пятёрка пентаклей. Нищета и изгнание, что ж, символично". Она спрятала бусину в мешочек и посмотрела на Фенрира.

— Иди. И запомни: когда Тёмный Лорд падёт, а он падёт, карты не врут, не будь рядом. И тогда ты не сдохнешь вместе с ним.

Фенрир поднялся, с грохотом отодвинул стул и вышел. Дверь он не закрыл — её пришлось закрывать Эшу, как и чинить сорванный колокольчик.

Аркана внимательно следила за починкой имущества. Потом перевела взгляд на Памелу и медленно, с достоинством моргнула, будто говорила: "Неплохо, но могла бы и жёстче."

Памела поймала этот взгляд, усмехнулась и почесала кошку за ухом.

— Знаю, знаю. Ты думаешь, я была слишком мягка с ним. Но, понимаешь... я прожила семьсот лет и поняла одну вещь. Зло не побеждают злом. Тьма нужна этому миру. Если уничтожить Фенрира, его место займёт кто-то другой. Кто-то хуже, кто-то, кто даже не задумается о выборе. А Фенрир задумался. Я видела это по его глазам.

Аркана фыркнула, но не ушла, всем видом показывая, что слушает, хотя и не одобряет.

— Тьма нужна для равновесия, — продолжила Памела, гладя её. — Как ночь нужна, чтобы мы ценили рассвет, как холод нужен, чтобы чувствовать тепло. Фенрир — это инструмент. Его миссия — показывать другим, куда ведёт дорога ненависти, создавать испытания, провоцировать и испытывать.

Кошка потянулась и улеглась на карту Дьявола, которая всё ещё лежала на столе.

* * *

Памела перебрала бусины в мешочке, пересчитала, вздохнула.

— Эш, завари свежий чай. Сейчас будет ещё один гость. Мелкий, противный, похожий на крысу.

— Крысу? — Эш поморщился.

— В переносном смысле. В прямом, кстати, тоже, но это не наша забота.

Посетитель просочился в кафе, поминутно оглядываясь. Он был толстоватым низкого роста человеком с водянистыми глазками, которые бегали по сторонам в поисках запасного выхода. Он не сел на стул нормально, нет, он присел на краешек, будто готов был в любой момент сорваться и бежать. Одна его рука в свете свечей отливала серебром, и Памела заметила, как он машинально спрятал её в карман, как будто стыдился.

— Вы... вы гадаете? — голос его пропищал и сорвался, как у пластинки, которую поставили на неправильную скорость. — Мне нужно... мне сказали, вы можете сказать, что будет... стоит ли мне оставаться или... или бежать?

Памела вытянула три карты и разложила в ряд. Все они были одной стихии: Пятёрка, Семёрка и Десятка Мечей.

— Как интересно, — она склонила голову, рассматривая расклад. — Только мечи. Ситуация вокруг тебя обострилась до предела.

Человечек затрясся. Аркана, и так забеспокоившаяся при виде посетителя, выгнула спину и зашипела в ответ на его страх.

— Пятёрка мечей, — Памела ткнула пальцем в первую карту. — Грязная победа. Ты получил награду за предательство, но внутри остался пустым.

Вопрошающий пискнул, но возразить не посмел.

— Семёрка мечей, — Памела перешла ко второй карте. — Кража, обман, трусость. Ты предал всех, кто тебе доверял и думал, что это тебя спасёт, сделает тебя сильным, но причин испытывать страх стало ещё больше.

Она перевернула третью карту. Десятка мечей. Человек лежал на земле, пронзённый десятью мечами, и на чёрном небе над ним не было ни единой звезды.

— А это конец. Твоя смерть будет такой же жалкой, как и жизнь. Бежать бесполезно, исход близок.

Человечек вскочил, чуть не опрокинув стул.

— Вы не можете!.. Вы не имеете права!.. Я полезен, я нужен...

— Ты нужен своему хозяину как коврик для вытирания ног, — Памела даже не повысила голос. — Сядь. Ты заплатишь мне информацией. Где Тёмный Лорд держит Башню? Бусину, которую он нашёл у Грегоровича.

— Он... он всегда носит её с собой, — пробормотал посетитель, заикаясь на каждом слоге. — Никогда не расстаётся, боится, что её украдут. Никому не доверяет...

— Хорошо, — Памела кивнула и сложила карты в колоду. — Этого достаточно. Убирайся.

Крысёныш исчез быстрее, чем колокольчик успел звякнуть, только серебряная рука блеснула в дверях и пропала. Аркана спрыгнула с подоконника, подошла к стулу, на котором сидел Питер, понюхала воздух и чихнула три раза подряд, с явным отвращением.

— Разделяю твои чувства, — Памела погладила её по мягкой шёрстке. — Но информация ценная. Теперь мы знаем, что Башня всегда при нём.

Она встала, потянулась, и кошка тут же запрыгнула к ней на руки, свернулась клубком и замурлыкала как маленький генератор хорошего настроения.

— Знаешь, — сказала Памела, гладя кошку, — сегодня хороший день. Мы получили бусину, получили информацию. И мы получили тебя.

Кошка произнесла такое выразительное "мяу", что его можно было перевести только как "ещё бы, без меня бы вы пропали".

— Я тут подумал, — сказал Эш, ставя перед Памелой чашку свежего чая. — Если эта кошка — моя свобода, которая ускользнула от Бериала... значит, она вернулась. Часть меня, которая не была куклой. Которая сама по себе.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а кошка приоткрыла один глаз и посмотрела на него с внезапной серьёзностью.

— Значит, теперь я могу стать настоящим? Если моя свобода пришла ко мне сама... может, я смогу стать человеком?

Памела долго молчала, потом проговорила тихо, почти шёпотом, когда Эш уже решил, что она не ответит:

— Ты не кукла, Эш. Ты задаёшь вопросы, сомневаешься, хочешь быть настоящим. Куклы так себя не ведут... Вопросы, сомненья, желания и ошибки — это так по-человечески.