Гермиона: цепь для Девяти (джен)

1.

В центральном зале управления бункера «Омега» царила пугающая, мертвая тишина. Многочисленные мониторы, обычно транслировавшие гигабайты телеметрических данных и карт фронтов, сейчас показывали лишь одну точку — изолированный Сектор «Альфа».

Вся огромная междисциплинарная машина, созданная Гермионой, была остановлена. По её личному, непреклонному приказу весь персонал комплекса — когтевранские аналитики, магловские инженеры, связисты и прикомандированные Пожиратели смерти — был полностью эвакуирован на верхние, резервные уровни. Внизу, в самом сердце скального монолита, защищенного метрами титана и силовыми полями, осталась только она.

На экранах внешнего наблюдения, за которыми сейчас, затаив дыхание, следили высшие чины военного кабинета и Люциус Малфой, горели багровые транспаранты блокировки. Внешний периметр бункера был запечатан снаружи автоматическими системами маглов и тройным контуром герметизирующих заклятий Министерства. Если назгул выйдет из повиновения и перепрошивка сорвется — этот бункер станет его вечной, непреодолимой могилой. Вместе с Гермионой Грейнджер.

Сама Гермиона сидела в массивном кресле перед кварцевой перегородкой. Её генеральский мундир был безупречен, но пальцы, сжимавшие волшебную палочку с фиолетовым руническим шлюзом, побелели от напряжения. Напротив нее, за бронированным стеклом, на парящей платформе лежало Кольцо, теперь окутанное ровным, изумрудно-синим сиянием перенастроенных алгоритмов. Рядом монолитной черной тенью застыл назгул.

— Финальный этап, — сухо произнесла Гермиона в микрофон внутренней связи, зная, что её слышат наверху. — Запускаю интеграцию переписанного кода.

Она сделала резкий взмах палочкой. Направленный фиолетовый луч Империуса, до этого непрерывно удерживавший Кольценосца на ментальном поводке, вспыхнул сильнее. Руны на темном золоте Кольца закружились в бешеном ритме и внезапно замерли, сменив свой багровый мордорский цвет на холодный, неоновый синий. Вектор подчинения был переписан. Извечный шлюз Саурона, связывавший артефакт с Барад-Дуром, был взломан и замкнут на магическое ядро стоящей перед ним девятнадцатилетней девушки.

— Процедура завершена, — ровно скомандовала Гермиона, глядя прямо в пустой капюшон Всадника. — Возьми Кольцо. Надень его.

Назгул шевельнулся. Металлические сочленения его латной рукавицы со скрежетом сошлись на золотом ободке. Медленно, с пугающей плавностью он поднял руку и натянул Кольцо на палец.

В ту же секунду воздух в бункере взорвался беззвучным ментальным ударом. Гермиону отбросило на спинку кресла. Её палочка задрожала, а разум, подключенный через шлюз к артефакту, швырнуло в бурлящий, леденящий водоворот чужой, вековой памяти.

Перед её мысленным взором понеслись смутные, подернутые серой дымкой времени образы древних эпох. Она увидела солнце, сиявшее над великими городами людей, которых больше не было на картах Средиземья. Увидела высокое, гордое лицо прекрасного короля в золотом венце, держащего в руках это самое Кольцо, когда оно еще было даром, а не проклятием. Воспоминания о временах, когда этот Призрак был еще человеком, дышал, чувствовал и любил, сменились тяжелой, удушливой чернотой.

Затем хлынули более свежие, кровавые картины. Века безукоризненного, слепого служения Черному Трону. Сожженные деревни Англии, падающие замертво от одного крика маглы, лица солдат Ордена Феникса, застывшие в параличе вечного ужаса перед тем, как моргульский клинок обрывал их жизни. Назгул делал то, что велел Темный Властелин. Его воля была частью чужого замысла.

И вдруг среди этого хаоса чужих страданий и древней хроники в сознании Гермионы набатным, замогильным эхом зазвучали чеканные строки, выжженные в самой матрице артефакта:

Три кольца — для царственных эльфов в небесных шатрах,

Семь — для властительных гномов, гранильщиков в каменном лоне,

Девять — для Девятерых, облаченных в могильный прах,

Одно наденет Владыка на черном троне

В стране по имени Мордор, где распростерся мрак.

Одно Кольцо покорит их, одно соберет их,

Одно их притянет и в черную цепь скует их

В стране по имени Мордор, где распростерся мрак.

Гермиона резко распахнула глаза, тяжело и прерывисто дыша. На лбу выступила холодная испарина, но взгляд оставался твердым. Это был финальный аккорд. Матрица Кольца была полностью открыта для её команд.

Она медленно опустила палочку, разрывая фиолетовый жгут заклинания.

— Я снимаю Империус, — тихо произнесла она в пустую залу.

Гермиона вся напряглась, буквально вжавшись в кресло. Её рука инстинктивно легла на кобуру армейского пистолета на поясе, хотя она понимала, что магловское оружие не остановит сорвавшийся с цепи Ужас. На экранах мониторов наверху офицеры и Пожиратели смерти замерли, боясь издать даже звук. Защитные поля бункера зазвенели на пределе мощности.

Секунда. Пять секунд. Десять.

Назгул оставался абсолютно неподвижным. Его черный плащ больше не клубился беснующейся яростью Саурона, а леденящий Смертоносный Недуг стабилизировался, превратившись в ровное, контролируемое поле холода. Пустой капюшон был по-прежнему склонен перед ней.

Вдруг в голове Гермионы — не из динамиков, а прямо внутри её собственного, защищенного окклюменцией разума — раздался тихий, вибрирующий сталью, скрежещущий голос Кольценосца. В нем больше не было хаоса или сопротивления. Только абсолютная, выжженная покорность:

«Приказывай, госпожа».

Гермиона медленно, со свистом выдохнула скопившийся в легких воздух. Напряжение, державшее её нервную систему последние два часа, наконец отпустило. Она расслабилась и глубоко, с облегчением откинулась на спинку кожаного кресла, убирая палочку в чехол.

Она нажала кнопку общей связи, подключая верхние ярусы бункера. Её голос прозвучал ровно, властно и абсолютно уверенно:

— Внимание всем подразделениям. Говорит генерал Грейнджер. Снимите блокировку внешнего периметра. Персоналу — возвращаться в бункер и занять свои рабочие места согласно штатному расписанию. Перенастройка завершена. Интеграция прошла успешно. Теперь мы можем начать охоту за остальными Восемью.

Наверху раздались глухие, радостные возгласы магловских офицеров и облегченный вздох Люциуса Малфоя. Люди и маги начали быстро возвращаться к терминалам, запуская замершие конвейеры военной машины.

Гермиона выключила микрофон. Она поправила воротник своего генеральского мундира и повернулась к огромной интерактивной карте Англии, где багровыми точками были отмечены предполагаемые районы дислокации остальных сил Саурона.

Она молчала. Ни Полумна, ни когтевранцы, ни тем более Волан-де-Морт не должны были знать, о чем она думает в эту минуту. Глубоко в её сознании, вытесняя остатки гриффиндорской морали, методично и ритмично, словно шаги наступающей армии, повторялись финальные строки мордорского заклятия:

Одно Кольцо покорит их, одно соберет их,

Одно их притянет и в черную цепь скует их…

Гермиона Грейнджер хищно прищурилась, глядя на экран. Она собиралась собрать эту цепь своими собственными руками. Но если это Одно Кольцо останется у Саурона — вся цепь рухнет, а её выверенная математическая матрица превратится в пыль. Значит, это Кольцо должно быть у нее.

«Надо будет узнать о нем побольше», — подумала она, чувствуя, как внутри разгорается холодное, непреклонное пламя новой, еще более масштабной задачи.

2.

Тяжелый воздух бункера «Омега» был пропитан запахом стерильности и скрытой угрозы. На интерактивном столе мерцали карты развернутых фронтов, но сейчас они были поставлены на паузу. В глубине оперативного зала, вдали от когтевранских аналитиков и магловских связистов, Гермиона Грейнджер стояла у панорамного бронированного стекла, глядя на работающие турбины вентиляционных шахт. Её генеральский мундир сидел безупречно, но в жесткой линии плеч читалась колоссальная, выматывающая усталость.

Люциус Малфой стоял чуть позади, сохраняя безупречную аристократическую дистанцию. Он мерно опирался на свою трость с серебряным набалдашником, внимательно изучая профиль девушки.

— Легилименция персонала нашла больше двух десятков шпионов, — негромко произнесла Гермиона. Её голос, усиленный эхом бетонных сводов, провучал пугающе ровно. — Но только двое были от Волан-де-Морта. Остальные — от спецслужб почти всех крупных стран: МИ-6, ЦРУ, оперативники из Пекина… и даже пара соглядатаев от нашего собственного Министерства магии.. Мы делаем одно дело, спасаем этот мир от уничтожения, но все равно за мной следят как за врагом.

Люциус едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке скользнуло холодное понимание законов реальной власти, о которых гриффиндорка раньше не имела ни малейшего представления.

— Вы становитесь слишком могущественным игроком и слишком ценным призом, генерал Грейнджер, — тихо ответил Малфой, качнув головой. — Человек, который способен в одиночку ослепить легионы орков и поставить на колени Призрака Кольца, пугает правительства сильнее, чем сам Саурон. Вы для них — аномалия. Оружие, которое они не могут просчитать.

Гермиона резко повернулась к нему, её карие глаза гневно сузились, отражая фиолетовые блики от терминалов.

— И это еще не все, — сдерживая клокочущую ярость, продолжила она. — Теперь, когда Саурон отвел назгулов и фронт стабилизирован, я все чаще получаю отказы в запросах на ресурсы, потому что, видите ли, «есть более важные задачи». А еще в утренней депеше из Лондона мне прозрачно намекнули, что мои исследования «должны быть поставлены под контроль независимой комиссии гражданских магов и международных наблюдателей». Они хотят наложить лапу на технологию перепрошивки Колец.

Люциус сделал шаг вперед, его трость сухо щелкнула по полу. В его глазах вспыхнул хищный, расчетливый интерес.

— Финансирование и логистика — самый простой поводок, на котором вас могут держать политики и чиновники, — вкрадчиво произнес он. — Стоит перекрыть поставки редких металлов для шлюзов или заблокировать счета — и ваш гениальный ум окажется заперт в пустом бункере. Но... если у вас будет независимый источник, игра пойдет по совершенно другому сценарию. Старинные сейфы Гринготтса все еще полны, мисс Грейнджер. Малфои, Родольфус Лестрейндж, еще несколько наших влиятельных друзей из чистокровных семей готовы полностью взять на себя обеспечение вашего комплекса. Мы предоставим золото, артефакты и любые ресурсы в обход министерских каналов. Кроме того, у нас остались свои люди в аппарате Министерства, они удержат Кингсли от опрометчивых и резких шагов в вашу сторону.

Гермиона пристально посмотрела на Малфоя. Она прекрасно понимала, что чистокровные аристократы никогда ничего не делают даром. Они искали защиты, они искали силу, способную уравновесить и Саурона, и их собственного безумного вождя.

— А что скажет Реддл? — прямо спросила она, и в её голосе скользнуло опасное предостережение. — Он не потерпит, если узнает, что его ближайшие слуги финансируют мою личную армию и мои личные исследования Колец за его спиной.

Люциус Малфой на секунду замер, вспомнив леденящее острие моргульского клинка у горла своего господина несколько дней назад. Затем он медленно, с легким поклоном, посмотрел Гермионе прямо в глаза. В его тоне больше не было страха перед Темным Лордом — только холодный прагматизм выживающего патриарха.

— Я думаю, — мягко и отчетливо произнес Люциус, — что есть вещи, совершенно не заслуживающие внимания Темного Лорда. Ему нужна победа над Мордором. А какими средствами мы её обеспечим... это останется внутри этих стен. Мы принимаем ваши условия, генерал. Готовьте запросы на ресурсы.

В кабинете снова повисла тишина. Гермиона Грейнджер медленно перевела взгляд на пачку фолиантов. Цепь, которую она собиралась сковать, требовала свободы действий. Поводок Министерства был ей не нужен. Поводок Волан-де-Морта — тем более. Оружие, которое она ковала, не должно было быть использовано для мелочных дрязг между политиками, или для захвата власти Реддлом или каким-нибудь магловским «вождем». Альянс с Малфоем давал ей ту самую независимость, которая была необходима для финального хода.

3.

Стерильный воздух операционного зала бункера «Омега» казался наэлектризованным. Огромный интерактивный стол транслировал трехмерную карту Центральной Англии, где багровые маркеры вражеских легионов медленно сжимали кольцо вокруг уцелевших магловских городов. Вокруг стола, в полумраке, рассекаемом лишь неоновым свечением экранов, застыли те, чьи имена еще год назад невозможно было представить в одном помещении.

Гермиона Грейнджер сидела во главе стола. Её мундир был застегнут на все пуговицы, взгляд карих глаз оставался неподвижным и холодным, а прямо перед ней, на полированном металле, покоилось её главное творение — волшебная палочка, намертво соединенная серебряной проволокой и рунической вязью с модифицированным жезлом Мордора.

Антонин Долохов, чья мантия Пожирателя смерти теперь странно сочетался с армейским тактическим разгрузочным жилетом, вышел к экрану и резко очертил лазерной указкой сектор к северу от Лестера.

— План утвержден, — его тяжелый, ровный голос эхом разнесся под бетонными сводами. — Первый этап — выманивание. Беллатриса и её рейдерские группы атакуют передовые соединения орков на участке возле города.

Долохов повернул голову и пристально посмотрел на Беллатрису Лестрейндж, которая нетерпеливо крутила в пальцах свою изогнутую палочку, оскалив зубы в предвкушении бойни.

— Настолько зрелищно, насколько вы способны, Белла, — хмуро добавил он. — Саурон не сможет это игнорировать. Если его орки понесут показательный, сокрушительный урон прямо на глазах у союзных легионов, вся его армия просто разбежится от страха перед нашей магией. Он будет вынужден бросить в бой авиацию.

Люциус Малфой, сидевший по левую руку от Гермионы, плавно перехватил серебряный набалдашник трости и покачал головой.

— Едва ли Владыка Мордора пошлет все восемь оставшихся призраков, — вкрадчиво заметил Люциус. — Потеря одного назгула уже нанесла его тактической сети колоссальный ущерб. Рисковать всеми сразу — слишком не в его стиле. Он отправит одного-двух. Для подавления рейдеров Беллатрисы этого будет достаточно. И это именно то, что нам нужно.

В этот момент со своего места поднялся пожилой, жилистый волшебник в тренировочной куртке. Гермиона знала его по архивным министерским делам — этот человек уже много лет тренировал лучшие национальные команды по квиддичу и знал о тактике воздушного маневрирования абсолютно всё.

— Воздушное пространство полностью подготовлено, генерал Грейнджер, — твердо произнес старый тренер. — Магловская авиация расчистит небо от мелких летучих тварей, но против Кольценосцев она бесполезна. Здесь в дело вступаем мы. Метлы «Молния» последней модификации быстрее и маневреннее крылатых тварей Саурона. Мы собрали самых быстрых, легких и подвижных игроков со всей Англии. Загонщики, ловцы — те, кто привык уворачиваться от бладжеров на бешеной скорости.

Сидевшая чуть поодаль Джинни Уизли, возглавлявшая штурмовой авиаотряд магов, поймала взгляд Гермионы. В углах её глаз, подчеркнутых резким светом тактических мониторов, залегли глубокие тени, но рыжие пряди, выбившиеся из-под шлема, казались всполохами живого огня в этом холодном склепе. Она едва заметно, понимающе улыбнулась бывшей подруге — коротко, одними губами, напоминая о временах, когда небо над «Норой» было мирным.

Но Грейнджер не улыбнулась в ответ. Она лишь коротко, по-военному кивнула, не тратя драгоценные секунды на прежние сентиментальные воспоминания, которых она, как командующий операцией, не могла себе позволить в данный момент. Для неё Джинни сейчас была идеальной тактической единицей, превосходным боевым пилотом, не более.

Профессор Флитвик, чья крошечная фигура буквально терялась в огромном армейском кресле, подкатился ближе к столу, выкладывая перед Гермионой стопку пергаментов с осциллограммами.

— Мы провели детальные исследования, — пискнул декан Когтевранца, и его лицо стало предельно серьезным. — Мы изучили на «нашем» пленном назгуле структуру их «криков ужаса». Это не просто звук, это направленная ментальная волна, вызывающая паралич нервной системы. Мои аналитики разработали комбинированные защитные чары звукового отражения. Мы наложим их на каждого загонщика. Глухоты не будет, страх будет купирован. Но помните, Уизли, — Флитвик строго посмотрел на Джинни, — эти щиты защищают только разум. Не подпускайте назгула на расстояние удара моргульским клинком. Против его физического и некротического воздействия магия щитов бессильна.

— О технической стороне можете не беспокоиться, профессор, — взял слово сидящий в конце стола инженер Военно-воздушных сил в звании полковника. Он вывел на вспомогательный монитор чертеж кассетного боеприпаса, внутри которого тускло светились выгравированные руны. — Наши штурмовики отработали сброс осветительно-шумовых зарядов нового типа. Эти снаряды, усиленные вашими рунами дезориентации и чарами светового взрыва, не убьют Назгула, но на некоторое время ослепят крылатую тварь и собьют внутренний радар самого всадника. Мы ослепим его на развороте.

Старый тренер по квиддичу снова оперся руками о край стола, обводя присутствующих горящим взглядом. На его лице проступил азарт человека, который готовит главную стратегическую комбинацию своей жизни.

— На этот раз, джентльмены и леди, правила меняются, — жестко произнес он, глядя на Джинни и квиддичистов. — На этот раз вы, наши загонщики на «Молниях» — это «квоффл». Вы — приманка. И ваша единственная задача — выдержать темп, удержать хвост и подвести ослепленного, разъяренного «охотника» точно к «воротам». Туда, где его будет ждать наш «вратарь».

После этих слов в зале оперативного планирования воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Все как один повернули головы и посмотрели на Гермиону Грейнджер.

Она сидела неподвижно. На её бледном лице, подсвеченном фиолетовым сиянием лежащего на столе модифицированного жезла, не дрогнул ни один мускул. Она была тем самым «вратарем». Человеком, который должен встретить древнее зло лицом к лицу, взломать его волю и перехватить контроль над очередным назгулом, затянув петлю на шее Сауроновского войска еще туже.

Гермиона медленно протянула руку, и её пальцы в перчатке плотно, уверенно легли на рукоять палочки.

— Вылетайте на позиции, — сухо приказала она. — Я жду своего Назгула через два часа. Контур готов.

4.

Внизу, под крылом «Молнии», расстилался сущий ад. Равнина к северу от Лестера была залита жидким пламенем напалма, в котором догорали орочьи лагеря, склады снабжения и осадные машины Мордора. Воздух, отравленный пороховой гарью и запахом паленой плоти, дрожал. Тысячи изуродованных трупов орков покрывали землю жирным, черным ковром — рейд Беллатрисы Лестрейндж превзошел все ожидания по своей жестокости и зрелищности.

Внезапно облака над полем боя разорвал леденящий душу, ультразвуковой свист. Саурон заглотил наживку. Но прилетел всего один назгул. Едва услышав этот мертвенный звук, рейдеры Беллатрисы, строго следуя приказу, мигом ретировались, растворяясь в дезиллюминационных чарах. Поле боя опустело, и в дело немедленно вступили ловцы и загонщики.

Небо заполнилось стремительными росчерками лучших квиддичистов Европы. На своих новейших сверхскоростных метлах они закружились вокруг огромной крылатой твари, как назойливый рой яростных ос. Комбинированные щиты Флитвика держали ментальный удар, купируя парализующий страх. Загонщики один за другим посылали в назгула зачарованные магловские светошумовые заряды. Взрывы ослепляли ящера, заставляя его яростно и хаотично огрызаться. Уворачиваясь от смертоносного моргульского клинка на бешеной скорости, пилоты ювелирно вели разъяренного Кольценосца туда, где его ждала Гермиона — к узкой, глубокой расщелине между двумя отвесными скалами.

На подлете к каньону строй рассыпался. Последний, самый опасный отрезок пути Джинни взяла на себя. Она выровняла свою «Молнию» и полетела абсолютно ровно, прямо перед мордой чудовища, превращая себя в идеальную мишень. Это был безумный риск, но так траектория полета назгула становилась линейной, и её легко можно было предугадать. Рыжий хвост Джинни, стянутый армейской резинкой, метался на ветру ярким, вызывающим знаменем, маня за собой тьму.

Гермиона Грейнджер замерла на своей метле в тени скалистого уступа. Её волосы трепал шквальный ветер. Она хладнокровно зафиксировала цель, вывела палочку, соединенную с модифицированным жезлом, на нужную траекторию и, когда тварь влетела в расщелину, четко произнесла:

— Империо!

Фиолетовый луч ментальной энергии сорвался с конца палочки, но в самую последнюю долю секунды случилось то, чего не было в её безупречных математических расчетах. Назгул, словно ведомый чужим, высшим озарением, вдруг резко взмыл вверх, совершив противоестественный, ломающий аэродинамику маневр. Мощнейшее заклятие пролетело мимо, безвредно ударив в гранитную стену скалы и раздробив камень.

Одновременно с этим сверху раздался отчаянный, сорванный крик Джинни:

— Берегись, Гермиона!!!

Инстинкт, выработанный за годы войны, сработал быстрее мысли. Гермиона резко наклонила рукоять «Молнии», бросая метлу в крутое, полуобморочное пике. И вовремя — в то же мгновение воздух над её головой рассек огромный черный клинок, едва не задев полы её мундира.

Выравнивая метлу у самой земли и тяжело дыша, Гермиона вскинула голову и похолодела.

Из грозовых туч, со свистом разрезая воздух, к ней камнем кинулись еще два назгула. Черные Всадники заходили на нее с флангов, отрезая пути к отступлению. В ту же секунду из засады вырвался её собственный, перепрошитый назгул — его клинок со скрежетом сошелся с мечом одного из нападавших, завязывая яростную, смертоносную воздушную схватку Призраков.

В этот момент в сознании генерала Грейнджер с пугающей ясностью сложилось новое уравнение. Логика Саурона оказалась глубже. Тот первый Всадник в каньоне был не просто бойцом, он был частью засады. Владыка Мордора ответил на её ловушку своей собственной, куда более масштабной ловушкой. Ему не нужна была победа в воздухе над квиддичистами. Ему нужна была её голова.

Гермиона крепче сжала пальцы на древке метлы, чувствуя, как ледяной пот течет по спине. Если сейчас эти двое прорвутся через защиту Джинни и её Всадника, если её убьют — ментальный шлюз закроется. Её назгул мгновенно выйдет из повиновения, его Кольцо вернется под контроль Барад-Дура, и он обернется против своих же.

Альянс людей и магов в одночасье лишится самого грозного, самого эффективного оружия массового поражения, а бункер «Омега» превратится в бесполезную братскую могилу. Всё зависело от нескольких секунд и от того, сможет ли её разум выдержать это колоссальное давление.

5.

Воздух каньона превратился в ревущую, смертоносную круговерть. Скрежет мордорской стали, яростный клекот гигантских ящеров и свист ветра слились в один сплошной гул.

Гермиона Грейнджер мчалась на своей «Молнии» у самых скал, закладывая безумные виражи. Её мундир был разорван на плече когтями одной из тварей, лицо покрывала копоть. Только за счет колоссального технического превосходства новейших метел ей и Джинни удавалось удерживать дистанцию, но Гермиона, чей разум даже в секунды смертельной опасности продолжал хладнокровно просчитывать телеметрию боя, понимала: это ненадолго. Человеческие силы были на пределе.

Ей был предельно ясен тактический план противника, простой и безжалостный, как геометрическая схема. Назгулы зажимали их в тиски, методично прижимая к отвесной гранитной стене. Двое нападавших полностью блокировали её перепрошитого стража, связывая его ближним боем и не давая прийти на помощь хозяйке. Третий же Призрак — тот, что уклонился от первого заклятия — шел целенаправленно за ней, чтобы нанести один-единственный, фатальный удар моргульским клинком.

Джинни творила в воздухе чудеса пилотажа. Её рыжие волосы, выбившиеся из-под шлема, казались яростным росчерком пламени на фоне серых скал. Она беспрестанно кружила перед мордой преследующего Гермиону назгула, подрезала траекторию крылатой твари, посылала в нее взрывные заклятия. Но Черный Всадник обращал на нее внимание как на назойливую муху. Древнее зло, ведомое прямой волей Саурона, не отвлекалось на ложные цели. Всадник видел только фиолетовое свечение жезла на палочке Грейнджер.

В один из моментов, когда их метлы едва не столкнулись на крутом вираже, Гермиона, пролетая мимо Джинни, успела отчаянно крикнуть сквозь рев бури:

— Замедли его! Хоть на миг!

— Я сделаю это! Держись наготове! — отозвалась Джинни, её голос сорвался на крик, но в нем не было страха — только бешеная решимость.

Назгул уже устремился по прямой траектории к Гермионе, поднимая тяжелый меч для сокрушительного рассекающего удара. Защитные щиты Флитвика на метле Джинни трещали от ментального давления Призрака.

И в этот самый момент, когда сталь уже была готова настичь девушку, Джинни совершила невероятный, самоубийственный кульбит. Она бросила свою «Молнию» в мертвую петлю прямо перед клювом летящего чудовища. Моргульский клинок со свистом рассек воздух в дюйме от древка её метлы, срезав несколько прутьев с хвоста. На долю секунды траектория Всадника сбилась, и Джинни, выравниваясь из пике, изо всех сил швырнула прямо в облезлую, зубастую морду крылатой твари последний оставшийся ослепляющий заряд авиации.

Вспыхнуло яростное, усиленное когтевранскими рунами магловское магниевое пламя. Раздался оглушительный хлопок.

Ослепленная тварь дико зарычала, взмахнула крыльями и на мгновение замерла в воздухе, потеряв ориентацию. Назгул в седле качнулся, восстанавливая равновесие.

Этого мига Гермионе было достаточно. Её палочка, соединенная с жезлом Мордора, уже была наведена на цель. Матрица заклятия была просчитана до единого знака.

— Империо! — выкрикнула она, вкладывая в это слово всю свою волю, всю свою жажду выжить и победить.

Фиолетовый луч ментальной энергии без промаха вонзился точно в центр черного капюшона. На этот раз заклятие попало в цель. Его кольцо все еще было завязано на Саурона, но воля Призрака, тысячелетия знавшая лишь беспрекословное повиновение, не могла противостоять Империусу.

Назгул резко обмяк, его поднятый меч опустился. Крылатая тварь прекратила метания и послушно зависла на месте.

Гермиона, тяжело дыша и удерживая палочку, выкрикнула новый, громовой приказ:

— Атакуй своих! Защищай периметр!

Подчиненный назгул не издал ни звука. Он резко развернул свою гигантскую тварь и, издав яростный шипящий клич, направил её вглубь каньона — туда, где её первый страж отбивался от двух бывших собратьев.

Сверху, со стороны облаков, битва теперь выглядела совершенно иначе. Расклад сил мгновенно изменился. Двое послушных воле генерала Грейнджер Кольценосцев теперь яростно и слаженно зажимали оставшихся слуг Мордора. Бой в воздухе наконец-то стал равным, и ледяная математическая улыбка превосходства снова коснулась губ Гермионы.

6.

В воздухе над ущельем раздалась серия резких, сухих хлопков. Пространство исказилось, и из дезиллюминационных чар один за другим начали выныривать вернувшиеся на поле боя рейдеры Беллатрисы и штурмовые группы квиддичистов. Увидев, что расклад сил изменился, и теперь уже слуги Саурона зажаты в тиски, они немедленно перестроились в боевые порядки.

— Не дайте им уйти! — во весь голос крикнула Гермиона, перекрывая рев бури и взмахивая палочкой. — Атакуйте тварей! Сбивайте их траекторию!

Один из молодых квиддичистов, лихо заложив вираж над головой ближайшего свободного назгула, резко вскинул палочку и метнул в его крылатого ящера заклятие:

— Петрификус Тоталус!

Яркий белый луч ударил точно в перепончатое крыло, но гигантская тварь даже не среагировала, лишь яростно щелкнула зубастой пастью. Древняя, грубая магия, струившаяся в жилах монстров Мордора, легко поглощала одиночные чары.

Гермиона, наблюдавшая за этим с высоты, лихорадочно перебирала в голове массивы данных. Перед её мысленным взором внезапно вспыхнуло старое, почти забытое воспоминание — рассказы Гарри о том, что Сириус Блэк говорил ему в камине гриффиндорской гостиной перед первым туром Турнира Трех Волшебников: «Шкура дракона слишком толстая, одно заклинание её не пробьет. Чтобы ошеломить такую тварь, нужно заклятие сразу нескольких магов, бьющих в одну точку».

Логика аналогии была безупречной.

— Как с драконами! — сорвав голос, крикнула Гермиона, указывая палочкой-жезлом на одного из маневрирующих Всадников. — Бейте залпом! Кучно!

Её приказ поняли мгновенно. Опытные убийцы Волан де Морта не нуждались в долгих объяснениях, когда дело касалось подавления цели. Беллатриса Лестрейндж, Антонин Долохов и Уолтон Макнейр, выстроившись в воздухе плотным клином на своих метлах, одновременно наставили палочки на крылатую тварь третьего назгула.

— Круцио! — яростно, в один голос выкрикнули они.

Три багрово-фиолетовых луча слились в один чудовищный по мощности поток боли. Соединенная магия Пожирателей пробила естественный иммунитет монстра. Огромная крылатая тварь резко остановилась в воздухе, её крылья судорожно подогнулись, и она зарычала от невыносимой, разрывающей мышцы агонии, теряя высоту.

В этот самый момент, когда разум Всадника в седле дрогнул от ментального шока его питомца, Гермиона вывела свой шлюз на прямую наводку.

— Империо! — отчетливо произнесла она.

Тонкий фиолетовый луч прошил серое марево и вонзился под капюшон третьего Кольценосца. Еще один контур воли Саурона лопнул, переподчиняясь командиру бункера «Омега». Третий назгул выровнял ящера и замер, послушно опустив клинок.

Увидев этот триумф ледяного расчета Грейнджер, штурмовые группы окончательно перехватили инициативу. Сразу пятеро квиддичистов, слаженно зайдя с хвоста к последнему, четвертому назгулу, наставили свои палочки на его бьющегося в петле ящера и слаженно выкрикнули:

— Остолбеней!

Пять мощных Ступефаев слились в одну ослепительную алую комету. Удар колоссальной кинетической и магической силы пришелся точно в грудину чудовища. Тварь мгновенно замерла, парализованная и ошеломленная, раскинув огромные крылья. И прежде, чем её всадник успел перехватить поводья, Гермиона, уже не тратя времени на лишние слова, вскинула руку и наложила Империус на оставшегося назгула.

Бой был окончен.

Шквальный ветер каньона внезапно показался тихим. Воздух вокруг расщелины стремительно остывал, покрывая скалы ровным слоем инея. Теперь за спиной Гермионы Грейнджер, зависшей на своей «Молнии», несокрушимой, монолитной стеной тьмы стояли четверо назгулов. Четыре высших воина Мордора, чей разум теперь подчинялся её воле.

Чуть поодаль двое квиддичистов осторожно удерживали за плечи Джинни Уизли. Её метла была сильно повреждена, а сама она едва держалась в седле от ментального истощения и боли в сломанных ребрах. Один из магов быстро влил ей в рот двойную дозу укрепляющего зелья. Джинни судорожно вздохнула, краска начала медленно возвращаться к её побледневшим щекам, и она с трудом, но уверенно перехватила рукоять управления.

Гермиона развернула свою метлу, окинув взглядом поредевший, но победивший отряд. На её разорванном мундире тускло блестели пуговицы. В её глазах не было ликования — только сухой подсчет оставшихся ресурсов.

— Уходим! Периметр зачищен, — приказала она, включая рацию на воротнике для связи с базой.

Затем она перевела взгляд на Джинни. На секунду её каменное, выжженное войной лицо смягчилось, вернув ей черты той прежней Гермионы, которая когда-то сидела в уютной гостиной Гриффиндора у камина.

— Спасибо, Джинни, — тихо, но искренне добавила она. — Твой маневр спас эту кампанию.

— С тебя сливочное пиво, генерал, — слабо, но упрямо ухмыльнулась Джинни в ответ, бережно коснувшись пальцами поврежденного бока. — Когда мы выберемся из этого ада.

Четыре огромные черные тени одновременно взмахнули крыльями, поднимая тучи каменной пыли, и штурмовой отряд генерала Грейнджер растворился в хмурых английских тучах, уходя в сторону бункера «Омега». Охота принесла колоссальную добычу.

7.

Центральная лаборатория бункера «Омега» напоминала алтарь техногенной магии. Изумрудно-синее сияние перепрошитых алгоритмов заливало массивные бетонные стены, отражаясь от стеклянных цилиндров, внутри которых теперь покоились сразу три Кольца. Три тяжелых золотых ободка, очищенных от багрового кода Саурона и замкнутых на новую, леденящую матрицу контроля.

Процедура перепрошивки шла на пределе возможностей, но в этот раз всё было иначе. Если первое вступление в контакт с кольцом назгула несколько дней назад было для сознания Гермионы подобно сокрушительному удару кувалды, разорвавшему её разум на куски древней хроники, то теперь она была гораздо устойчивее. Её ментальные щиты, выстроенные по строгим законам окклюменции и подкрепленные когтевранскими расчетами, держали удар монолитно. Разум генерала Грейнджер адаптировался. Она больше не тонула в чужих воспоминаниях — она препарировала их, как сухие данные.

Три Черных Всадника, выстроенные в ряд за бронированным стеклом, одновременно подняли латные рукавицы. По её сухому приказу они натянули Кольца на пальцы.

Гермиона сделала плавный пасс палочкой, соединенной с фиолетовым шлюзом жезла.

— Снимаю Империус, — ровно произнесла она.

Фиолетовые жгуты заклинания растаяли. Напряжение в зале оперативного планирования достигло пика, но Назгулы даже не пошевелились. Их черные балахоны оставались неподвижными, а аура смертоносного холода замкнулась внутри их контуров. Теперь, со снятым Непростительным проклятием, они были намертво привязаны к её воле своими собственными кольцами. Четыре из Девяти теперь официально маршировали под её знаменами.

Но цена этой победы росла с каждым новым артефактом. Едва последнее кольцо скользнуло по металлической перчатке Призрака, в голове Гермионы с пугающей, набатной отчетливостью снова зазвучал замогильный, скрежещущий шепот матрицы:

Одно Кольцо покорит их, одно соберет их,

Одно их притянет и в черную цепь скует их…

Этот голос больше не был далеким эхом. С каждым новым подчиненным Кольцом он становился всё громче, всё осязаемее, словно невидимая цепь, о которой говорилось в заклятии, уже стягивала её собственное сердце.

Гермиона медленно опустила палочку и сделала шаг к кварцевому стеклу. Её карие глаза сузились, превратившись в холодные янтарные щелки. Она подключила мысленный шлюз напрямую к первому, самому опытному из её стражей.

— О каком кольце идет речь? — спросила она прямо в его бездонную пустоту капюшона. — Что это за «Одно Кольцо», чья тень прописана в каждом вашем артефакте?

В её разуме раздался ответный шуршащий, похожий на шелест сухих осенних листьев голос назгула. В нем не было воли Саурона — только констатация фактов, заложенных в его мертвую память:

«Мы не видели его, госпожа… Оно утеряно в веках, задолго до того, как этот мир соприкоснулся с нашим. Но память Кольца помнит своего Создателя. Это то, что Саурон ищет больше всего на свете. Это его Суть. Его изначальная субстанция».

Черная фигура сделала едва заметный наклон головы, и холод в допросной комнате усилился.

«Когда он найдет его — он обретет полную, абсолютную силу. Ему больше не понадобятся командные жезлы или трансляторы боли. Наша связь с ним станет вечной, и твои формулы, госпожа, лопнут, как сухой пергамент. Если Одно Кольцо вернется на его палец, ему станут подвластны все кольца… абсолютно все. Даже те, которых он никогда не видел. Те, что носят эльфы, и те, что скрыты у гномов. Одно Кольцо правит всеми».

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот, но её лицо в генеральском мундире осталось каменным.

— Где оно? — жестко потребовала она. — У вас должны быть координаты поисковых отрядов. У Саурона должна быть зацепка.

«Больше мы ничего не знаем, госпожа… — прошелестел Призрак, и его капюшон опустился ниже. — Наш Властелин не доверял Девяти свои сокровенные тайны. Мы — лишь его карающий меч. Но… Король-Чародей Ангмара, Первый из нас… Он вел летописи поисков. Он сидит по правую руку от Черного Трона и знает гораздо больше. Его память хранит ответы».

Связь оборвалась. Гермиона медленно повернулась к интерактивной карте, где синие маркеры её бункера теперь уверенно контролировали Центральную Англию. Четверо Назгулов стояли за её спиной монолитной гвардией Тьмы, но её разум уже просчитывал следующую, самую главную переменную в этом уравнении выживания.

Саурона нельзя было просто победить на полях сражений с помощью артиллерии и Круциатуса. Пока существовало Одно Кольцо, вся её империя контроля находилась под угрозой мгновенного коллапса.

«Значит, король Ангмара», — подумала генерал Грейнджер, и её пальцы сильнее сжали рукоять палочки. Чтобы забрать пульт управления от этой войны, ей нужно было выследить и сломать их лидера. Охота продолжалась, и ставки в ней только что выросли до абсолютных.

8.

В малом конференц-зале бункера «Омега» было душно, несмотря на мощные кондиционеры. На столе остывал крепкий армейский кофе. Заседания в таком составе никогда не сулили ничего хорошего: здесь собрались те, кто двигал шестеренки этой войны на самом высшем уровне.

Рядом с Гермионой сидел профессор Флитвик, чьи ноги едва доставали до пола, и Люциус Малфой, безупречный и холодный. Напротив расположились двое маглов — генерал-лейтенант Стрэттон, служивший в Объединенном штабе, и сенатор Миллер, член влиятельного оборонного комитета. Именно эти двое мужчин в строгих костюмах и мундирах до сих пор наиболее рьяно и жестко выступали в поддержку всех, даже самых опасных проектов и операций Гермионы. Но сегодня на их лицах не было прежней решимости — только усталость и прагматизм хищников, почуявших перемену ветра.

— По данным допросов, полученным из лагеря военнопленных за последние сутки, после потери еще троих назгулов Саурон в панике, — нарушил тишину Люциус. Он мерно крутил в пальцах серебряный набалдашник трости. — Владыка Мордора осознал, что его самых могущественных слуг перехватывают одного за другим. Он вернул оставшихся назгулов в их главную цитадель — крепость Минас-Моргул. Наземные силы противника дезориентированы.

Генерал Стрэттон согласно кивнул, разворачивая на планшете свежую карту со спутниковыми снимками.

— После ухода назгулов мы наступаем на всех фронтах, генерал Грейнджер, — хмуро произнес Стрэттон, взглянув на Гермиону. — Оставшиеся легионы орков без ментальной поддержки превратились в неуправляемое мясо. Наша артиллерия и тяжелые бомбардировщики методично ровняют их с землей под Ноттингемом. Но есть странность: Саурон больше не присылает подкреплений через порталы. Вообще. Похоже, он махнул рукой на эту кампанию и сосредоточился на чем-то другом.

«На поиске Единого Кольца», — мгновенно подумала Гермиона, и её пальцы под столом судорожно сжались в кулак. Она знала то, чего не знали эти маглы: Саурон сворачивал удочки в Англии не потому, что испугался танков, а потому, что искал абсолютное оружие, которое обнулит все её синие графики и перепрошитые Кольца.

Но вслух генерал Грейнджер произнесла совершенно другое. Она подняла свои холодные карие глаза и ровно спросила:

— И что дальше? Мы разовьем успех? Мы пошлем наши объединенные силы через порталы прямо в Мордор, чтобы выжечь заразу в её логове?

Сенатор Миллер издал короткий, сухой и крайне циничный смешок. Он откинулся на спинку кожаного кресла и поправил дорогие очки.

— Сомневаюсь, Гермиона, — тихо произнес сенатор, покачав頭овой. — Политические лидеры в Лондоне и Вашингтоне уже вовсю говорят о «скором и успешном завершении локальной войны». Понимаете, к чему всё идет? Как только прямая угроза исчезнет, никто не захочет финансировать поход в другое измерение. Потребуют мандата Совета Безопасности ООН, активизируются выступления пацифистов, пресса начнет выть о гуманизме... всё просто утонет в бесконечных дебатах. Война закрывается. Вы больше не нужны в качестве спасительницы.

— А это значит, — жестко перехватил нить разговора генерал Стрэттон, подавшись вперед, — что от вас в самое ближайшее время потребуют передать ваш проект «Омега» и, самое главное, контроль над четырьмя подчиненными назгулами «международному органу по контролю за магическими аномалиями». Проще говоря — чиновникам, которые понятия не имеют, как держать эту тварь на поводке.

Гермиона даже не шевельнулась. Её лицо в генеральском мундире оставалось бледным и неподвижным, как гранит.

— И какова же цена моей сговорчивости? — сухо спросила она.

Миллер посмотрел на неё с глубоким, едва заметным сочувствием, которое, впрочем, не мешало ему оставаться прагматичным политиком до мозга костей, видящим ситуацию насквозь.

— Вас хотят убрать со сцены, Гермиона, причем сделать это максимально красиво для публики, — глухо произнес Миллер, подавшись вперед и сцепив пальцы в замок. — По моим каналам пришла информация: в качестве компенсации за заслуги перед человечеством вам повесят ордена и предложат возглавить крупный международный экологический проект. Восстановление лесов, очистка территорий от орочьей скверны... Почетная, чистая от крови пенсия в девятнадцать лет. Но это лишь фасад. Самое страшное готовится за вашей спиной. Чтобы вы гарантированно согласились и не смогли сопротивляться, они собирают компромат. Записи об использовании по вашим прямым приказам Круциатуса на пленных нуменорцах и харадримах уже лежат в сейфах Министерства магии и Международного уголовного суда в Гааге.

Сенатор на мгновение замолчал, его лицо осунулось от осознания масштаба предательства.

— Прежде чем нанести юридический удар, вашу репутацию уничтожат. Что-что, а это у нас умеют. Журналисты, способные выставить монстром даже ангела, тысячи активистов НПО, которым нужно только указать цель и сказать: «Фас!». Они запустят эту машину, Гермиона. Вы не успеете оглянуться, как станете чудовищем в глазах всех, прежде чем на вас защелкнут наручники. Мы пытаемся затормозить этот процесс, но силы слишком неравны.

Профессор Флитвик тихо и испуганно пискнул, хватаясь за край стола. Он посмотрел на Люциуса, надеясь на опровержение, но Малфой лишь мрачно и подтверждающе наклонил голову.

— Бруствер не собирался приносить вас в жертву, Гермиона. Он держал оборону до последнего, — голос Люциуса звучал глухо, лишенный привычной бархатистой вальяжности. — Но Кингсли прежде всего министр. И положение мира волшебников после краха Статута о секретности, заботит его куда сильнее, чем судьба генерала Грейнджер. К тому же... давайте смотреть правде в глаза: он тоже вас боится.

Люциус встал, подошел ближе к столу и посмотрел Гермионе прямо в глаза — без тени былого высокомерия, лишь со строгим, предупреждающим предостережением.

— Если вы сейчас заупрямитесь и просто откажетесь передать кольца и назгулов под контроль этого нового «комитета», они активируют все свои заготовки. Вас ждет либо Визенгамот и пожизненный срок в Азкабане за применение Непростительных заклятий, либо трибунал в Гааге за военные преступления и геноцид орков. И, признаться, я не знаю, что из этого хуже. Система, которую вы спасли, испугалась вашей силы и приготовилась вас сожрать. Они не пощадят вас, Гермиона. Вы стали для них слишком опасны.

Гермиона Грейнджер медленно поднялась со своего кресла. Полы её генеральского мундира тяжело опустились, а пальцы коснулись края стола, на котором тускло поблескивала палочка с фиолетовым шлюзом жезла. Она перевела взгляд на сенатора Миллера.

— Но кольцом назгула не может владеть «комитет», — её голос прозвучал пугающе сухо и отчетливо. — Это математически невозможно. Структура артефакта требует жесткой ментальной привязки к конкретному магическому ядру. Только один человек может удерживать поводок.

Сенатор Миллер горько, криво усмехнулся и устало потер переносицу, глядя в чашку с остывшим кофе.

— И это самое скверное, Гермиона, — тихо произнес он. — Начнется дележ. Наверху никто не думает о магических ядрах, там думают о паритете сил. Как только комиссия заберет у вас проект, по назгулу получат крупнейшие мировые игроки: Британия, США, Китай, Россия. И это будет абсолютное оружие против всех остальных. Зачем угрожать строптивому соседу танками, санкциями или ядерными боеголовками, когда можно отправить назгула просто полетать над правительственным кварталом? Ни одна ПВО его не засечет, ни один бункер не спасет от Смертоносного Недуга.

Генерал Стрэттон помрачнел, его кулаки на оперативной карте сжались до побеления суставов.

— И рано или поздно владеющие назгулами страны сцепятся между собой, — жестко отрезал военный. — Жажда доминирования перевесит остатки разума. Вспыхнет глобальный конфликт нового типа. И нам еще очень повезет, если за назгулами не последуют ядерные ракеты. Человечество уничтожит само себя вашим же оружием, генерал Грейнджер.

Гермиона повернулась обратно к панорамному окну, за которым в темноте гудели очистительные системы бункера. Мысли в её голове вращались с быстротой квантового процессора, выстраиваясь в безупречную, леденящую душу цепочку:

«Конечно. Всё именно так и будет. Маглы и Министерство погрязнут в сварах, шпионаже и бесконечных дебатах, пытаясь растащить Кольценосцев по своим национальным квартирам. А тем временем Саурон в тишине Минас-Моргула найдет Единое Кольцо. Он взломает их примитивный, кустарный контроль, в одночасье восстановит свою абсолютную власть над всеми назгулами и придет снова — уже на выжженную междоусобицей землю. Но если я сейчас расскажу этим людям про Единое Кольцо... мне либо просто не поверят, посчитав это уловкой для сохранения власти, либо само это Кольцо станет еще одним яблоком раздора. На этот раз — апокалиптическим».

В этот момент внутри девятнадцатилетней девушки окончательно умерла гриффиндорка. В ней больше не осталось сомнений. Мораль старого мира, Визенгамот, Гаагский трибунал — всё это казалось детским лепетом перед лицом математически неизбежного финала. Чтобы спасти эту цивилизацию, её нужно было лишить права выбора.

Гермиона медленно повернулась к собеседникам. В её карих глазах отражалось фиолетовое сияние колец — холодное, монолитное и безжалостное.

— Значит, чтобы спасти этот мир от самого себя, остается только одно, — ровно произнесла она.

Генерал Стрэттон поднял на неё тяжелый, понимающий взгляд. На его лице проступила суровая, солдатская решимость человека, готового пойти на государственную измену ради высшей целесообразности.

— Вам нужны оставшиеся пять, Гермиона, — тихо, но отчетливо произнес генерал. — До того, как политики закроют проект. Когда все девять назгулов будут ваши — вы больше не будете просить у них ресурсы или оправдываться перед комиссиями. Вы будете приказывать. Всем им.

Люциус Малфой плавно поднялся со своего места, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Он посмотрел на Грейнджер, и в его глазах чистокровного лорда, пережившего двух темных владык, сейчас горело подлинное, глубокое восхищение новой силой, которая рождалась в этом бункере. Он понял, что девчонка ведет свою собственную игру, масштаб которой пугает даже его.

— Мы с вами, мисс Грейнджер, — вкрадчиво, но с абсолютной верностью произнес Люциус, слегка склонив голову. — Малфои, Яксли, Лестрейнджи и весь наш блок обеспечат вас всем необходимым в обход Лондона. Даже... если вам сейчас известно что-то такое, о чем вы пока не считаете возможным говорить кому-то еще в этой комнате. Мы идем до конца.

Гермиона Грейнджер молча протянула руку и взяла со стола свою палочку-жезл. Четыре Назгула, стоявшие за кварцевым стеклом лаборатории, синхронно повернули свои пустые капюшоны в её сторону, ожидая команды. Охота на Короля-Чародея Ангмара и оставшихся Всадников в Минас-Моргуле теперь становилась вопросом не только личного выживания, но и спасения цивилизации. Поводок был перехвачен намертво.