Гермиона: цепь для Девяти (джен)

1.

Воздух над Большим двором Хогвартса, и без того отравленный гарью и пороховым дымом, вдруг натянулся, словно струна, и лопнул с оглушительным, громоподобным треском. Пространство разодрала багровая трещина. Она расширялась, истекая дымом и запахом паленой плоти, пока не превратилась в исполинский, пульсирующий зев, ведущий в бездну, полную расплавленной лавы.

Из этой багровой пустоты хлынул сплошной, ревущий поток. Это была не армия, а прорвавшаяся плотина из грязи, железа и ярости. Искаженные злобой морды, облаченные в грубые, зазубренные доспехи, тяжелые тесаки, высекающие искры из вековых камней замка. Злобные твари с желтыми клыками и огромные, закованные в латы великаны с тяжелыми дубинами бросились вперед, втаптывая в грязь и обломки стен как защитников школы, так и нападавших пожирателей смерти. Им было плевать на мантии и флаги — они жаждали лишь крови.

На холме, возвышающемся над полем боя, Беллатриса Лестрейндж застыла, позабыв о занесенной волшебной палочке. Ее глаза, обычно горевшие безумием, расширились, отражая багровое зарево портала. Она смотрела, как одно из безымянных чудовищ одним ударом щита размозжило голову бросившемуся на него оборотню, а затем, дико хохоча, вонзило кривой клинок в горло раненому аврору. Тяжелая грудь Беллатрисы вздымалась. Губы дрогнули, растягиваясь в жуткой, благоговейной улыбке.

— Какая... какая первозданная, чистая жестокость! — прошептала она, и в ее хриплом голосе проскользнул экстаз. — Мой Лорд, вы видите это? Они не знают пощады! Они идеальны...

Рядом с ней Люциус Малфой судорожно хватал ртом воздух. Его бледное лицо казалось мертвенно-серым в сполохах магического огня. Пальцы, сжимавшие палочку, дрожали так сильно, что наконечник выписывал в воздухе рваные зигзаги. Он сделал шаг назад, едва не споткнувшись о разорванную мантию какого-то несчастного. Взгляд Люциуса метался от ревущей лавины стальных доспехов к Темному Лорду. Смертный ужас парализовал его колени.

— Они... они сомнут нас, — заикаясь, выдохнул Люциус, его голос сорвался на панический фальцет. — Мой Лорд, это не люди, это дьяволы! Наше заклятие их не удержит... Их слишком много! Нужно уходить, мы погибнем здесь, все погибнем!..

Волан-де-Морт даже не повернул головы в сторону скулящего мага. Его змеиное лицо оставалось неподвижной, восковой маской. Лишь алые глаза сузились, превратившись в две тонкие, леденящие щели, когда он окинул взглядом беснующуюся орду, не поддающуюся никакому известному ему закону магии. Его рука, удерживающая Бузинную палочку, была неподвижна как скала. Он не чувствовал страха — лишь холодный, расчетливый гнев хозяина, чью территорию посмели осквернить без его ведома.

— Молчать, Люциус, — ледяной, тихий шепот Темного Лорда мгновенно перерезал панический бред Малфоя. — Твоя трусость утомляет меня.

Волан-де-Морт плавно поднял палочку над головой, и его голос, усиленный заклятием, разнесся над гибнущим замком, перекрывая даже рев неведомых тварей:

— Пожиратели смерти! Назад! Отступить к Запретному лесу! Держать дистанцию и не вступать в бой!

Он обернулся к Беллатрисе, его ноздри хищно раздулись.

— Нам нужно узнать, чья это сила и из какого колодца грязи они выползли. Живыми они мне не нужны, но их секреты станут моими. Отступаем.

На разрушенной балюстраде Хогвартса Гарри Поттер тяжело опирался на каменные перила, чувствуя, как футболка прилипла к спине от холодного пота. Сердце колотилось в самые ребра, готовое выскочить наружу. Он смотрел, как черная волна пожирателей смерти стремительно откатывается назад, оставляя замок на растерзание заполонившим двор чудовищам.

— Гарри... что это? Что это, черт возьми, такое?! — Рон Уизли вцепился в плечо друга так сильно, что пальцы побелели. Его лицо было бледнее, чем у привидения замка, а нижняя челюсть мелко дрожала. — Это не люди... и не великаны... Ты видел их мечи?!

Гарри не мог ответить. Его рот пересох, а в груди разливалось странное, удушливое чувство. С одной стороны, уход Волан-де-Морта давал им секунду, чтобы просто вздохнуть, спасал от неминуемой гибели прямо сейчас. С другой — вид новой, безжалостной силы, которая крушила каменные статуи замка как сухие ветки, внушал первобытный, парализующий ужас.

— Я не знаю, Рон... — едва слышно выдавил Гарри, сглатывая подступивший к горлу ком. — Но Волан де Морт испугался их. Или решил переждать. Нам конец, если мы не закроем эти ворота...

Снизу, из самого эпицентра хаоса, раздался громовой, непреклонный голос профессора Макгонагалл. Ее мантия была покрыта серой каменной пылью, шляпа сбилась набок, но в глазах горел отчаянный, яростный огонь. Она взмахнула палочкой, возводя перед прорывающимися тварями сияющую серебряную стену, которая тут же содрогнулась под ударами тяжелых топоров.

— Протего Максима! Фианто Дури! — выкрикнула она, и жилы на ее шее натянулись от колоссального напряжения. Она обернулась к уцелевшим учителям и студентам, ее лицо было суровым, как сам гранит Хогвартса. — Назад, в замок! Все в Большой зал! Забаррикадировать переходы! Живее, у нас нет времени! Удвоить щиты, активируйте все оставшиеся чары! Защищайте школу!

2.

Внутри шатра, воздвигнутого магией посреди глухой чащи Запретного леса, царил полумрак, колышущийся в такт тяжелому, рваному дыханию его обитателей. Магическое пламя, бьющее из чаш по углам, отливало ядовито-зеленым, выхватывая из темноты бледные, изможденные лица. Снаружи, за плотной тканью заклятых стен, глухо рокотал лес, содрогаясь от далеких, чуждых криков и лязга железа — там, у стен Хогвартса, безымянная орда продолжала рвать на части всё живое.

Беллатриса Лестрейндж мерила шатер яростными, размашистыми шагами. Ее мантия была разорвана на плече, черные волосы безумными вихрями падали на лицо, а глаза лихорадочно блестели в зеленоватом свете. Она то и дело вскидывала палочку, словно готовая прямо сейчас прожечь шелк шатра и броситься обратно в бой.

— Мы теряем время! Мой Лорд! — ее голос сорвался на исступленный клекот, она резко остановилась перед возвышением, где в тени восседал Волан-де-Морт. — Замок слаб! Эти... эти твари, кем бы они ни были, крушат школьников и крыс из ордена Феникса! Защита Хогвартса трещит по швам! Если мы ударим сейчас, с тыла, мы вырежем и тех, и других! Одна решительная атака, мой Лорд, и весь мир падет к вашим ногам!

— Ты безумна, Белла, безумна! — Люциус Малфой резко подался вперед, опираясь ладонями о край длинного дубового стола.

Его некогда безупречные серебряные волосы спутались и взмокли от пота, а аристократические черты лица заострились от непереносимого, гнетущего напряжения. В его глазах, подернутых сеткой лопнувших капилляров, читался не просто страх — это был леденящий душу расчет человека, заглянувшего в бездну.

— Ты видела их клинки? Видела их доспехи? — Люциус заговорил быстрее, его голос вибрировал от сдерживаемой паники. — На них следы темной магии, которой мы никогда не знали! Наши заклятия их убивают, но их многие тысячи! Нам нужно вначале разобраться, откуда хлынула эта саранча и чего они хотят! Мы не знаем их численности! Идти на них сейчас — это самоубийство!

Беллатриса резко развернулась, ее лицо исказилось в презрительной гримасе. С кривой усмешкой она сделала три быстрых шага к Малфою и выплюнула слова ему прямо в лицо, брызжа слюной:

— Трусость! Обычная, смердящая малфоевская трусость! Ты дрожишь за свою шкуру, Люциус! Твой сын прячется, твоя жена скулит по углам, и ты готов ползти в свою нору, поджав хвост, перед какими-то дикарями с топорами?! Осторожность? Это слово для немощных стариков! Мой Лорд не ведает страха!

— Это не трусость, это разум! — Люциус отшатнулся от нее, но его голос сорвался на крик, пальцы судорожно впились в край стола так, что ногти побелели. — Если мы сгорим в этой бойне, некому будет править! Мы должны понять, кто их хозяин! У этой армии должен быть кукловод, Белла!

— Довольно.

Слово упало подобно гильотине. Мягкий, шипящий звук, едва превышающий шепот, мгновенно заморозил воздух в шатре. Беллатриса осеклась на полуслове, ее рот так и остался полуоткрытым, а Люциус резко втянул голову в плечи, затаив дыхание.

Волан-де-Морт медленно поднялся со своего кресла. Его высокая, костлявая фигура в черной мантии казалась частью самой ночи. Алые глаза-щели медленно переместились с тяжело дышащей Беллатрисы на бледного, дрожащего Люциуса. Темный Лорд плавно перебирал тонкими пальцами Бузинную палочку, и этот монотонный жест внушал больше ужаса, чем любой крик.

— Вы утомляете меня своими криками, — ледяной тон Волан-де-Морта заставил обоих Пожирателей опустить взгляды. — Беллатриса... Твоя страсть к крови восхитительна, но слепа. Бросаться в темноту, не зная, что за зверь там притаился — глупость, недостойная моих слуг.

Он сделал шаг вперед, и Нагайна, до этого дремавшая у его ног, бесшумно заскользила по ковру, приподняв плоскую голову и пробуя воздух раздвоенным языком.

— Но Люциус, — взгляд алых глаз вонзился в Малфоя, заставив того покрыться испариной, — на удивление, ты проявляешь зачатки разума. Хотя это может быть и обыкновенной трусостью.

Он подошел к краю шатра и отодвинул полог. Далеко внизу, у подножия холма, огромный тролль с размаху вбивал в землю одного из великанов, пришедших на стороне Пожирателей.

— Посмотри, Белла, — Волан-де-Морт указал длинным костлявым пальцем на побоище. — Мои великаны гибнут под их натиском. Мои акромантулы бегут вглубь леса. Нападать сейчас — значит тратить чистокровных волшебников на расчистку дороги для этих варваров.

— Но Поттер… — начала была Беллатриса, но осеклась под ледяным взглядом.

— Поттер никуда не денется, — отрезал Темный Лорд. — Замок окружен этими существами. Хогвартс стал для мальчишки клеткой. Мы не станем нападать вслепую, и мы не станем бежать, — отчеканил он, и в его голосе прорезались стальные, властные ноты. — Мне нужны ответы. Из какого склепа вылезло это отребье? Кому они служат? Какую магию используют?

Он резко повернулся к Беллатрисе, и на его бескровных губах змеилась жуткая, леденящая улыбка.

— Возьми Сивого и лучших егерей. Мне не нужен их лагерь, мне не нужна победа в этой схватке. Мне нужен один из этих монстров. Живым. Приведи его сюда, Белла. Мы вскроем его разум, и если потребуется — сдерем с него кожу, но я узнаю имя их господина. А ты, Люциус, возьми остальных и уничтожайте любого, кто попытается приблизиться к нашему лагерю. Выполняйте.

3.

Ночной воздух на окраине Запретного леса был пропитан запахом палой листвы, сырости и свежей, незнакомой крови. Между вековыми деревьями, тяжело стуча коваными сапогами, пробирался отряд уродливых, сгорбленных существ с длинными руками и клыкастыми пастями, а во главе шел высокий человек с кожей цвета горького шоколада, облаченный в багровые одежды и чешуйчатый доспех. На его руках поблескивали тяжелые, исписанные змеиными узорами медные наручи.

Ветви над их головами бесшумно раздвинулись. Из темноты, обнажив острые желтые зубы, выскочил Фенрир Сивый. Его глаза дико горели.

— Остолбеней! — хрипло зарычал оборотень, вскидывая палочку.

Красный луч разрезал полумрак, устремляясь прямо в грудь темнокожего вожака. Тот среагировал с неуловимой, звериной быстротой: вскинул левую руку, подставляя под удар широкий наруч. Магический луч с шипением ударился о металл, рассыпавшись веером багровых искр, но даже не пошатнул воина. Вожак схватился за рукоять кривого ятагана, однако довершить движение не успел.

— Круцио! — безумный, торжествующий визг Беллатрисы Лестрейндж разорвал тишину леса.

Непростительное заклятие, выпущенное из засады, ударило вожака в спину. Воин рухнул на колени, его тело свело страшной судорогой, ятаган с высекающим искры звоном вывалился из онемевших пальцев. Сильный духом, он попытался подняться, но Беллатриса, уже выскочившая на поляну, с хищным оскалом взмахнула палочкой еще раз:

— Ступефай!

Красная вспышка ослепила лес, и темнокожий вожак мешком повалился на мох, потеряв сознание.

— Взять его! Живее, псы! — скомандовала Беллатриса, но клыкастые спутники поверженного командира уже бросились в атаку.

Они не знали магии, но их ярость была беспредельной. Чудовища хлынули на пожирателей смерти, размахивая тяжелыми тесаками и издавая утробный, хриплый рев. Один из егерей не успел вовремя вскинуть палочку — уродливый монстр со свистом опустил зазубренный топор ему на плечо. Раздался хруст ломающихся костей, и маг с истошным криком повалился в траву, заливая корни деревьев кровью.

— Твари! Поганые твари! — закричал Сивый, впиваясь зубами в горло навалившегося на него существа, пока другие пожиратели сыпали заклинаниями.

— Авада Кедавра! Инсендио! Диффиндо!

Зеленые и огненные вспышки озаряли вековые дубы. Клыкастые чудовища гибли одно за другим, падая с разверзнутыми грудными клетками и обожженными мордами, но ни одно из них не повернуло назад. Через несколько минут всё было кончено. Окраина леса превратилась в кладбище для десятка безымянных монстров. На земле, прижимая ладонь к разорванному боку и захлебываясь собственным криком, выл тяжело раненый Пожиратель. Беллатриса даже не взглянула на него. Ее безумный взор был прикован к связанному пленнику.

— В лагерь! — тяжело дыша, бросила она Сивому, который вытирал окровавленный рот тыльной стороной ладони. — Мой Лорд ждет.

В зеленоватом полумраке шатра пленный вожак уже пришел в себя. Его привязали к тяжелому деревянному стулу. Несмотря на побои и путы, он смотрел на стоящего перед ним Волан-де-Морта с непримиримой, глухой ненавистью.

Темный Лорд медленно приблизился, шурша мантией по ковру. Его палочка коснулась подбородка пленника, приподнимая его голову.

— Кто твой господин, червь? — тихо, почти ласково спросил Волан-де-Морт. — Откуда вы пришли?

Воин лишь сплюнул кровь под ноги Темному Лорду.

Беллатриса, стоявшая за спиной пленника, задрожала от ярости, но Волан-де-Морт лишь слегка повел бровью.

— Круцио.

Вскрик, который издал вожак, едва ли походил на человеческий. Его сухожилия натянулись как гитарные струны, кожа на лице потемнела от прилившей крови, а из пор выступил обильный пот. Он бился в путах, пока стул под ним не затрещал. Волан-де-Морт держал заклятие долго, с ледяным хладнокровием отсчитывая секунды, а затем резко опустил палочку. Пленник повис на веревках, хрипя и ловя ртом воздух.

— Говори, — повторил ледяной шепот.

— Саурон... — через силу, выплевывая кровавую пену, прохрипел вожак. Его темные глаза дико блестели. — Наш владыка... Саурон... Око...

— Кто он такой? — шаг вперед, палочка упирается в переносицу. — Зачем он прислал вас?

Пленник плотно сжал челюсти. В его взгляде, несмотря на пережитую муку, вспыхнула фанатичная гордость. Он замолчал, упрямо глядя прямо перед собой.

— Твое тело хрупко, а язык ленив, — сухо произнес Волан-де-Морт. — Но твой разум принадлежит мне. Легилименс!

Алые глаза Темного Лорда расширились, и он без стука ворвался в сознание чужака. Перед мысленным взором Волан-де-Морта разверзся сущий ад. Он увидел бескрайние выжженные равнины, затянутые черным дымом, исполинские башни из черного камня и изрыгающее лаву жерло огромной огнедышащей горы. Но главное — он ощутил чужую, древнюю и монументальную волю. Это была не просто человеческая магия. В сознании пленника Саурон представал как первобытная, нечеловеческая сила, темное божество, веками собиравшее под свои знаменами легионы чудовищ ради одной цели — полного, абсолютного порабощения всего живого. Эта воля не искала компромиссов, она не знала страха и не собиралась делиться властью. Портал, открывшийся в Хогвартсе, возник помимо его воли, но орды, хлынувшие оттуда, пришли завоевывать этот мир. Однако мысли пленника были хаотичны, поверхностны — никакой информации о тайном оружии, планах или артефактах в его голове не было, лишь слепая преданность великому Оку.

Волан-де-Морт резко разорвал контакт и сделал шаг назад. Его змеиное лицо на мгновение исказилось от напряжения — чужая ментальная архитектура была слишком грубой и массивной. Пленник на стуле обмяк, его глаза закатились, и он затих — его разум был выжжен дотла.

Беллатриса и Люциус застыли, ловя каждое движение своего господина. Шатер погрузился в мертвую тишину.

— Мой Лорд? — осторожно, едва дыша от страха, позвал Люциус. — Что вы увидели?

— Угрозу, которую нельзя игнорировать, — отрезал Волан-де-Морт. Он обернулся к своим последователям. — Люциус, твоя осторожность... на этот раз оказалась не лишена смысла. Битва за Хогвартс окончена. Пока что. Мы не будем воевать на два фронта, дожидаясь, пока этот «Саурон» раздавит нас своим числом.

— Но куда нам идти? — спросила Беллатриса, с ненавистью глядя на тело пленника.

— В поместье Малфоев, — скомандовал Лорд. — Мы укрепим его всеми известными чарами. Мне нужно время, чтобы обдумать увиденное и подготовить план. Если этот дух хочет властвовать над моим миром, ему придется сначала встретиться со мной. Но я не приму бой на его условиях.

— Люциус, готовь Аппарацию. Мы уходим немедленно. Пусть гриффиндорские щенки и эти пришельцы грызут друг другу глотки под стенами школы. Мы подождем, пока пыль уляжется.

Черные вихри один за другим начали закручиваться в ночном лесу, унося пожирателей смерти прочь от Хогвартса, в то время как первые осадные лестницы врага уже с грохотом ударились о древние стены школы.

4.

Изумрудное пламя в каминах Большого зала Хогвартса не гасло ни на секунду, взрываясь гулкими, яростными вспышками и выбрасывая в закопченный воздух снопы искрами исходивших углей. Минерва Макгонагалл стояла у самого очага, похожая на древнее, высеченное из серого камня изваяние скорби и непреклонности. Ее палочка непрерывно описывала в воздухе сложные, рубящие дуги, поддерживая тающий защитный барьер у главных ворот, за которыми раздавался душераздирающий скрежет железа о гранит и утробный, победный рев тварей. Каждый удар тяжелого тарана в ворота отзывался в ее теле судорожным вздрагиванием, но голос, сорванный до хрипа, оставался оглушительным:

— Быстрее! Не задерживайтесь! Бросайте вещи, только палочки! Студенты — по двое в камин! Младшие курсы — вперед!

Она видела, как мимо нее, шатаясь от усталости и ужаса, проносятся дети. Девочка-третьекурсница плакала, размазывая по лицу черную гарь и кровь из рассеченного лба; староста Когтеврана тащил на плечах потерявшего сознание товарища. Хогвартс, вековая цитадель знаний и безопасности, рушился под натиском врага, которого не существовало ни в одном учебнике по защите от темных искусств. Когда последняя группа студентов с криками исчезла в зеленом огне, Макгонагалл тяжело опустила руку. Палочка едва не выскочила из ее онемевших, исцарапанных пальцев. Взглянув на опустевший, усыпанный обломками потолка и разбитой посудой зал, профессор шагнула в камин, унося с собой горькое понимание: школа пала не перед Темным Лордом, а перед хаосом, у которого не было имени.

Атриум Министерства магии встретил беженцев звенящей, неестественной пустотой. Огромный зал с фонтаном из чистого золота, еще несколько часов назад бывший оплотом Пожирателей смерти, казался покинутым склепом. На волне паники, когда вести о прорыве багрового портала и бегстве самого Волан-де-Морта достигли Лондона, его ставленники бежали, бросая посты, документы и оружие. Страх перед неизвестным ужасом, хлынувшим из недр земли, оказался сильнее верности Темному Лорду.

Кингсли Бруствер стоял на ступенях величественного фонтана Магического Братства, который теперь был частично разрушен. Его глубокий, рокочущий голос, усиленный заклятием Сонорус, гремел под черным плиточным сводом Атриума, с трудом сдерживая нарастающую истерику сотен прибывающих беженцев. На его широких плечах лежала порванная аврорская мантия, а на лице застыла суровая решимость воина, который внезапно оказался во главе тонущего корабля.

— Порядок! Соблюдайте порядок! — Кингсли поднял массивную ладонь, призывая к тишине толпу, которая металась между залами. — Министерство свободно от присутствия пожирателей. Я временно принимаю на себя обязанности министра магии до стабилизации обстановки. Авроры, сформировать периметр безопасности вокруг каминных залов! Медики — в правое крыло, немедленно займитесь ранеными! Мы в безопасности, пока запечатаны подземные уровни!

В дальнем углу министерского архива, под тусклым светом парящей колдовской лампы, царил сущий разгром. Гермиона Грейнджер сидела прямо на полу, окруженная разорванными фолиантами, древними свитками и тяжелыми энциклопедиями. Ее руки дрожали так сильно, что страницы «Истории магии» и «Энциклопедии монстров раннего средневековья» рвались под ее пальцами. Она лихорадочно листала главу за главой, ее глаза бешено бегали по строчкам, а на щеках горел нездоровый, лихорадочный румянец.

— Ничего... Ничего нет! — в ее голосе прорезались истеричные ноты, она с силой захлопнула массивный том в кожаном переплете, подняв облако пыли. — Это не поддается никакой классификации! Магические существа не носят выкованную в кузнях броню и не используют осадные орудия! У них нет признаков гоблинской работы, они не похожи на троллей — тролли глупы и не умеют держать строй! Это... это организованная армия, но в нашей истории нет ни одного упоминания о подобном виде!

— Да какая к черту разница, как они называются в твоих книгах, Гермиона?! — Рон Уизли в ярости пнул тяжелую ножку стола, едва не свалив стопку книг на пол. Его лицо было бледным, покрытым пятнами пороховой копоти, а одежда промокла от пота и чужой, темной крови. — Ты видела, что они сделали с Хагридом? Они просто навалились гурьбой! Да, они дохнут от хорошего Редукто, их шкура горит от Инсендио, они уязвимы к магии, Гермиона! Но их тысячи! На место одного убитого из этой проклятой дыры вылезает десяток новых! Наша магия просто иссякнет раньше, чем у них закончатся солдаты!

— Рон, замолчи, пожалуйста, — Джинни Уизли сидела на перевернутом ящике, обхватив себя руками за плечи. Ее всю мелкой дрожью била дрожь, а взгляд был прикован к грязным носкам собственных ботинок. — Они не просто убивают. Они... они радуются этому. Сами-Знаете-Кто творил зло ради власти, ради идеи. А эти... существа... они просто хотят, чтобы всё горело. Я видела глаза одного из них перед тем, как папа оглушил его. Там нет разума. Там только голод и слепая ярость.

Гарри Поттер не участвовал в споре. Он стоял у узкого министерского окна, спиной к друзьям, и смотрел на блеклые, заколдованные облака, плывущие за фальшивым стеклом. Его пальцы судорожно сжимали волшебную палочку, а шрам на лбу невыносимо пульсировал, но это была не та боль, которую причинял Волан-де-Морт. Это была тупая, давящая ломота от ментального шока.

— Главное не это, — тихо произнес Гарри. Его голос прозвучал так глухо, что друзья мгновенно замолчали и обернулись к нему. Гарри повернул голову, и Рон ужаснулся тому, какими старыми и уставшими выглядели глаза друга за разбитыми стеклами очков. — Главное то, что Волан-де-Морт отступил. Он испугался. Или взял паузу.

— Это же хорошо, разве нет? — с надеждой в голосе спросил Рон, делая шаг к нему. — Пожиратели смерти бежали, мы получили передышку! Министерство свободно!

— Ты не понимаешь, Рон, — Гарри горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого плача. — Если существо, которое годами держало в ужасе весь наш мир, которое считало себя бессмертным богом, развернуло свои войска и сбежало при виде этих тварей... значит, то, что пришло извне, пугает даже его. Мы радовались, что спаслись от змеи, но в наш дом пришел дракон. И мы понятия не имеем, как с ним бороться.

5.

Прошли три бесконечные недели с тех пор, как небо над Шотландией раскололось, и за это время мир, каким его знали волшебники и маглы, превратился в тлеющие руины. Черная, хлынувшая из портала лавина, которую пленные сквозь зубы и кровавую пену наконец назвали «орками», катилась на юг, сметая всё на своем пути. Железнодорожные пути были вывернуты, шоссе забиты брошенными машинами, а пригороды Лондона уже заволакивало жирным, удушливым дымом от горящих элеваторов и заводов. Орды Мордора шли на столицу.

В подземных казематах Министерства магии, на самом нижнем уровне Отдела тайн, пахло уксусом, сыростью и паленым мясом. На массивном железном стуле, опутанном заклятыми цепями, билось уродливое, приземистое существо со свиной кожей и покрытыми язвами клыками. Его темная, густая кровь капала на каменный пол. Рядом с ним на коленях стоял Гарри Поттер, его мантия была насквозь пропитана потом, а лицо казалось серым от бессилия.

— Кто ведет вас? Сколько еще порталов откроется? — в десятый раз спросил Гарри, его голос сорвался на хрип.

Вместо ответа существо лишь дико зарычало, обнажив желтые пеньки зубов. Гермиона Грейнджер, стоявшая чуть поодаль с флаконом сыворотки правды, судорожно сжала ладони. Три полных пузырька чистейшего веритасерума уже были влиты в глотку этой твари, но прозрачная жидкость, обычно ломающая любую волю, лишь заставляла существо пускать пену. Кингсли Бруствер сделал шаг вперед, его тяжелая волшебная палочка была направлена прямо между близко посаженных глаз орка.

— Легилименс! — низкий, рокочущий голос министра заставил факелы на стенах дрогнуть.

Кингсли резко втянул воздух сквозь зубы. Его лицо исказилось от ментального удара, на лбу вздулись толстые вены. Он продержался всего несколько секунд, прежде чем его отбросило назад. Гарри едва успел подхватить министра за плечи. Кингсли тяжело дышал, его веки дрожали. В чужом, диком разуме не было привычных логических цепочек или воспоминаний, которые можно было бы прочесть. Там стоял глухой, монолитный ментальный блок — ревущая черная стена, сотворенная чьей-то колоссальной, древней волей. Из этого ментального месива удавалось выудить лишь обрывки, обжигающие сознание: раскаленное докрасна Око, имя «Саурон», бьющееся как набат, и одна-единственная, выжженная на подкорке цель — стереть этот мир, выжечь его до основания, растоптать железными сапогами всё, что дышит. И больше ничего. Никаких тактических планов, никаких уязвимостей.

— Это бесполезно, — выдохнул Кингсли, вытирая рукавом кровь, хлынувшую из носа от ментальной отдачи. — Их разум запечатан их хозяином. Они не знают ничего, кроме приказа идти вперед. И они идут.

В этот момент тяжелая кованая дверь каземата с грохотом распахнулась. В помещение ворвался Артур Уизли, его очки съехали набок, а министерская мантия была разорвана на груди. В руках он сжимал странный, громоздкий прибор — магловое радио, опутанное медными проводами и светящееся магическими рунами. Из динамика, сквозь жуткий треск и помехи, прорывался чей-то истерический, задыхающийся крик на английском, прерываемый грохотом тяжелых, ритмичных взрывов.

— Кингсли! Гарри! Вы должны это слышать! — закричал Артур, едва переводя дыхание. — Маглы... маглы вступили в бой под Бедфордом! Их регулярная армия, эти их танки и летающие машины!

Все трое замерли, вслушиваясь в канонаду, доносившуюся из радиоприемника. На мгновение в глазах Рона, который только что вошел в камеру с охапкой аврорских отчетов, вспыхнула безумная надежда. Маглы были эффективны. Их автоматическое оружие, тяжелая артиллерия и разрывающиеся снаряды перемалывали орочьи передовые отряды сотнями. Свинцовый шквал магловых пулеметов рвал грубую кожаную броню орков, как бумагу; гусеницы бронемашин втаптывали клыкастых пехотинцев в грязь. Маглы не знали страха перед жуткими рожами пришельцев, их технологии работали с безупречной, механической свирепостью.

Но радость угасла, едва треск радио сменился леденящим душу, потусторонним воем. Этот звук, донесшийся из динамика, заставил Гарри судорожно схватиться за палочку — так выли дементоры, но в этом крике было больше звенящей, железной ненависти.

— О Боже, они падают с неба! Что это?! Черные крылатые твари! Наша электроника... она гаснет! Оружие клинит! — закричал голос из радиоприемника, и на заднем плане раздался оглушительный скрежет разрываемого металла. — Пехота... они бросают оружие! Они сходят с ума от страха! Помогите нам, кто-нибудь, помог...

Связь оборвалась глухим, мертвым шипением.

Артур Уизли опустил руки, его лицо было белым как мел. Он посмотрел на Кингсли.

— Маглы бессильны против их колдовства, — тихо произнес Артур. — Их танки — просто груды железа, когда сверху спускаются эти девять в черных лохмотьях. Их назгулы... один их крик парализует целые дивизии маглов, заставляя солдат стрелять друг в друга или просто умирать от разрыва сердца. А за ними идут их шаманы, которые взрывают землю под ногами солдат, и эти огромные великаны... тролли, закованные в латы, которые отражают снаряды своей магической броней и швыряют грузовики, как детские игрушки.

— Но наши палочки пробивают их чары! — горячо воскликнул Рон, делая шаг вперед и потрясая стопкой пергаментов. — Кингсли, посмотри отчеты авроров с передовой! Наше Остолбеней сбивает их шаманов с ног. Редюкто разносит щиты троллей-магов. Магия этого Мордора... она сильная, она древняя, но наши палочки гибче, быстрее! Мы можем блокировать их заклятия, мы можем уничтожать их колдунов!

— Можем, Рон, — горько перебила его Гермиона, и по ее щеке покатилась слеза. — Но нас слишком мало. На каждого аврора приходятся тысячи этих тварей. Мы уничтожаем десяток, а нас просто заваливают трупами. У пожирателей смерти были тактика и разум, а у этих — бесконечная, тупая масса, которая давит числом. Мы истощаемся. Если Лондон падет, они вырежут и волшебников, и маглов. Всех.

В каземате повисла тяжелая, удушливая тишина. Было слышно только, как хрипит на стуле связанный орк.

Гарри медленно поднял глаза на Кингсли Бруствера. Взгляд девятнадцатилетнего парня, который должен был спасти этот мир, сейчас был сухим и пугающе решительным.

— Нужно отменить Статут о секретности, — отчетливо произнес Гарри.

Рон резко вдохнул, Артур вздрогнул, а Кингсли медленно повернул голову к Гарри, и его алые от усталости глаза сузились.

— Гарри, ты понимаешь, о чем говоришь? — тихо, с нажимом спросил министр. — Пакт о секретности — это основа нашего мира уже долгие века. Раскрыть себя сейчас, в разгар катастрофы? Это вызовет вторую волну паники. Маглы сойдут с ума.

— Они и так сходят с ума, Кингсли! — Гарри сделал шаг к министру, его голос зазвенел от сдерживаемых эмоций. — Прямо сейчас под Бедфордом гибли люди, которые могли бы жить, если бы рядом стоял хотя бы один отряд волшебников, способный выставить Протего против магии их шаманов! Маглы умеют воевать, у них есть оружие, которое уничтожает орочьи орды тысячами. У нас есть магия, которая может защитить их от чар Мордора. Мы идеальный замок и идеальный ключ. По отдельности мы просто две группы смертников, которые ждут своей очереди на бойню.

Гермиона подошла к Кингсли и мягко, но уверенно положила руку на его массивное плечо. В ее глазах не было страха — только холодная, кристальная логика.

— Гарри прав, министр. У нас нет выбора. Магловский премьер-министр сейчас в своем бункере под Даунинг-стрит, пытается понять, почему его радары не видят существ, которые уничтожают его танки. Если мы явимся туда прямо сейчас, не как враги, а как союзники... Его генералы дадут нам огневую мощь. Мы дадим им ментальную и магическую защиту. Мы свяжем их артиллерию с нашими чарами слежения. Это единственный шанс остановить орду до того, как они ворвутся на Трафальгарскую площадь.

Кингсли Бруствер молчал. Он стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и на его темном лице отражалась жестокая внутренняя борьба. Он вспомнил века гонений, вспомнил, как бережно магическое сообщество прятало свои секреты, как карались любые попытки показать маглам хотя бы искру из палочки. Отменить Статут означало навсегда изменить ход истории. Мир никогда не станет прежним, даже если они победят. Но альтернативой была смерть. Полное, окончательное истребление всей человеческой цивилизации.

Министр магии глубоко, со свистом вздохнул. Его плечи опустились, словно под тяжестью упавшей на них гранитной плиты. Он поднял палочку, крутанул ее в пальцах и спрятал в рукав мантии.

— Артур, — скомандовал он. — Немедленно свяжись с премьер-министром маглов через портрет в его кабинете. Скажи, что Министр магии требует личной и немедленной встречи. Мы предложим им коалицию.

— Вы уверены, Кингсли? — прошептал кто-то из старших чиновников.

— Уверен ли я? Я ни в чем не уверен, — Кингсли выпрямился, и его мантия зашуршала в тишине. — Кроме как в том, что разделенные, мы падем за несколько дней.

6.

Подземные лаборатории Отдела тайн, веками скрывавшие самые темные и непостижимые загадки бытия, теперь напоминали цех футуристического военного завода, где безумие переплелось с холодным расчетом. Пространство между хрустальными часами, отсчитывающими время, и массивными резервуарами со светящимися мыслями было забито ящиками со стальными снарядами, разобранными пулеметными затворами и тяжелыми радиостанциями. Под сводами, исписанными древними рунами, пахло оружейным маслом, едким флюсом для пайки и озоном — следом от сотен непрерывных магических вспышек.

Профессор Флитвик, стоя на вершине шаткой стремянки, сложенной из толстых фолиантов, лихорадочно дирижировал своей волшебной палочкой. Его маленькое лицо раскраснелось, очки съехали на кончик носа, а голос сорвался на пронзительный фальцет, когда он накладывал сложнейшую цепочку чар на тяжелую магловую бронеплиту танковой башни.

— Чуть левее, полковник, держите крепче! Заклинание Вечного Прорыва должно лечь точно между молекулярными швами сплава! — кричал он, и с конца его палочки срывались снопы лазурных искр, с тихим гулом впитывавшиеся в сталь. — Протего Квадруплюм! Сальвио Гексиа! Вот так, теперь этот кусок железа не прожжет ни один огненный шар их шаманов!

Магловские военные — суровые инженеры из Министерства обороны Великобритании, одетые в камуфляжную форму и защитные очки, — поначалу смотрели на происходящее с диким, граничащим с шоком непониманием. Но сейчас, когда на их глазах обычная армейская рация, зачарованная профессором Когтеврана, продолжала безупречно принимать сигнал в зоне мощнейшего искажения пространства, их скепсис сменился яростным, лихорадочным азартом. Под руководством магов они покрывали гильзы разрывных снарядов тонкой вязью рун, превращая свинец в смертоносные магические снаряды, способные разорвать закованную в чары броню троллей.

Рядом с ними у стола, заваленного чертежами и схемами гидравлических приводов, застыла Полумна Лавгуд. На ее ушах вместо привычных сережек-редисок висели тяжелые магловские наушники, а на носу красовались спектрально-астральные очки. Она бережно, кончиками пальцев водила по дулу массивного пулемета, словно гладила диковинное животное.

— Вы знаете, эти пули теперь поют, — тихо, со своей обычной мечтательной улыбкой произнесла она, поворачиваясь к стоящему рядом майору, который со знанием дела снаряжал патронную ленту. — Заклятие Когтеврана отгоняет от пороха нарглов страха. Когда металл летит в этих уродливых существ, он больше не подчиняется законам притяжения. Он ищет их злобу. Наша магия делает ваши машины зрячими в их темноте.

Гермиона Грейнджер ворвалась в лабораторию, едва не сбив стопку пустых ящиков из-под минометных мин. Ее глаза дико блестели от сутками сдерживаемого напряжения, волосы превратились в сплошное, безумное облако, а на руках виднелись черные пятна от чернил и порохового нагара. Она держала в руках толстый пергаментный свиток с первыми оперативными сводками с фронта, который только что принес Кингсли Бруствер.

— Есть первые результаты! Синтез работает! — задыхаясь, крикнула она, привлекая к себе внимание уставших магов и военных. — Под Ридингом третья бронетанковая бригада, используя наши зачарованные боеприпасы и щиты Флитвика, полностью уничтожила передовой отряд их тяжелой пехоты! Больше тридцати троллей-магов были разорваны пушечными снарядами, обработанными заклятием Редюкто. Их шаманы не смогли пробить бронемашины — наши защитные чары удерживают технику от их колдовства! Продвижение орд Мордора... оно замедлилось, впервые за эти проклятые дни! Они не ожидали, что железо маглов может отвечать магией!

В лаборатории поднялся одобрительный, хриплый гул. Профессор Флитвик победно вскинул руки, едва не свалившись со своей книжной башни, а суровый полковник впервые за три дня крепко и облегченно выругался, позволив себе короткую, жесткую улыбку. Это была первая, крошечная, но победа. Огромная, слепая масса чудовищ споткнулась об этот противоестественный, рожденный в отчаянии союз науки и волшебства.

Но радость Гермионы быстро угасла, лицо снова приняло суровое, сосредоточенное выражение. Она опустила взгляд на нижние строчки отчета, и ее пальцы судорожно сжали пергамент.

— Но радоваться рано, — ее голос упал до напряженного шепота, заставив всех мгновенно замолчать. Веселье Флитвика испарилось, а полковник насупился, предчувствуя худшее.

— Что там еще, Грейнджер? — глухо спросил офицер, делая шаг вперед. — Если мы нашли управу на их авангард, значит, сможем раскатать и основные силы. Модифицированные авиабомбы и ракетные дивизионы уже на позициях.

Гермиона покачала головой, и в ее глазах отразился первобытный, леденящий душу ужас.

— Нет, сэр. Не сможем, — она сглотнула подступивший к горлу комок. — Это был лишь разведывательный отряд. Разведка докладывает, что к Ридингу подтягиваются крупные соединения Саурона. И они... они развернули то, чего мы еще не видели. Магические щиты колоссальной, немыслимой мощности.

— Любой щит можно перегрузить плотностью огня, — отрезал полковник, стиснув кулаки. — Мы обрушим на них весь тротиловый эквивалент, что у нас есть. Зачаруем каждую боеголовку!

— Вы не понимаете, — перебила его Гермиона, и ее голос дрогнул. — Эти купола не похожи на Протего. Наши аналитики изучили структуру структуры поля. Щиты питаются напрямую маной тысяч орков, стоящих. Черная магия Саурона использует их как живые батареи, выкачивая их ману до капли. Это чудовищно, но это дает щитам абсолютную подпитку. В отчете сказано, что поле стационарно удерживают целые легионы. Такая плотность чистой магии... её невозможно пробить.

Она подняла глаза на Флитвика, надеясь на опровержение, но старый профессор лишь сокрушенно опустил голову.

— Бомбы, ракеты, тяжелая артиллерия, даже наши самые мощные модифицированные заклятиями снаряды — все это просто растворяется в их барьере, как капли дождя в раскаленной лаве, — продолжила Гермиона, и пергамент в ее руках мелко задрожал. — Они закрылись броней из тысяч жизней, и теперь эта армада идет прямо на нас.

— И мы до сих пор бессильны против главного. Против Девяти. Против этих черных всадников. В Отделе тайн нет ни одного заклинания, способного развеять тот ужас, который они сеют. Если они поднимутся в воздух на своих крылатых тварях, никакие руны на пулях не спасут солдат от безумия. Нашего оружия против назгулов просто не существует.

Она сделала паузу, обводя взглядом замерших военных и волшебников.

— Единственное, что нас спасает прямо сейчас, — по данным авроров-разведчиков, назгулы больше не вступали в бой. Их нет на передовой. Они держатся позади орды, словно чего-то ждут.

— Нам нужно что-то большее, чем просто зачарованный свинец, — Гермиона взглянула на Кингсли, который только что вошел в лабораторию. — Если мы не найдем более эффективный способ борьбы с силами Мордора, наш фронт рассыплется в первый же день их полноценной атаки.