Под присмотром алой луны (гет)

План был хорошим. Надежным, как устройства гномов-механиков.

Было утро следующего дня.

Рейстлин опустился на колени и стал собирать мелкие камешки в кошель. Он долго и очень тщательно выбирал каждый камень. Не то, чтобы в этом была необходимость, но подобное занятие успокаивало. Рейстлин нервничал так же, как когда разоблачал ложного бога Бельзора. Ему не следовало так часто нарушать законы, установленные обществом для магов. Нарушая законы, он нарывался на наказание.

Наконец в кошель были отобраны четырнадцать плоских и круглых камней размером примерно со стальную монету, и Рейстлин пошел к докам, где его должен был ждать Карамон.

Капитан — лихого вида дама с могучим торсом и черной косой в руку толщиной — разговаривала с Карамоном. Рейстлин укрылся в тени и произнес заклинание, изменившее вид монет и самого кошеля. Потом направился к брату.

Карамон радостно — настолько радостно, что сам Рейстлин никогда бы в это не поверил — замахал ему рукой.

— А вот, капитан, и мой брат пришел! — сообщил он капитану.

Рейстлин остался внешне невозмутим, но в душе он бился головой об стенку: в ложь брата не поверит и умалишенный мертвецки пьяный овражный гном. Однако капитан вежливо кивнула Рейстлину.

— Четырнадцать монет, как и договаривались.

Рейстлин передал укрытый иллюзией кошель. Капитан вытряхнула на ладонь монеты, пересчитала. Рейстлин глаз с них не сводил. А пальцы, судорожно цеплявшиеся за посох все сильнее белели. Концентрация сразу на пятнадцати объектах требовала всех сил молодого мага.

— Замечательно, — сказала наконец капитан и высыпала камешки в мешочек, спрятав тот в карман. Она подняла взгляд на братьев. — Что это с тобой? Постарайся не умереть, пока мы плыть будем, а, маг? Я лишена предрассудков на счет вашей братии, но ты какой-то уж слишком нездоровый.

— Все в порядке, — прошипел Рейстлин из последних сил. Фокус удался, это было главное.

Кроме братьев Маджере на корабле плыла четверка искателей приключений, в том числе кендер, и два торговца, бывшие то ли лучшими друзьями, то ли заклятыми врагами. Камешки Рейстлина, когда с них спала иллюзия, затерялись среди прочих монет.

— Выходим в море послезавтра с рассветом, — сказала капитан.

Одноглазый старпом эрготских кровей показал, куда близнецы могут сложить свои вещи и где они будут спать, а потом предложил им составить компанию самим себе и не мозолить глаза команде. Матросы, конечно, видели немало, но даже они не упускали возможности полюбоваться на экзотическую внешность Рейстлина. Кто-то спросил, можно ли золотого мальчика заложить в ломбард, и, если да, сколько за него дадут. Рейстлин сделал вид, что ничего не услышал, но предпочел держаться ближе к Карамону.

Они покинули доки, решив, что на море, корабли и матросов успеют вдоволь насмотреться, пока будут переплывать Новое Море.

Карамон то и дело нетерпеливо поглядывал на Рейстлина. Его гнел какой-то вопрос, которой он с минуты на минуту должен был задать.

— Как ты раздобыл денег? — наконец спросил он.

Рейстлин вздохнул. Он блестяще проделал работу, как маг, но поступком не гордился. Говорить об этом не хотелось. Не говорить было нельзя. Для себя Рейстлин решил, что цель оправдывала средства, когда целью являлась магия. Но Карамон вряд ли его поймет.

— Ты же их не крал? — напирал Карамон.

— Я похож на вора?

— Нет, но… У нас же не было четырнадцать стальных монет, а ты их заплатил.

— Ты фантастически проницателен.

— Ты правда так думаешь? — просиял Карамон.

Рейстлин закатил глаза.

— Еще предположения?

— Ты научился колдовать деньги из воздуха? Ты же маг. Тогда ты еще нам их наколдуешь и можно будет…

— Нет, — поспешил разочаровать брата волшебник.

— Может ты продал свою книгу заклинаний? Рейст, я никогда не забуду твою жертву! — гигант прослезился.

— Нет!

Свою книгу заклинаний Рейстлин бы не продал за все корабли Кринна. Даже думать о таком было кощунством.

— Я наложил иллюзию, как в Гавани год назад, — снизошел до объяснения Рейстлин, которому надоела игра в угадайку и все более безумные теории Карамона.

«Братцу вредно перенапрягать мозги, — решил Рейстлин про себя, — от этого они могут в один момент совсем отказать, и тогда он не сможет держать меч, а мне придется искать другого телохранителя. Наемнику придется платить, а у меня денег нет».

— Капитан корабля получила четырнадцать камней. Я говорю это все тебе, чтобы ты понимал, что нам может грозить разоблачение. Ты должен быть наготове. Если ты хоть слово вслух на корабле об этом произнесешь, в лучшем случае мы оба отправимся на корм акулам.

— Хорошо, Рейст. Я все понимаю, — кивнул Карамон, но Рейстлин на всякий случай повторил. Его простой, как пять медяков, брат не умел лгать.

— Ни слова вслух. Даже когда говоришь со мной или…— в голосе Рейстлина зазвучала саркастичная смешинка, — с собой.

— Я могила.

— Что ты скажешь, если капитан, или ее старпом, или кто-угодно еще спросит про камни?

— Какие камни?

— Молодец.

— Спасибо, Рейст. А так какие камни?

— Никаких, братец. Ровным счетом ничего об этом не знаю, не знал и не узнаю. Ты тоже, смекаешь?

— Да.

— Вот и славно.

По улице носились дети. Они играли в салочки, громко вопили, чем ужасно злили проходящих мимо взрослых. Рейстлин, не любивший шум и мельтешение, а также подвижные детские игры, поспешил свернуть в другой переулок. Впрочем, кое-кто его уже заметил. От несущейся толпы отделился один ребенок. Девочка мелкой рысью подбежала к магу и самоуверенно дернула того за рукав, привлекая к себе внимания. Рейстлин обернулся и гневно сверкнул золотыми глазами. Испугавшись, девочка тут же отпустила ткань мантии волшебника.

— Чего тебе? — сменил гнев на милость Рейстлин. Он узнал в девочке своего вчерашнего информатора.

— Я кое-что узнала про корабль, на котором ты уплываешь.

— Слушаю, — откликнулся Рейстлин, жестом велев Карамону придержать свое удивление при себе.

— Второй раз не бесплатно.

Девочка деловита потерла большим пальцем средний и указательный. Рейстлин хмыкнул. Девочка начинала ему нравиться.

— Я нищий. Учитывай это, пожалуйста, когда будешь просить деньги.

— Я видела, что ты отдал целый мешок стали! — запротестовала девочка.

— Если отдал, то у меня его больше нет, логично?

Девочка на секунду задумалась, потом уверенно кивнула.

— Логично. А что у тебя есть?

Рейстлин развел руками.

— Я сам. Мое искусство.

— Фокусы или магия?

— Одно есть неотъемлемая часть другого. Кстати, в прошлый раз ты ведь получила свое вознаграждение, нет?

— Солнечного зайчика не хлеб не намажешь и в стакан не нальешь.

— Циркачи и паяцы с тобой не согласятся.

— Ты паяц?

— В какой-то степени все люди паяцы.

Девочка задумалась. Рейстлин поторопил.

— Ты хотела сказать мне что-то про мой корабль.

— Про пиратский корабль?

Рейстлин согласно кивнул, хотя то, что корабль пиратский слышал впервые.

— Дашь медную монетку, скажу.

Рейстлин кивнул Карамону. Карамон только печально развел руками. Молодой волшебник снова обернулся к девочке.

— И даже этого у нас нет.

— Что ж, тогда приятно было пообщаться, пока!

Девочка развернулась на босых пятках и убежала к другим детям.

— Я могу поймать ее, Рейст, — неуверенно пробасил Карамон, глядя девочке вслед.

Рейстлин мотнул головой.

— Она в своем праве.

— Как скажешь, Рейст. А что мы будем делать с кораблем? Если он пиратский, может нам не стоит на него садится? Это может быть опасно.

Рейстлин вспомнил предложения матроса сдать его в ломбард, но посмотрел на брата уверенно, даже небрежно.

— Все торговцы — пираты, все пираты — торговцы. Не стоит волноваться.

— Но…

— Если что у нас есть ты. Ты же всегда защитишь меня, правда, братец? — сказал Рейстлин язвительно.

— Конечно, защищу, не сомневайся, — ответил Карамон.

— А сейчас я хочу на корабль, будь он хоть трижды пиратский, — сказал Рейстлин устало. Он был вымотан магией.

* * *

Капитан велела поднять якорь. Ветер наполнил белые перештопанные паруса.

Рейстлин с большой неохотой поднялся на палубу. Он собирается читать, и при солнечном свете это делать было удобнее, чем при свечном. Краем глаза он следил за остальными пассажирами. Все было по-прежнему, если не считать появления еще одного. Высокий, стройный, одетый в закрытое платье. Рейстлин не мог наверняка определить его расу и пол. Карамон с сожалением в голосе сказал, что личность собирается вступить в армию наемников по ту сторону Нового Моря. Личность настораживала Рейстлина, хотя он сам не мог назвать четкую причину своего беспокойства.

Плавание проходило без происшествий. Карамон успел передружиться с половиной команды и пассажиров. Рейстлин добился того, чтобы его не трогали, и проводил дни в изучении исторического трактата.