Второй шанс, которого не было (гет)

Следующие пару дней прошли на удивление спокойно. Кошмары перестали её мучить, и по утрам появилось забытое чувство — тишина внутри. Она всё реже возвращалась мыслями к бывшему. Не то чтобы совсем перестала, просто его зелёные глаза всё чаще заслоняли другие — тёплые, внимательные. Его вечно растрепанные волосы сменились чуть вьющимися прядями. И улыбка была уже не та — не усталая, а живая, с хитринкой.

Ожидание звонков и сообщений тоже стало другим. Не болезненным, не тревожным. Теперь она их ждала — и каждый раз, когда телефон вибрировал, на губах сама появлялась улыбка.

Грусть иногда всё же накатывала, но скорее по привычке — как старая тень, которая появляется в углу комнаты даже после того, как перестаёшь её бояться. Это уже не было ощущением потери. Просто след от прошлого.

Даже появилось желание жить дальше. Она листала «Ежедневный пророк» в поисках работы — по крайней мере, так это выглядело для матери. На самом деле Джинни подумывала о чём-то в магловском мире, где-нибудь неподалёку от его дома, чтобы появился повод задержаться там. Повод был сомнительный — с магией расстояние давно потеряло значение, — но почему-то казался ей до смешного правильным.

В комнате снова воцарился порядок. Вещи лежали на своих местах, как будто и в голове постепенно всё раскладывалось по полочкам. Она чаще улыбалась, и родители смотрели на неё с заметным облегчением. Только Рон почему-то реагировал наоборот — хмурился и косился, будто её хорошее настроение было личным оскорблением.

Вибрация телефона отвлекла всех в гостиной. Джинни неловко улыбнулась и ушла на кухню.

— Какие планы на вечер? — раздался знакомый голос.

— Пока никаких, — пожала плечами Джинни, прислонившись к столешнице.

— Может, фильм посмотрим?

— Фильм? — она удивлённо приподняла брови.

— Ну да. Куплю попкорн. И, кажется, у меня есть идея насчёт пиццы. Скажем… в шесть?

Она улыбнулась, глядя в окно.

— Звучит опасно по-домашнему. Ладно, я согласна.

Она повесила трубку всё с той же улыбкой и, разворачиваясь, едва не подпрыгнула — в дверном проеме стоял Рон.

— С кем ты разговаривала? — прищурился он.

— Откуда такой внезапный интерес к моей жизни? — холодно поинтересовалась она.

— Я вообще-то первый спросил.

— Скажи ещё «отвечай старшим», — закатила глаза Джинни и попыталась пройти мимо. — Тебя это не касается.

— А как же Гарри? — зло бросил он.

Джинни тяжело вздохнула и ничего не ответила. Если он до сих пор так и не понял, что происходит, объяснять она точно не собиралась. Пусть сначала в собственной жизни разберётся, прежде чем лезть в её.

Вернувшись в гостиную, она молча помогла матери закончить с домашними делами. А когда всё было сделано, предупредила, что будет ночевать не дома, и поднялась к себе собираться. Через пару часов она спустилась вниз с сумкой на плече — и, конечно же, наткнулась на брата.

— Куда ты собралась? — мрачно поинтересовался Рон.

— Представь себе, у меня есть жизнь, — отрезала ведьма.

— Я серьёзно.

Он шагнул ближе, явно собираясь продолжить, но в этот момент между ними буквально вклинилась миссис Уизли.

— Рональд Уизли, — предупреждающе произнесла она. — Не начинай.

Джинни благодарно сжала её руку, быстро чмокнула мать в щёку и, пока брат не придумал новую претензию, шагнула в камин. Зелёное пламя вспыхнуло, и через секунду Нора исчезла.

Квартира встретила её безмолвием и полумраком. Она поставила сумку у стены и щёлкнула выключателем — свет настольной лампы мягко разлился по гостиной, разогнав тени по углам. Ощущение безопасности накрыло почти сразу, будто тяжёлый плед на плечи. Домашние неурядицы остались по ту сторону двери, вместе с недосказанными фразами и тяжёлыми взглядами.

Ведьма прошла на кухню, включила чайник и привычным движением нашла в шкафчике чай. Щелчок замка и звук ключей заставили её вздрогнуть.

— Я не ворую ложки! — крикнула она, выходя из кухни.

— Жаль, — отозвался он из прихожей. — Я как раз рассчитывал на обновление сервиза.

Он появился в дверном проёме с двумя пакетами в руках и остановился, увидев её. Улыбка скользнула по губам — не та, привычно колкая, а какая-то слишком простая. Почти неуместная на его лице.

— А я уже собирался тебе звонить, — добавил он.

Увидев его, Джинни вдруг поняла, что скучала. Не настолько, чтобы признаваться себе в этом, но достаточно, чтобы ноги сами понесли её вперёд. Она подошла и обняла — крепко, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая холодный запах улицы и его куртки. Пакеты с глухим стуком упали на пол. Его руки легли ей на талию осторожно, сдержанно — без попытки притянуть сильнее, будто он оставлял ей пространство для манёвра.

— Может, — проговорил он тихо, почти над её макушкой, — переместимся в зону, более подходящую для этого?

— О… — она отпрянула слишком резко, словно обожглась. — Да. Да, конечно. Прости.

Джинни быстро развернулась и ушла к чайнику, сделав вид, что он вот-вот взорвётся без её личного контроля.

— Чай будешь? — спросила она нарочито громко, хватая две кружки.

— Только если он не отравлен, — донеслось из прихожей. — Или ты наконец решила избавиться от назойливого спасателя?

— Подумывала, — отозвалась она. — Но смерть от чая выглядит как-то… дешево.

— Согласен, — он появился в кухне уже без куртки. — Я бы обиделся. Лучше уж пицца и фильм. Кстати, о фильме… ты определилась, или мне морально готовиться к худшему?

— Конечно. Я же могу выбрать что-нибудь французское, трёхчасовое и очень глубокое, — невинно сказала Джинни.

— Я не готов морально страдать на иностранном языке, — тут же отозвался Тео. — У меня и на родном неплохо получается.

Она фыркнула, отвернувшись к столешнице, чтобы он не видел, как помимо воли дрогнули губы.

— Фильм выбираешь ты. Но если там будет кто-то с трагической судьбой и философским монологом под дождём — я уйду.

— Запомнил. Никакого дождя. Только бессмысленное насилие и сомнительные шутки.

— Вот это уже звучит как свидание моей мечты.

— Ужас, Уизли. У тебя очень низкие стандарты.

— Зато ты в них идеально вписываешься, Нотт.

Тео усмехнулся и занёс пакеты из прихожей, поставив их на стол. Кружку с чаем он отодвинул в сторону машинальным жестом, освобождая место. Джинни толкнула его бедром, подходя к пакетам, чтобы посмотреть, что в них.

— Дай посмотреть, что ты там притащил… — сказала она негромко, уже заглядывая внутрь.

Со стороны это выглядело пугающе естественно. Словно они давно научились делить пространство — молча, без столкновений, без лишних слов.

Она начала выкладывать продукты и заметила едва уловимую дрожь в пальцах. Почти несуществующую. Ведьма не могла понять, от чего именно — от остатков нервного напряжения или от этого спонтанного импульса обнять его.

Его улыбка — простая, открытая — на мгновение наложилась на другую, знакомую до боли. Она этого не планировала. Вообще ничего из этого. И дело было не в его прошлом, не в факультете, не в фамилии. Дело было в пугающе знакомых деталях — в том, как он смотрел, как улыбался, как молчал рядом. Это одновременно грело и тянуло её назад, в ту боль, из которой она только начала выбираться.

— Что-то не так? — спросил Тео.

— Нет, — Джинни подняла взгляд и покачала головой.

Он несколько секунд внимательно смотрел на неё, словно решая, стоит ли настаивать, но потом лишь кивнул.

— Ладно. Тогда предлагаю вернуться к теме, которая нравится мне гораздо больше твоих загадочных взглядов.

— И какой же?

— Пицца.

— Ты её уже заказал?

— Лучше. Я купил всё для неё.

Она наконец посмотрела на стол: мука, томаты, сыр, пепперони.

— Ты что, собираешься ее сам готовить? — в ее голосе прозвучало неподдельное изумление, смешанное с недоверием.

— Не я, — поправил он, и углы его губ снова поползли вверх. — Мы. Вместе.

Она отвернулась, но уголок её губ всё же дёрнулся. И тут же — укол вины. Словно ей не полагалась эта простая, тёплая бытовая сцена. Словно спокойствие было чем-то украденным.

Когда он вышел из кухни, она смогла наконец вдохнуть. Уставилась в раковину, будто там было спасение.

В памяти всплыл другой вечер, давний, на площади Гриммо: Рон, Гермиона, они с Гарри. Гермиона, невозмутимо командует: «Никакой магии! Иначе весь смысл теряется!». Все смеются, Гарри неумело раскатывает тесто, она обсыпает его мукой…

На мгновение ей захотелось уйти. Не потому, что рядом был Тео. Наоборот. Потому что рядом с ним становилось хорошо слишком быстро.

— Никакой магии… — прошептала она сама себе, и слова сорвались с губ горьким эхом. По щеке скатилась предательская слеза.

Но она не успела упасть. Большой палец Теодора аккуратно смахнул ее, и он мягко приподнял ее подбородок, заставляя встретиться взглядом. Он уже переоделся в простую серую футболку и спортивные шорты.

— Правило сохраняется, — сказал он лёгким тоном. — Никакой магии. И, судя по твоему виду, никаких трагических внутренних монологов во время готовки. Это нарушает технологический процесс. Можешь плакать в сыр, но только если он солёный по рецепту. У нас такой есть?

— Идиот, — выдохнула Джинни, но позволила ему удержать свой взгляд, и еще одна слеза, уже последняя, скатилась по ее лицу.

— О, начинается, — деловито кивнул он, отпуская её. — Сначала «идиот», потом «Нотт, ты неправильно режешь», потом «дай я сама». Я знаю этот путь.

— Не льсти себе, — она быстро вытерла щёку и сделала максимально деловое лицо. — До «дай я сама» тебе ещё нужно дорасти.

— Я купил продукты. Это как минимум уровень «ценный сотрудник».

— Уровень «принеси и не мешай», — уточнила она, открывая шкаф в поисках миски.

— Если не хочешь — не будем. Серьезно, — сказал он спокойно, без тени насмешки.

— Нет, я… я хочу, — она мотала головой, пытаясь убедить и его, и себя.

— Не заставляй себя, Уизли. Я спокойно переживу пиццу из коробки, особенно если к ней прилагается хоррор про зомби.

Она шагнула ближе.

— Я хочу приготовить с тобой пиццу, — тихо, но чётко сказала она. — И да, без магии.

— Принято, — он обнял ее, и в его объятии была странная смесь поддержки и сдержанности.

Она выскользнула, чтобы переодеться в пижаму, взятую из дома, а когда вернулась, Тео уже нарезал пепперони ровными, аккуратными кружочками.

— Я думала, ты подождешь меня.

— Зачем? — не поднимая глаз, спросил он.

— У слизеринцев подозрительная репутация с ножами.

— Это стереотип, — спокойно сказал он. — Я режу только овощи. И иногда чужую самооценку.

— О, это заметно.

Он наконец посмотрел на неё.

— Тесто будешь месить ты. Я не готов к такой эмоциональной близости с мукой.

— Трус.

— Выживающий, Уизли. Выживающий.

Они работали молча — но не неловко. Тишина между ними была рабочей, тёплой, как свет над столешницей. Иногда их пальцы сталкивались над миской, и никто не отдёргивал руку слишком быстро.

Когда всё было готово, Тео зачерпнул пальцем томатный соус и, не предупреждая, провёл им по её щеке.

— Эй! — возмутилась Джинни, но смех уже прорвался в голос. Она потянулась к миске.

Он тут же поднял её над головой.

— А тебе низзя, — с напускной строгостью сообщил он.

— Низзя — это не юридический термин! — она подпрыгнула, пытаясь дотянуться. — Я подам жалобу!

— В Министерство соусов?

— В Международный трибунал по кулинарной несправедливости!

Она снова рванулась вверх, задела его плечо и опасно качнулась. Тео едва успел перехватить её за талию свободной рукой, чтобы она не съехала на пол вместе со всем своим боевым настроем.

— Осторожнее, Уизли, — хмыкнул он. — Я соус держу, а не страховку на тебя.

— Я вообще-то почти достала! — возмутилась она и, воспользовавшись тем, что он отвлёкся на равновесие, быстро мазнула испачканными в соусе пальцами по нему.

Он застыл на секунду, глядя на неё с томатным следом через пол-лица.

— …Это было подло.

— Это было стратегически гениально, — поправила она, сияя.

— …Ты только что объявила войну.

Её смех заполнил кухню — звонкий, настоящий, такой, который не приходится изображать.

Пока пицца румянилась в духовке, Тео открыл бутылку красного вина. Хлопок пробки прозвучал неожиданно громко в их маленькой кухне. Джинни утащила тарелки и бокалы к журнальному столику.

— Пахнет потрясающе, — сказала она, снова заглянув к нему.

Она подошла сзади и просунула руки по бокам, делая вид, что тянется к столешнице. Он развернулся мгновенно, перехватил её запястья и притянул ближе.

— Попалась, диверсантка, — усмехнулся он.

— Отпусти, тиран! У меня дипломатическая неприкосновенность!

— Просрочена.

Она попыталась вывернуться, но он держал крепко — не больно, просто не давая уйти. Их взгляды встретились. Его — озорной, живой. Её — смущённый, чуть растерянный, будто она сама не ожидала, что окажется так близко.

На секунду всё стало слишком тихо.

Она привстала на цыпочки, будто собиралась что-то прошептать. Он инстинктивно ослабил хватку.

И в ту же секунду она выскользнула.

— Вроде слизеринец, а ведёшься на одно и то же, — бросила она через плечо и сбежала в гостиную с видом человека, только что выигравшего стратегически важную битву.

Сердце колотилось быстро, гулко — не от страха. От чего-то другого. Живого. Трепещущего. Почти забытого.

Она устроилась на диване, поджав под себя ноги, сделала глоток вина и закрыла глаза на секунду, слушая, как на кухне звенит посуда и тихо шуршит его шаг.

Флирт с ним был лёгким. Почти рефлекторным.

И самое странное — рядом с ним это не казалось ошибкой.

Через несколько минут Тео вернулся с большой тарелкой аккуратно нарезанной пиццы. Поставил её на стол и сел рядом — оставив между ними заметное расстояние.

Джинни видела, что он делает это нарочно. Держит границу. Не позволяет себе лишнего. И была ему за это благодарна. А те случайные касания на кухне… они просто случались. Без намёков. Без продолжения. Просто потому, что сейчас ей это было нужно.

Может, она всё это додумывала. Но ей казалось, он каким-то странным образом чувствует, чего ей не хватает, — и тихо, ненавязчиво даёт именно это. Без лишних вопросов. Без давления. Просто оставаясь рядом.

Она ведь тоже скучала. Не только по нему. И даже не по кому-то из прошлого. А по самому ощущению близости — спокойной, живой, тёплой. Тому, которого в её жизни не было слишком долго.

К середине фильма пицца заметно уменьшилась, а дистанция между ними — нет. Тео не придвинулся ближе, хотя его комментарии становились всё смелее.

Сделав большой глоток вина — словно для храбрости, — Джинни поёрзала, устраиваясь удобнее, и осторожно опустила голову ему на колени.

— Хм. Немного интимно для первого свидания, не находишь? — прошептал он, стараясь не перекрывать реплики с экрана.

— А кто сказал, что это свидание? — так же тихо парировала она. — Это просто просмотр фильма с человеком, который однажды украл мой сон.

— А ещё, судя по третьему куску пиццы, я украл твой аппетит.

Осторожно, будто боясь спугнуть, он положил руку ей сначала на плечо, медленно поглаживая, а затем поднял выше, к волосам. Когда его пальцы коснулись макушки, он начал мягко массировать кожу подушечками пальцев.

— Мм… — вырвалось у неё само собой, глаза закрылись.

— И что это сейчас было? — с тихим смешком произнёс Тео. — Одобрительный отзыв о качестве услуг?

— Молчи и продолжай, — она буркнула, но её губы дрогнули в улыбке.

Позже она и сама не заметила, как, не досмотрев фильм, уснула у него на коленях под монотонный гул телевизора и размеренные движения его руки в её волосах.