Лепрекон (гет)

На следующий день Крейг попрощался с родителями и вернулся к себе на квартиру, однако и там ему не было покоя — мысли о новой знакомой не оставляли его ни на секунду, чем бы он ни пытался занять руки.

Угрызения были настолько сильны, что Крейг решился на отчаянный шаг и поделился бедой с Эвелин, надеясь, что она, как женщина, пусть и юная, подскажет ему выход из затруднительного положения.

Иви, к её чести, подошла к ситуации со свойственной ей прагматичностью.

— То есть ты, дурачина, даже не взял у неё номер телефона? — уточнила она, глядя на брата чуть ли не с жалостью, и Крейг огрызнулся:

— Да говорю же, я растерялся!

Сестра появилась у него засветло, и теперь они вдвоём сидели в кухне за столом: Крейг спешно доедал стремительно холодеющую овсянку, понимая, что, если замешкается ещё немного, на службу ему придётся не идти, а бежать, перепрыгивая сугробы, а Эвелин, подобрав под себя одну ногу и натянув на колено просторный розовый свитер, не спеша прихлёбывала кофе с ужасающим количеством сахара.

— Ты просто её не видела, — прибавил он в собственное оправдание, и сестра, подув в кружку и сделав глоток, поплямкала губами и уточнила:

— Что, такая уж красотка?

Вопрос прозвучал чуточку ревниво и явно издевательски, так что Крейг, облизнув ложку и отбросив её в тарелку, откинулся на спинку стула, упираясь обеими руками в край столешницы, и признал, глядя в сторону:

— Ладно, может, она была не такой уж и симпатичной.

Это, впрочем, было враньём чистой воды. Рейчел не шла у него из головы, сколько он ни старался. И дело было не во внешней красоте — хотя она, конечно, была невозможно красивой, как лесная фея или одна из фарфоровых кукол, стоявших у бабушки в застеклённом шкафу, — а скорее в том, что весь её образ словно распространял в воздухе мягкое масляное свечение, какое испускает в темноту рождественский фонарь. Такой она осталась в памяти Крейга, и этот образ не блёкнул и не стирался из памяти, так что он больше всего на свете боялся, что, стоит им ещё хоть раз встретиться, и окажется, что он это всё себе придумал, и на самом деле Рейчел вовсе не такая.

Некоторое время он молчал, задумчиво ковыряя шрам на плече — след от прошедшей по касательной пули, нарвался ещё в прошлом году — и размышляя о том, почему так сглупил накануне. Неужели в самом деле попал под чары, о которых говорила Рейчел? Крейг далёк был от суеверий и в любовь с первого взгляда не верил, но теперь почти готов был уверовать в то, что околдован.

В себя он пришёл от того, что Иви, всё это время наблюдавшая за ним, громко цокнула языком.

— Ты хоть мне-то не ври, ромео, — закатила она глаза. — Такие сказки рассказывать будешь бабушке Гленне.

Отрывисто качнув головой в попытке отогнать морок, Крейг мимоходом взглянул на часы и, чертыхнувшись, подскочил с места и быстрым шагом направился в спальню, прекрасно видимую отсюда — квартирка была крошечной, но уютной и недорогой, тем более, что ему много и не нужно было.

Допив кофе, Эвелин пальцем зачерпнула немного оставшейся на дне гущи и растёрла между большим и указательным пальцем, после чего громко предложила, обернувшись в сторону спальни:

— Ладно, давай подойдём к ситуации так, как это принято в твоей профессии, — и появившийся в кухне Крейг, натягивая свитер, сквозь слои ткани глухо уточнил:

— Это как?

Пользуясь тем, что брат не может её видеть, Иви скорчила ему рожицу, вслух же задала вопрос:

— Где она работает?

— Она не работает, — ответил Крейг, потуже затянув ремень на джинсах и подойдя к столу. — Сказала, что ещё учится.

Нарочно прижав ладонь к сердцу, Эвелин воскликнула, очень точно подражая материнским интонациям:

— Arú [междометие, передающее в ирландском варианте английского целый спектр эмоций, от удивления до недоверия; примерно эквивалентно русскому «ах», «ага» и др.], ей восемнадцать-то есть?

Крейг ответил ей таким уничижительным взглядом, что она едва не расхохоталась, но неимоверным трудом всё же сдержалась, осознавая всю серьёзность ситуации, и спросила, возвращаясь к делу:

— В какой школе она учится?

— Сказала, что в частной, — припомнил Крейг, и она с воодушевлением хлопнула ладонью по столу:

— Ну давай, подключай дедукцию! У нас в округе что, так много частных школ?

Она была права, конечно, и Крейг был удивлён и раздосадован тем, что сам раньше об этом не подумал. Конечно, существовала вероятность того, что Рейчел учится в самом Белфасте или того дальше, а, может, вообще в Лондоне, но всё же это была хоть какая-то зацепка.

— Ты — прирождённый детектив, Иви, — похвалил он, и она рассмеялась, отмахиваясь обеими ладонями сразу:

— Упаси боже иметь двух гардов [Гард (от англ. guard — охрана) — простонародное название ирландских полицейских.] в семье! Дедуля этого не перенесёт.

Припомнив, как дед относился к выбранной старшим внуком профессии, Крейг лишь вздохнул и продолжил в темпе стреноженного скакуна собираться в участок.

— Родители не хватятся, что ты снова у меня? — спросил он, уже натягивая куртку, и Эвелин рассеянно отмахнулась:

— Не хватятся, я их предупредила.

Это, конечно, было враньём, но Крейг не стал упорствовать. Поцеловав сестру в щёку, он попросил её захлопнуть дверь, когда будет уходить (хотя вернее было бы сказать «если будет»), и сбежал по лестнице со второго этажа, точно зная, что рано или поздно они с Рейчел снова увидятся, и уж тогда он своего шанса не упустит.

* * *

За завтраком Шиван устроила сестре настоящий допрос, так что Рейчел попросту не знала, как от неё отвязаться.

— Да он мне вообще даже не понравился, — воскликнула она, наконец, но окончание фразы потонуло в свисте закипающего чайника, — так что не говори глупостей, Шиван!

Схватив со стола прихватку, она принялась разливать кипяток по чашкам, но Шиван не отставала и, улёгшись грудью на столешницу, принялась снова канючить:

— Ну расскажи, о чём вы секретничали! Мне же так жутко интересно!

— Мы толком не говорили, — отмахнулась Рейчел, про себя молясь Мерлину, Моргане и всем основателям, чтобы в кухню спустился кто-то ещё и избавил её от необходимости врать и изворачиваться, но спасение в лице хоть кого-то из домочадцев всё не спешило появляться, так что предстояло разбираться с Шиван самой.

Конечно, врать сестре в лицо было не лучшей политикой, но Рейчел даже при большом желании не смогла бы откровенно рассказать, как прошло её знакомство с Крейгом. Она старалась не драматизировать, пыталась отвлечься, но несмотря на все ухищрения её обуревали самые разнородные эмоции, далеко не все из которых она могла бы описать словами.

Накануне, выгрузив из карманов пакеты с обновками и заклинанием вернув им первоначальный размер, Рейчел даже не развесила новые платья в шкафу, оставив их стоять на полу возле кровати. Ей несвойственна была растерянность, потому что зачастую она предельно ясно сознавала собственные желания и последствия поступков, но теперь она, пожалуй, впервые в жизни искренне не понимала, что она творит. С одной стороны, не произошло ничего страшного — подумаешь, они вышли прогуляться в город и свели знакомство с двумя весьма приятными молодыми людьми...

По крайней мере, так себя уговаривала Рейчел, в то время как другая её часть, более рассудительная и осторожная, вопила во весь голос — она сидела в пабе с маглами! Более того, поцеловала одного из них! Пусть в щёку, но от этого не легче.

От собственных внутренних воплей Рейчел становилось совсем тошно, тем более что Крейг всё никак не шёл у неё из головы — без каких бы то ни было объективных причин, между прочим! Обучаясь на факультете завзятых умников, она привыкла находить обоснование даже самым диковинным вещам, которые вокруг неё, чистокровной волшебницы, случались сплошь и рядом. Но теперь ответа не было. Она просто не могла перестать о нём думать.

Разумеется, для Шиван её метания пока что оставались тайной, но долго так продолжаться не могло и, судя по подозрительно прищуренным глазам сестры в ближайшем будущем она планировала очередной залп неудобных вопросов.

— А как же Оуэн? — ядовито выпалила Рейчел, вовремя вспомнив, что лучшая защита — это нападение.

Шиван в ответ на это лишь взмахнула в воздухе рукой и провозгласила:

— Ой, да он только языком треплет! К тому же, я его на полголовы выше.

Должно быть, это и была причина того, что она вернулась всего на четверть часа позже Рейчел, так что пришлось поверить сестре на слово.

Она хотела ещё что-то прибавить, но тут в кухню спустился Ниалл, и разговор пришлось прервать.

Подойдя со спины и поцеловав Рейчел в доверчиво подставленную макушку, он сел за стол рядом и, когда Шиван поставила перед ним тарелку с оладьями и сиропом, спросил так, словно продолжал ненароком прерванную беседу:

— И кто этот Оуэн?

— Донал опять подслушивал? — догадалась Шиван и зарычала, подняв лицо к потолку. — Этот маленький проныра... Я его в придверный коврик трансфигурирую!

— Смотри, как бы мама не услышала, — предостерегла Рейчел, которая и сама не раз страдала от проделок младшего брата.

Если Ниалла и Шиван задира Донал по понятным причинам побаивался, то с ней самой особо не считался, и нередко его шутки граничили с самым настоящим хулиганством. Впрочем, от её воспитательной затрещины он тоже редко успевал увернуться.

Вообще жили они дружно, но у каждого были свои любимчики среди родни, и Рейчел не была в этом смысле белой вороной. У них с Ниаллом отношения были весьма тёплые, особенно на фоне их вечных перепалок с Шиван: у старших разница в возрасте была меньше года, вот они и собачились без конца — благо, исключительно по мелочам. Рейчел в такие моменты предпочитала держаться в стороне, поскольку и брата, и сестру любила одинаково сильно, так что только и оставалось дожидаться, пока в семье снова воцарится мир.

Между тем Ниалл продолжал терпеливо ждать ответа, и Шиван, оказавшись в заведомо проигрышном положении, негодующе всплеснула руками:

— А никто!

— В таком случае, — усмехнулся он, сверкнув глазами, — мне стоило бы спросить у Рейчел. Быть может, она окажется более сговорчивой.

Скорчив брату уморительную рожицу, Шиван вскинула курносый нос и с поистине королевским достоинством удалилась с кухни, чтобы самой разобраться с громившим гостиную Доналом.

Стоило им с Рейчел остаться наедине, Ниалл подпёр подбородок кулаком и, окинув сестру пристальным взглядом, без нажима уточнил:

— Мне ведь не стоит за тебя волноваться, правда?

— Нет, — покачала она головой и постаралась улыбнуться, отметив, что движение лицевых мышц далось ей почти без усилий.

— Но что-то всё-таки происходит, так?

Рейчел пожала плечами. Она сама не знала ответа на этот вопрос, но прямо сейчас у неё под рёбрами роилось едва сдерживаемое беспокойство, словно накануне на ужин съела что-то склизкое и теперь никак не могла исторгнуть из себя поселившуюся внутри заразу.

— Страшно, — призналась она, чуть приметно наморщив чистый лоб. — Боюсь наделать глупостей.

Ниалл в ответ негромко хмыкнул:

— Никогда бы не подумал, что моя самая храбрая сестрёнка окажется такой трусишкой.

Пихнув его локтем, Рейчел уткнулась в собственную тарелку, размазывая по краям сироп.

— Я ведь не с Гриффиндора, как ты, не забывай, — напомнила она, на что брат хмыкнул и, на мгновение сдавив ей плечи в родственном объятии, возразил:

— Всё равно, для меня ты всегда будешь Рейчел Львиное Сердце. И наплевать на всех.

— Наплевать на всех, — повторила она, улыбнувшись и чувствуя, что мысли в голове уже не мечутся испуганными пташками. Быть может, сама тема беседы яйца выеденного не стоила, потому что вряд ли они с Крейгом Финниганом увидятся хоть когда-то ещё.

* * *

В который раз заверив миссис Горски в полной готовности привлечь нахалов-соседей к ответственности, Крейг проводил старушку до проходной участка и вернулся в комнату дежурного. Однако, не успел он даже устроиться за столом, как хлипкая дверь со стеклянной вставкой распахнулась, и внутрь, радостно насвистывая, вкатился Оуэн.

— Ты чего сияешь, как новый четвертак? — осведомился Крейг, у которого настроение с самого утра было на порядок ниже среднего.

— О, тебе это понравится, мой друг! — объявил тот и, выждав драматичную паузу, провозгласил: — Ограбление булочной!

Крейг от неожиданности громко хохотнул:

— Иди ты! Ты серьёзно?

— Совершенно! — с охотой закивал Уолш, в предвкушении потирая ладони одна о другую. — Какой-то придурок попытался ограбить булочную на углу Лэшмор и Блубелл. Сейчас поедем и сами на него посмотрим.

Крейг в ответ красноречиво усмехнулся. Городок у них был сравнительно тихий, но иной раз приключались и интересные дела. Пару месяцев назад кто-то за одну ночь украл восемь общественных почтовых ящиков на улице Аркхилл — оказалось, что ревнивый муж искал письма, которые его жена рассылала любовникам. Именно так, во множественном числе! Раскуроченные почтовые ящики потом нашли у него в гараже, ревнивцу впаяли громадный штраф за порчу имущества, жена подала на развод, а Крейг всё думал — как же он эти ящики дотащил? Ведь у него не то, что машины — даже садовой тачки не было. Вот, что с людьми любовь делает...

Однако прежде, чем он успел прибавить хоть слово, к ним из коридора чеканным маршевым шагом приблизился собственной персоной констебль Бёрн и приказал:

— Финниган, поедешь со мной на ограбление булочной. Мёрфи уже там, удерживает оборону.

Послушно поднявшись на ноги и взяв фуражку, Крейг всё же не сдержался и заметил:

— Видимо, Мёрфи совсем тяжко, если ты даже не нашёл времени поздороваться.

Бёрн, как и в большинстве случаев, сделал вид, что обращаются не к нему, и Крейг не стал настаивать.

К людям подобного склада он относился с прохладцей, но без особых отрицательных эмоций, искренне веря, что такие эмоций попросту недостойны. И всё в образе Ирвина Бёрна, от его начищенных до скрипа кожаных ботинок до прилизанных каштановых волос, вызывало у Крейга в лучшем случае недоумение. Он был для него вроде того мужика с ворованными почтовыми ящиками — чем-то, неподдающимся логике, а потому заранее неприятным. В жизни Крейга всё было предельно прозрачно и просто, чего он требовал и от других, потому что плохо переносил тайны и интриги, если они не касались его службы. Проводить детективные расследования ещё и на досуге он не стал бы ни под каким предлогом.

Помнится, одна из его подружек как-то стала вести себя подозрительно и даже раз или два показывалась с букетами, которые ей, вроде как, подарили тайные поклонники — так она сказала. Нельзя сказать, чтобы Крейг особо на неё давил или допытывался, но по итогу выяснилось, что букеты она покупала себе сама, чтобы он приревновал — эмоций не хватало. Наверное, поэтому она и числилась теперь бывшей подружкой.

Пока ехали к булочной, Крейг всё молчал, по одному перебирая в голове происшествия последних дней, особое внимание уделив разговору с Иви, и, в конце концов, пришёл к неутешительному выводу о том, что придётся по одной осматривать все школы в радиусе многих миль на предмет того, не учится ли у них в выпускном классе некая Рейчел. Эх, чёрт, ведь даже фамилию не спросил... Да и потом, как это будет выглядеть? В школу приходит полицейский и интересуется — как бы слухи не поползли, ведь такое внимание может нанести урон любой, даже самой безупречной репутации. Кроме того, он не планировал использовать служебное положение в личных целях, а в качестве гражданского он едва ли сможет что-то выяснить. Так что план, если он и был, нуждался в существенной доработке, и от этого он настороженно морщился, сквозь окно служебной машины глядя на заснеженные улицы Ньюри.

Со стороны булочная на пересечении улиц Лэшмор и Блубелл не производила впечатления места преступления, разве что вокруг уже собралась толпа, но это можно было списать на раннее утро — мало ли, кому захотелось угоститься только что выпеченным хлебом и булочками.

Незадачливый грабитель всё ещё был здесь — лежал лицом в пол со связанными руками под надзором патрульного Мёрфи, и с улицы сквозь широкую витрину заглядывали, загораживая дневной свет, которого и так было немного, толпы зевак — ещё бы! Не каждый день станешь свидетелем настоящего преступления, пусть и такого дурацкого.

— Пекарь недавно наследство получил, — сообщил Мёрфи, позёвывая, и поздоровался с Крейгом за руку, начисто проигнорировав присутствие Бёрна. Старый гард, он считался только с по-настоящему признанными авторитетами, и бедолага Ирвин в эту категорию уж точно не входил. Подпихнув носком ботинка согнутую ногу преступника, Мёрфи окликнул: — Что ж ты, идиот? Неужели думал, что он деньги хранит прямо в булочной?

Парень, на вид совсем молодой, в ответ только обиженно засопел и фыркнул, когда его совместными усилиями поставили на ноги и повели прочь из булочной под свист и улюлюканье толпы снаружи.

Как фанаты на футбольном матче, фыркнул про себя Крейг, оглядывая место преступления, и тут же внутренне запнулся. В глубине зала, почти у самой стены стояла Рейчел.

Он сперва не поверил своим глазам и даже потянулся их протереть, но вовремя затормозил движение собственных рук — это была она, точно она!

Она его тоже заметила и медленно, со странной оттяжкой сморгнула, так что Крейг ощутил, как сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось где-то на подступах к горлу. Узнала! Удивлена, конечно, но неприязни в лице нет и следа, значит, есть надежда, что встретились они не случайно и теперь-то уж всё пройдёт, как по маслу.

Между тем Бёрн, не замечая, что прибывший с ним патрульный на секунду остолбенел, деловито раздавал указания:

— Финниган отвезёт задержанного в участок. А ты, Мёрфи, собери показания у свидетелей...

— Я! — завопил Крейг, с силой растолкав зевак и пробившись к самому Бёрну. — Я всё запишу!

Оба — и Мёрфи, и Бёрн — взглянули на него с поразительно единодушным недоумением, и было от чего. Запись свидетельских показаний на таких плёвых делах обыкновенно была делом крайне занудным, а потому поручалась в основном новичкам или провинившимся. Крейг не помнил, чтобы хоть кто-то добровольно вызывался на эту тягомотину, он и сам обыкновенно отнекивался под любыми предлогами, но сейчас ситуация была самая нестандартная, и она требовала нестандартных решений. План дальнейших действий созрел у него в голове раньше, чем он успел опомниться: среди свидетелей была Рейчел, а это означало, что он, опрашивая её, вполне сможет ввернуть пару фраз о том, почему она так скоро исчезла в предыдущую их встречу. Может, и не получится, но он обязан был попытаться.

— Ну, пиши, — оторопело протянул Бёрн, вручив ему планшет с бумагой и ручку, и Крейг, устроившись за столиком в углу, принялся по одному опрашивать всех свидетелей, желающих высказаться.

Честно говоря, показания он записывал без особого прилежания, безбожно сокращая слова и надеясь, что после сумеет расшифровать собственные каракули, хотя сама процедура была одной большой условностью — преступника поймали с поличным, так что и свидетелей опрашивали лишь затем, чтобы было, что подшить потом в папку для прокурора.

Впрочем, некоторые обстоятельства смогли его заинтересовать. Так, когда он опрашивал старика Келли, живущего через улицу от родителей, тот между жалобами на англичан и разыгравшийся артрит сказал следующее:

— Если бы эта девчушка его не вырубила, уж и не знаю, что бы с нами стало.

— Какая девчушка? — встрепенулся Крейг, в глубине души предчувствуя, о ком именно идёт речь, и старикан взмахнул клюкой в ту сторону, где дожидались своей очереди прочие свидетели.

— А вон та! — указал он, обернувшись ровно настолько, насколько позволяла больная спина. — В зелёной шапочке.

Проследив направление, Крейг в самом деле увидел Рейчел — шапочку она давно сняла и теперь нервно мяла в руках, то и дело прерываясь, чтобы поправить волосы. Она стояла под потолочной лампой, так что свет падал точно ей на макушку, освещая поднявшийся над головой лёгкий пушок и придавая всему её образу неуловимое сходство с иконой неизвестной святой.

Припомнив, как выглядел незадачливый грабитель, которого давно уже увели под связанные руки, Крейг поёжился — такой здоровяк мог оставить от Рейчел мокрое место, причём одной левой. И как только она сумела с ним справиться...

Впрочем, спрашивать об этом старого Келли было бесполезно, и Крейг, неимоверным волевым усилием сосредоточившись, продолжил на предельной скорости записывать показания.

Слава всем святым, она не ушла! Терпеливо дождавшись своей очереди, села к столу, устроив крохотную сумочку на коленях, и представилась, не дожидаясь первого вопроса:

— Рейчел Грейс О'Кифи.

Повторив непривычное имя про себя, Крейг не мог не признать, что он в жизни не слышал ничего более диковинного и вместе с тем настолько завораживающе красивого.

С величайшим трудом взяв себя в руки, он щёлкнул ручкой, вывел имя в верхней части листа и, силясь придать себе важности, уточнил:

— Вы помните, как всё произошло?

Чуть приподняв одно плечо, а после столь же плавно опустив, будто передумала, Рейчел на несколько мгновений ощутимо замялась.

— Если честно, я не слишком хорошо помню, как всё было, — призналась она, глядя на собственные пальцы, которыми она как раз осторожно вытягивала торчащую нитку на шапочке. — Этот парень вошёл и сразу показался мне странным. Он как-то дёргался, подозрительно оглядывался по сторонам... Мне показалось, что он пьян. А потом он достал эту штуку...

— Пистолет? — подсказал Крейг, и она кивнула, не поднимая глаз:

— Да. А дальше я, наверное, совсем переволновалась, — подытожила она и пожала плечами, показывая, что ей нечего больше прибавить. — Когда снова начала соображать, его уже связали и рот заткнули, чтобы не вопил.

Она говорила совсем просто, короткими фразами, но всё в её фигуре показывало, что она до сих пор сильно взволнована, и Крейг, опустив планшет и ручку на стол, всем телом подался вперёд и тихо окликнул:

— Ты очень испугалась?

Сперва смутившись оттого, что он отступил от протокола, Рейчел не стала храбриться почём зря и просто кивнула, взглянув на него через стол.

Передвинув стул чуть вправо, чтобы можно было дотянуться, он накрыл её пальцы ладонью и слегка сжал. Она вздрогнула от прикосновения, но скорее от неожиданности, чем от неприязни, потому что не стала отстраняться и слегка улыбнулась, когда Крейг пообещал:

— Его теперь точно надолго закроют, так что больше он уже никого не потревожит.

— Правда? — с надеждой спросила она, и Крейг улыбнулся в ответ.

— Вот те крест и чтоб я сдох [Несмотря на условную мрачность идиомы "cross my heart and hope to die", её в основном используют маленькие дети, и в конце фразы они могут еще добавить строчку "stick a needle in my eye"], — провозгласил он, нарочно использовав совершенно детскую присказку, так что Рейчел хихикнула, но вовремя вспомнила, что ситуация самая серьёзная, и прикусила губы, покрытые слоем полупрозрачного блеска.

Крейг на минуту даже моргать перестал, с наслаждением фантазируя о том, какой вкус может быть у этого блеска.

— Куда ты исчезла тогда? — выпалил он, не желая и дальше притворяться. — Я даже твоих шагов не услышал, иначе бы точно бросился тебя догонять.

Он очень старался, чтобы это не прозвучало как упрёк, но Рейчел всё равно сконфузилась и заправила волосы за уши, он ещё в прошлую встречу заметил эту её привычку — чуть что теребить волосы, чтобы дать выход роящимся внутри эмоциям хотя бы так.

— Подумала, что так будет лучше, — произнесла она, наконец, глядя в сторону. — Не обижайся на меня, пожалуйста.

Он и не думал обижаться, но то, как она нарочно отводила взгляд, наводило на не очень хорошие мысли, и Крейг, внутренне напрягшись, уточнил:

— Я тебе просто не понравился, да? Это нормально... В смысле, всякое бывает!

Он старался говорить так, словно это вообще ничего не значило, хотя внутри у него в секунду всё заледенело, но Рейчел вдруг вскинула на него глаза — испуганные, огромные и влажно блестящие в желтоватом свете ламп — и выпалила так, словно он только что походя предложил ей убить человека:

— Нет! В смысле... да... То есть... Дело не в этом, — выдохнула она, наконец, едва справляясь с клокочущими на подступах к горлу словами, и он, отчаянно желая помочь, выдвинул новое предположение:

— У тебя что, парень есть?

С сомнением качнув головой, она с кислой миной протянула:

— Уже нет.

Мимоходом подумав о том, что её бывший — законченный идиот, раз упустил такое сокровище, Крейг воспрянул духом и даже приосанился, понимая, что теперь ему никто и ничто помешать не сможет.

— Ну так что, — с беспомощной усмешкой предложил он, — дашь свой номер?

Рейчел, к его удивлению и досаде, в ответ коротко покачала головой, но всё же сочла нужным объяснить:

— Я скоро уезжаю обратно в школу, нам там нельзя пользоваться телефонами.

— Когда ты вернёшься? — тут же спросил Крейг, и она вздохнула — как он хотел верить, с искренним сожалением:

— На Пасху, на каникулах.

Ситуация казалась безвыходной, но внезапно Рейчел, смерив его взглядом чуть искоса и что-то про себя прикинув, предложила:

— Можно, я напишу тебе письмо?

Крейг против воли вновь усмехнулся, потому что ожидал чего угодно, только не этого. Почесав в затылке, он растерянно пробормотал:

— Мне никто никогда в жизни не писал писем. Ну, не считая жалоб от директора, когда я учился в школе, — припомнил он и демонстративно поёжился, так что Рейчел тихо хихикнула в поднесённую к губам ладонь.

— Значит, не забудь загадать желание, — посоветовала она и попросила: — Дай мне адрес, пожалуйста.

Она улыбнулась, чуть склонив голову на сторону, а Крейг неожиданно в первую очередь для себя так заторопился, что оторвал нижнюю часть листа, на котором документировал показания, нацарапал собственный адрес, через стол протянул Рейчел и только тут понял, что натворил, выдохнув:

— Вот чёрт...

Громко прыснув, она всё же приняла записку и тут же убрала в сумочку, для верности пригладив сверху ладонью, а Крейг, довольный и растерянный, смущённо поинтересовался:

— Хоть до автобуса позволишь тебя проводить?

Коротко и как-то очень легко вздохнув, она с удовольствием закивала.

Белобокий автобус подошёл, по мнению Крейга, слишком быстро. Конечно, ему нужно было спешить, потому что служебная смена для него ещё не закончилась, а по возвращению в участок ему предстояло оформить все собранные показания, что всегда занимало уйму времени. Но минуты, проведённые с Рейчел под козырьком остановки, заставляли весь мир замереть в ожидании, и теперь Крейг отпускал её с тяжёлым сердцем, не будучи уверенным, что они когда-нибудь увидятся снова.

— Буду ждать письма, — напомнил он ей вслед, и она, уже взойдя по ступенькам и держась за поручень, обернулась и пообещала:

— Я обязательно напишу.

Сев у окна, она сквозь стекло помахала ему рукой, и Крейг помахал в ответ и продолжал стоять со вскинутой ладонью даже тогда, когда автобус превратился в расплывчатую чадящую точку на другом конце улицы.

Всё это время Рейчел, прислонившись лбом к подрагивающему холодному стеклу, думала о том, правильно ли она поступила, дав ему надежду. Он был маглом и понятия не имел о том, что она такое и чем живёт, но... Но. За окном уже мелькали заснеженные поля, но она едва видела окружающий пейзаж, прокручивая в голове события прошедших дней и думая о том, что это были самые странные каникулы, которые она когда-либо переживала. То ли ещё будет, покачала она головой. Не зря же дедушка говорит, что с маглом поведёшься — хлопот не оберёшься.

И всё же он был таким обаятельным, почти трогательным, что у Рейчел ощутимо дрогнуло сердце. С ним было спокойно, она сразу это заметила и теперь лишь укрепилась в собственном мнении, когда адреналин, кипящий в жилах после столкновения с преступником, плавно и прочно утих. Рейчел никогда ещё не испытывала ничего подобного вне семьи и теперь пребывала в смятении, хоть она и не любила настолько высоких слов.

Встрепенувшись, она выглянула в окно и тут же поднялась на ноги, понимая, что отъехала уже достаточно от Ньюри, чтобы замести следы.

Держась за спинки сидений, она добралась до кабины водителя и, слегка наклонившись, попросила:

— Остановите за поворотом, пожалуйста.

— Уверены, мисс? — с сомнением уточнил тот. — Здесь машины редко ходят.

— Да, я уверена, — улыбнулась Рейчел и слегка покачнулась, когда автобус затормозил у обочины.

Сойдя по ступеням, она плотнее затянула охватывающий шею когтевранский шарф, и в тот же миг приняла решение, которое, в конечном счёте, призвано было изменить её жизнь. Правда, сама она об этом пока что не догадывалась.

Дождавшись, пока автобус скроется за поворотом, Рейчел огляделась, поправила шапку и трансгрессировала.

Комментарий к Глава 3. Львиное сердце:

Музыкальное сопровождение: Of Monsters and Men — King And Lionheart