Лепрекон (гет)

«Лепрекон» — это не типичный фанфик по «Гарри Поттеру», и читатель, привыкший к определённым жанровым ходам, может испытать фрустрацию. Чтобы этого избежать, мне как автору стоит честно предупредить о том, чем эта история является, а чем — не является.

Перед вами камерная романтическая драма с элементами магического реализма.

В центре сюжета не битва с Тьмой, не тайный орден, не спасение мира. В центре — двое. Он и она. Северная Ирландия начала 1970-х. И то, как любовь растёт в пространстве между неловкими паузами, письмами на пергаменте и страхом сказать лишнее.

Кому эта история может понравиться:

— тем, кто любит медленное, вдумчивое повествование;

— тем, кто ценит диалоги и атмосферу больше, чем экшн;

— тем, кто любит красивые пейзажи как фон для личной истории;

— Тем, кто хочет увидеть, как магл и волшебница строят отношения без спасения мира на плечах;

— тем, кто готов читать письма. Много писем.

Отдельное предупреждение: это преканон.

История задумана как сайд-стори к «Сезону охоты» (фанфик автора по периоду 1975 — 1998 годов вселенной ГП). Но читается как самостоятельная — даже если вы не знакомы с основным текстом. Единственное, что нужно знать: магический мир здесь есть, но он тихий. Без пафоса. Без Избранных.

Если вы ждёте динамики, эпических сражений и подробного описания мира Гарри Поттера — прошу прощения, эта история не для вас.

Если вы готовы к медленному, камерному повествованию о любви, которая растёт из случайной встречи — добро пожаловать.

Залпом допив остававшийся в кружке чай и поморщившись от холодной горечи, шеф отделения Королевской полиции Ольстера в Ньюри Патрик О'Доэрти встряхнул в воздухе основательно помятым листом и, подслеповато прищурив глаза, продолжил с наморщенным от напряжения лбом зачитывать протокол с места задержания.

— После чего патрульный Финниган выбил дверь… подозреваемым, — чуть не по слогам прибавил О'Доэрти, медленно багровея.

Сам патрульный Финниган стоял перед ним навытяжку, расставив ноги и заложив руки за спину, глядя строго на портрет королевы над столом начальника и всем своим видом показывая, что более примерного полицейского нет во всей Северной Ирландии, но шефа О'Доэрти было так просто не провести, и он, упершись согнутой рукой в собственный стол, вечно заваленный служебными записками, прошениями, жалобами и обёртками от лакричных конфет «Торнтонс», поднял лист с протоколом на уровень лица и, едва сдерживая рокочущий тон, спросил:

— Это правда?

— Так точно, сэр! — отрапортовал Финниган, и О'Доэрти поморщился — от звенящего молодецкой удалью голоса у него на мгновение заложило уши.

— И Вы, сержант, в самом деле нанесли подозреваемому... — Шеф снова прищурился, сверяясь с протоколом, и процитировал: — «Травмы средней степени тяжести»?

— Никак нет, сэр!

— Выходит, констебль Бёрн, который и составил данный протокол, врёт? — с подозрением уточнил шеф О'Доэрти, на что в ту же секунду получил чёткий ответ:

— Никак нет, сэр!

— Да что ты мне голову морочишь! — не выдержал О'Доэрти, позабыв о приличиях и едва не подскочив в собственном кресле от переизбытка обуревавших его самых разнородных эмоций. — Как же это получается, что травмы ты не наносил, а между тем подозреваемый у нас оказался по итогу не в камере, а на больничной койке?

— Разрешите доложить, сэр?

— Ну! Докладывай, ну! — поторопил О'Доэрти, сгорая от нетерпения, и взмахнул пухлой ладонью, словно это могло помочь вытолкнуть слова наружу.

— Подозреваемый сам нанёс себе травмы средней степени тяжести, сэр!

Шеф О'Доэрти в сердцах сплюнул на пол. Финниган и бровью не повёл, продолжая колоссом возвышаться посреди кабинета — у-у-у, мерзкая дыра! Каждый раз, сидя в этой коморке десять на десять футов, шеф О'Доэрти чувствовал себя переростком, потому что даже то немногое пространство, которое было предоставлено ему местным департаментом, было до того густо заставлено разномастной мебелью, что и шагу ступить невозможно, чтобы не наткнуться бедром или локтем то на угол стола, то на планку картотечного шкафчика, уставленного пудовыми папками в железных переплётах. И всё вокруг было такое серое, пыльное, неприглядное, что пышущий здоровьем патрульный казался нелепой насмешкой судьбы, случайно оказавшейся не только в этом кабинете, но и во всём их участке.

Не сумев сдержать глубокого, совсем стариковского вздоха, О'Доэрти опустил глаза на стоявший на краю стола бумажный пакет с сэндвичами, снова махнул рукой и коротко приказал:

— Садись.

Чувствуя, что только теперь и начинается настоящее разбирательство, Финниган бросил прощальный взгляд на портрет королевы, но, быстро убедившись, что Их Королевское Величество ему не поможет, выдвинул себе низкий стул и сел, ссутулив плечи и свесив сцепленные руки между коленей.

— Ну давай, — пригласил О'Доэрти, запихивая мятый, словно его корова жевала, протокол куда-то в нижний слой залежей документов на собственном столе, — говори, как было.

— Да что говорить? — возмутился его подчинённый, не поднимая глаз. — Мы шли с Уолшем по Баллихолленд, как раз заканчивали патрулировать. А тут этот, выходит из парикмахерской Мэри Магуайр.

— «Этот» — это подозреваемый? — уточнил шеф О'Доэрти и наморщил лоб, припоминая и помогая себе ритмичными щелчками отёчных пальцев: — Как его...

Он потянулся было за протоколом, чтобы освежить в памяти имя, но ещё раньше Финниган вздохнул и подсказал:

— Да Райан О'Брайен его зовут. Живёт тут, через два квартала вниз по Темпл-Хилл-роуд.

— Ну да, точно, — подтвердил шеф, только сейчас вспомнив. — Как в детской считалочке.

С сомнением пожав широкими плечами, Финниган украдкой снизу вверх снова оглянулся на королеву с таким видом, словно она лично ему чем-то насолила, и продолжил рассказывать:

— Ну вот, а у этого О'Брайена уже два срока за разбой и приводов без счёта. Нас увидел — поздоровался, а я смотрю — какой-то вид у него уж слишком подозрительный. Я его и спрашиваю: «Как дела, Райан?». А он дёру. Только у заброшек на Мур-Хилл и догнали.

Рассказ выходил каким-то очень уж поверхностным, и шеф О'Доэрти на всякий случай уточнил:

— Так зачем же ты за ним побежал?

Финниган в ответ посмотрел на него с искренним недоумением и, уронив руки, переспросил:

— Ну как... А чего он удрать пытался? Разве человек, у которого совесть чиста, станет от полицейских бегать!

Он говорил с таким яростным возмущением, что О'Доэрти не нашёлся, что возразить, вместо этого спросив с неподдельным интересом:

— Вот догнал ты его — а дальше что?

Тут уж Финниган окончательно замялся, так что даже уши побагровели от мыслительных усилий. Светлокожий, как и все коренные ирландцы, он очень легко краснел, но как-то неприглядно, пятнами, и только образцовые курсантские уши, будто созданные Господом для ношения фуражки, ровно и ярко пламенели багрянцем, освещая клетушку рабочего кабинета начальника.

— Ну и... — выдохнул Финниган, запнулся, крякнул и неловко подытожил: — Переспросил.

О'Доэрти, откинувшись на спинку нещадно скрипучего кресла, лишь покачал головой. Крейг Финниган был хорошим парнем и хорошим полицейским — редкое сочетание, почти небывалое в кругу его подчинённых. Господь всемогущий, да у него было настоящее чутьё на всяческого рода правонарушения! Иной раз О'Доэрти задумывался о том, что через год-два Финнигану станет тесно в постовых и нужно бы задуматься о том, чтобы выучить парня дальше — глядишь, и до настоящего детектива дослужится с такой-то хваткой. Но иногда обострённое чувство справедливости играло с пареньком злую шутку, хотя уж от этого никуда не денешься — в наследство от отца досталось. Со старшим Финниганом шеф О'Доэрти ещё в годы юности вместе занимался футболом — играли за школьную команду, причём весьма успешно, — и сейчас, глядя на приунывшего Крейга, вынужден был признать, что у таких шалопаев, как они с Коннором, могло вырасти ещё что похуже.

— Он старуху на улице раздел, — пробормотал Крейг в последней попытке оправдаться. — Ещё и пистолетом угрожал, а я с ним что — на «Вы» да извините-пожалуйста?

— Крейг, ты меня пойми, — взмолился О'Доэрти, подавшись вперёд ровно настолько, насколько позволял перетянутый ремнём внушительный живот. — Я уже стар, у меня шестеро внуков и язва желудка. Всё, о чём я мечтаю — это уйти на пенсию, зная, что оставляю участок в надёжных руках. Ну, таким крепким парням, которые точно знают, как надо обращаться со всякой швалью.

— Но я...

— И ты справляешься, мой мальчик, отлично справляешься! — заверил он, стоило Крейгу оскорблённо встрепенуться. — Всем бы такие результаты! Но твои методы...

О'Доэрти обеспокоенно покачал головой, и Крейг, в общем-то осознавая, что на этот раз переборщил, почесал в затылке, так что светлые волосы на мгновение поднялись торчком.

— Мягкости тебе не хватает, сынок, — подытожил шеф, стараясь, чтобы тон его был по-отечески заботливым, и резким движением поправил впившийся в бок ремень. — Умения договариваться, компромиссы находить.

— Это с кем — с такими ублюдками, как этот О'Брайен? — возмутился Крейг, и О'Доэрти со вздохом подтвердил:

— Иногда приходится. Иначе нажалуется такой вот О'Брайен, куда не следует... Или кто-то, вроде констебля Бёрна, — прибавил он, многозначительно приподняв кустистые седеющие брови, — а ты потом проблем не оберёшься.

Крейг в ответ лишь тоскливо поморщился. Ирвин Бёрн был известным стукачом и лизоблюдом, поэтому с ним в участке старались дела не иметь кроме самой крайней необходимости. Кто же знал, что этот упырь окажется где-то поблизости? Ходить и оглядываться Крейгу было не свойственно, но с такими товарищами, как этот Бёрн, приходилось глаза отращивать не только на затылке, но и в таких местах, какие на людях не поминают.

Должно быть, вид у него был полностью раскаявшегося, потому что О'Доэрти снова вздохнул, покосился на пакет с сэндвичами, после чего махнул рукой:

— Иди. С Бёрном я сам поговорю, если придётся.

Постаравшись вложить в ответный кивок всю невыразимую словами благодарность, Крейг поднялся, вернул стул в его изначальное положение в попытке создать хотя бы иллюзию порядка, но уже на пороге обернулся и осторожно уточнил:

— Что отцу сказать, шеф? Вы завтра на ужин заглянете или как?

Усмехнувшись сквозь плотно сжатые губы, О'Доэрти единым махом наплевал на врачебные предписания и пообещал:

— Загляну. Кто же в здравом уме откажется от яблочного пирога твоей мамы.

Ободрённый таким завершением разговора, Крейг попятился спиной, закрывая дверь, и едва не налетел на секретаршу О'Доэрти, которая имела вполне профессиональное обыкновение подслушивать под дверью.

— Ты что это, Мирел? — удивился Крейг, но больше для проформы, поскольку прекрасно знал, в чём дело — в конце концов, его не впервые вызывали вот так к начальству на ковёр.

Знала об этой недоброй традиции и Мирел, которая, отпрянув на пару шагов, старательно захлопала густо накрашенными ресницами в порыве демонстративного сочувствия.

— Шеф очень тебя ругал, да? — спросила она, на выдохе округляя губы, покрытые слоем розовой, совершенно леденцовой на вид помады, и Крейг привычно отмахнулся:

— Так, сделал пару дельных замечаний. Наперёд буду внимательнее.

Мирел испустила тоненький звук, как закипающий чайник, и будто бы хотела что-то ещё сказать, но тут из коридора в приёмную заглянул Оуэн Уолш и, увидев Крейга, радостно выпалил:

— Ух ты, живой!

— Твоими молитвами, — хмыкнул Крейг, отворачиваясь от Мирел и вслед за приятелем выходя в коридор. — Ничего особенного, просто у нас завсегда торчащий гвоздь по шляпке бьют.

Сочувственно похлопав его по плечу, Оуэн постарался собрать собственную широкую физиономию в сочувственную мину, но не справился. Они тем временем уже успели похватать куртки и выйти из здания участка на улицу, где уже загорались первые фонари. Предпраздничные прохожие спешили в обе стороны мимо парковки, и Крейг, вдохнув морозный воздух, мимоходом задумался о том, что стабильность — это не всегда хорошо. Ему хотелось бы стать по-настоящему классным полицейским, который не попадает впросак из-за того, что слишком сильно хотел докопаться до правды. Просто пока он не знал, как можно иначе.

— Да наплюй ты! — залихватски махнул рукой Оуэн и едва не поскользнулся на льду, так что Крейг безопасности ради вцепился приятелю в локоть. — У нашего шефа сегодня одно настроение, а завтра другое. Он наутро и не вспомнит, за что тебя отчитывал.

— Что верно, то верно, — понуро согласился Крейг, чувствуя, что неприятный осадок от беседы с командиром всё же никак не расходится.

* * *

Сквозь приоткрытую дверь заглянув в спальню, Шиван покачала головой и, снова плотно затворив за собой, оглядела тесноватый коридор, в котором сейчас творилось настоящее вавилонское столпотворение. И если присутствие старших из детей О'Кифи Ниалла и её самой было понятно, то пятилетний Донал просто болтался под ногами, раздражая старших и мешая сосредоточиться.

— Может, на неё Тоталус наложить? — предложил Ниалл, привалившись плечом к косяку и позёвывая, и Шиван тут же замахнулась на брата крепкой ладонью:

— Ты что, совсем больной? Что удумал...

— А Шиван ругается плохими словами! — тут же радостно завопил Донал и предпринял попытку рвануть на всех парах к лестнице на первый этаж, однако тут же был схвачен за помочи на коротких штанишках и возвращён на место.

— И ничего я не ругалась, — огрызнулась Шиван, с высоты собственного роста погрозив младшему кулаком. — Это только Ниалл себе может позволить.

При этом она скорчила такую физиономию, что сам Ниалл не сдержался и, всплеснув руками, воскликнул:

— Мне отчёт дописывать надо! Иначе Крауч снова прицепится, и тогда сидеть мне за бумажками все новогодние праздники.

— Вот и наложи на дверь Заглушающее, — посоветовала Шиван, уперев руки в бока и искренне надеясь, что такая поза придаёт её сухопарой фигуре весомости, — если тебя только звуки беспокоят, а не то, что у сестры на душе.

Пристыженно нахмурившись, Ниалл отвёл глаза, но хоть как-то оправдаться не успел, потому что на лестнице раздались тяжёлые шаги, и на второй этаж поднялась миссис О'Кифи. На руках она с трудом удерживала годовалую Энию, поэтому идти приходилось медленно, и за то время, что мать приближалась, старшие успели обменяться куда как красноречивыми взглядами.

— Всё лежит? — спросила миссис О'Кифи, и Шиван грустно подтвердила:

— Лежит. Сейчас пойду и поговорю с ней, ма.

Миссис О'Кифи лишь с сомнением наморщила высокий лоб, да и сама Шиван не особо верила в то, что сестра станет её слушать. Однако оставлять всё так не было никакой возможности, потому что если кто и должен был убиваться из-за неразделённой любви, то только не их Рейчел.

— Ну, хватит, — велела мать, передавая Ниаллу тихо и радостно пускающую беззубые пузыри Энию. — Идите все вниз. Скоро отец придёт, тогда и поговорим.

— Ой, ма, не стоит, — со знанием дела покачала медно-рыжей головой Шиван. — Он, если узнает, этого придурка Грэга насмерть заколдует.

— Ты ерунды-то не неси, — строго оборвала миссис О'Кифи, хотя, судя по выражению лица, в глубине души была со старшей дочерью полностью согласна. — Если ты такими словами будешь её успокаивать...

— Да не буду, не буду, — замахала руками Шиван и подтолкнула Донала к лестнице, чтобы не вздумал подслушивать под дверью.

Если говорить совсем откровенно, она не понимала, какими словами лечить разбитое сердце младшей сестры, притом что сделать это нужно было в максимально сжатые сроки, но и оставлять всё так было попросту невозможно. Поэтому теперь, дождавшись, пока прочие домочадцы займут оборону на первом этаже, она мысленно попросила терпения у Мерлина, Морганы и всех основателей, постучала и вошла.

Горел только ночник у кровати слева, и в его свете Рейчел съёжилась, словно её в узел завязали, всё ещё в той одежде, в которой пару часов назад сошла с Хогвартс-экспресса. Всегда бывшая тонкокостной и низкорослой, теперь она казалась совсем крошечной, так что Шиван протяжно, совсем по-женски вздохнула.

— Рейчел, да ну не реви ты! — потормошила она, с ногами взобравшись на кровать сестры. — Можно подумать, стоит твой Грэг таких страданий!

— Да просто обидно, — простонала Рейчел, вжимаясь лицом в подушку. — Мы давно ведь ругались, но зачем при всём курсе...

Поперхнувшись, она надолго замолчала, и Шиван ласково погладила её по спине, пытаясь успокоить. Её взгляд, блуждая, обежал убранство спальни — скромное, но в целом милое. Когда-то в этой комнате жили они вдвоём, но теперь Шиван, уже работавшая кассиром в магазине волшебных сладостей, жила отдельно, снимая крохотную квартирку в Белфасте. Оглядывая стены, покрытые персиковыми бумажными обоями, она подумала о том, что вместе с энергичной Энией Рейчел будет здесь тесновато, но тут же встрепенулась и остановила собственный мыслительный поток. Когда Эния подрастёт, Рейчел здесь уже не будет — окончит школу, а там можно и отправляться в самостоятельное плавание. Может, они даже смогут жить вместе, но об этом прежде стоило переговорить с родителями. У них в семье принято было держаться вместе, поэтому Ниалл, которому на днях исполнялось двадцать три, до сих пор жил в родительском доме, но Шиван сумела отвоевать себе немного свободы, хотя это и стоило многих трудов и нервов.

Нет, нужно сестрёнку вытаскивать из этого захолустья — тогда она и думать забудет обо всяких придурках вроде Грэга. С однокурсником встречаться, тоже придумала... Можно подумать, такие романы когда-то продолжались дольше полугода! Полгода они и провстречались, если Шиван ничего не путала. А потом тупорылый ухажёр Рейчел — даром, что с Когтеврана — возьми да и явись на праздничный вечер под ручку с другой. Ну и скатертью дорога, решила Шиван, пригладив сестре спутанные тёмно-русые локоны. Найдёт себе любимого во сто крат лучше, чем этот индюк.

— Ну, садись, — шепнула она, с силой потянув сестру за руку. — Дай хоть на тебя взглянуть как следует. А то снова уедешь в свой Хогвартс, только тебя и видели... Ох, этот мне влюблённый! Садануть бы его раз Кишечно-опорожнительным на людях, чтобы не слишком задавался.

Рейчел, как бы ни была расстроена и подавлена, при озвученных перспективах глухо хихикнула сквозь прижатые к губам пальцы. Её сестра всегда отличалась боевым характером, и, хотя сама она была не робкого десятка, до Шиван ей было очень и очень далеко.

— Никуда я отсюда не уеду, — пообещала она, всем телом подавшись вперёд и крепко обняв Шиван. — Честное слово, никогда-никогда...

— Проживём и без него, — ласково напутствовала сестра, двумя короткими взмахами вытирая Рейчел щёки. — Ты у нас такая красотка, что одна ни за что не останешься.

Рейчел лишь опустила ресницы, потому что всегда отказывалась признавать очевидное. В семье, где все были рыжими как пламя, она уродилась темноволосой и кареглазой — то ли в прабабку по материнской линии, то ли просто причудливое смешение кровей. При этом черты лица у неё были мелкие, но выразительные, что придавало ей сходство с озорным эльфом.

— Я не из-за этого расстроилась, — прошептала она, скользя пальцами по кроватному покрывалу. — Мне обидно из-за того, что он всё сделал так... демонстративно. Можно было просто поговорить, я бы попыталась понять.

Она махнула рукой, но было видно, что она понемногу приходит в себя, и Шиван удовлетворённо закивала.

— Завтра же отправимся в Ньюри и пройдёмся по магазинам, — пообещала она, ёрзая на краю кровати от радостного нетерпения. — Новое платье — лучшее средство от разбитого сердца!

Она говорила с такой железной уверенностью, что Рейчел не могла не поверить и кивнула, вытирая глаза.

— То-то же, — довольно улыбнулась Шиван и уперла руки в бока столь стремительно, что чуть не сверзилась с кровати на пол, так что Рейчел едва успела её поддержать, схватив за локти.

* * *

Первоначально Крейг не планировал рассказывать родителям о неприятностях на службе, но, едва оказавшись в тесноватой прихожей и почувствовав запах запечённого мяса с приправами — мамин рецепт, она всегда добавляла травы и специи строго в определённой дозировке, — как вся его решимость растаяла без следа. Дом всегда был для них с сестрой местом, куда можно принести любую радость и беду, и теперь он не стал скрывать и таиться, с ходу выложив домашним, как и за что его сегодня отчитали.

Отреагировали они по-разному: отец огорчённо нахмурился, но с выводами не спешил, мать лишь охнула, прижав обе ладони к груди, а Эвелин, любимая младшая сестрёнка, отбросив вилку в тарелку, ядовитым тоном осведомилась:

— Ну что он тебе сделает — выгонит из полиции пинком под зад? Да кто туда вообще пойдёт, с таким-то жалованием?

— Иви, — укоризненно пробормотал Крейг, но, чем ещё возразить, так и не придумал.

Хоть и была младше на три года, сестра частенько говорила дельные вещи, разве что преподносила собственное мнение по большей части в такой форме, что холодный пот прошибал.

Вот и сейчас мать, протянув руку, строго дёрнула её за рукав, после чего обернулась к Крейгу и обеспокоенно пробормотала:

— Но Патрик ведь понимает, что ты всего лишь выполнял свой долг? Как можно отчитывать человека за то, что он делает, что от него требуют?

— Да всё он понимает, — отмахнулся Крейг, который и без того был мрачнее тучи. — Ладно, я, может, тоже перестарался, но нельзя же было просто так всё оставлять. А если бы этот О'Брайен снова кого-то ограбил?

— Ну да, а так он теперь недели две точно грабить не будет, — протянула Иви, которую вся эта ситуация, кажется, искренне забавляла.

Шикнув на дочь, хоть это никогда не приносило желаемого эффекта, миссис Финниган оглянулась на мужа и с беспокойством окликнула:

— Ты-то что молчишь, Коннор? Неужели ни слова не скажешь?

Отложив вилку и утерев рот салфеткой, мистер Финниган некоторое время продолжал молчать, тяжело откинувшись на спинку стула, но, в конце концов, весомо подытожил:

— Ты всё правильно сделал, сынок. Как бы ни кипятился О'Доэрти, разбираться с такими отбросами нужно, причём поскорее. Как я тебя учил?

— Раз ударил — драка закончилась, — повторил Крейг и усмехнулся.

От его внимания не укрылось, как мать укоризненно поджала губы, но возражать не стала, потому что со словом главы семьи спорить у них было просто не принято. Конечно, мать и Эвелин могли высказывать собственное мнение и этой возможностью охотно пользовались, но последнее слово всегда оставалось за отцом. И теперь, когда он получил официальное одобрение, у Крейга сразу же отлегло от сердца. Он в самом деле верил, что поступил так, как должен был, но всё же теперь вера его укрепилась окончательно, так что настроение, основательно подпорченное беседой с О'Доэрти, понемногу выравнивалось.

До самого конца ужина эта тема больше не поднималась, но, когда он помогал матери вытирать насухо вымытую посуду, она снова заговорила о дневном происшествии, глядя на него с искренним беспокойством.

— Тебе точно ничего не будет после доклада этого Бёрна? — вопрошала она, из рук в руки передавая Крейгу одну тарелку за другой, но он лишь досадливо отмахнулся:

— Да всё будет в порядке, мам! Честное слово, меня даже не отчитывали по-настоящему.

— Тогда зачем же тебя Патрик к себе вызывал? — не поняла она, и Крейг, осознавая, что вот-вот попадёт впросак со своими увёртками и попытками не беспокоить родных почём зря, неловко протянул:

— Ну-у... Просто поговорить. Он сказал, мне мягкости не хватает и умения находить компромиссы.

Закрыв воду и отвернувшись от раковины, миссис Финниган скрестила руки под грудью и неожиданно менторским тоном напомнила:

— А это, мой дорогой, всё потому, что у тебя девушки нет.

Порадовавшись, что на кухне они были вдвоём, Крейг красноречиво закатил глаза и умоляющим тоном простонал:

— Мам, не начинай!..

— А что такого я сказала? — искренне возмутилась она, подходя ближе и ещё влажной рукой проходясь по воротнику его свитера, снимая соринки. — Что ты всё один да один, как дед столетний.

Не желая развивать тему, Крейг всё же с усмешкой уточнил:

— А может, у меня есть девушка, просто я её скрываю?

— Материнское сердце не обманешь, — напомнила миссис Финниган, поцеловав его в щёку. — А если вдруг и так, то ты её приводи — примем со всеми почестями, если девушка хорошая.

С сомнением качнув головой, словно и впрямь раздумывал, а не привести ли собственную возлюбленную познакомиться с семьёй, Крейг с усилием сморгнул, возвращаясь в реальность, и сообщил:

— Я пойду, в гараже поковыряюсь, а потом сразу спать.

Закивав, миссис Финниган разрешила:

— Беги, только сильно не засиживайся. И обогреватель включи, а то из двери сквозит.

Пообещав обязательно соблюсти все необходимые меры предосторожности, Крейг постоял ещё немного в кухне, прислушиваясь к дыханию засыпающего дома, а после открыл боковую дверь и по тёмной лесенке в три ступеньки спустился в мастерскую.

Откровенно говоря, это была и не мастерская вовсе, а отлично отгороженный старой ширмой угол гаража, где ему было разрешено хранить инструменты. Здесь же на верстаке лежали разномастные заготовки из дерева, разных размеров и форм, гладкие и резные, большинству из которых предстояло в будущем стать фигурками.

К этому хобби он приобщился ещё в начальной школе, и даже теперь, хотя свободного времени было не так уж и много, Крейг любил поработать со стамеской или ножом над очередным бруском, наблюдая, как из липовой или осиновой ветки понемногу рождается маленькое чудо. К тому же, это здорово успокаивало нервы, которые в последнее время частенько были у Крейга на пределе.

Тащить всё необходимое на съёмную квартиру на другом конце города было не с руки, так что заниматься любимым делом он мог только когда гостил у родителей, но тогда уж отрывался на полную катушку. Вот и теперь, разложив всё необходимое в одном ему ведомом порядке, Крейг сел на табурет и с наслаждением приступил к работе.

Давно уже перевалило за полночь, но он решил, что не ляжет, пока не закончит сборку — осталось только приладить крылья. Вопреки его опасениям, осиновый жаворонок получался на редкость удачным, разве что клюв великоват.

Ввернув шуруп до упора, Крейг попытался повернуть правое крыло вправо-влево и убедился, что сидит оно крепко. Проделав то же самое с левым, он отложил готовую птицу на капот старого «форда» отца, встал и с наслаждением потянулся, вытянутыми вверх руками почти коснувшись низкого потолка.

На то, чтобы смести упавшие на пол стружки и убрать инструменты обратно в ящик у него ушло не более четверти часа — когда он вошёл в дом, часы в гостиной ударили два раза и затихли. Осторожно сжимая деревянную фигурку в руке, он хотел уже подняться наверх, но тут увидел, что в столовой горит свет.

В шкафу, где хранились запертые на замок сласти, присев на корточки, возилась Эвелин — Крейг узнал сестру лишь по торчавшей из-за дверцы рыжей макушке. Стараясь ступать как можно тише, он подошёл к стоявшему в центре комнаты столу и хотел уже нарочно громко спросить, что это она тут делает, как вдруг сестра сама подала голос, заметив:

— Тебе давно пора бы быть в постели — папа будет недоволен, что кто-то бродит по дому.

Усмехнувшись собственной неудавшейся шутке, он облокотился о спинку стула и беспечно откликнулся:

— Он теперь редко бывает доволен, Иви. Год выдался напряжённым. Смотри, — кивнул он, протягивая жаворонка вперёд на вытянутой ладони.

Ловко поднявшись на ноги, Иви подошла ближе и, наклонившись так, что её огненные локоны коснулись столешницы, внимательно рассмотрела работу.

— Здорово, — оценила она с улыбкой. — Мне он нравится. Где ты его повесишь?

— Не знаю. — Крейг пожал плечами. — Может, подарю кому-нибудь.

— А есть кому? — лукаво усмехнувшись, переспросила она.

На это Крейг не ответил, решив, что хватит с него и материнских причитаний. Смерив взглядом её заведённые за спину руки, он полюбопытствовал:

— Что это у тебя?

Иви в ответ лишь усмехнулась.

— Рыжий-рыжий кот, — нараспев укорила она, — опять ты суёшь длинный нос не в своё дело?

Временами она вела себя не совсем так, как полагается младшей сестре со старшим братом, но Крейга это не злило, даже наоборот — приятно было хоть с кем-то говорить, как с равным.

— Надеюсь, тебя за это не накажут, — в конце концов, произнёс он и, пожелав сестре доброй ночи, поднялся в принадлежавшую ему комнату.

Он не жил здесь постоянно, и всё в обстановке, включая разинувшую пасть чёрную спортивную сумку, указывало на временность его пребывания, но мама была непреклонна, в телефонных разговорах без конца повторяя, что Рождество и Новый год — семейные праздники, а потому он должен хотя бы таким немудрёным способом проявить уважение к своей семье.

В ванной, вытирая лицо полотенцем, он взглянул в висевшее над раковиной зеркало и с неудовольствием поскрёб ногтями проступившую на щеках белёсую щетину. Надо бы побриться, не то уважаемые родственники откажутся садится с ним за стол. Это было шуткой, конечно же, но привести себя в порядок всё же не мешало.

Переодевшись в пижаму, он лёг в постель, между делом прикидывая, как бы под благовидным предлогом улизнуть из родительского дома на пару дней раньше — может, срочный вызов? Потоп в участке, трубу прорвало? Да нет, не поверят… — и не подозревал, что жизнь его изменится к лучшему не просто когда-нибудь, а уже очень и очень скоро.

Комментарий к Глава 1. Деревянный жаворонок:

Музыкальное сопровождение к главе (и есть такое ощущение, что и ко всей истории): The Fray

— Never Say Never

Крутившийся рядом мальчишка беспокойно вертел головой, как можно шире открывая белозубый рот. Он пытался языком поймать снежинку и топтался на месте, будто заведённый, хоть снегопад уже давно прекратился. Выпавший вчера снег за ночь превратился в крепкий наст, который теперь, после полудня, был разбит каблуками и покрывал тротуары и дороги словно грязно-белая соль.

Крейг поднёс ладони ко рту и подышал на них теплом, потому что солнца не было, и между домами свистал ветер. Он вздохнул и тут же ощутил выплывающее изо рта облачко пара.

Подняв воротник куртки, он отошёл от автобусной остановки, в тени которой стоял, скрываясь от ветра, и пошёл, уклоняясь от сновавших вокруг людей, вниз по улице, рассудив, что сможет добраться до цели гораздо быстрее, если пойдёт пешком. О запланированной встрече он вспомнил случайно и теперь торопился, но думал вовсе не о том, как расстроится Оуэн, если он опоздает, а о том, что через две двери от паба расположен неплохой книжный магазин, где вполне можно купить подарок для Эвелин. У них было принято обмениваться милыми сувенирами не только на Рождество, но и на Новый год, так что приходилось проявлять вдвое больше фантазии.

Должно быть, именно предновогодняя кутерьма стала причиной того, что он с раннего утра не мог найти себе места, хватаясь то за одно, то за другое дело, но ничего не доводя до конца. Крейг от всего сердца ненавидел такие вот бестолковые дни, потому что, раздираемый временным бездельем, чувствовал себя совершенно бесполезным и тихо бесился от этого. Отчасти ещё и поэтому он всё же решился на встречу с Оуэном: конечно, его приятель иногда бывал чересчур прилипчив, но это было всё же лучше, чем и дальше метаться по родительскому дому от стены к стене безо всякой пользы. К тому же, он просто не привык нарушать данное слово.

Так что теперь он, подгоняемый ветром в спину, спустился к самому концу улицы, перешёл мост и оказался в старом центре города, что звучало как насмешка, поскольку никакого нового центра и в помине не было. Их городок с населением чуть больше двадцати тысяч человек едва ли мог претендовать на масштабность, но всё же Крейг искренне его любил и подумать не мог о том, чтобы переехать куда-то ещё. Быть может, именно поэтому он, ещё будучи школьником, принял решение, что хочет служить в полиции.

Он как раз свернул на Сандис-стрит, до пункта назначения оставалось не больше двухсот ярдов, когда произошло сразу несколько событий. В воздухе что-то громко бабахнуло, словно разорвалась хлопушка, и бездомный пёс, до этого бежавший вдоль тротуара чуть впереди Крейга, зашёлся испуганным визгливым воем.

Всё случилось слишком быстро, чтобы он мог хоть что-то предпринять — вот только что пёс сорвался с тротуара, а секунду спустя в морозном воздухе что-то смешалось, и раздался металлический лязг и грохот падения тела на брусчатку.

Улица была полна горожан, и упавшего велосипедиста тут же обступила толпа, а воздух по всей улице наполнился причитаниями, взволнованным клёкотом и запоздалыми советами:

— Кто же ездит на велосипеде в такую погоду?

— Ещё и на дорогу не смотрит, разиня!

Удостоверившись, что вылетевшему из седла железного коня парню уже оказывают первую помощь, Крейг выбрался из толпы к месту столкновения и едва не выругался во весь голос. Несчастный пёс, не успевший увернуться, пластом лежал на брусчатке и тяжело дышал. Густая рыжая шерсть свалялась и была покрыта бурыми пятнами, так что смотреть на его задние лапы Крейг попросту не решился. Он не боялся крови, всегда лез в самую гущу любых беспорядков — но тогда речь шла о людях, сотоварищах и соплеменниках. Животных ему всегда было жальче во сто крат.

Впрочем, не он один был такой сердобольный: встав на колени прямо в снег, над дворнягой склонилась девушка в пальто. Она с таким уверенным видом и скоростью хлопотала руками, что никто не отважился вмешаться — кроме Крейга, который, не в силах оставаться в стороне, приблизился и присел рядом на корточки.

— Помощь нужна? — спросил он, и девушка подняла на него глаза — карие, удивительно глубокие и гладкие, как запечённые в костре каштаны.

— Нет, — односложно откликнулась она и столь же отрывисто покачала головой, так что тёмные волосы мягкой волной качнулись из стороны в сторону. — Всё уже в порядке.

Крейг в ответ нахмурился, поскольку не понимал, как можно назвать порядком то, что он увидел, но пёс вдруг кувыркнулся и вскочил на лапы, виляя лохматым хвостом — столь внезапно, что Крейг отпрянул и ненароком со всего маха сел в ближайший сугроб.

Испуганно ойкнув, девушка попыталась удержать его от падения и даже успела схватить за рукав куртки, но это всё равно не помогло, и Крейг так и остался сидеть в снегу, чувствуя, как намокают джинсы, а уши стремительно наливаются стыдливой краснотой.

— Всё в порядке? — осведомилась стоявшая чуть позади рыжеволосая девушка, наклонившись к той, что хлопотала над псом, и она заверила:

— Да, в полном. Ты только посмотри на этого нахала — разве он может жаловаться на жизнь?

Она ласково потрепала животное по холке, и пёс громогласно гавкнул в ответ — целый и невредимый, словно и не он только что пострадал от столкновения с велосипедистом. Сейчас же он производил впечатление совершенно здорового домашнего питомца, и Крейг, не понимая, как это возможно, нелепо выдохнул:

— А как же кровь?

Снова обратив на него внимание, девушка с тёмными волосами успокоила:

— Это была просто царапина. Ничего страшного.

Крейг машинально кивнул. Он так и не понял, откуда она появилась — вышла из музыкального магазина или той самой книжной лавки, куда он планировал отправиться за подарком для Иви. Но это было и неважно, потому что она улыбнулась ему, а после потрепала ластившуюся дворнягу по холке и ласково проговорила:

— Вот всё и прошло — верно, приятель?

Пёс, радостно потоптавшись на месте, подпрыгнул и потянулся облизать ей лицо, и она со смехом ласково отстранила его, поднимаясь на ноги.

— Ну-ну, беги к своим друзьям. Ты ведь куда-то страшно спешил!

Подгоняемый её смехом и радостным ропотом толпы вокруг, пёс скрылся в ближайшей подворотне, а она обернулась к Крейгу, который тоже успел подняться, и испуганно прошептала:

— У Вас кровь.

Прижав руку к щеке, он ощутил под пальцами что-то липкое.

— Это собачья, — догадался он, удивлённо глядя на собственные перемазанные пальцы, и попытался по привычке утереться рукавом, но девушка его остановила, ласково, но настойчиво тронув за предплечье.

Покопавшись в сумочке, она достала платок и, вытянув вперёд руку, запоздало уточнила:

— Можно?..

Нервно кивнув, он покорно подставил лицо, от смущения не зная, куда смотреть.

— Ну, вот всё и прошло, — повторила она, сунув запятнанный платок в карман длинного коричневого пальто. — Всего Вам доброго и с наступающим Новым годом. Пойдём, Шиван.

Она повернулась к подруге, возобновляя прерванный несчастным случаем разговор, а Крейг вдруг понял, что будет ненавидеть себя весь остаток жизни — и будет этот остаток ещё скучнее и мрачнее, чем годы до этого — если сейчас он позволит ей уйти. Но как остановить её? Он никогда не был мастером завязывать знакомства с девушками. Оуэна бы сюда — уж он был мастак по этой части, хоть большинству своих пассий едва доставал до плеча.

— Меня зовут Крейг! — вдруг воскликнул он, заставив девушку недоумённо обернуться. — А Вы… В-вы… Ваше…

— Что? — не поняла она, но почти сразу догадалась: — Как моё имя?

Он с облегчением кивнул и неловко усмехнулся. Перехватив его усмешку в полёте, она по-птичьи склонила голову, с интересом рассматривая нового знакомого, словно решая, достоин ли он того, чтобы продолжить знакомство, или лучше пройти мимо и забыть о случайной встрече.

— Я Рейчел, — представилась она и пожала протянутую руку, — очень приятно.

Наверное, их неловкое случайное знакомство на этом бы и закончилось, если бы в этот самый момент сквозь расходящуюся толпу не пробился Оуэн и с радостным приветственным воплем не повис у друга на плече.

— Ты только посмотри на него! — попенял он, размахивая свободной рукой и обращаясь, казалось, ко всей улице разом. — Я задержался всего на минуту, а он уже свёл знакомство с двумя феями. Ты времени даром не теряешь — а, Крейг?

От такого замечания порозовели все трое — и Крейг, и девушки, — однако Шиван смущалась недолго и, скрестив руки под грудью, сообщила:

— Вашего опоздания хватило ровно на то, чтобы эти двое спасли собаку из-под колёс. Мне кажется, эта история достойна освещения в местной прессе. Простите, как Вас?..

— Оуэн, — тут же представился он и, в полёте ловко перехватив совершенно не изящную ладонь Шиван, галантно приложился к тыльной стороне губами.

После короткого знакомства и обмена комплиментами Оуэн живо взял быка за рога и предложил:

— А что, красотки, не желаете ли составить нам компанию? Мы с Крейгом давно не виделись и хотели пропустить по паре пива.

Прикинув в уме, что полдня — разлука недостаточно долгая, Крейг всё же напустил на себя вид крайней сосредоточенности и впервые за несколько лет загадал новогоднее желание — о том, чтобы Рейчел согласилась.

Но она, похоже, была не настроена, и в ответ лишь мягко покачала головой.

— Шиван, нам давно пора идти, — намекнула она, но та лишь беспечно взмахнула рукой:

— Брось, Рейчел! Давай зайдём на минутку, выпьем… Я замёрзла! — капризно прибавила она, решив использовать решающий аргумент. — Ты что, хочешь, чтобы я простудилась?

Этого Рейчел, конечно же, не хотела, так что волей-неволей пришлось подчиниться, но прежде она указала на Шиван пальцем и предупредила:

— Я пью только чай!

— А что насчёт какао? — полюбопытствовал Крейг безо всякой задней мысли.

У него часто против воли прерывались остроты, особенно тогда, когда это было не очень уместно, но сейчас всё было к лучшему. Обернувшись на голос, Рейчел смерила его долгим взглядом своих каштановых глаз, но, наконец, тихо хмыкнула и разрешила:

— Только учитывая исключительность случая.

Они прошли чуть дальше по улице и обосновались в пабе Гейба Готорна, который не имел даже названия. Все местные его так и называли — «У Гейба», а на вывеске почему-то был изображён стоящий на задних лапах кот, лакающий пенное пиво из пузатой кружки. Впрочем, пиво здесь и в самом деле было неплохое, зал был всего один, совместный, а потому, хотя вечер только начинался, в пабе уже было не продохнуть от желающих провести досуг с удовольствием.

Пока парни у стойки делали заказ, Рейчел склонилась к сестре и прошипела, пригнувшись к самой столешнице, так что её голос едва слышался за играющей из-под самого потолка музыкой:

— На что ты меня подбила — пить пиво с маглами!

— Брось, я же тебе не замуж выходить предлагаю, — отозвалась та, сидя напротив и перед карманным зеркальцем поправляя причёску. — Вроде бы приятные парни. И вообще — мы собирались развеяться, вот тебе и повод! К тому же, ты обещала пить только чай и какао.

С этим сложно было поспорить, но всё же Рейчел чувствовала себя крайне неуютно и не могла перестать ёрзать, под столом то и дело переплетая ноги по-новому, так что штанины джинсов тёрлись друг о друга с шарканьем, которое — так ей казалось — было слышно всему пабу.

— И вообще, — подытожила Шиван, убирая зеркальце в боковой карман сумки, — ты первая полезла к этой псине. Никто не просил тебя её лечить. На глазах у маглов! — весомо прибавила она и сделала страшные глаза, так что Рейчел только досадливо отмахнулась, садясь ровно.

— Подумаешь, — проворчала она. — Всего-то бадьяном покапала.

Спорить с сестрой она бы не стала не только потому, что Шиван была старшей, но ещё и из-за того, что в глубине души чувствовала её правоту. Действительно, ей ничего не стоило пройти мимо заварухи на улице, и тогда они обе уже были бы дома и пили чай, отогреваясь после длительной прогулки, но вот — они здесь. Кроме того, парни, хоть и были маглами, в самом деле казались неплохими, это она вынуждена была признать, потому что вообще предпочитала быть честной хотя бы с собой. И если второй — как его... Оуэн? — был чересчур громогласным и говорливым, то Крейг, хоть и не казался красавчиком, в самом деле производил приятное впечатление.

Пока она размышляла, парни уже вернулись к столу с выпивкой и закусками, и препирательства на этом естественным образом прервались. Благодарно кивнув, когда Крейг поставил перед ней на стол чашку какао и блюдце с пирожным, Рейчел почти не удивилась, когда он сел рядом, и украдкой пригладила волосы, которые после шапки всегда топорщились по одним им ведомым законам.

— Ну, и чем вы, ребята, занимаетесь? — кокетливо сложив ладошки на краю стола, поинтересовалась Шиван.

Горделиво выпятив грудь, готовую хоть сейчас для кавалерских орденов, Оуэн важно сообщил:

— Я — адвокат.

Крейг поспешно хрюкнул в поднесённую ко рту кружку. Это была дежурная выдумка Оуэна на случай знакомства с привлекательной девушкой — он отчего-то искренне верил, что такие западают только на адвокатов или политиков. Крейг не спешил его разуверять, считая, что его друг — взрослый мальчик и вполне может разобраться со всем сам.

Однако на этот раз система дала сбой, потому что миловидное личико Шиван после этого потрясающего заявления не выразило ничего, кроме легчайшего недоумения, словно она вообще не представляла, кто такие адвокаты и чем они занимаются.

Не совсем понимая, в чём дело, Крейг решил прийти другу на помощь и пояснил:

— Оуэн защищает людей в суде. Он у нас верный служитель Фемиды, — с пафосом прибавил он, опустив руку другу на плечо.

— А ты сам? — спросила молчавшая до этого Рейчел.

Удивлённый и польщённый её интересом, Крейг на мгновение замялся, но не придумал ничего более остроумного, кроме как пожать плечами и честно откликнуться:

— Я служу в полиции. Звучит гораздо круче, чем оно есть на самом деле, если честно, — признался он, почесав в затылке, на что Оуэн с великодушием богатого родственника исправил, покровительственно похлопав его по плечу:

— Да не скромничай ты! Иначе у этих милых девушек может сложиться неверное представление о твоей персоне, Крейг.

Он и сам об этом задумался погодя, однако исправлять что-либо было поздно. Впрочем, его род деятельности Рейчел не смутил, и она улыбнулась одними губами, уточнив:

— Значит, ты делаешь всё, чтобы мы по ночам спали спокойно?

Это звучало, пожалуй, чуточку слишком высокопарно, так что Крейг удивлённо приподнял брови, но не нашёл в себе сил возразить и кивнул, в качестве компромисса сделав ещё глоток имбирного пива.

Но Оуэн, очевидно, считал, что ситуацию надо спасать и, стремясь хоть как-то поправить положение друга в глазах новых знакомых, провозгласил:

— У себя в участке Крейг — большая шишка! Серьёзно, ни шагу без него ступить не могут! Особенно, когда дело доходит до приёма жалоб от гражданского населения.

Окончание фразы он нарочно протянул с настолько лукавым выражением лица, что Крейг, только что забросивший в рот горсть солёного арахиса, мигом сообразил, что последует, и с полным ртом протестующе замычал.

— О, нет! — со смехом возмутился он, совершив могучее глотательное движение. — Только не начинай рассказывать о миссис Горски.

— Кто такая миссис Горски? — сразу же с неподдельным интересом спросила Шиван, и Оуэн, напустив на себя вид бывалого сказочника и кудесника, торжественно изрёк:

— Это исключительная женщина, друзья мои! Раз в неделю или чуть чаще она приходит в участок и начинает рассказывать о том, что соседи провели под асфальтом через улицу такую трубу, по которой нарочно пускают газ ей в спальню.

— Какой кошмар! — возмутилась Шиван, но Оуэн предупредительно поднял ладонь, показывая, что не закончил.

— Это не самое страшное, — провозгласил он и, выдержав эффектную паузу, подытожил: — Самое страшное — то, что газ этот оплачивается со счетов миссис Горски!

Девушки дружно расхохотались, а Оуэн, размахивая руками и перекрикивая, продолжал рассказывать:

— И вот, когда детективная интрига достигает апогея, несчастная пострадавшая начинает отчаянно пищать: «Позовите мистера Финнигана! Где же мистер Финниган?!»

Шиван и весьма довольный собственной шуткой Оуэн покатились со смеху, сам Крейг не мог сдержать смеха, а Рейчел вдруг спросила:

— Крейг Финниган — так тебя зовут?

— Да, — кивнул он, не вполне понимая, к чему она клонит, и, чтобы как-то сгладить неловкость, объяснил: — Старуха ещё моего отца учила, когда тот был в начальной школе — наверное, потому ко мне и тянется.

Что-то прикинув в уме, Шиван лукаво усмехнулась и подсказала:

— А мне кажется, это потому, что у тебя лицо такое — как у человека, который не может оставаться равнодушным.

Понимая, что возразить ему нечего, он вскинул обе руки, словно сдаваясь в плен, после чего обернулся к Рейчел и уточнил:

— То же самое можно сказать и о тебе, верно? Как ты ловко справилась с этой собакой... Разбираешься в животных?

— Да, немного, — скромно откликнулась она, заправив волосы за уши. — Просто люблю четвероногих.

Оуэн в ответ на такую реплику важно закивал и провозгласил, для пущей представительности подняв руку с отставленным большим пальцем:

— Говорят, что любовь к братьям нашим меньшим — первый и самый верный признак по-настоящему гуманного человека!

— Как хорошо ты сказал! — восхитилась Шиван, всплеснув руками, и под столом лягнула скептически скривившуюся Рейчел, чтобы помалкивала и не портила атмосферу общего веселья собственной язвительностью.

Она, впрочем, и не собиралась предпринимать никаких активных действий и даже не возразила, когда Оуэн подсел поближе к Шиван — якобы для того, чтобы обсудить домашних животных и способы ухода за ними.

Вечер тёк своим чередом, кто-то из завсегдатаев попросил сделать музыку погромче, и вскоре небольшое свободное пространство между столиками заполнили танцующие парочки, к которым поспешили присоединиться Оуэн и Шиван — бедняга так торопился пригласить девушку на танец, что запнулся о ножку стула и едва не сверзился на пол.

Проследив их путь до импровизированного танцпола, Рейчел слегка склонилась к Крейгу и спросила, подтверждая собственную догадку:

— Он ведь не адвокат, да?

Красноречиво хмыкнув, Крейг отставил кружку и обратил всё внимание на Рейчел, которая всё это время терпеливо дожидалась ответа.

— А ты умеешь хранить секреты? — Рейчел закивала, и он признался: — Мы служим вместе, в одном участке.

— Зачем же он соврал?

У Рейчел на хорошеньком лице было написано сейчас такое искреннее недоумение, что Крейг против воли испытал угрызения совести за то, что не остановил Оуэна в его вранье гораздо раньше. Чувствуя, что уши начинают предательски краснеть, он попытался оправдаться так, словно сам был виноват:

— Это даже враньём не назовёшь. Очевидно, твоя подружка ему очень понравилась, — прибавил он со смешком, — вот и решил приукрасить действительность.

— Как будто он занимается чем-то непристойным, — оценила Рейчел, отпив какао, потому что внезапно поняла, что её заносит.

Пока она с интересом оглядывала развешенные по стенам чёрно-белые фотографии, Крейг продолжал приглядываться к ней и, стремясь поддержать разговор, заметил:

— Очень мило, что ты так переживаешь за подругу.

— Она мне не просто подруга, — мягко возразила Рейчел, обернувшись к нему и подперев подбородок ладонью. — Шиван — моя сестра, старшая.

Крейг что-то ответил, но тут хозяин паба за стойкой прибавил громкости, и ответ потонул в мелодичном залпе из динамиков.

— Что? — переспросила Рейчел, смеясь тому, насколько это глупо — сидеть за одним столом и не слышать друг друга.

Приподнявшись, Крейг переставил свой стул влево, ближе к стулу Рейчел и, склонившись к самой столешнице, повторил:

— Я говорю, что вы с Шиван не очень-то похожи для родных сестёр.

— Я вообще в семье ни на кого не похожа, — повышая голос, откликнулась она. — У нас все рыжие, как полагается.

Это можно было легко предположить, если только они всей семьёй не приехали издалека, хотя Шиван внешне была коренная ирландка, так что Крейг тут же отмёл возникшую версию как недостойную.

— А ты, выходит, не следуешь правилам? — уточнил он, подперев голову кулаком, и Рейчел весело пожала плечами:

— Хотела бы, да никак не выходит. Может, я в душе нонконформистка! — громко предположила она, наклонившись к его уху, и Крейг усмехнулся, но ничего не ответил, потому что в это ему отчего-то слабо верилось, и он сам не смог бы объяснить, в чём тут причина.

В разговоре возникла пауза, и некоторое время он продолжал наблюдать за Рейчел, которая, упершись ладонями в сидение собственного стула, слегка покачивалась и притопывала ногой в такт мелодии, после чего слегка подался вперёд, стараясь не нарушать границ личного пространства, и предложил:

— Хочешь потанцевать?

— Что?

— Потанцевать!

Отвечать вслух не было никакого смысла, так что Рейчел просто закивала и, приняв протянутую руку, встала.

Выведя её подальше от стола, Крейг призвал на помощь все свои умения, поскольку вообще танцевал не очень ловко, зато теперь они были на таком расстоянии друг от друга, что можно было беспрепятственно продолжать разговор.

— Вы живёте в Ньюри? — спросил он, и Рейчел запросто покачала головой:

— Нет, здесь неподалёку. Вырвались из дома на прогулку и тут же влипли в историю.

Более точного описания было и не придумать, и Крейг согласно хмыкнул, чуть крепче сжав её узкую горячую ладонь.

— И часто тебе везёт с такими историями? — спросил он, и Рейчел уклончиво откликнулась:

— Не слишком, как мне кажется. Почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты знаешь... — протянул он, многозначительно усмехнувшись: — Если тебе вдруг понадобится помощь, я мог бы предложить собственные услуги.

Прикусив губы, чтобы не хихикнуть некстати, Рейчел поблагодарила его кивком головы.

Она искренне старалась не витать в облаках, а сосредоточиться на текущем моменте, но получалось лишь с большим трудом. Невольно перед глазами у неё промелькнуло опалённое совершенно не праздничной краснотой лицо Грэга, перекошенное криком, и Рейчел внутренне споткнулась. Разумеется, её домашние были правы, и вовсе не стоило так расстраиваться из-за пустякового романа, окончившегося быстро и некрасиво, но пока что она была не готова воспринимать ухаживания хоть от кого-то — пусть даже от очень симпатичного и милого молодого человека.

Ненавязчиво освободив руку, она отстранилась и запоздало откликнулась:

— Очень мило с твоей стороны.

Озадаченно наморщив лоб, Крейг напомнил:

— Так обычно говорят, чтобы отвязаться, — и Рейчел густо покраснела, но всё же решила настоять на своём и попросила:

— Извини, я... Мне пора, наверное. Спасибо за компанию. И за какао.

Повернувшись на каблуках модных сапожек, она сквозь толпу протолкалась к мило воркующей парочке и потребовала:

— Шиван, нам давно пора домой!

Коротко закатив глаза и схватив сестру за руку, та быстро извинилась перед Оуэном, после чего отвела Рейчел в сторону и принялась о чём-то уговаривать. Крейгу не слышно было, о чём идёт разговор, но по итогу Шиван вернулась к Оуэну на танцплощадку, а Рейчел, натянув пальто и шапочку, быстро простучала каблуками ко входу и выпорхнула на улицу, в наступающую темноту.

Не понимая, что он сделал не так, Крейг за секунду пришёл к выводу, что надо действовать — и действовать решительно. Мимоходом он задумался о том, что так и не купил подарок для Иви, но в результате лишь отмахнулся от собственных набатом гремевших мыслей и, схватив с вешалки куртку и попутно уронив ещё три чужих, рванул к выходу.

— Рейчел!

Обернувшись на его панический вопль, она остановилась — слава Богу, не успела далеко отойти или свернуть за угол, слава Богу! — и с улыбкой дожидалась, когда Крейг, скользя по льду, подойдёт ближе.

— Ну и ну, Крейг Финниган, — усмехнулась она. — От тебя, выходит, не так просто избавиться?

Смутившись от её открытого взгляда, он опустил глаза, но быстро справился с собой и спросил:

— Можно проводить тебя? Я бы, конечно, сказал, — торопливо прибавил он, — что ночь темна и на улицах небезопасно, но мне как полицейскому такие вещи говорить даже как-то зазорно. Мне просто очень не хочется, чтобы ты уходила.

Последнюю фразу он прибавил слегка извиняющимся тоном, совсем беспомощным, и Рейчел тихонько фыркнула, качая головой. Он был такой замечательный — весь-весь в веснушках, почти огненных на бледной коже — что невозможно было не улыбнуться в ответ.

Пауза затягивалась, и Рейчел, вконец засмущавшись, поправила изумрудно-зелёную шапочку и посмотрела в небо, едва-едва затуманенное ранними зимними сумерками.

— Скоро снег пойдёт, — сказала она, делая пару шагов вниз по улице. Крейг неосознанно, как привязанный, двинулся за ней. — Это хорошо. А в прошлом году на Рождество шёл дождь… Ты любишь Рождество?

Он задумался, отчаянно подбирая остроумный ответ, но, наконец, признался:

— Не слишком. То есть, мне нравится сама атмосфера, но эти корпоративные праздники — такая тоска.

— Зависит от корпорации, — с пониманием хмыкнула Рейчел, зачерпнув с подоконника булочной немного снега и скатав маленький крепкий снежок.

Прикинув, что она вполне расположена к продолжению беседы, Крейг сунул замёрзшие руки в карманы куртки и осторожно спросил:

— А ты где работаешь? Ты так и не сказала.

— Я ещё учусь в... частной школе, — ответила она, почему-то на секунду замявшись. — Заканчиваю в этом году.

Он думал, что она чуть постарше, может, его ровесница, поэтому удивлённо хмыкнул и тут же обеспокоенно выпалил:

— Как Шиван согласилась отпустить тебя одну?

Перепрыгнув через попавшийся на пути ледяной комок, Рейчел беспечно отмахнулась:

— Я уже взрослая и вполне могу добраться до дома самостоятельно. К тому же твой друг, кажется, жутко ей понравился, — прибавила она, доверительно понизив голос, и Крейг вынужденно согласился:

— Да, Оуэн — он такой. Умеет быть обаятельным.

— Кто бы говорил, — хмыкнула Рейчел и, внезапно порозовев щеками, отвернулась, глядя под ноги.

Теперь, когда не нужно было перекрикивать окружающий шум и друг друга, Крейг обратил внимание, что у неё очень красивый голос — высоковатый, но мелодичный. Отчаянно желая услышать от неё что-нибудь ещё, он полюбопытствовал:

— Ты далеко живёшь?

— Следующий вопрос, — качнула головой Рейчел, и он тут же отступил, кивнув:

— Понятно.

Очевидно, она рассчитывала на совершенно другой ответ, потому что вдруг остановилась, так что он обогнал её на пару шагов, и, удивлённо приподняв тёмные брови, переспросила:

— Понятно?

— Нет, серьёзно, — настоял он, окинув взглядом её недоверчивое лицо. — Ты не хочешь называть свой адрес, не доверяешь незнакомцу — и очень правильно! Я бы сам не стал себе доверять. Мало ли, кто может прикинуться добрым и понимающим!

Внезапно Рейчел тихонько рассмеялась и, догнав его, осторожно коснулась его рукава пушистой варежкой.

— Ты неправильно меня понял, — проговорила она, не переставая улыбаться. — Я вовсе не думаю, что ты маньяк, правда, и опасным тебя не считаю. Просто лучше я дойду сама.

— Но тогда почему? — не понял Крейг, чувствуя, как в душе поднимается совершенно детская обида.

— Правда, не стоит, — коротко откликнулась она и с загадочной улыбкой прибавила: — А то вдруг под чары попадёшь.

Он не понял истинного смысла сказанного, а Рейчел не спешила объяснять. Вместо этого она подошла ближе, остановившись точно перед ним, лицом к лицу, и запросто попросила:

— Закрой глаза.

Не в силах нащупать подвох, он послушался.

Некоторое время ничего не происходило, но потом он ощутил легчайшее, невесомое прикосновение к щеке.

Распахнув глаза, он ожидал увидеть ещё непривычную, но уже полюбившуюся улыбку, но вместо этого не увидел ничего.

Вытянув шею, Крейг огляделся. Со всех сторон его давили довольные жизнью и по горло сытые предновогодними покупками горожане, от которых на все лады пахло мокрым мехом, мятой хвоей и сладостями. Рейчел нигде не было.

Комментарий к Глава 2. Исчезающая девушка:

Музыкальное сопровождение: Of Monsters and Men — Dirty Paws

На следующий день Крейг попрощался с родителями и вернулся к себе на квартиру, однако и там ему не было покоя — мысли о новой знакомой не оставляли его ни на секунду, чем бы он ни пытался занять руки.

Угрызения были настолько сильны, что Крейг решился на отчаянный шаг и поделился бедой с Эвелин, надеясь, что она, как женщина, пусть и юная, подскажет ему выход из затруднительного положения.

Иви, к её чести, подошла к ситуации со свойственной ей прагматичностью.

— То есть ты, дурачина, даже не взял у неё номер телефона? — уточнила она, глядя на брата чуть ли не с жалостью, и Крейг огрызнулся:

— Да говорю же, я растерялся!

Сестра появилась у него засветло, и теперь они вдвоём сидели в кухне за столом: Крейг спешно доедал стремительно холодеющую овсянку, понимая, что, если замешкается ещё немного, на службу ему придётся не идти, а бежать, перепрыгивая сугробы, а Эвелин, подобрав под себя одну ногу и натянув на колено просторный розовый свитер, не спеша прихлёбывала кофе с ужасающим количеством сахара.

— Ты просто её не видела, — прибавил он в собственное оправдание, и сестра, подув в кружку и сделав глоток, поплямкала губами и уточнила:

— Что, такая уж красотка?

Вопрос прозвучал чуточку ревниво и явно издевательски, так что Крейг, облизнув ложку и отбросив её в тарелку, откинулся на спинку стула, упираясь обеими руками в край столешницы, и признал, глядя в сторону:

— Ладно, может, она была не такой уж и симпатичной.

Это, впрочем, было враньём чистой воды. Рейчел не шла у него из головы, сколько он ни старался. И дело было не во внешней красоте — хотя она, конечно, была невозможно красивой, как лесная фея или одна из фарфоровых кукол, стоявших у бабушки в застеклённом шкафу, — а скорее в том, что весь её образ словно распространял в воздухе мягкое масляное свечение, какое испускает в темноту рождественский фонарь. Такой она осталась в памяти Крейга, и этот образ не блёкнул и не стирался из памяти, так что он больше всего на свете боялся, что, стоит им ещё хоть раз встретиться, и окажется, что он это всё себе придумал, и на самом деле Рейчел вовсе не такая.

Некоторое время он молчал, задумчиво ковыряя шрам на плече — след от прошедшей по касательной пули, нарвался ещё в прошлом году — и размышляя о том, почему так сглупил накануне. Неужели в самом деле попал под чары, о которых говорила Рейчел? Крейг далёк был от суеверий и в любовь с первого взгляда не верил, но теперь почти готов был уверовать в то, что околдован.

В себя он пришёл от того, что Иви, всё это время наблюдавшая за ним, громко цокнула языком.

— Ты хоть мне-то не ври, ромео, — закатила она глаза. — Такие сказки рассказывать будешь бабушке Гленне.

Отрывисто качнув головой в попытке отогнать морок, Крейг мимоходом взглянул на часы и, чертыхнувшись, подскочил с места и быстрым шагом направился в спальню, прекрасно видимую отсюда — квартирка была крошечной, но уютной и недорогой, тем более, что ему много и не нужно было.

Допив кофе, Эвелин пальцем зачерпнула немного оставшейся на дне гущи и растёрла между большим и указательным пальцем, после чего громко предложила, обернувшись в сторону спальни:

— Ладно, давай подойдём к ситуации так, как это принято в твоей профессии, — и появившийся в кухне Крейг, натягивая свитер, сквозь слои ткани глухо уточнил:

— Это как?

Пользуясь тем, что брат не может её видеть, Иви скорчила ему рожицу, вслух же задала вопрос:

— Где она работает?

— Она не работает, — ответил Крейг, потуже затянув ремень на джинсах и подойдя к столу. — Сказала, что ещё учится.

Нарочно прижав ладонь к сердцу, Эвелин воскликнула, очень точно подражая материнским интонациям:

— Arú [междометие, передающее в ирландском варианте английского целый спектр эмоций, от удивления до недоверия; примерно эквивалентно русскому «ах», «ага» и др.], ей восемнадцать-то есть?

Крейг ответил ей таким уничижительным взглядом, что она едва не расхохоталась, но неимоверным трудом всё же сдержалась, осознавая всю серьёзность ситуации, и спросила, возвращаясь к делу:

— В какой школе она учится?

— Сказала, что в частной, — припомнил Крейг, и она с воодушевлением хлопнула ладонью по столу:

— Ну давай, подключай дедукцию! У нас в округе что, так много частных школ?

Она была права, конечно, и Крейг был удивлён и раздосадован тем, что сам раньше об этом не подумал. Конечно, существовала вероятность того, что Рейчел учится в самом Белфасте или того дальше, а, может, вообще в Лондоне, но всё же это была хоть какая-то зацепка.

— Ты — прирождённый детектив, Иви, — похвалил он, и она рассмеялась, отмахиваясь обеими ладонями сразу:

— Упаси боже иметь двух гардов [Гард (от англ. guard — охрана) — простонародное название ирландских полицейских.] в семье! Дедуля этого не перенесёт.

Припомнив, как дед относился к выбранной старшим внуком профессии, Крейг лишь вздохнул и продолжил в темпе стреноженного скакуна собираться в участок.

— Родители не хватятся, что ты снова у меня? — спросил он, уже натягивая куртку, и Эвелин рассеянно отмахнулась:

— Не хватятся, я их предупредила.

Это, конечно, было враньём, но Крейг не стал упорствовать. Поцеловав сестру в щёку, он попросил её захлопнуть дверь, когда будет уходить (хотя вернее было бы сказать «если будет»), и сбежал по лестнице со второго этажа, точно зная, что рано или поздно они с Рейчел снова увидятся, и уж тогда он своего шанса не упустит.

* * *

За завтраком Шиван устроила сестре настоящий допрос, так что Рейчел попросту не знала, как от неё отвязаться.

— Да он мне вообще даже не понравился, — воскликнула она, наконец, но окончание фразы потонуло в свисте закипающего чайника, — так что не говори глупостей, Шиван!

Схватив со стола прихватку, она принялась разливать кипяток по чашкам, но Шиван не отставала и, улёгшись грудью на столешницу, принялась снова канючить:

— Ну расскажи, о чём вы секретничали! Мне же так жутко интересно!

— Мы толком не говорили, — отмахнулась Рейчел, про себя молясь Мерлину, Моргане и всем основателям, чтобы в кухню спустился кто-то ещё и избавил её от необходимости врать и изворачиваться, но спасение в лице хоть кого-то из домочадцев всё не спешило появляться, так что предстояло разбираться с Шиван самой.

Конечно, врать сестре в лицо было не лучшей политикой, но Рейчел даже при большом желании не смогла бы откровенно рассказать, как прошло её знакомство с Крейгом. Она старалась не драматизировать, пыталась отвлечься, но несмотря на все ухищрения её обуревали самые разнородные эмоции, далеко не все из которых она могла бы описать словами.

Накануне, выгрузив из карманов пакеты с обновками и заклинанием вернув им первоначальный размер, Рейчел даже не развесила новые платья в шкафу, оставив их стоять на полу возле кровати. Ей несвойственна была растерянность, потому что зачастую она предельно ясно сознавала собственные желания и последствия поступков, но теперь она, пожалуй, впервые в жизни искренне не понимала, что она творит. С одной стороны, не произошло ничего страшного — подумаешь, они вышли прогуляться в город и свели знакомство с двумя весьма приятными молодыми людьми...

По крайней мере, так себя уговаривала Рейчел, в то время как другая её часть, более рассудительная и осторожная, вопила во весь голос — она сидела в пабе с маглами! Более того, поцеловала одного из них! Пусть в щёку, но от этого не легче.

От собственных внутренних воплей Рейчел становилось совсем тошно, тем более что Крейг всё никак не шёл у неё из головы — без каких бы то ни было объективных причин, между прочим! Обучаясь на факультете завзятых умников, она привыкла находить обоснование даже самым диковинным вещам, которые вокруг неё, чистокровной волшебницы, случались сплошь и рядом. Но теперь ответа не было. Она просто не могла перестать о нём думать.

Разумеется, для Шиван её метания пока что оставались тайной, но долго так продолжаться не могло и, судя по подозрительно прищуренным глазам сестры в ближайшем будущем она планировала очередной залп неудобных вопросов.

— А как же Оуэн? — ядовито выпалила Рейчел, вовремя вспомнив, что лучшая защита — это нападение.

Шиван в ответ на это лишь взмахнула в воздухе рукой и провозгласила:

— Ой, да он только языком треплет! К тому же, я его на полголовы выше.

Должно быть, это и была причина того, что она вернулась всего на четверть часа позже Рейчел, так что пришлось поверить сестре на слово.

Она хотела ещё что-то прибавить, но тут в кухню спустился Ниалл, и разговор пришлось прервать.

Подойдя со спины и поцеловав Рейчел в доверчиво подставленную макушку, он сел за стол рядом и, когда Шиван поставила перед ним тарелку с оладьями и сиропом, спросил так, словно продолжал ненароком прерванную беседу:

— И кто этот Оуэн?

— Донал опять подслушивал? — догадалась Шиван и зарычала, подняв лицо к потолку. — Этот маленький проныра... Я его в придверный коврик трансфигурирую!

— Смотри, как бы мама не услышала, — предостерегла Рейчел, которая и сама не раз страдала от проделок младшего брата.

Если Ниалла и Шиван задира Донал по понятным причинам побаивался, то с ней самой особо не считался, и нередко его шутки граничили с самым настоящим хулиганством. Впрочем, от её воспитательной затрещины он тоже редко успевал увернуться.

Вообще жили они дружно, но у каждого были свои любимчики среди родни, и Рейчел не была в этом смысле белой вороной. У них с Ниаллом отношения были весьма тёплые, особенно на фоне их вечных перепалок с Шиван: у старших разница в возрасте была меньше года, вот они и собачились без конца — благо, исключительно по мелочам. Рейчел в такие моменты предпочитала держаться в стороне, поскольку и брата, и сестру любила одинаково сильно, так что только и оставалось дожидаться, пока в семье снова воцарится мир.

Между тем Ниалл продолжал терпеливо ждать ответа, и Шиван, оказавшись в заведомо проигрышном положении, негодующе всплеснула руками:

— А никто!

— В таком случае, — усмехнулся он, сверкнув глазами, — мне стоило бы спросить у Рейчел. Быть может, она окажется более сговорчивой.

Скорчив брату уморительную рожицу, Шиван вскинула курносый нос и с поистине королевским достоинством удалилась с кухни, чтобы самой разобраться с громившим гостиную Доналом.

Стоило им с Рейчел остаться наедине, Ниалл подпёр подбородок кулаком и, окинув сестру пристальным взглядом, без нажима уточнил:

— Мне ведь не стоит за тебя волноваться, правда?

— Нет, — покачала она головой и постаралась улыбнуться, отметив, что движение лицевых мышц далось ей почти без усилий.

— Но что-то всё-таки происходит, так?

Рейчел пожала плечами. Она сама не знала ответа на этот вопрос, но прямо сейчас у неё под рёбрами роилось едва сдерживаемое беспокойство, словно накануне на ужин съела что-то склизкое и теперь никак не могла исторгнуть из себя поселившуюся внутри заразу.

— Страшно, — призналась она, чуть приметно наморщив чистый лоб. — Боюсь наделать глупостей.

Ниалл в ответ негромко хмыкнул:

— Никогда бы не подумал, что моя самая храбрая сестрёнка окажется такой трусишкой.

Пихнув его локтем, Рейчел уткнулась в собственную тарелку, размазывая по краям сироп.

— Я ведь не с Гриффиндора, как ты, не забывай, — напомнила она, на что брат хмыкнул и, на мгновение сдавив ей плечи в родственном объятии, возразил:

— Всё равно, для меня ты всегда будешь Рейчел Львиное Сердце. И наплевать на всех.

— Наплевать на всех, — повторила она, улыбнувшись и чувствуя, что мысли в голове уже не мечутся испуганными пташками. Быть может, сама тема беседы яйца выеденного не стоила, потому что вряд ли они с Крейгом Финниганом увидятся хоть когда-то ещё.

* * *

В который раз заверив миссис Горски в полной готовности привлечь нахалов-соседей к ответственности, Крейг проводил старушку до проходной участка и вернулся в комнату дежурного. Однако, не успел он даже устроиться за столом, как хлипкая дверь со стеклянной вставкой распахнулась, и внутрь, радостно насвистывая, вкатился Оуэн.

— Ты чего сияешь, как новый четвертак? — осведомился Крейг, у которого настроение с самого утра было на порядок ниже среднего.

— О, тебе это понравится, мой друг! — объявил тот и, выждав драматичную паузу, провозгласил: — Ограбление булочной!

Крейг от неожиданности громко хохотнул:

— Иди ты! Ты серьёзно?

— Совершенно! — с охотой закивал Уолш, в предвкушении потирая ладони одна о другую. — Какой-то придурок попытался ограбить булочную на углу Лэшмор и Блубелл. Сейчас поедем и сами на него посмотрим.

Крейг в ответ красноречиво усмехнулся. Городок у них был сравнительно тихий, но иной раз приключались и интересные дела. Пару месяцев назад кто-то за одну ночь украл восемь общественных почтовых ящиков на улице Аркхилл — оказалось, что ревнивый муж искал письма, которые его жена рассылала любовникам. Именно так, во множественном числе! Раскуроченные почтовые ящики потом нашли у него в гараже, ревнивцу впаяли громадный штраф за порчу имущества, жена подала на развод, а Крейг всё думал — как же он эти ящики дотащил? Ведь у него не то, что машины — даже садовой тачки не было. Вот, что с людьми любовь делает...

Однако прежде, чем он успел прибавить хоть слово, к ним из коридора чеканным маршевым шагом приблизился собственной персоной констебль Бёрн и приказал:

— Финниган, поедешь со мной на ограбление булочной. Мёрфи уже там, удерживает оборону.

Послушно поднявшись на ноги и взяв фуражку, Крейг всё же не сдержался и заметил:

— Видимо, Мёрфи совсем тяжко, если ты даже не нашёл времени поздороваться.

Бёрн, как и в большинстве случаев, сделал вид, что обращаются не к нему, и Крейг не стал настаивать.

К людям подобного склада он относился с прохладцей, но без особых отрицательных эмоций, искренне веря, что такие эмоций попросту недостойны. И всё в образе Ирвина Бёрна, от его начищенных до скрипа кожаных ботинок до прилизанных каштановых волос, вызывало у Крейга в лучшем случае недоумение. Он был для него вроде того мужика с ворованными почтовыми ящиками — чем-то, неподдающимся логике, а потому заранее неприятным. В жизни Крейга всё было предельно прозрачно и просто, чего он требовал и от других, потому что плохо переносил тайны и интриги, если они не касались его службы. Проводить детективные расследования ещё и на досуге он не стал бы ни под каким предлогом.

Помнится, одна из его подружек как-то стала вести себя подозрительно и даже раз или два показывалась с букетами, которые ей, вроде как, подарили тайные поклонники — так она сказала. Нельзя сказать, чтобы Крейг особо на неё давил или допытывался, но по итогу выяснилось, что букеты она покупала себе сама, чтобы он приревновал — эмоций не хватало. Наверное, поэтому она и числилась теперь бывшей подружкой.

Пока ехали к булочной, Крейг всё молчал, по одному перебирая в голове происшествия последних дней, особое внимание уделив разговору с Иви, и, в конце концов, пришёл к неутешительному выводу о том, что придётся по одной осматривать все школы в радиусе многих миль на предмет того, не учится ли у них в выпускном классе некая Рейчел. Эх, чёрт, ведь даже фамилию не спросил... Да и потом, как это будет выглядеть? В школу приходит полицейский и интересуется — как бы слухи не поползли, ведь такое внимание может нанести урон любой, даже самой безупречной репутации. Кроме того, он не планировал использовать служебное положение в личных целях, а в качестве гражданского он едва ли сможет что-то выяснить. Так что план, если он и был, нуждался в существенной доработке, и от этого он настороженно морщился, сквозь окно служебной машины глядя на заснеженные улицы Ньюри.

Со стороны булочная на пересечении улиц Лэшмор и Блубелл не производила впечатления места преступления, разве что вокруг уже собралась толпа, но это можно было списать на раннее утро — мало ли, кому захотелось угоститься только что выпеченным хлебом и булочками.

Незадачливый грабитель всё ещё был здесь — лежал лицом в пол со связанными руками под надзором патрульного Мёрфи, и с улицы сквозь широкую витрину заглядывали, загораживая дневной свет, которого и так было немного, толпы зевак — ещё бы! Не каждый день станешь свидетелем настоящего преступления, пусть и такого дурацкого.

— Пекарь недавно наследство получил, — сообщил Мёрфи, позёвывая, и поздоровался с Крейгом за руку, начисто проигнорировав присутствие Бёрна. Старый гард, он считался только с по-настоящему признанными авторитетами, и бедолага Ирвин в эту категорию уж точно не входил. Подпихнув носком ботинка согнутую ногу преступника, Мёрфи окликнул: — Что ж ты, идиот? Неужели думал, что он деньги хранит прямо в булочной?

Парень, на вид совсем молодой, в ответ только обиженно засопел и фыркнул, когда его совместными усилиями поставили на ноги и повели прочь из булочной под свист и улюлюканье толпы снаружи.

Как фанаты на футбольном матче, фыркнул про себя Крейг, оглядывая место преступления, и тут же внутренне запнулся. В глубине зала, почти у самой стены стояла Рейчел.

Он сперва не поверил своим глазам и даже потянулся их протереть, но вовремя затормозил движение собственных рук — это была она, точно она!

Она его тоже заметила и медленно, со странной оттяжкой сморгнула, так что Крейг ощутил, как сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось где-то на подступах к горлу. Узнала! Удивлена, конечно, но неприязни в лице нет и следа, значит, есть надежда, что встретились они не случайно и теперь-то уж всё пройдёт, как по маслу.

Между тем Бёрн, не замечая, что прибывший с ним патрульный на секунду остолбенел, деловито раздавал указания:

— Финниган отвезёт задержанного в участок. А ты, Мёрфи, собери показания у свидетелей...

— Я! — завопил Крейг, с силой растолкав зевак и пробившись к самому Бёрну. — Я всё запишу!

Оба — и Мёрфи, и Бёрн — взглянули на него с поразительно единодушным недоумением, и было от чего. Запись свидетельских показаний на таких плёвых делах обыкновенно была делом крайне занудным, а потому поручалась в основном новичкам или провинившимся. Крейг не помнил, чтобы хоть кто-то добровольно вызывался на эту тягомотину, он и сам обыкновенно отнекивался под любыми предлогами, но сейчас ситуация была самая нестандартная, и она требовала нестандартных решений. План дальнейших действий созрел у него в голове раньше, чем он успел опомниться: среди свидетелей была Рейчел, а это означало, что он, опрашивая её, вполне сможет ввернуть пару фраз о том, почему она так скоро исчезла в предыдущую их встречу. Может, и не получится, но он обязан был попытаться.

— Ну, пиши, — оторопело протянул Бёрн, вручив ему планшет с бумагой и ручку, и Крейг, устроившись за столиком в углу, принялся по одному опрашивать всех свидетелей, желающих высказаться.

Честно говоря, показания он записывал без особого прилежания, безбожно сокращая слова и надеясь, что после сумеет расшифровать собственные каракули, хотя сама процедура была одной большой условностью — преступника поймали с поличным, так что и свидетелей опрашивали лишь затем, чтобы было, что подшить потом в папку для прокурора.

Впрочем, некоторые обстоятельства смогли его заинтересовать. Так, когда он опрашивал старика Келли, живущего через улицу от родителей, тот между жалобами на англичан и разыгравшийся артрит сказал следующее:

— Если бы эта девчушка его не вырубила, уж и не знаю, что бы с нами стало.

— Какая девчушка? — встрепенулся Крейг, в глубине души предчувствуя, о ком именно идёт речь, и старикан взмахнул клюкой в ту сторону, где дожидались своей очереди прочие свидетели.

— А вон та! — указал он, обернувшись ровно настолько, насколько позволяла больная спина. — В зелёной шапочке.

Проследив направление, Крейг в самом деле увидел Рейчел — шапочку она давно сняла и теперь нервно мяла в руках, то и дело прерываясь, чтобы поправить волосы. Она стояла под потолочной лампой, так что свет падал точно ей на макушку, освещая поднявшийся над головой лёгкий пушок и придавая всему её образу неуловимое сходство с иконой неизвестной святой.

Припомнив, как выглядел незадачливый грабитель, которого давно уже увели под связанные руки, Крейг поёжился — такой здоровяк мог оставить от Рейчел мокрое место, причём одной левой. И как только она сумела с ним справиться...

Впрочем, спрашивать об этом старого Келли было бесполезно, и Крейг, неимоверным волевым усилием сосредоточившись, продолжил на предельной скорости записывать показания.

Слава всем святым, она не ушла! Терпеливо дождавшись своей очереди, села к столу, устроив крохотную сумочку на коленях, и представилась, не дожидаясь первого вопроса:

— Рейчел Грейс О'Кифи.

Повторив непривычное имя про себя, Крейг не мог не признать, что он в жизни не слышал ничего более диковинного и вместе с тем настолько завораживающе красивого.

С величайшим трудом взяв себя в руки, он щёлкнул ручкой, вывел имя в верхней части листа и, силясь придать себе важности, уточнил:

— Вы помните, как всё произошло?

Чуть приподняв одно плечо, а после столь же плавно опустив, будто передумала, Рейчел на несколько мгновений ощутимо замялась.

— Если честно, я не слишком хорошо помню, как всё было, — призналась она, глядя на собственные пальцы, которыми она как раз осторожно вытягивала торчащую нитку на шапочке. — Этот парень вошёл и сразу показался мне странным. Он как-то дёргался, подозрительно оглядывался по сторонам... Мне показалось, что он пьян. А потом он достал эту штуку...

— Пистолет? — подсказал Крейг, и она кивнула, не поднимая глаз:

— Да. А дальше я, наверное, совсем переволновалась, — подытожила она и пожала плечами, показывая, что ей нечего больше прибавить. — Когда снова начала соображать, его уже связали и рот заткнули, чтобы не вопил.

Она говорила совсем просто, короткими фразами, но всё в её фигуре показывало, что она до сих пор сильно взволнована, и Крейг, опустив планшет и ручку на стол, всем телом подался вперёд и тихо окликнул:

— Ты очень испугалась?

Сперва смутившись оттого, что он отступил от протокола, Рейчел не стала храбриться почём зря и просто кивнула, взглянув на него через стол.

Передвинув стул чуть вправо, чтобы можно было дотянуться, он накрыл её пальцы ладонью и слегка сжал. Она вздрогнула от прикосновения, но скорее от неожиданности, чем от неприязни, потому что не стала отстраняться и слегка улыбнулась, когда Крейг пообещал:

— Его теперь точно надолго закроют, так что больше он уже никого не потревожит.

— Правда? — с надеждой спросила она, и Крейг улыбнулся в ответ.

— Вот те крест и чтоб я сдох [Несмотря на условную мрачность идиомы "cross my heart and hope to die", её в основном используют маленькие дети, и в конце фразы они могут еще добавить строчку "stick a needle in my eye"], — провозгласил он, нарочно использовав совершенно детскую присказку, так что Рейчел хихикнула, но вовремя вспомнила, что ситуация самая серьёзная, и прикусила губы, покрытые слоем полупрозрачного блеска.

Крейг на минуту даже моргать перестал, с наслаждением фантазируя о том, какой вкус может быть у этого блеска.

— Куда ты исчезла тогда? — выпалил он, не желая и дальше притворяться. — Я даже твоих шагов не услышал, иначе бы точно бросился тебя догонять.

Он очень старался, чтобы это не прозвучало как упрёк, но Рейчел всё равно сконфузилась и заправила волосы за уши, он ещё в прошлую встречу заметил эту её привычку — чуть что теребить волосы, чтобы дать выход роящимся внутри эмоциям хотя бы так.

— Подумала, что так будет лучше, — произнесла она, наконец, глядя в сторону. — Не обижайся на меня, пожалуйста.

Он и не думал обижаться, но то, как она нарочно отводила взгляд, наводило на не очень хорошие мысли, и Крейг, внутренне напрягшись, уточнил:

— Я тебе просто не понравился, да? Это нормально... В смысле, всякое бывает!

Он старался говорить так, словно это вообще ничего не значило, хотя внутри у него в секунду всё заледенело, но Рейчел вдруг вскинула на него глаза — испуганные, огромные и влажно блестящие в желтоватом свете ламп — и выпалила так, словно он только что походя предложил ей убить человека:

— Нет! В смысле... да... То есть... Дело не в этом, — выдохнула она, наконец, едва справляясь с клокочущими на подступах к горлу словами, и он, отчаянно желая помочь, выдвинул новое предположение:

— У тебя что, парень есть?

С сомнением качнув головой, она с кислой миной протянула:

— Уже нет.

Мимоходом подумав о том, что её бывший — законченный идиот, раз упустил такое сокровище, Крейг воспрянул духом и даже приосанился, понимая, что теперь ему никто и ничто помешать не сможет.

— Ну так что, — с беспомощной усмешкой предложил он, — дашь свой номер?

Рейчел, к его удивлению и досаде, в ответ коротко покачала головой, но всё же сочла нужным объяснить:

— Я скоро уезжаю обратно в школу, нам там нельзя пользоваться телефонами.

— Когда ты вернёшься? — тут же спросил Крейг, и она вздохнула — как он хотел верить, с искренним сожалением:

— На Пасху, на каникулах.

Ситуация казалась безвыходной, но внезапно Рейчел, смерив его взглядом чуть искоса и что-то про себя прикинув, предложила:

— Можно, я напишу тебе письмо?

Крейг против воли вновь усмехнулся, потому что ожидал чего угодно, только не этого. Почесав в затылке, он растерянно пробормотал:

— Мне никто никогда в жизни не писал писем. Ну, не считая жалоб от директора, когда я учился в школе, — припомнил он и демонстративно поёжился, так что Рейчел тихо хихикнула в поднесённую к губам ладонь.

— Значит, не забудь загадать желание, — посоветовала она и попросила: — Дай мне адрес, пожалуйста.

Она улыбнулась, чуть склонив голову на сторону, а Крейг неожиданно в первую очередь для себя так заторопился, что оторвал нижнюю часть листа, на котором документировал показания, нацарапал собственный адрес, через стол протянул Рейчел и только тут понял, что натворил, выдохнув:

— Вот чёрт...

Громко прыснув, она всё же приняла записку и тут же убрала в сумочку, для верности пригладив сверху ладонью, а Крейг, довольный и растерянный, смущённо поинтересовался:

— Хоть до автобуса позволишь тебя проводить?

Коротко и как-то очень легко вздохнув, она с удовольствием закивала.

Белобокий автобус подошёл, по мнению Крейга, слишком быстро. Конечно, ему нужно было спешить, потому что служебная смена для него ещё не закончилась, а по возвращению в участок ему предстояло оформить все собранные показания, что всегда занимало уйму времени. Но минуты, проведённые с Рейчел под козырьком остановки, заставляли весь мир замереть в ожидании, и теперь Крейг отпускал её с тяжёлым сердцем, не будучи уверенным, что они когда-нибудь увидятся снова.

— Буду ждать письма, — напомнил он ей вслед, и она, уже взойдя по ступенькам и держась за поручень, обернулась и пообещала:

— Я обязательно напишу.

Сев у окна, она сквозь стекло помахала ему рукой, и Крейг помахал в ответ и продолжал стоять со вскинутой ладонью даже тогда, когда автобус превратился в расплывчатую чадящую точку на другом конце улицы.

Всё это время Рейчел, прислонившись лбом к подрагивающему холодному стеклу, думала о том, правильно ли она поступила, дав ему надежду. Он был маглом и понятия не имел о том, что она такое и чем живёт, но... Но. За окном уже мелькали заснеженные поля, но она едва видела окружающий пейзаж, прокручивая в голове события прошедших дней и думая о том, что это были самые странные каникулы, которые она когда-либо переживала. То ли ещё будет, покачала она головой. Не зря же дедушка говорит, что с маглом поведёшься — хлопот не оберёшься.

И всё же он был таким обаятельным, почти трогательным, что у Рейчел ощутимо дрогнуло сердце. С ним было спокойно, она сразу это заметила и теперь лишь укрепилась в собственном мнении, когда адреналин, кипящий в жилах после столкновения с преступником, плавно и прочно утих. Рейчел никогда ещё не испытывала ничего подобного вне семьи и теперь пребывала в смятении, хоть она и не любила настолько высоких слов.

Встрепенувшись, она выглянула в окно и тут же поднялась на ноги, понимая, что отъехала уже достаточно от Ньюри, чтобы замести следы.

Держась за спинки сидений, она добралась до кабины водителя и, слегка наклонившись, попросила:

— Остановите за поворотом, пожалуйста.

— Уверены, мисс? — с сомнением уточнил тот. — Здесь машины редко ходят.

— Да, я уверена, — улыбнулась Рейчел и слегка покачнулась, когда автобус затормозил у обочины.

Сойдя по ступеням, она плотнее затянула охватывающий шею когтевранский шарф, и в тот же миг приняла решение, которое, в конечном счёте, призвано было изменить её жизнь. Правда, сама она об этом пока что не догадывалась.

Дождавшись, пока автобус скроется за поворотом, Рейчел огляделась, поправила шапку и трансгрессировала.

Комментарий к Глава 3. Львиное сердце:

Музыкальное сопровождение: Of Monsters and Men — King And Lionheart

20 января 1974 года

Крейг!

Кажется, девушкам неприлично писать первыми, но, поскольку ты сам говорил, что твой опыт в эпистолярном жанре весьма ограничен, я решила подать тебе пример.

Вот уже три недели, как я вернулась в школу. Начался новый триместр, выпускные экзамены всё ближе, и это очень остро чувствуется. Такое ощущение, что меня готовят сразу гвардейцем в Королевский корпус — а ведь до сих пор я была уверена, что изучаю социально-гуманитарные науки! Но муштра на занятиях у иных профессоров не знает никаких границ, так что неудивительно, что у некоторых из числа моих подруг уже окончательно сдали нервы. Запас успокоительных в нашей спальне стремительно истощается, а бедняжка Порция даже попала в лазарет с переутомлением. Вот до чего доводит стремление быть всегда и во всём первой. Я пока ещё держусь, чему немало способствует наша переписка, — надо думать, тебе не очень-то приятно будет читать письма из сумасшедшего дома.

То немногое свободное время, что остаётся, я в основном стараюсь проводить на свежем воздухе. У нас ещё совсем холодно и снег лежит, но всё же чувствуется, что весна уже скоро. Мама рассказывала в письме, что в Ньюри сейчас оттепель, и я почти вижу эту жуткую слякоть. На следующей неделе обещали очередное похолодание, так что береги себя и не забывай надевать шапку (ну, или фуражку).

В моих мечтах я составила тебе огромное послание на многих листах, но в реальности рассказать особо не о чем, уж извини. Здесь вообще скучновато зимой, хотя мы и стараемся не унывать. На прошлой неделе у моей подруги Мэйбл был день рождения, и мы устроили для неё вечеринку в гостиной факультета. Ничего особенного, просто поели пирожных и потанцевали, но нам всё равно влетело от нашего декана — оказывается, кто-то из мальчишек пронёс алкоголь и тайком разливал его всем желающим. Меня среди них не было, если хочешь знать, так что перед законом я чиста. А вообще у нас с подругами правило: на всех вечеринках пить только лимонад или сидр и только с самого освещённого столика. Мало ли шутников бывает на вечеринках.

Очень хочется, чтобы поскорее наступили пасхальные каникулы. Моя семья очень ждёт меня домой, но кроме того я надеюсь, что нам удастся увидеться.

Не забудь загадать желание. У нас так делают, когда что-то происходит впервые, а это ведь первое твоё письмо.

Рейчел

* * *

25 января 1974 года

Дорогая Рейчел!

Ты не можешь себе представить, как я был рад получить твоё письмо. Конечно, прежде чем писать ответ, мне пришлось проконсультироваться со знающими людьми, но, надеюсь, результат тебя не разочарует.

Очень жаль, что тебе и твоим друзьям попало за ту вечеринку на день рождения Мэйбл — уверен, вы не сделали ничего дурного! Мой друг Ирвин Трой тоже учился в частной школе и рассказывал, какие строгие там порядки. Хотя всё дело могло быть и в Ирвине — он редкостный шалопай. В начальной школе мы сидели за одной партой и однажды взорвали петарду в женской раздевалке… Впрочем, тебе вряд ли будет это интересно, тем более, что никто не пострадал.

У меня тоже всё по-старому, жизнь и служба идут своим чередом. Позавчера мы всей семьёй отпраздновали день рождения бабушки Гленны. Ей исполнилось восемьдесят три, но эта старушка даст фору даже нам с сестрой. От джиги в этом году нам удалось её отговорить, но в остальном бабуля отрывалась на полную катушку. Когда началась традиционная игра в лото, она умудрилась обыграть всех своих подружек, а потом ещё потребовала примирительного сидра для себя и проигравших. Мы с Иви (это моя младшая сестра) решили, что бабушка наверняка жульничала — уж очень довольный у неё был вид. Моя мать только за голову хваталась! Не удивлюсь, если летом эти почтенные леди укатят в Уэксфорд, как собирались, — вроде бы, у одной из них там живут внуки.

Дважды в неделю вечером мы вместе с отцом ходим играть в футбол — ничего серьёзного, просто любительская команда. Сейчас слишком холодно, чтобы выходить на поле, так что мы пока ограничиваемся залом. Там тесновато, зато в этой же школе тренируется детская команда города, что очень удобно. Папа помогает ребятам готовиться к чемпионату на добровольных началах, и я иногда остаюсь, чтобы посмотреть на тренировку.

Рядом со мной сейчас крутится Оуэн и зудит, чтобы я не писал про футбол, потому что тебе будет не интересно. По его задумке я должен написать, что играю в поло, как принц Чарльз, чтобы тебе понравиться. Но я понятия не имею о том, как играют в поло, кроме того, что это как гольф, но на лошади, а лошадей я не очень люблю. Не то чтобы я в принципе не любил животных — к кошкам и собакам я отношусь нормально, хотя не совсем понимаю, как можно в качестве питомца держать рыбок. В смысле… они вообще что-нибудь делают? Ну там, пёс лает и охраняет дом, кошка мышей ловит, даже канарейка чирикает, а рыбки — они как, булькают? Напиши, если знаешь, этот вопрос меня очень волнует. У нас когда-то давно жил попугай, но Иви научила его говорить слово «задница», и беднягу Пэдди пришлось вернуть в зоомагазин. Надеюсь, с ним всё в порядке.

С нетерпением жду твоего следующего письма.

Крейг

P.S.: где ты взяла такую бумагу? Никогда в жизни такой не видел.

* * *

18 февраля 1974 года

Крейг!

Бумага, на которой я пишу, называется пергаментом. У нас в школе принято писать только на такой. До сих пор не понимаю, как забыла написать об этом в предыдущем письме.

В школе отгремел День святого Валентина, и я очень этому рада. Все мои подружки на этой неделе словно с ума посходили, но теперь с ними снова можно нормально разговаривать — неимоверное облегчение. Из-за того, что не поддалась общей истерии, я даже умудрилась повздорить с Мэйбл. Она заявила, что со мной можно говорить только об уроках, что является совершенным враньём. Как будто не я на прошлой неделе помогала ей выбирать платье для выпускного бала! Впрочем, я на неё не сержусь — иногда все мы перегибаем палку, а разбрасываться друзьями просто так не стоит, их и без того не бывает много.

К слову, о друзьях. Передай Оуэну, что крикет я люблю ещё меньше поло, так что пусть оставит свои попытки слепить из тебя принца крови. И пусть уже прекратит читать твои письма! В конце концов, ты их пишешь для меня, а не для него! Неужели ему настолько нечем заняться на службе?

Безумно хочется последовать примеру твоей бабушки и её подруг и рвануть куда-нибудь — хоть в горы, хоть на море. Мы как-то разговаривали с девочками о том, что неплохо бы съездить в Ливерпуль. Просто так, развеяться и посмотреть, что там и как. Мне нравится время от времени воображать, каково было бы совершить кругосветное турне, как это делали богатые дамы в начале века. Я вот никогда не была за пределами Великобритании и с удовольствием посмотрела бы, как люди живут там. Иногда мне даже снится сон, будто я иду по залитой солнцем улице, а люди говорят на языке, которого я не понимаю, но мне от этого не страшно, а весело. Странно, правда?

Шиван говорит, что, если закончу школу с отличными оценками, она уговорит папу отпустить нас на недельку во Францию — вот тогда мой сон и обернётся явью, потому что по-французски я не понимаю ни слова! Вообще круто было бы выучить какой-нибудь иностранный язык, но пока что я не представляю, где взять для этого достаточно времени, так что пока это так, долгосрочные планы.

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Мне очень хотелось бы посмотреть, как ты играешь в футбол, так что пообещай мне, что как-нибудь возьмёшь меня с собой хотя бы на тренировку. Хотя на футбольном матче я бы тоже с удовольствием побывала — никогда на них не бывала.

Жду твоего следующего письма.

С уважением, Рейчел

* * *

24 марта 1974 года

Дорогая Рейчел, поздравляю тебя с днём рождения!

Я не смог выбрать из двух открыток, поэтому отправил тебе обе. Мне они показались симпатичными, но, если ты вдруг сочтёшь их уродливыми, можешь выбросить обе — я пришлю тебе ещё других.

У нас в семье принято прежде всего желать здоровья, так что позволь тебе пожелать, чтобы болезни никогда не омрачали жизнь ни тебе, ни твоим близким. Ещё я желаю тебе закончить год с самыми высокими баллами, как ты и хочешь, чтобы ничто не помешало тебе приехать домой на каникулы. (Если ты не поняла, это был жирный намёк, но можешь сделать вид, что ты его не заметила. Эту фору я тебе охотно предоставлю.) Так много хочется тебе пожелать, но красивые слова — не мой конёк, так что просто будь счастлива и живи, не оглядываясь на других. Как-то так.

Если моё письмо кажется тебе слишком банальным, то сейчас я тебя повеселю байками из жизни патрульного. Соседи миссис Горски вышли на новый уровень коварства! Теперь кроме газа, который они продолжают воровать у бедной женщины с целью её же умерщвления (это цитата из очередного заявления, которое она сегодня написала), они ещё и выгуливают у неё на заднем дворе своего домашнего енота. Енота! Можешь ты себе представить? И этот самый енот якобы разбрасывает мусор из контейнеров и выкапывает цветы на клумбе — как указано в заявлении, особенно пострадали крокусы. Мы даже съездили к этим соседям побеседовать и, конечно же, никакого енота у них отродясь не было. У меня по сложившейся ситуации только один вопрос — почему именно енот? Почему не лисица?

Вот и думай теперь: то ли миссис Горски пересмотрела документальных фильмов о живой природе и дала волю фантазии, то ли её соседи тайно содержат енота-диверсанта.

В этот раз я пишу письмо из дома, так что вмешательство Оуэна нам не грозит, если, конечно, он не завалится в гости без предупреждения, как это частенько бывает. Кстати, он частенько спрашивает о твоей сестре. Кажется, она действительно ему понравилась. Он вообще неплохой парень, просто иногда его бывает слишком много.

По моим подсчётам ты должна получить это письмо точно в день рождения. Друзья, наверное, приготовили тебе какой-нибудь приятный сюрприз, так что не буду отнимать у тебя много времени. Ещё раз с днём рождения! Будь счастлива!

С любовью, Крейг

* * *

29 марта 1974 года

Дорогой Крейг, огромное спасибо за поздравления!

Что бы ты ни говорил, твои письма не кажутся мне банальными, и поздравления ко дню рождения тебе очень удаются. Главное, что слова идут от чистого сердца, а не под копирку, а это дорогого стоит. Я твоё письмо читала со слезами умиления на глазах, и никакие слова не передадут, как сильно я тебе благодарна.

День рождения прошёл замечательно, тут чутьё тебя не подвело. На этот раз пришлось обойтись без шумной попойки всем факультетом. Мы с ребятами всё ещё у декана на карандаше, а он всё же хороший человек, и мы коллективно решили его не расстраивать. Мы ограничились тем, что выбрались в деревушку рядом со школой.

Надолго нас не отпускают, так что мы просто посидели в пабе, а после прогулялись по главной улице. Сейчас там очень красиво, все деревья в цвету и такой чудесный запах, что даже голова кружится. Мне весна нравится гораздо больше, чем зима, если не считать того, что теперь сосредоточиться на учёбе совершенно невозможно. Я пока что удерживаюсь от безумств, но вчера мой однокурсник Дейви Гаджен сбежал из кабинета через окно второго этажа. Прямо во время занятия! Я понимаю, мальчишкам нужно иногда хулиганить просто для душевного равновесия, но иной раз их выходки не укладываются ни в какие рамки.

Я продолжаю разбирать подарки — надеюсь, управлюсь к окончанию учебного года, потому что мне надарили просто гору всего. Теперь у меня есть целых пять ежедневников и два будильника — один в виде кролика, который бьёт лапками, а второй в виде маленького кузнеца, который бьёт молотком по наковальне. С такими дарами в ближайшем будущем я стану очень собранной, можешь мне поверить!

Пока что о таком остаётся только мечтать и тихо молиться, чтобы я не завалила экзамены. Хотя с семестровыми контрольными я справилась не хуже многих, так что можешь мной гордиться. (Да, я тебе сейчас хвастаюсь. Это, конечно, неприлично, но ведь немножко-то можно? Тем более я уверена, что ты никому не расскажешь.)

В субботу ко мне приедут мама и Шиван, чтобы вместе выбрать платье для выпускного вечера. Время поджимает, а мне ещё нужно согласовать цвет и ткань с моим спутником. Я пойду со своим однокурсником и бессменным соседом по парте Джоном Андерсоном. Он, конечно, редкостная заноза и зубрила, но он хотя бы умеет танцевать и точно не оттопчет мне ноги. А вот моим подругам не так повезло. Они все идут на бал со своими возлюбленными и ни один — ни один из пятерых, ты только представь! Ни один не умеет танцевать. Порция попробовала пройтись в туре вальса со своим Колином, так этот растяпа мало того, что затоптал моей подружке все туфельки, так ещё и с такой силой наступил ей на подол, что оторвал кусок ткани. Треск стоял на всю гостиную! Порция даже расплакалась, но не бросать же из-за этого собственного парня. К тому же, он действительно очень добрый и любит её, так что придётся ей потерпеть. Надеюсь, на выпускном подобного конфуза с ними не случится, но мы с девочками договорились на всякий случай держаться поблизости, чтобы помочь в случае чрезвычайной ситуации.

Очень жду твоего письма.

Всего наилучшего, Рейчел

* * *

2 апреля 1974 года

Дорогая Рейчел!

Я всё время думаю о тебе.

Пусть мои слова тебя не пугают — я не имел в виду ничего такого, просто не проходит и дня, чтобы я не думал о том, как твои дела, как скоро придёт следующее твоё письмо и придёт ли оно вообще. Я очень рад тому, что наша переписка тебе не наскучила и надеюсь, что мы всё-таки увидимся, когда ты приедешь домой на каникулы.

В Ньюри весна уже разгулялась вовсю, так что я прекрасно понимаю, как сложно тебе сосредоточиться на учебниках, даже самых интересных. Участок находится в квартале от парка, и мой стол стоит так, что, если вытянуть шею, видно южный вход и деревья. С радостью променял бы бумажную возню на возможность прогуляться там с тобой, но придётся ждать Пасхи. А домашние ещё говорят, что мне недостаёт терпения! Да я теперь просто мастер во всём, что касается ожидания!

Я теперь тоже вынужден корпеть над книжками. Шеф О’Доэрти записал меня на какие-то курсы, но там ещё нужно пройти тестирование, чтобы тебя зачислили. Не очень понимаю, зачем мне это, но приказы начальства не обсуждаются, и теперь я просыпаюсь и засыпаю с брошюрами и руководствами для подготовки к сдаче тестов. Первый этап назначен на тридцатое апреля, и я немного нервничаю, если честно. И страшно завидую Оуэну — его-то никуда не вписывали против воли, так что свободного времени у него в разы больше, а он ещё и надулся на меня. Как ребёнок, ей-Богу!

В такой нервотрёпке мне особенно приятно было получить твоё письмо. Знаешь, я давно заметил, что от бумаги исходит такой запах… Не знаю даже, как его описать. Как от старого дерева, нагретого на солнце. Твои письма я храню в отдельной шкатулке — попросил Иви купить, она лучше в таком разбирается. И каждый раз, когда я открываю шкатулку, чтобы достать и перечитать какое-нибудь из твоих писем (их уже больше дюжины, я даже пересчитал), мне в лицо бьёт этот запах. Знаешь, это одна из немногих вещей, из-за которых я улыбаюсь, как дурак.

На прошлой неделе нас фотографировали для доски почёта. Уж не знаю, чем таким я отличился, но я попросил напечатать пару запасных фотографий и решил одну послать тебе. Иви говорит, что на ней у меня вид как у полного придурка из-за фуражки и торчащих ушей, но мне она в общем-то нравится. Кажется, на этом снимке вид у меня почти интеллектуальный, а такое нечасто увидишь. Надеюсь, у тебя не возникнет желания разорвать его на тысячу кусочков.

Я не могу от тебя ничего требовать, но было бы здорово взглянуть на тебя в платье для выпускного. Уверен, ты выбрала самое лучшее из всех и будешь самой красивой даже под руку с Джоном Андерсоном.

С любовью, Крейг

* * *

5 апреля 1974 года

Дорогой Крейг!

Фотография замечательная! Уверена, на доске почёта ты будешь смотреться очень здорово. Главное, чтобы твой снимок не повесили рядом со снимком Оуэна — на фоне такого красавца любой померкнет! (Это на тот случай, если этот проныра всё ещё продолжает стоять у тебя за плечом.)

Я боялась, что из-за долгой разлуки просто позабуду, как ты выглядишь, но этого почему-то не произошло. Это странно, но… здорово. А теперь у меня есть твоя фотография, так что забвение тебе и вовсе не грозит. Я вставила её в рамку и поставила у кровати, и теперь все мои соседки по спальне очарованы и допытываются, что это за красавчик присылает мне письма. Эту информацию я пока что оставлю при себе, если ты ничего не имеешь против, а иначе, боюсь, твой дом и участок завалят письмами. Не то чтобы я сообщала обратный адрес всем и каждому, но девушки могут быть очень настойчивыми, когда им что-то нужно.

У меня всё по-старому, кроме того, что я сейчас сижу на чемоданах. Завтра почти все разъезжаются на каникулы, и я тоже скоро буду дома. Мама пишет, что младшие уже с ума сходят — так соскучились. Хотя для них это обычное состояние, особенно для Донала. Ты не представляешь себе, что это за ребёнок! Ему всего пять, но по уровню непослушания он всех нас оставил далеко позади и боится только отца и Ниалла (и то только потому, что он самый старший). Надеюсь, к моему приезду от дома хоть что-то останется.

Безумно хочется оказаться дома и почти так же сильно хочется, наконец, увидеться с тобой. Наверное, странно скучать по тому, кого знаешь так мало, но мне кажется, я действительно по тебе соскучилась. Ты опасался, что наша переписка мне наскучит, но я сомневаюсь, что такое возможно. Мне в самом деле интересно всё, что ты рассказываешь о себе, о своей семье и службе. Я надеюсь, что и тебе тоже интересно, как я тут живу, потому что мне правда хочется делиться всем, что у меня случается. Иногда мне даже кажется, что ты где-то рядом и можешь видеть то же, что и я. Это, к сожалению, иллюзия чистой воды, хотя я и стараюсь описывать всё достаточно подробно. Конечно, бумага всего не передаст, но лучше так, чем совсем ничего.

Я пробуду дома где-то неделю, а после опять вернусь в школу, так что, надеюсь, мы до тех пор успеем наговориться вдоволь. От прогулки в парке я бы тоже не отказалась, если ты не передумал.

Очень жду нашей встречи.

С любовью, Рейчел

Комментарий к Глава 4. Свиток пергамента:

Музыкальное сопровождение: Of Monsters And Men — Little Talks